Часть 6

Прошла неделя. Суббота. Вечер. Барселона за окном уже начала гудеть, предвкушая безумную ночь. Алина стояла перед зеркалом в ванной, нанося последние штрихи вечернего макияжа. Сегодня Маттео обещал алко-трип по самым крутым закрытым клубам, и она была настроена решительно. На ней было короткое черное платье-комбинация на тончайших бретельках, которое больше обещало, чем скрывало, и высокие сапоги. Телефон, лежащий рядом с раковиной, без конца вибрировал от уведомлений. Между ней и Егором за эти дни установился странный, почти защитный режим общения: они оба так боялись сорваться в очередную виртуальную истерику, что съехали на максимально тупые, отвлеченные темы. Она усмехнулась, глядя на экран. Это было так безопасно — обсуждать все что угодно,но никак не переходить на личности. Просто два человека, которые делают вид, что между ними не искрит на миллион вольт. Алина поправила платье, сидя на заднем сиденье такси. Огни вечерней Барселоны мелькали за окном, отражаясь в стекле. Она чувствовала себя чертовски привлекательной — тот тип уверенности, который дает идеально сидящее черное платье и предвкушение ночи. Она достала телефон и, поймав удачный свет от уличных фонарей, сделала быстрое селфи. Чуть влажные губы, дерзкий взгляд и тонкая лямка платья, опасно сползшая с плеча. Алина: [Фото] Алина: «Барселона сегодня слишком горячая. Уезжаю в закат😘». Ответ прилетел почти мгновенно. Егор: «Мамасита... 🔥» Егор: «Ты выглядишь как ходячее нарушение общественного порядка. Куда намылилась?» Алина: «В клуб. Маттео сказал, там будет лучший джин-тоник в моей жизни и музыка, под которую невозможно стоять». В ответ в чате появился кружочек. Алина нажала на него и увидела Егора. На фоне — шум аэропорта, объявления рейсов  и суета. Он был в темных очках и капюшоне, выглядел немного заведенным, но довольным. — Клуб, значит? Ну-ну, — Егор на видео усмехнулся, поправляя рюкзак.— Тут планы резко поменялись. Вызвали на незапланированный корпоратив, очень жирный заказ, нельзя было отказывать.  Алина улыбнулась экрану. Алина: «Бедный артист, никакого покоя. Удачного корпоратива! Скинь потом видео, как богачи танцуют под твои хиты». Она отложила телефон, даже не подозревая, что жирный заказ — это её собственный адрес в Эшампле, а корпоратив начнется прямо у её порога через несколько часов. Она и представить не могла, что он уже взял билет на ближайший рейс до Эль-Прат и приземлится в Барселоне, когда она будет только возвращаться из клуба. Егор откинулся на спинку кресла в бизнес-классе, глядя в темный иллюминатор. Внутри всё вибрировало от странной смеси страха и дикого, почти животного нетерпения. Восемь лет. Он задавал себе этот вопрос весь полет: почему он не сделал этого раньше? Почему за восемь лет он ни разу не нашел эти несколько часов, чтобы просто сесть в самолет и прилететь к ней? У него были деньги, были возможности. Но он боялся. Боялся, что реальность разрушит ту идеальную картинку мамаситы, которую он хранил в телефоне. Боялся, что в жизни она окажется просто девушкой,а не той самой, от которой перехватывает дыхание. А теперь он летел. И не потому, что так было правильно, а потому что он физически больше не мог дышать с ней одним воздухом через экран. Дубай всё изменил. Те два дня в номере содрали с него кожу. Он знал, что она — не очередная куколка.Она не будет смотреть на него снизу вверх, она не будет молчать и соглашаться. Она — его личный сорт безумия. И сейчас, глядя на её фото в телефоне, он понимал: он летит не просто в Барселону. Он летит забирать своё. Даже если она решит, что это слишком быстро. Клуб в самом сердце Раваля встретил Алину густым, вибрирующим басом и облаками неонового дыма. Воздух здесь был пропитан дорогим парфюмом, запахом джина и той особенной энергией ночной Барселоны, которая заставляет забыть о завтрашнем дне. Маттео сразу потянул её к бару. — Никаких мыслей о работе, никаких телефонов! — прокричал он ей на ухо, перекрывая диджея. —А главное никакого красавчика певца! Первый джин-тоник провалился легко, оставляя приятный холодок и мягкое расслабление. Алина чувствовала на себе взгляды. Её черное платье-комбинация в свете стробоскопов казалось почти жидким, подчеркивая каждый изгиб тела. Она знала, что выглядит вызывающе, и это давало ей пьянящее чувство власти. Когда они вышли на танцпол, музыка как будто прошла сквозь неё. Алина закрыла глаза, вскинув руки и двигаясь в такт тягучему ритму. Она танцевала так, будто пыталась вытрясти из себя все те воспоминания о Дубае,о нём,о его руках. — Красиво двигаешься, — раздался мужской голос совсем рядом. Алина открыла глаза. Перед ней стоял высокий испанец с дерзкой улыбкой. Он не спрашивал разрешения — он просто встроился в её ритм, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его ладонь на мгновение коснулась её талии, и Алина не отстранилась. Она начала заигрывать, отвечая на его взгляды, позволяя себе эту легкую, ни к чему не обязывающую игру. К ней подходили еще двое, угощали коктейлями, пытались что-то шептать на ухо. Она смеялась, принимала знаки внимания, флиртовала, чувствуя себя абсолютно свободной. В какой-то момент, попивая уже третий или четвертый коктейль, она прислонилась к колонне, наблюдая за Маттео, который самозабвенно целовался с Лукасом у стены. Алина достала телефон, хотела было написать Егору, подразнить его шумом клуба, но передумала. —Пусть работает на своем корпоративе, — подумала она с легкой стервозностью.  Она не знала, что в этот самый момент самолет Егора уже снижался над Средиземным морем, готовясь к посадке в Эль-Прат. Она не знала, что пока она смеется в объятиях случайного красавчика, Егор в бизнес-классе сжимает кулаки, глядя на её последнее фото и представляя, сколько пар глаз сейчас раздевают её в этом клубе. Алина вернулась на танцпол, растворяясь в толпе. Она была уверена, что эта ночь закончится только утром, в её пустой постели, где она будет отходить от алкоголя. Она даже представить не могла, что её пустая постель — это последнее, что её ждет в это утро. Пять утра. Небо над Барселоной начало приобретать тот самый призрачный серо-голубой оттенок, когда город замирает в короткой паузе между пьяным угаром и рабочим ритмом. Алина вышла из такси, едва не запутавшись в собственных ногах. Музыка в ушах всё еще гремела невидимым басом, а асфальт под высокими каблуками сапог казался предательски мягким, словно батут. Она шла к своему подъезду, слегка покачиваясь из стороны в сторону, придерживаясь рукой за холодные стены домов. Вечер удался. Слишком удался. Джин-тоник, текила с Маттео, танцы с какими-то горячими испанцами, чьи имена стерлись из памяти через пять минут после знакомства... Она доплелась до своей двери, щурясь от резкого света подъездного фонаря, и замерла. Прямо у её порога, прислонившись спиной к двери, сидел на корточках мужчина. Черное худи, капюшон натянут на глаза, дорожная сумка брошена рядом. Он сидел неподвижно, сложив руки на коленях, и в этом полумраке выглядел как зловещая тень из её самых смелых фантазий. Алина остановилась в паре метров, потирая глаза ладонями. Она тряхнула головой, надеясь, что видение исчезнет, но фигура осталась на месте. — Офигеть... — пробормотала она пересохшими губами, голос звучал хрипло и чуждо. — Я вроде свои коктейли всегда под присмотром держала. Из рук не выпускала. Никто ничего подсыпать не мог... Она сделала еще один неуверенный шаг, едва не споткнувшись о собственный каблук, и прищурилась, пытаясь сфокусировать взгляд. — Галлюцинации... — вслух констатировала она, икнув. — Привет, глюк. Ты сегодня очень реалистичный. Даже запах твоего парфюма мой мозг воспроизводит. Пять баллов за спецэффекты, Алина, ты перепила. Мужчина медленно поднял голову. Капюшон чуть сполз назад, открывая колючие, покрасневшие от недосыпа глаза и жесткую линию челюсти. Егор смотрел на неё снизу вверх — на её растрепанные волосы, размазанную темную помаду и это черное платье, которое сейчас едва прикрывало её бедра. — Плохие новости, Алин, — раздался его низкий, прокуренный голос, от которого у неё внутри всё мгновенно протрезвело на пятьдесят процентов. — Это не галлюцинация. Хотя после твоих сторис из клуба я сам начинаю сомневаться в своей адекватности. Он медленно, по-кошачьи поднялся на ноги, выпрямляясь во весь рост и нависая над ней. От него веяло холодом аэропорта и той самой тяжелой энергией, которую она чувствовала в Дубае. — Корпоратив... — вспомнила она, глупо моргая. — Ты же сказал... корпоратив в России... — Мой главный заказчик — здесь, — отрезал он, делая шаг к ней и заставляя её вжаться спиной в противоположную стену коридора. — И этот заказчик, судя по запаху текилы и твоему виду, решил уйти в полный отрыв. Он протянул руку и медленно, почти невесомо провел пальцем по её ключице, там, где остался след от чужих рук в клубе. Алина вздрогнула, чувствуя, как по телу пробежал ток. — Доставай ключи, мамасита, — прошептал он ей прямо в губы. — Или я вынесу эту дверь прямо сейчас, потому что у меня закончилось терпение еще в самолете. Алина дрожащими пальцами возилась с замком, пока Егор стоял за спиной, буквально прижимая её своим присутствием к двери. Наконец замок щелкнул, и они ввалились в темную прихожую. Квартира встретила их ароматом диффузоров с запахом инжира и стерильной тишиной, которая тут же была нарушена тяжелым дыханием обоих. Алина, едва удерживая равновесие, попыталась нагнуться, чтобы расстегнуть свои высокие ботфорты. Но алкоголь и адреналин сыграли злую шутку: голова пошла кругом, и она сильно покачнулась, едва не влетев виском в косяк. Егор среагировал мгновенно. Его сильные руки подхватили её за талию, удерживая на месте. — Тише, — глухо бросил он. — Ты едва на ногах стоишь, горе мое. Он не стал ждать, пока она соберется с силами. Егор мягко надавил ей на плечи, заставляя опереться спиной о стену, а сам опустился на корточки прямо перед ней. Алина смотрела на него сверху вниз, чувствуя, как реальность окончательно расплывается. Егор взялся за замок первого сапога. Он действовал медленно, нарочито осторожно, но его горячие ладони обжигали даже через плотный материал. Когда первый ботфорт соскользнул с её ноги, Алина выдохнула, чувствуя непривычную легкость, но тут же вцепилась пальцами в его плечи, чтобы не упасть. Когда второй сапог был отброшен в сторону, Егор не спешил подниматься. Он остался сидеть у её ног, глядя на её обнаженные ступни, а затем медленно, почти неритмично, его ладони накрыли её щиколотки. Алина вздрогнула, когда почувствовала, как его руки начали подниматься выше. Его пальцы скользили по коже уверенно и собственнически. Он двигался вверх, к коленям, а затем выше — туда, где заканчивалась тонкая полоска чулков и начиналась нежная кожа бедер, едва прикрытая краем черного шелка. Его руки замерли у самого края платья, почти касаясь того, что было скрыто под ним. Алина закусила губу, чувствуя, как всё внутри стягивается в один тугой, пульсирующий узел. Она запустила пальцы в его волосы, слегка оттягивая их назад, заставляя его поднять голову и посмотреть на неё. Егор хищно усмехнулся, и его ладони скользнули еще выше, окончательно сминая шелк. Егор медленно поднялся в полный рост. Она стояла босиком, став ниже на целую голову, и всё ещё не верила. Она смотрела на него — на его колючий взгляд, на то  самое худи, на живые, настоящие руки — и в голове пульсировала только одна мысль: «Он здесь. Он действительно сорвался и прилетел». — Ты сумасшедший, — прошептала она, и её голос дрогнул от переизбытка чувств. — Егор, ты просто безумец. Она подалась вперед, инстинктивно ища опору, и коснулась своими губами его губ. Это был краткий, почти невесомый поцелуй — проверка на реальность, словно она всё ещё боялась, что он рассыплется на пиксели под её пальцами. Он был на вкус как холодный воздух и крепкий кофе, абсолютно осязаемый. Алина выдохнула в его губы и потянулась за вторым поцелуем, уже более уверенным, требующим. И вот тут Егор перехватил инициативу. Как только её губы снова коснулись его, он резко подался навстречу. Его рука по-хозяйски легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, а второй рукой он обхватил её за талию, буквально впечатывая в себя. Он не просто ответил на поцелуй — он прикусил её нижнюю губу, заставляя Алину слабо вскрикнуть от неожиданности и острого удовольствия. Боль была мимолетной, мгновенно сменившись жаром, который полыхнул по всему телу. Егор потянул её ещё ближе, так что между ними не осталось даже миллиметра воздуха. — Я с самого аэропорта в Дубае мечтал сделать это, — прохрипел он ей в губы, не разрывая контакта.  Его поцелуй стал глубоким, властным, почти агрессивным, словно он пытался за один раз забрать всё то время, что они провели врозь. Алина чувствовала, как её колени окончательно слабеют, и если бы не его стальная хватка, она бы просто сползла по стене. Алина медленно отстранилась, хотя это стоило ей огромных усилий — её тело, всё ещё охваченное хмельным жаром и внезапным адреналином, требовало продолжения здесь и сейчас, прямо у этой двери. Но она хотела другого.  Она не разрывала зрительного контакта, её зрачки были расширены, а губы — чуть припухшими от его укуса. Алина молча нащупала его ладонь. Его пальцы были горячими и чуть шершавыми, они тут же крепко переплелись с её тонкими пальцами, словно защелкнулся замок. — Пойдем, — тихо, почти одними губами произнесла она. Она потянула его за собой, уводя вглубь квартиры. В Барселоне за окнами начинало светать, и сквозь высокие окна гостиной пробивался мягкий пепельно-голубой свет, который ложился на паркет длинными полосами. Алина шла босиком, её походка уже не была такой шаткой — присутствие Егора каким-то магическим образом заставило её собраться, хотя внутри всё дрожало. Егор шел следом, не отрывая взгляда от её спины и того, как тонкая ткань платья скользит по её бедрам при каждом шаге. Он всё еще не выпустил свою дорожную сумку, и в этой тишине был слышен только мягкий шорох её босых ног и тяжелое, мерное эхо его шагов. Они миновали кухню, где еще остались следы её вечерних сборов, и зашли в спальню. Здесь пахло её духами и прохладой. Алина остановилась в центре комнаты и, не отпуская его руки, развернулась к нему. — Ты действительно здесь, — снова повторила она, как будто проверяя, не рассыплется ли он сейчас в предрассветных сумерках. Егор бросил сумку на пол — тяжелый глухой звук окончательно поставил точку в его путешествии. Он притянул её к себе за руку, сокращая расстояние, и на этот раз в его жесте было меньше агрессии, но гораздо больше той самой тугой близости, о которой они говорили по телефону. Алина медленно развернулась к нему спиной, чувствуя, как каждый нерв под кожей отзывается на его близость. В предрассветных сумерках спальни её обнаженные плечи казались фарфоровыми, а тонкие лямки платья — почти невидимыми нитями. — Раз уж ты здесь... — она чуть склонила голову набок, открывая изгиб шеи. — Помоги мне. Я сама не справлюсь. Егор замер. Он смотрел на её спину, на то, как шелк облегает лопатки, и чувствовал, как остатки его самообладания превращаются в пепел. Он медленно сократил расстояние, пока его дыхание не коснулось её кожи, заставляя Алину покрыться мурашками. Его пальцы, чуть подрагивая от напряжения, коснулись бегунка молнии. Холодный металл контрастировал с жаром его рук. Егор не спешил. Он вел бегунок вниз дюйм за дюймом, и с каждым движением ткань расходилась, обнажая всё больше её кожи. — Ты специально это делаешь, — прохрипел он ей в самое ухо, когда молния дошла до середины поясницы. — Хочешь проверить, насколько хватит моих нервов? — Я просто устала, Егор, — в её голосе прозвучала лукавая нотка, хотя дыхание стало таким же рваным, как и его.  Когда молния наконец замерла у самого основания поясницы, Егор не убрал руки. Его ладони легли на её талию, медленно скользя под ткань платья, соприкасаясь с кожей напрямую. Он прижался грудью к её спине, и Алина почувствовала, как бешено колотится его сердце. — Знаешь, — он коснулся губами её плеча, вдыхая аромат её духов, смешанный с ночным запахом Барселоны. — Я в самолете думал, что как только увижу тебя, просто запру дверь и не дам тебе вымолвить ни слова. Но сейчас... Он развернул её к себе, удерживая за талию, так что расстегнутое платье едва держалось на её бедрах, готовое соскользнуть вниз при любом резком движении. Егор замолчал, вглядываясь в её лицо. Он видел затуманенный взгляд Алины, чувствовал, как она едва заметно покачивается в его руках, и как её тело, несмотря на весь жар страсти, бьет мелкая дрожь от переутомления и выпитого алкоголя. Он был готов сорвать с неё это платье здесь и сейчас, но что-то внутри заставило его притормозить. Он не хотел, чтобы их «ночь» после стольких лет была смазана алкогольным туманом и её усталостью. — Но сейчас... — Егор тяжело выдохнул, уткнувшись лбом в её лоб и закрыв глаза. — Сейчас я вижу, что ты едва держишься на ногах, Алин. Он чуть ослабил хватку на её талии, но не отпустил совсем, удерживая платье от падения. Его голос стал тише и как-то непривычно мягче. — Давай лучше поспим, — произнес он, и в этом предложении было столько заботы, сколько Алина не слышала от него никогда. — Тебе нужно прийти в себя. И мне, честно говоря, тоже не помешает пара часов сна. Алина удивленно моргнула, пытаясь осознать его слова. Она ждала бури, а получила тихую гавань. — Ты пролетел полмира, чтобы просто поспать? — прошептала она, криво усмехнувшись. — Я пролетел полмира, чтобы проснуться с тобой рядом, — поправил он её, скользнув ладонью по её щеке. — Но сначала... ты не против, если я быстро схожу в душ? Дорога была паршивой, а я хочу чувствовать себя человеком, когда лягу к тебе. Алина только кивнула, чувствуя, как волна благодарности за его понимание накрывает её сильнее, чем любая текила. Она указала рукой в сторону ванной комнаты. — Справа по коридору... Там висят свежие полотенца, — выдохнула она, отступая на шаг и придерживая платье руками у груди. Егор коротко кивнул, подхватил свою сумку и, прежде чем выйти из спальни, еще раз обернулся. Когда дверь в ванную закрылась и послышался шум воды, Алина наконец позволила себе выдохнуть. Она стянула платье, которое бесформенной кучей упало на пол, и нырнула под прохладную простынь, чувствуя, как кровать буквально поглощает её уставшее тело. Алина лежала в полумраке, слушая мерный шум воды за стеной. Сонливость, которая еще пять минут назад казалась непреодолимой, внезапно отступила, сменившись каким-то звонким, вибрирующим напряжением. Егор был здесь. В её доме. За стеной. Когда дверь ванной тихо скрипнула и шум воды прекратился, она приподнялась на локтях. В спальню вошел Егор — от него шел едва уловимый пар, кожа была влажной и свежей, а на бедрах едва держалось полотенце. В тусклом свете, пробивающемся из окна, его татуировки казались рельефными, а тело — еще более мощным, чем в одежде. Он остановился у края кровати, собираясь, видимо, лечь максимально аккуратно, чтобы не потревожить её. — Я думал, ты уже десятый сон видишь, — тихо произнес он, но закончить не успел. Алина откинула одеяло и, не давая ему опомниться, потянула его на себя за край полотенца. Сон и усталость окончательно проиграли адреналину. Как только он оказался на постели, она перехватила инициативу, оказываясь сверху и прижимая его ладони к подушкам. — Я передумала спать, Егор,—прошептала она, и её глаза в полумраке блеснули опасным, хмельным азартом.  Егор замер, ошеломленный её внезапным напором. Егор замер, ошеломленный её внезапным напором. Он смотрел на неё — растрепанную, с остатками помады на губах и абсолютно решительную. Его пальцы рефлекторно сжались, впиваясь в простыни, а капли воды с его волос упали ей на грудь. — Ты играешь с огнем, Алин, — хрипло предупредил он, хотя его тело уже предательски отозвалось на её близость. — Я ведь могу и не остановиться. — А я и не прошу останавливаться, — отрезала она, наклоняясь и накрывая его губы своими. Этот поцелуй не был похож на тот, что был в прихожей. В нем не было сомнений — только чистая, концентрированная нужда, копившаяся восемь лет и вырвавшаяся на свободу в этой барселонской спальне. Алина вела ладонями по его еще влажной груди, чувствуя каждый его вдох, каждую напряженную мышцу. Она больше не была мамаситой, которая ждет. Она забирала то, что принадлежало ей по праву. Егор глухо застонал ей в губы, его руки сорвались с подушек и обхватили её бедра, сминая кожу.  — Ладно, — выдохнул он, обжигая её шею горячим дыханием. — Поспим потом. В это утро  Барселона за окном перестала существовать. Исчезли шум ночных клубов, звонки Маттео, и те тысячи километров, что годами разделяли их на пиксели в FaceTime. Осталась только эта спальня, залитая зыбким предрассветным светом, и сумасшедшая, почти болезненная потребность друг в друге. Егор действовал так, словно хотел физически стереть из памяти Алины то время, когда они дразнили  друг друга на расстоянии. Его прикосновения были жадными, собственническими — он запоминал каждый изгиб её тела, который раньше видел только через экран и те 48 часов в Дубае. Алина отвечала с той же яростью, вплетая пальцы в его мокрые после душа волосы, притягивая его к себе так близко, что казалось, у них одно дыхание на двоих. Это не было похоже на неловкую встречу старых знакомых. Это был взрыв. Каждый его поцелуй, каждое движение рук Егора заставляли Алину забыть, как дышать. Алкоголь в её крови окончательно смешался с адреналином, превращая происходящее в лихорадочный, обжигающий сон. — Ты... моя... — хрипло шептал он, обжигая губами её кожу, и в этом не было ни капли сомнения. — Слышишь? Только моя. Алина не отвечала словами — она просто выгибалась в его руках, чувствуя, как мир сужается до этой кровати. В какой-то момент она поймала его взгляд — темный, глубокий, в котором читалось столько же нежности, сколько и необузданной страсти. В этом взгляде было всё: и те восемь лет ожидания, и Дубай, и этот безумный перелет. Когда за окном небо окончательно окрасилось в розовый, а первые лучи солнца коснулись изножья кровати, они оба лежали, совершенно обессиленные. Воздух в комнате казался густым и наэлектризованным. Егор притянул её к себе, укрывая одеялом и прижимая её спину к своей груди. Его рука тяжело легла ей на талию, пальцы переплелись с её пальцами. Он уткнулся носом в её затылок, вдыхая родной запах. Она закрыла глаза, чувствуя мерный стук его сердца под своими лопатками. Впервые за долгое время в её голове была абсолютная, звенящая тишина. Никаких планов, никаких ожиданий. Только он — настоящий, теплый и живой. Они проснулись, когда солнце уже перевалило за зенит, заливая спальню густым золотистым светом. Город за окном жил своей шумной жизнью, но здесь, в четырех стенах, время замерло. После нескольких часов глубокого, обморочного сна они чувствовали себя разбитыми, но странно счастливыми. Лениво собравшись и перекусив чем-то на скорую руку, они вышли на улицу, когда жара начала спадать, уступая место мягкому барселонскому вечеру. Город дышал солью и нагретым камнем. Они шли по узким улочкам Готического квартала, взяв по стакану кофе в маленькой кофейне на углу. Алина шла рядом, ловя плечом его плечо, и всё ещё поглядывала на него искоса, проверяя — не исчезнет ли. — Егор, — тихо позвала она, когда они вышли на набережную, где дул свежий морской бриз. — Ты насколько вообще прилетел? У тебя же там... графики, стадионы. Егор сделал глоток кофе и помрачнел, глядя на горизонт. — На три дня, Алин. Послезавтра утром улетаю. Там начинаются снова концерты. Алина резко остановилась. Радость от его присутствия мгновенно сменилась горьким осадком. Три дня. Ей стало невыносимо грустно, и она не смогла этого скрыть — плечи чуть опустились, а взгляд потускнел. — Три дня, — эхом повторила она. — Понятно. Опять демо-версия реальности. Егор заметил, как изменилось её лицо. Он поставил стакан на парапет, подошел вплотную и крепко взял её за руку, переплетая пальцы так сильно, что косточки побелели. — А что тебя вообще сподвигло? — она подняла на него глаза, в которых блестели невыплаканные слезы. — Вот так всё бросить и прилететь? Без предупреждения, без плана? Егор долго молчал, вглядываясь в её лицо. — Ты, — коротко ответил он, а затем добавил тише: — Честно? Мне до тошноты надоело быть просто картинкой в твоем телефоне.  Он отвел взгляд на море, и его голос стал жестче, искреннее. — Да, я раньше как-то... менял тебя на других. У меня были бабы, были отношения, какие-то громкие романы, которые обсасывала вся пресса. Я пытался убедить себя, что мамасита в Барселоне— это просто красивая привычка, виртуальный якорь. Он снова посмотрел на неё, и в его глазах была такая честность, от которой становилось не по себе. — Но в Дубае я понял, что ни одна из них не стоит твоего одного сообщения. Я понял, что если не прилечу сейчас, то мы так и состаримся, глядя друг на друга через фронтальную камеру. Я больше не хочу быть пикселями на твоем экране. Мне нужно чувствовать твою руку в своей, как сейчас. Даже если это всего на три дня. Вечерний бриз с моря становился прохладнее, но они не двигались. Они дошли до Барселонеты и спустились прямо к воде, усевшись на остывающий песок вдали от шумных баров. Огни города отражались в темной воде, а шум прибоя заглушал далекие голоса туристов. Алина молчала, переваривая его слова. Слышать от Егора признание в том, что все эти годы он пытался заменить её другими, было больно и одновременно... освобождающе. Это значило, что он не просто заскочил на огонек, а действительно проиграл в этой битве с самим собой. — Три дня — это слишком мало, чтобы что-то изменить, Егор, — тихо сказала она, рисуя пальцем на песке бессмысленные узоры. — Мы сейчас снова привыкнем друг к другу, а потом ты уйдешь в зону вылета, и я опять останусь одна на этой кухне с Маттео. Егор резко повернулся к ней. Он выглядел так, будто решение созрело у него в голове еще в самолете, и он просто ждал момента, чтобы его озвучить. — А ты не оставайся, — отрезал он. — Полети со мной. Алина вскинула голову, не понимая. — В тур? На неделю? Егор, я не могу просто... — Нет, — перебил он её, и его голос зазвучал пугающе серьезно. — Не в тур. В Москву. Со мной. Насовсем. Алина опешила. Улыбка застыла на её лице, а сердце, кажется, пропустило удар. Воздух в легких вдруг закончился. Она смотрела на него, пытаясь найти в его глазах тень шутки или хмельного азарта, но Егор был предельно собран. — В Москву? — переспросила она, и в её голосе послышалась паника. — Егор, ты в своем уме?Ты же знаешь, что мне некуда туда ехать.Меня там никто не ждет. Она нервно усмехнулась, качая головой. — Здесь моя жизнь. Моя работа, мои друзья, мой дом, который я по кирпичику собирала после того, как уехала оттуда. А там? Что я буду делать там?Егор, меня там никто не ждет. Егор перехватил её ладонь, сжимая её так крепко, что она почувствовала пульсацию его крови. — Я тебя там жду, — жестко произнес он. — Неужели этого мало? Мне плевать, кто там тебя ждет или не ждет.Я дам тебе всё, что ты захочешь, только не заставляй меня снова улетать в пустую квартиру и звонить тебе по видеосвязи. Я больше не вывезу эту дистанцию, Алина. Либо мы ставим точку, либо ты едешь со мной.