Разбитая чашка

Николь боялась подумать, как это выглядело со стороны: недосвидание сорванное из-за ее неспособности держать эмоции. И вот она, тихонько шмыгая носом, стоит, упираясь лицом в мокрое плечо мондштатского секс-преступления, с которым Николь планировала сблизиться. Вообще, девушка сама от себя не ожидала такой реакции, а тем более этого наплыва воспоминаний. Такое чувство, будто ей и вовсе это приснилось. Даже не верится, что прошло уже более 1500 лет, да только вот вкус крови все равно ощущается на языке. Точно так же как и не появляется голос. Очередное напоминание и неотъемлемая часть из прошлой жизни. Сожалела ли Николь о потере? Безусловно, но если это было единственным решением стать как никак свободной, то тут ничего не поделаешь. — Вам лучше? – неловко послышалось над головой Николь. Ох, господин Варка, ей никогда не станет лучше. И этим кровоточащим напоминанием станут бесчисленные статуи, бережно вырезанные, выкованные и слепленные Николь. Все эти творения хранят в себе черты людей, имена которых бывшая ангел не вспомнит, увы, никогда. Да, кроме потери голоса, исчезло еще кое-что, а именно имя ее сестры. Единственный близкий человек, знавший настоящую, тогда еще, ангела Николь. А теперь ее облик будет навсегда запечатан в творениях рук по случайности выжившей скульпторши. Каждый раз берясь за новый материал, результат выходил одинаковый: тот же нос, пустые глаза, нахмуренные брови, приоткрытый рот, ярко выраженные ключицы. Всегда одно и то же, как бы Николь не старалась. Впервые, когда девушка увидела результат созданный ее руками, ее глаза наполнились страхом. Как ее руки смогли в точности изобразить потерявшую рассудок…нет, умершую сестру? Девушка потянулась к рядом стоявшей кувалде и что есть силы ударила по голове скульптуры. А потом еще раз и еще, пока разбитый кусок камня с гулом не покатился по земле. В помещении воцарилась тишина. Николь с опаской приблизилась к такому знакомому раздробленому лицу. Девушка присела, дабы поближе рассмотреть черты лица. Трясущимися руками она подняла оторваную голову. Мокрые пятна расплывались на щеках ее сестры. Бывшая ангел тихо плакала, склонившись над былой скульптурой и пытаясь вспомнить так дорогое ей имя, но у нее так ничего и не получилось, как бы отчаянно Николь не старалась. “Время лечит,” – сказал ей как-то по пьяне Барбатос. “А этот балбес умеет говорить умные вещи!” подумала Николь. — Я не балбес! – обиженно пробурчал пьяный Венти, громко стуча кружкой о барный стол. Николь все еще не могла привыкнуть к телепатии. Что ж, архонт оказался прав. Статуя за статуей, девушка втянулась в ремесло, которое постепенно стало неотъемлимой частью ее жизни. Видеть сестру, имя которой навсегда потеряно, не приносило больше боли, а скорее небольшую толику безысходности и ностальгии, но статуя за статуей, и даже эта укоренившаяся боль вымылась из нее. С каждым разом скульптуры становились все различнее, но все равно у каждой из них было что-то общее. Вероятно, память рук не отпукала старую жизнь Николь. После вопроса Варки, Николь, собравшись с мыслями отстранилась: — Да, я в порядке, – ободряюще улыбнулась девушка, отводя взгляд и стараясь придать телепатической интерпретации немного радости, но наткнувшись на серьезные глаза Варки, Николь сказала: — Господин Варка, вы, вероятно, ждете от меня каких-то объяснений, но ситуация, понимаете, такая, что я не… — Я от вас ничего не жду, – строго, перебивая поток мыслей Николь сказал рыцарь. — Ох, тогда…это все облегчает. — Если вы не хотите или не можете об этом рассказать, кто я такой, чтобы требовать это от вас. Глаза Николь широко раскрылись и она, отпустив свое изящество и аристократичность, уставилась на Варку. Ну как можно быть таким…милым? — Спасибо за… понимание, – только и удалось проговорить девушке. Варка подбадривающе похлопал девушку по плечу. — Через полчаса у нас назначено новое собрание, – все таки рыцарю было неловко переключаться в такой момент на работу, но повлиять на это он никак не мог, перед глазами надвигающегося боя. Николь кивнула и они направились в обитель к Нефер. По пути ни один из них ни промолвил ни слова, ведь каждый думал о чем-то своем. Николь все еще было неловко из-за всплывших, неожиданно для нее, воспоминаний, поэтому былой запал девушки угас, на что конечно же обратил внимание Варка, но учтиво ничего спрашивал, потому что кто они друг для друга? Товарищи по команде? Друзья?Рыцарь просто стал невольным свидетелем панической атаки девушки. Не мог же он оставить ее саму со своими страхами в душном баре. При всем этом Варка не отрицал обоятельности Николь, но он также не понимал ее отношения к нему, а пугать и так обеспокоенную и по неизвестной причине тревожную девушку рыцарь точно не собирался. С такими мыслями пара преодолела весь путь до кабинета Нефер. Зайдя внутрь, как оказалось, они были последними. Вот только все равно кого-то не хватало. А именно Коломбины и Путешественницы. — Пора начинать собрание, – негромко проговорила Нефер. Во время построения и обсуждения плана Николь вела себя не как обычно, но в силу и так напряженной ситуации этого никто не замечал. Никто, кроме Варки. Зная что произошло, мужчина периодически бросал обеспокоенные взгляды на девушку, тихо сидевшую в сторонке. Она нервно покусывала губы и было видно, что мыслями она находиться в совсем другом месте. Варка лишь обеспокоено вздохнул и переступив через страх потревожить девушку, он к ней подошел, кладя свою руку поверх ее, тем самым привлекая внимание. — Все в порядке? — А? – Николь словно его не слышала. — Я спросил, если с вами все в порядке. — Да, – помявшись, ответила Николь, — Простите, я что-то пропустила? — Мы придумали план как победить Дотторе, – Варка вздохнул и присел рядом с девушкой, — Но кто знает куда это все приведет, – дейсвительно, ситуация не самая легкая и именно поэтому Варка не хотел, чтобы Николь была здесь. Все собрание девушка сидела в углу и нервно покусывала губы. Конечно, многие сокомандники списали это на волнение перед важной операцией, но рыцарь знал, что причина крылась совсем в другом. — И какой же у вас план? – спросила Николь. — Сандроне с помощью своего новосозданного механизма свяжется с Коломбиной, тем самым возвратив ее в границы Тейвата с нашей помощью… — Нашей? — Да…Нашей. Вы, я и Арлекино должны вернуть любым способом луну назад. Без этого вернуть Субретку, увы, не выйдет, – потирая затылок изрек тише обычного Варка. — Я…я не могу, – обеспокоено сказала Николь, обняв себя руками, — Вы не знаете, с чем связываетесь. Это просто невозможно. Есть границы и правила и если уж Субретка находиться за ними, то нет почти никакого шанса что она вернется. А даже если и вернется, Доторре нам не победить, он слишком силен. — Но что вы тогда предлагаете делать? – посмотрев в стеклянные глаза, спросил Варка. Вот именно. Что Николь предлагает делать? Она не рыцарь как он и никакая она не героиня. Она аномалия, случайно выжившая в том аду. И вот девушка снова должна столкнутся с божеством. Снова должна узреть смерть близких. Николь почувствола вкус крови. — Я…я не знаю, – она тихонько и встала и двинулась к выходу. Варка грустно смотрел на уходящую спину, не зная, чем помочь, — Я не думаю, что вам, ребята, стоит полагаться на меня, – выходя, произнесла Николь. В комнате повисла тишина. Все задавались вопросом, что так напугало, казалось бы, непокопокалебимую Николь. Не выдержав угнетающей атмосферы, Сандроне произнесла: — Это все ваша вина, – девушка уверенно ткнула в сторону Варки. Тот в свою очередь даже на нее не смотрел, устремляя взгляд куда-то в пол, — Даже тут не можете разобраться. Значит так, у меня сейчас катастрофически нет времени делать новый план да и нет больше замены госпоже Николь. Надеюсь, вы, достопочтенный рыцарь, понимаете, что без нее вам с Арлекино луну не притянуть? — яд так и сочился. Варка ничего не ответил, — Ха! Что хотите делайте, но верните бунтаршу, а иначе конец Тейвату и… Коломбине, – чуть тише добавила девушка, — Короче давай: меч за пазуху и пошел возвращать принцессу, рыцарь ты недоделанный! – уже криком добавила Сандроне, видя всю отчаянность Варки. Девушка осозновала как никто другой важность Николь в этой операции. И даже не смотря на свое “механическое” происхождение, Сандроне разглядела недавно возникшую связь между ангелом и рыцарем. Вот только не было у нее времени на психологические сессии! Почему только человеческие чуства могут стоить ей возвращения Коломбины?! Варка сидел скрестив руки в замок и оперевшись на них головой. Он понимал, что вероятно только он сможет вернуть Николь, но хотел ли он этого? Хотел ли он чтоб девушка снова проходила через этот кошмар? Откуда Варка знал “снова”? Он догадался об этом после ситуации в баре. По дороге на собрание он размышлял о выбитой из колеи девушке и о ее нервном срыве. Именно после слов Ягоды о “нововозникшем Боге”, Николь изменилась. И как бы отчаянно она не пыталась скрыть свои эмоции и замять ситуацию в баре, под зорким глазом и чутким сердцем Варки этого у нее не выходило. “Видимо, это божество не первое в ее жизни,” – подумал тогда Варка. Варка подошёл к пещере, из которой доносились звуки скрежета и дребезжания камня о камень. Как должен себя повести галантный рыцарь если у входа в обитель Николь нет дверей? Магистр Ордо Фавониус не знал ответ, а потому просто вошёл, перед этим ещё немного поколебавшись и раздумывая о возможной реакции Николь на его появление. Варка не пошел за сбежавшей ведьмой в тот же вечер. Он решил дать ей время остыть да и он не знал, как лучше всего успокоить девушку. Рыцарь не понимал, насколько границы их знакомства и обстоятельств позволяют общаться на душевно тяжелые темы с Николь. Кто он вообще для нее? Его даже другом назвать сложно. Возможно, она подумает что он пришел за ней лишь из корысти? Ведь без ее силы Дотторе их команде не победить. Но все же, Варка сам не знал как оказался в заросшем проходе, который вел прямо к дому ведьмы. Видимо, во всех этих раздумьях он не заметил как ноги привели его к ней. Интересно, Николь его прогонит? Мужчина даже толком не знал, что ей сказать. У него самого уже крыша едет от последних событий. Варке вспомнился вопрос который ему когда-то задал его близкий человек: «Как больной может помочь больному?» Он долго искал ответ на этот вопрос и кажется сейчас, стоя в тени камня и наблюдая за девушкой, повернутой к нему спиной, которая старанно превращала булыжник в объект искусства, Варка понял ответ. Понимание. Доктор, лечащий больного никогда не поймет, что он чувствует. Он будет догадываться и основывать выбранный метод лечения на фактах, но по настоящему пациента с таким же диагнозом поймет точно такой же…пациент. Варка грустно улыбнулся, наблюдая за Николь. Он не мог сказать, что «диагноз» у них одинаковый, но, определенно, он будет схожим. В этот момент скрапелем Николь отколола кусок локона волос. Часть камня с гулом упала на пол. В пещере настала тишина. Девушка все также продолжала сидеть на одном месте. Плечи упали, голова опустилась. Она тихонько сгорбилась на небольшом деревянном стуле и не выдавала ни звука. Точнее, она их по-настоящему не выдает никогда, а только соединяет свои мысли с собеседником. «Но ей же не обязательно это делать всегда,» думал Варка. Поэтому мужчина сделал вывод, что Николь плачет. Инструмент выпал из обессиленных рук девушки. Ее плечи содрогнулись беззвучным стенанием. Спустя какое-то время она встала и плавно подошла к недоконченной скульптуре. Это была девушка. Лицо ее хоть и было каменное, но мягкость срезов и линий предавала ему нежные, девичьи черты. Николь положила свою ладонь на холодную, для нее уже тысячи лет неживую, щеку. Теперь Варке точно не хотелось ее «перебивать», но и назад дороги не было. Поэтому, оставаясь также скрытым за валуном, он сел на каменистый выступ и стал ждать. Что бы не происходило в их с Николь отношениях, о том что он видел такую ее открытую, робкую и сломленную, он не скажет никогда. Поддавшись нагнетенной атмосфере, Варка задумался о своем «диагнозе». *** Уже вот как два года Варка ощущал дыхание смерти ближ себя. Случилось это ночью, когда мужчина сидя за документами, почувствовал необъятный холод и черноту вокруг себя. Смерть долго наблюдала за ним, пока наконец-таки не отважилась приблизится к Варке. Обреченно вздыхая от несправедливости магистерской работы, рыцарь вписывал одни и те же данные в одни и те же строки. Как вдруг, неожиданно для него обстановка изменилась: сверчки перестали стрекотать, а летний ветер в один момент исчез. Это перемена очень насторожила Варку, так как за годы службы у него выработались очень хорошие инстинкты. Черной мантией Смерть окутала мужчину, кладя свои длинные липкие руки на его плечи. Это были его первые «объятия», как он их стал потом называть. Он тогда, конечно, сильно испугался. Тело занемело от резкой перемены атмосферы, а кровь отлила от лица. Мужчина схватился за рукоятки мечей, вот только сражаться было не с кем. Дыхание Варки сбилось и чтоб унять чувство паники, он схватился за горлышко бутылки и спешно покинул шутр, служивший ему кабинетом. Отчёты так и остались недописанными, а пьяный Магистр получил выговор от Лоэна, которому предстояло разбирать витиеватый почерк Варки и доделывать административную работу, вместо обещаного выходного. После этого, как минимум раз в неделю на Варку накатывало это чувство безысходности и отчаяния. Он знал, что скоро должен попрощаться с жизнью. Видимо, это была услуга судьбы предупредить его заранее. Он дал себе год, больше он не выдержит. Но всё-таки внутри было ощущение, что умрет он следующего лета. Варка начал готовить завещание: письма каждому дорогому человеку из Мондшатата, отложенные деньги, которые бы пошли на поддержку Ордо Фавониус, дом поближ площади он бы отдал Рейзору. Даже если парень не захочет в нем жить, деньги с жилья бы стали хорошей поддержкой на несколько лет жизни. Возможно, он решит поступить в академию, найдет друзей и любимую. Варка верил, что у парня впереди большая и насыщенная жизнь. Как же он гордился его мальчиком! Эти мысли заставили Варку потянутся к рядом стоявшей бутылке, но он, побеждая слабого себя, убрал руку, да бы закончить всю бумажную волокиту. На документах появились мокрые соленные капли, которые размазывали старанно выведенные слова. Как же Варка будет скучать… Товарищи рыцари реагировали на любовь Магистра к алкоголю нейтрально. Они и сами были не прочь выпить, но занятость на службе не позволяла им этого сделать. Единственный кто начал замечать перемену в Варке был Лоэн. Уж больно часто требованные властями отчеты по рыцарской деятельности оставались недописаными, а сам Варка лежал головой на столе, держа в руках стакан с виски. Лоэн не был ему другом. По крайней мере так он думал. По началу он язвил и грубил Магистру, но тот лишь тепло улыбался и трепал паренька по волосам, от чего он жутко бесился, во первых потому, что укладка над которой он старался целое утро была снова разрушена, а во вторых, как можно быть таким…таким спокойным? Лоэн задавался вопросом, почему он не делает ему выговор? Неужели ему все равно на устав и субординацию? Не долго себя мучав, он прямо спросил Варку. — Наконец-то ты перестал скалится, – Варка хохотнул, — У тебя просто нет друзей, – чуть серьезнее добавил, — я знаю в это тяжело поверить, но когда тиски одиночества захлопнутся. то освободится будет ой как не просто. Парень только выдохнул и не сказав не слова бросился стремглав из шутра. — Да как он смеет! Это вообще не его дело! – жаловался он самому себе, одиноко сидя на скалистом выступе. Пусть это и звучало обидно, Варка был прав. Лоэну не хотелось слышать правду, но он даже не смог возразить. А еще было странно осознавать что о нем заботятся? Это мысль казалась ему жутко чужой, но… приятной. И сейчас когда он видел состояние Варки, то ничего ему не говорил, но молча дописывал все отчеты и тащил его пьяную тушу в кровать. Лоэну было нестерпимо тошно от состояния Магистра. Варка, как никак стал его первым другом. «Кошмар какой!» весело думал Лоэн, садясь за стол командира. Магистр стал его другом. Звучит как старый анекдот, но к счастью для парня, это правда. Варка подарил ему то самое мужское тепло и опору, которой так в те времена не хватало Лоэну. Но самое главное, Варка научил его открываться миру и людям. Поначалу было тяжело, ведь парень не знал, кто бы смог стерпеть его язвительную и прямолинейную натуру, но сейчас, вспоминая это всё с теплой улыбкой, он может назвать как минимум четыре кандидатуры. И все благодаря Варке. Но в ответ Лоэн не может его поддержать. Увы, парень был обделен способностью сочувствовать. Да, благодаря Варке он смог стать чуточку открытым и добрым к миру и окружавшим его людям, но вот эмоция сострадание отсутствовала напрочь. Поэтому когда он в лоб спросил Варку что происходит, тот, не трезво мямля, ответил: — Я…писал…за…завещание. — Какое еще к черту завещание? – нервно спросил парень. — Для Рейзора, Джин, тебя… – медленно, собирая буквы в слова, проговорил Варка. — Зачем тебе завещание? У нас впереди экспедиция о которой я не знаю? — Я…я скоро уйду, Лоэн, — Варка громко выдохнул, кладя голову на руки, — Я знаю, что мне осталось немного, – он сжал белесые волосы руками у корнях. — Ты болен? — Можно…и так сказать, – Варка туго соображал и, будь он в трезвом состоянии, никогда бы не рассказал о завещаниях. Как хорошо что алкоголь сыграл ему на руку — он забыл об этом диалоге на следующее утро. А вот Лоэн нет. И ему было, скажем так, все равно. Люди умирают. Он вырос окруженый трупами, Лоэн, в конце концов, и сам убивал. Ему тогда было, кажется, 11 лет. После этого момента, мозг словно выключил процессы отвечавшие за мораль. Нет, он не стал жестоким, но парень знал себе цену и если его жизни что-то угрожало, он не оставался в стороне и не убегал, а наоборот, хватал свой кинжал и шел в атаку. Поэтому узнав что Варка готов умереть, отреагировал он на это никак. Он похлопал Магистра по плечу и молча вышел подышать ночным воздухом. Лоэн не желал ему смерти, в груди, конечно, кольнуло от мысли пустующего стола и заливного хохота Варки. А еще его теплые рукопожатия, баварские песни, мондштатские анекдоты, одуванчиковое вино собственного производства… Да, стоит признать, Лоэну этого будет не хватать. Но это чувство пустоты рано или поздно заполнится. Лоэн не тот, кто поддержит Варку. И он это прекрасно знает. И, вероятно, даже не вспомнит об этом диалоге. А Лоэн… чтож, Лоэн будет жить дальше. Да, с дырой на сердце, но оно все еще будет битья, не так ли? *** Нестабильность Варку всегда раздражала. Поэтому услышав новости о Дотторе и его делишках, рыцарь, в какой то степени, ощутил облегчение. Неужели, приход богоподобного означал конец жизни для рыцаря? Если это так, то он сильно горевать не будет. Усталость от бессилия судьбы, от масок смелости и непоколебимости, от мужской силы, от въевшехся в кожу мозолей причиненные мечами, которые Варка схватывал во время приступов. Все это порядком выматывает и так отчаянного человека. Тогда значит ли это, что впереди Варку ждет последний бой? А следом и так желанное освобождение? Варка испытал облегчение. Не хватило бы ему духу накинуть самому себе веревку на шею, так пусть это сделает «нечто» , возомнившее себя богом. И будет с этим покончено. С такими мыслями Варка снова сконцентрировался на реальности. Он выглянув из-за укрытия и увидел что Николь, немного успокоившись, снова взялась за работу. Руки ее все еще слегка трудились, но девушка уверено «вырисовывала» плечи скульптуры. «Тоже трудиться, когда ей плохо,» с грустной улыбкой заметил Варка. Он поднялся и постучал по каменной стене, тем самым привлекая внимание ведьмы. — Ах, это вы, господин Варка! –тут же отреагировала Николь «А по ней и не скажешь, что она плакала,» подумал Варка. — Вот он я! – неловко сказал рыцарь, пряча по привычке руку за затылок, — Как ваши дела? — Ох, все наверное переживают, что я так внезапно исчезла, – Николь неловко отвернулась в сторону, — Я… в полном порядке. — А мне так не кажется. — Варка, я знаю зачем вы пришли и хочу вам сказать, что я не буду участвовать в бою. «Сказала как отрезала,» подумал Варка. — Я не пришел вас уговаривать, – боже, слышала бы его Сандроне, — Я пришел поинтересоваться как вы себя чувствуете и все ли с вами хорошо. Вы так внезапно исчезли, мы все не шутку перепугались. — Спасибо за беспокойство, — чуть краснея ответила Николь, отводя взгляд, — Но это ведь не будет ложью если я скажу что вы все равно хотите чтоб я участвовала в бою против Дотторе? — Я сейчас вам покажусь эгоистом, но я даже против, — прошептал Варка, словно расскрывая очевидную тайну ребенку. — Какой же это эгоизм, если вы против моего участия? — напряженно спросила Николь. — На счет вашего участия, – Варка немного замялся, подбирая слова, — Никто вас за это не осудит, даже если вам так сейчас кажется, точнее…– Варка крутил рукой в воздухе пытаясь выразиться точнее, — Сандроне этим будет недовольна, но я попробую с ней поговорить, – Варка уже представлял как Пулония по приказу последней отрывает своей металической рукой голову Варки. От этой картины на его спине выступил холодный пот, но ради Николь он бы мог…пойти на эту жертву. — Сандроне… у нас с ней всегда были не простые отношения. Хотя Коломбина с ней дружила, ведь не так? – Николь отвернулась, беря инструменты в руки и продолжая разговор, — Думаю, меня возненавидят. — Николь, – Варка ступил поближе к ней, — что тогда произошло с вами? Этот вопрос поставил девушку в тупик. Она повернулась и стеклянными глазами посмотрела на Варку. Недавно возобновившиеся воспоминания все еще сильно болели. Любое упоминание «падения Ангелов» было для Николь как соль на рану. Она все еще помнила Койтар, сестру, школу, обломки башен, кровь на чистом белом мраморе, Фанета… Боже, какая она трусиха. Прошла тысяча лет, сменилась уйма поколений, а она не может переступить через себя. Дотторе снова пришел разрушить ее семью, а она, как мышь, забилась в эту пещеру и ждет, когда это случится. «Лучше бы я умерла,» так думала девушка иногда засматриваясь на статуи с чертами ее сестры. И пусть в ее жизни не-англела было много радостей, она все также не могла забыть свою сущность и последствия падения ее нации. Николь была единственной выжившей. Единственной, безнадежно живой. Ей было ужасно тяжело заставить себя говорить, но это рана терзает ее уже более тысячи лет. Хотелось, чтобы кто-то ее услышал. И пусть Варка от нее отвернется, уйдет, бросит – она поймет. Она уже с ним попрощалась. — Это очень долгая история, – Николь, нервничая, слегка улыбнулась, — Ее начало стерто с самого Ирминсуля, человеком, положившим начало. Она заваривала чай, повернутая спиной к Варке и рассказывала. Долго, иногда монотонно, иногда, резво и обрывчато. Он, не перебивая, слушал. История Николь стала для нее прощанием с Варкой, ведь ее действия во время происшествия расходятся с принципами рыцарей и их кодекса. Так она думала. Потому, поставив две чашки на стол, она договорила: — А потом я проснулась в Мондштате. Я тогда подумала, что лежу в одной из башен, так как госпиталь был по архитектуре очень похож на наши лечебницы. Как мне потом сказали, я пролежала почти месяц в коме. Я помню как я медленно открыла глаза, все было такое размытое, что я не сразу увидела медсестру, которая что-то мне повторяла. Когда я собрала все силы и сосредоточилась, то поняла, что она хочет узнать моё имя. Я открыла рот, вот только из меня не вышло не звука. Та девушка побежала звать врача. Он сказал, что это временный симптом и что после комы такое случается, так как организм еще не оправился. Как вы уже знаете, господин Варка, технически я молчу больше двух тысяч лет. И хотя я нашла способ телепатически доносить свои мысли, но факт остается фактом – я немая. Возможно, Фанет знает что я выжила и таким образом наказал меня, или же это потому, что я смогла сохранить свою сущность. Я…я не знаю. Да и не все равно? – Николь подняла глаза и посмотрела на Варку. Он сидел, оперев подбородок на сложенные руки, и внимательно слушал, — В общем это всё. Если вы больше не захотите со мной общаться – я пойму, – Николь мысленно попрощалась с Варкой и отвернулась в сторону фигур, держа в руках чашку, — И да, пожалуйста, – немного тише добавила, — не рассказывайте об этом никому. Это может стоить вам жизни. Ей было немного грустно, что обстоятельства складываются так, что именно Варка, который ей сразу понравился, должен ее выслушивать. Точнее она сама выбрала ему высказаться. И почти не жалела. Варка поднял кружку и посмотрел на свое отражение в чае: брови его нахмурились, а взгляд был наполнен тоской, подобной той, с которой он хоронит павших рыцарей. Николь же выглядела получше: как никак держать все в себе более тысячи лет ой как нелегко. Варке стало интересно, кто еще знает о ее прошлом. Вероятно этих людей не так уж и много из за информации, за распространение которой может последовать неминуемая смерть. И все таки хорошо что он спросил. Николь все еще выглядела подавленной и долго смотрела в сторону незаконченной статуи, но сама девушка будто бы ожила? Ее глаза уже не были такими пустыми, а скорее обиженными. Стоп. Обиженными? — Почему вы решили, что я не захочу с вами больше общаться? – удивленно спросил Варка. — Потому что я сбежала и не смогла помочь остальным, – ох как же тяжело ей это далось сказать. — И как это относится к тому что я вас брошу? — Вы же рыцарь. Вряд ли вы приветствуете это, – немного брошено добавила Николь снова отводя взгляд. — Ох…Николь… – теперь-то Варка начал понимать всю ситуацию, — Послушайте, вы самая мужественная женщина которую я встречал. То, что вы пережили и все еще живете – это поступок невероятно сильного человека. Скажите, разве можно было переиграть то, что уже сыграно Фанетом? Нет. Однозначно нет. Вы как и я осведомленны историей жестокости и бесчинств Изначального и сейчас вы вините себя за то, что выжила? Как по мне, этим можно восхищаться. Я верю, что Койтар и ваша сестра бы желали вам долгой и счастливой жизни, они сделали все возможное чтоб подсказать вам как спастись. Вы, взяв себя в руки и не разу не сомневаясь, бросилась с обрыва, сохраняя самообладание. Как вы можете говорить, что вы струсила?! — Но я не спасла их! Я никого не спасла! Как вы можете называть меня смелой, когда я не приняла свою судьбу а поджав хвост сиганула вниз?! – Николь хлопнула ладонями по столу и чашка с чаем перекинулась. Взгляд девушки будто бы протрезвел и она зажмурилась и холодно произнесла: — Просто… уходите. Я не заслуживаю больше с вами видеться. Варка молча поднял опрокинутую на стол чашку. Мужчина обошел стол и стал напротив Николь. Она отводила от него глаза, боясь услышать разочарование, которое она ожидала. Варка, чтоб привлечь ее внимание, взял две ее руки и не сильно их сжал. Николь удивленно смотрела на свои ладони, укрытые в его. — Николь, послушай. То что ты не захотела умирать, не означает неповиновение судьбе. Все хотят жить. И все будут искать способ выжить. Я буду повторять это столько раз пока ты не услышишь – ты невероятно смелая! Смелее, чем некоторые мои рыцари. Не нужно винить себя за то, что ты живешь. Раз уж тебе выдался такой шанс, насладись им по полной, – не дожидаясь реакции девушки, Варка аккуратно ее обнял, — А что касается Дотторе — я объясню ребятам. Они находчивые, придумают что-то новое, правда? — наивно спросил Варка. Он продолжал обнимать Николь. Ему стало просто жаль бедную девушку, которая держала все в себе столько времени. Она стояла неподвижно и только спустя какое-то обняла его в ответ, сжимая ткань рубашки на спине. Неизвестно, сколько они так стояли. Каждый думал о своем. Варка надеялся, что помог Николь. Ведь ничем хорошим тьма, окружавшая и паразитирующая девушку не закончится. Чувство пустоты будет расти большой пропастью где то под сердцем, пока человек не погрязнет в болоте, созданном его же мыслями. Ох, какое знакомое чувство. Варка невесело улыбнулся, находя их судьбу подобной. Николь же думала о том, почему ей так везет. Почему ей повезло на Алису, Венти, Барбелот, Варку… Почему Варка ее успокаивал? Почему не посмотрел презрительным взглядом и не ушел? Она тихо вздохнула, все также стояв уютно пригревшись в его объятиях. Оказывается в пещере так холодно. Это мысль немного развеселила Николь и она улыбнулась. Девушка поняла, что забыла сказать самую главную вещь. Она подняла голову и посмотрела в чистые голубые глаза. — Спасибо тебе. Варка нежно улыбнулся, пригладив выбившуюся прядь. Он напоследок легонько погладил ее по спине и сказал: — Помни, что ты не одна. После этих слов он поблагодарил девушку за чай и ушел. В эту ночь к Варке снова пришла Смерть.