Глава четвертая. Исповедальня, парламент и судейское кресло архитектура общественного договора.

Однако власть проявляет себя не только в помпезном одиночестве трона, но и в тонкой ткани общественных отношений, где стул выступает как немой, но строгий нотариус. Взгляните на судейское кресло, вознесенное над залом суда. Его массивность, его темная, глубокая обивка, его подлокотники, на которые тяжело опираются руки, облеченные мантией оно внушает трепет перед буквой закона. Или кресло в исповедальне, скрытое полумраком, невидимое для кающегося. Оно становится бесплотным ухом церкви, вместилищем тайны, из которого исходит голос прощения или укора. А что есть парламентская скамья, как не материализованное равенство депутатов, сидящих друг против друга, разделенных лишь проходом, но единых в своем праве представлять народ? Форма стула, его место в пространстве определяют ритуал. Круглый стол с равными креслами рождает диалог. Ряды кресел, обращенных к возвышению с кафедрой, рождают проповедь или лекцию. Стул это застывшая форма общения, овеществленная социальная роль.