Глава 5. Адаптация

Я лежу обнажённая на животе в его кровати на втором этаже. Леви лежит рядом, на спине, подложив под голову руку и выкуривая сигарету. Я наблюдаю за его руками, совершающих такое простое, но сексуальное действие. Его грудь, мокрая от пота, поднимается и опускается с каждым вдохом и выдохом дыма. Очерчиваю кончиками пальцев силуэт его татуировки с драконом, которую вижу, наконец, во всей красе. — Сделал эту татуировку в юности, когда ещё не знал, что дракон станет символом и олицетворением моей сущности. Его свободная рука ложится на мою спину, пальцы вдавливаются в кожу, но уже без ярости, словно просто, чтобы чувствовать меня рядом. Я приподнимаюсь на локтях, затем медленно забираю у него сигарету, делая глубокую затяжку, выдыхая клубок дыма. ­— Точно. Сжигаешь всё на своём пути. Однажды ты испепелишь и меня. Он вырывает сигарету из моих пальцев, затягивается последний раз и тушит её в пепельнице на прикроватной тумбочке. Потом берёт моё лицо в свои руки, заставляя смотреть прямо в глаза. — Нет. Ты из другого материала. Ты не сгоришь. Ты... выдержишь. Ты станешь частью пламени. Моей королевой в этом аду. После этого он делает неожиданное для меня действие: снимает с себя свою массивную серебряную цепь, что всегда носит, и надевает на меня, словно ставя на мне клеймо. — Носи. И никогда не снимай. В моих кругах теперь все будут понимать, чья ты женщина. Внутри разгорается странное желание от того, что я начинаю чувствовать после этих слов. Не только моё тело подчиняется ему, я понимаю, что осознанно хочу взглянуть на жизнь его глазами и ощущать её на кончиках пальцев. — Возьми меня завтра с собой. Я знаю, что по субботам ты со своими играешь в покер, и я хочу начать узнавать твой мир изнутри. Твой настоящий мир, а не тот, который видит мой отец. Его пальцы чуть сжимаются на моих скулах. В глазах мелькает удивление, быстро сменяющееся жесткой оценкой. — Покер — это не казино для принцесс. Там мои люди. Кровь, грязь, предательство и верность. Ты готова увидеть, как я сломаю кому-нибудь пальцы за шулерство? Или как мой лучший стрелок пристрелит крысу, на которую я укажу? — Я никогда не была принцессой, и хватит меня так называть. Он долго смотрит на меня, потом отпускает и откидывается назад, глядя в потолок. В комнате тишина, нарушаемая только его низким голосом. — Хорошо. Но правила: ты молчишь, ты смотришь, ты — моя тень. Ты не вмешиваешься. Не задаёшь вопросов. Не проявляешь жалости. Нарушишь одно — вылетишь оттуда, и больше никогда не увидишь этот мир. Поняла? Я нависаю над ним, опираясь на руки. — Поняла. Я твой красивый аксессуар на вечер. Он хватает цепь и тянет её на себя, притягивая моё лицо к своему. Его взгляд прожигает меня насквозь. — Не аксессуар, — поправляет он, — Украшение. Моё предупреждение всем в той комнате: кто тронет — умрет мучительной смертью. А теперь спи. Завтра будет долгий день. Он поворачивается на бок, прижимая меня к себе, и, клянусь, никогда более я не чувствовала себя более защищенной, чем сейчас.

***

Наутро я просыпаюсь от телефонного звонка. Отец. Блять, как же не вовремя. Я беру трубку и на меня обрушивается целый шквал из идиотских вопросов, касаемо моего местонахождения и моей неожиданной вчерашней пропажи. Не могла же я ему сказать, что его ценный партнер сначала чуть не убил моего бывшего, а потом мы переспали в его машине на обочине. — Папа, мне не 10 лет! У меня есть своя личная жизнь! И прошу тебя не лезть в нее! Я впервые повышаю на отца голос. Из ванной комнаты выходит Леви, подхватывает у меня из рук телефон и подносит к уху. Его голос абсолютно спокоен и деловит. — Джонатан. Она со мной. Мы работали до поздней ночи и заснули в офисе, — он делает паузу, слушая, — Да, я понимаю твоё беспокойство. Нет, больше не повторится. Я лично прослежу, — Леви бросает на меня взгляд, полный серьёзности. — Она в безопасности. Большей, чем когда-либо. Он вешает трубку и бросает телефон на кровать. — Никогда не повышай на него голос из-за меня. Веди себя как взрослая женщина, а не как капризный ребенок. — Он всё поймёт… — тяжело вздыхаю я, потирая переносицу, — Отец догадался, что я была с мужчиной всю ночь. А ты только что подтвердил его догадки. — Джонатан догадался, что ты была со мной. И для него это в тысячу раз лучше, чем, если бы ты была с каким-то случайным ублюдком. Ты думаешь, он не знает, какой я? Он знает. И предпочтёт, чтобы ты была под моей защитой, даже такой... специфической. Теперь он успокоится. А ты... собирайся. Покер в девять вечера. Не заставляй меня ждать. — Что мне надеть сегодня? — перевожу я тему. Он встаёт и подходит к своему гардеробу, открывая дверцу. Внутри — строгие костюмы, но также несколько вещей, явно предназначенных не для деловых встреч. — Это подойдёт. И каблуки, на которых ты сможешь простоять несколько часов, не падая, — он вытаскивает и бросает на кровать короткое платье из мягкой кожи. — Цепь не снимай. Пусть видят. — Как мне вести себя с остальными женщинами, что будут там? — Я встаю с кровати все еще обнажённая и убираю волосы в небрежный пучок. Он поворачивается, его глаза медленно скользят по моему телу, оценивающе и властно. — Никак. Ты не будешь с ними общаться. Они либо чьи-то жёны, либо аксессуар на один вечер. Ты — моё. Они будут знать своё место, а ты — своё. Ты сядешь рядом, будешь держать мой бокал и молчать. Если кто-то заговорит с тобой — посмотри на меня. Я решу, отвечать или нет. Я подхожу молча к его гардеробу и достаю одну и чёрных, идеально выглаженных и чистых рубашек, и накидываю на себя. — Поняла. — кратко киваю я. Он подходит сзади, обнимает меня за талию и целует в то место, где шея переходит в плечо. — Хорошая девочка.

***

В назначенное время мы подъезжаем к шикарному коттеджу, расположенному в лесу и горной местности. Охрана стоит по всему периметру, как и огромный каменный забор. Рядом находятся около десяти припаркованных машин люксовых марок. Поднимаясь по тропинке, я чувствую, как стучит моё сердце, ведь как только я переступлю порог этого дома, моя жизнь изменится навсегда. Леви идёт на полшага впереди, его осанка изменилась — стала ещё более прямой, жёсткой, хищной. Охрана кивает ему, распахивая тяжёлую дубовую дверь. Изнутри доносится гул мужских голосов, запах сигар и дорогого виски. В холле нас встречает высокий мужчина со шрамом на брови. — Леви. Опоздал. Не похоже на тебя. Его взгляд скользит по мне, задерживаясь на цепи, и в его глазах появляется понимание, смешанное с… уважением? Скорее всего, с интересом. — У меня были дела, — его рука ложится мне на поясницу, властно направляя вперёд. — Она со мной. Это Мэри. Я кратко киваю в ответ. Без улыбки. Без каких либо эмоций. Я чувствую, как в воздухе в буквальном смысле стоит запах денег и власти. Из-за угла появляются еще двое. Блондин в синем костюме тройке и с бокалом виски в руках. Второй в белой рубашке и брюках держит сигару, выпуская клуб дыма в нашу сторону. Они явно удивлены, словно Леви ни разу не приводил с собой женщину на их игровые посиделки, хотя, возможно, так оно и есть. Пренебрежительный тон блондина в мою сторону заставляет меня немного напрячься. — Привёл с собой игрушку, Леви? Не похоже на тебя. Леви медленно поворачивает к нему голову и в его глазах вспыхивает холодный огонь. — Исаак, если ты когда-нибудь назовёшь её так снова, я вырву тебе язык через глотку. Она похожа на игрушку? Или ты слепой? Исаак изумлённо вскидывает брови, но не отвечает. Мужчина в белой рубашке делает неглубокий затяг и произносит с долей уважения: — Леви, не принимай на свой счёт. Лучше поторопиться, игра скоро начнётся. Аккерман слегка подталкивает меня вперёд, и мы входим в большую комнату с массивным карточным столом по центру. В комнате несколько мужчин, все — с опасными лицами и скрытой силой в движениях. У некоторых есть женщины рядом, но они сидят тихо, как статуэтки. — Сядь там, — он указывает на пустой стул у стены прямо за тем местом, где будет сидеть он сам. — Не вставай, пока я не скажу. Я послушно присаживаюсь на своё законное место рядом с боссом этого мафиозного клана. Эта мысль доставляет мне удовольствие и гордость. Сидящие в помещении женщины оценивают меня своим взглядом и перешептываются между собой, но мне плевать. Я здесь королева. Не они. Леви протягивает мне бокал виски и садится на своё кресло, занимая привычную позу хозяина этого места. А если быть точнее, мира. Игра начинается. Разговоры смолкают, остаются только звуки постукивания фишек, шуршания карт и редкие, лаконичные реплики. Леви играет холодно и расчётливо, его лицо — маска. Он время от времени делает глоток из бокала, который я сосредоточенно держу, не глядя в мою сторону, но его свободная рука лежит на моём колене под столом, властно и утверждающе. Внезапно один из игроков, грузный мужчина с лысиной, делает паузу и смотрит на меня в упор, явно оценивая и даже не скрывая. — Леви, а твоя новая... пассия умеет делать что-то, кроме как держать бокал? Может, развлечёт нас? Я молчу, зная, что за этим последует. Наоборот, замираю в ожидании того, что сейчас с беднягой сделает мой мужчина. В комнате повисает тишина. Леви, не выражая никаких эмоций на своих лице, кладёт карты на стол и, не сводя взгляда с мужчины, отбивает барабанную дробь пальцами. Наконец, он нарушает тишину, произнося его имя стальным голосом. — Ричард. Напомни мне, у тебя были со слухом проблемы в последнее время? Леви медленно встает. Стул с тихим скрипом отъезжает назад. Все в комнате замирают. Ричард бледнеет, но пытается сохранить браваду, прикрываясь дурацкой улыбкой. — Я просто пошутил, Леви. Не кипятись. Леви обходит стол, его шаги гулко отдаются в тишине. Он останавливается прямо за стулом Ричарда и кладёт руки ему на плечи. — Шутка значит? — его голос тихий и опасный, — А я сейчас тоже пошучу. Видишь мою девушку? Она сейчас встанет, подойдёт сюда и даст тебе пощёчину. А ты будешь сидеть и улыбаться. И извинишься за своё отвратительное поведение. И если улыбка слетит с твоего лица хоть на секунду... — Леви наклоняется к его уху, но все слышат его шёпот. — ...Я начну с пальцев на твоей правой руке. По одному суставу за раз. Это моя шутка. Нравится? На моём лице еле дергается уголок рта, выдавая удовлетворение происходящим. Ричард становится белее полотна, и я слышу, как начинает дрожать его голос. — Я понял. Понял, понял, понял. Мой косяк. Был не прав. Леви медленно поворачивает голову и своим взглядом приглашает подойти ближе. — Мэри. Подойди, — его голос звучит для всех в комнате, но он смотрит только на меня. — Научи его уважению. Я встаю, аккуратно оставляя бокал на столе, и по комнате раздаётся эхо моих каблуков. Моё лицо выражает презрение, когда я подхожу к человеку, который посмел оскорбить меня. Ричард сидит, не шевелясь, прекрасно понимая, что лучше уж пощёчина от меня, чем переломанные пальцы от Леви. Я кидаю на него последний безэмоциональный взгляд прежде, чем залепляю ему звонкую пощёчину, и звук удара гулко разносится по тихой комнате. Ричард вздрагивает, его щека краснеет, но он тут же растягивает губы в жалкую, дрожащую улыбку. — Прошу прощения. Леви смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает нечто сокровенное — гордость, одобрение и тёмное удовлетворение. Он снова кладёт руки на плечи Ричарда, но теперь это жест скорее милосердия, чем угрозы. — Вот и всё. Урок окончен, — он смотрит на стол. — Играем дальше. Как только мы возвращаемся на свои места, Леви достает из-за поясницы пистолет и кладёт его на стол. А затем, ледяным душу голосом, произносит: — Если вы, кретины, еще не поняли серьёзность слов касаемо моей женщины, то можем обсудить это после игры. Но хорошо подумайте. Скорее всего этот разговор станет для вас последним. Все всё поняли? В комнате наступает мёртвая тишина. Все присутствующие молча кивают, их глаза прикованы к оружию на столе. Леви медленно садится, его рука снова находит моё колено, и он сжимает его — жест, который выражает обладание и наслаждение в одном флаконе. — Отлично. Продолжаем. После покера, мужчины собираются за большим дубовым столом, чтобы обсудить какие-то детали бизнеса, обязательно сопровождая все это курением сигар и выпиванием виски. Я слегка кручу шеей от усталости и нахождения долгое время в одной позе. Но моё дело сидеть рядом и молчать. Мне дали указание — я выполняю, таков был уговор. Но Леви ловит мой жест. Он не смотрит на меня, продолжая говорить о поставках с человеком напротив, но его рука под столом мягко сжимает моё бедро, как бы говоря «скоро, потерпи немного». Через десять минут он резко встаёт. — Всё. Остальное завтра. Я устал, — его тон не оставляет места для возражений. — Мэри, идём. Уже в машине я вытягиваюсь как кошка до хруста в спине и, наконец, чувствую, как мышцы расслабляются от напряжения. Леви заводит двигатель, но не трогается с места сразу. В свете приборной панели его лицо выглядит задумчивым. — Ты... молодец, — он говорит это с некоторым трудом, как будто слова похвалы нечасто срываются с его языка. — Сегодня ты была не просто украшением. Ты была частью этого. Моей частью. Я поворачиваюсь к нему лицом, наблюдая за его идеально выточенными чертами, контрастирующих на фоне уличных фонарей. — Это был интересный опыт. Мне понравилось. — Произношу я с небольшой усталостью. Он протягивает руку и проводит большим пальцем по моей щеке — жест неожиданно нежный. — И это только начало, — он выезжает на трассу. — Завтра я покажу тебе счёт, на который отец переводит твою «зарплату». И объясню, как на самом деле устроены наши финансы. Ты готова увидеть реальность без розовых очков? — Готова, — я снимаю каблуки и забираюсь с ногами на сидение. — Отвезёшь меня домой? Он смотрит на меня, на мои босые ноги, и на его лице появляется странная, почти мягкая улыбка. — Нет. Ты едешь ко мне. Твой дом теперь там, где я. А этот... особняк отца — просто адрес в паспорте, — он увеличивает скорость. — Привыкай. — Это не похоже на наш договор… — вскидывая бровь, говорю я. Он резко сворачивает к своему дому, и в его голосе звучит та же стальная уверенность, что и за карточным столом. — Договор изменился. Ты доказала, что можешь быть частью этого мира. Значит, будешь жить в его центре. Рядом со мной, — он паркуется и поворачивается ко мне. — Возражения? — Границы между нами и этим чёртовым договором стерлись ещё в эту ночь, да? — шепчу я, наклоняясь к нему. — Ты уже не сможешь без меня. Верно? Он хватает меня за шею, но не для того, чтобы причинить боль, а чтобы притянуть в сильном, яростном и властном поцелуе. — Нет. Не смогу. И это — твоя победа. И моё поражение. Он открывает дверь. А теперь пойдём домой, моя маленькая королева ада. Я прохожу в его (нашу) спальню, снимая аккуратно серьги, оставляя их на комоде. Леви скидывает пиджак, заостряя внимание на том, как я снимаю с себя украшения. Он подходит сзади, его руки ложатся на мои плечи, а губы касаются обнажённой шеи. — Помоги расстегнуть платье. Я поднимаю свои волосы, чтобы он мог спокойно дотянуться до замка на моей спине. Его пальцы находят молнию и медленно расстегивают её. — Сегодня... ты была великолепна. Но завтра будет сложнее. И послезавтра. Готова ли ты ко всему, что ждёт тебя рядом со мной? Платье спадает, обнажая моё голое тело. Я продолжаю стоять к нему спиной в одних туфлях и черных стрингах. Затем отпускаю свои волосы и медленно поворачиваюсь к нему. — У меня нет другого выбора. Я автоматически подписалась на всё то дерьмо, что будет нас окружать, еще тогда, когда впервые отдалась тебе на том столе. Он смотрит на меня — голую, в его цепочке и на каблуках, и его глаза горят тёмным огнем, смесью обладания, вожделения и чего-то, что почти похоже на любовь в его понимании. — Да. Теперь мы в этом дерьме вместе. До самого конца, — он снимает с меня последнюю деталь одежды и поднимает на руки. — И конец этот будет далеко не скоро…