Глава пятая. Анатомический театр, где главный зритель сама усталость.

Вернемся к телу, ибо стул живет в самом интимном, самом чувственном контакте с нашей плотью. Он принимает на себя тяжесть, которую мы с такой радостью готовы сбросить. Поза стояния есть поза готовности, борьбы, бодрствования духа. Мышцы напряжены, взгляд устремлен вперед, человек подобен натянутой тетиве. Поза сидения есть поза сдачи, капитуляции перед силой земного притяжения, которой мы так долго сопротивлялись. Ноги, эти гордые колонны, поддерживающие храм тела, сгибаются и отдыхают. Таз, этот узел, связующее звено между низом и верхом, доверчиво опускается на предложенную плоскость. В этот момент происходит удивительное перераспределение бытия. Тело, освобожденное от необходимости стоять, словно забывает о нижней своей половине, отдает ее в плен стулу, чтобы верхняя половина голова, руки, грудь могла обрести невиданную доселе свободу. Стул берет на себя бремя плоти, чтобы дух мог воспарить.