Глава 29

Пришлось потратить еще 10 очков репутации. Впрочем, мне было не жалко. Уже не копила. Наоборот, я была очень довольна, что Шут согласился взять меня с собой. Вот он — шанс узнать, чем он займется в ночь жажды. У него, видите ли, есть какие-то дела. Вот теперь пришла моя очередь наблюдать. Плата за сие удовольствие показалась мне приемлемой. Я уже свыклась с участью работать на Шута и теперь переключилась на то, чтобы узнать о своем самопровозглашенном работодателе больше. Шут пришел ко мне на помощь. Возможно, сотрудничество удастся. Это пойдет мне на пользу в будущем, когда потребуется влиять на главного героя. — Сюда, — сказал Шут. Мы вышли в неизвестный мне коридор императорского дворца. Я, продолжая держаться рядом с Шутом, стояла к нему неприлично близко. Не знаю зачем, просто у меня присутствовало необъяснимое опасение, что он исчезнет и бросит меня одну. Далее он молча повел меня к концу коридора и открыл дверь, за которой я разглядела широкую дорого обставленную комнату, заполненную людьми. — Подожди здесь. «Выбор, влияющий на дальнейшее прохождение квеста. Согласиться остаться?» — Я с тобой, — спешно решила я за него и снова схватилась за рукав шутовского кафтана. — Здесь будет безопаснее, трусишка. — Нет, я пойду с тобой! «Решил бортануть меня? Еще чего удумал!» За то время, что Шут молчал, я успела пожалеть о сказанном и вот-вот готовилась отступить, но он опередил меня и ответил: — Так тебе заходить не стоит. Он вошел в комнату один. Я подумала, что он все же принял решение меня оставить в коридоре. Но нет, спустя минуты три он вышел и протянул мне маску, чем-то напоминающую его. Только на этой маске было более идиотское выражение лица: то ли веселье, то ли агония. — Надевай, — сказал Шут и вложил маску мне в ладони. Я повела левой бровью, выражая недоумение, но все же надела ее. В маске стало видно немного хуже из-за прорезей. — Так вот каково оно… — я проговорила вслух свои мысли, оглядываясь по сторонам. Когда Шут собрался вновь войти в комнату и положил ладонь на дверную ручку, я взяла его за свободную руку. Он остановился и, кажется, вопросительно на меня взглянул. Я ничего не ответила, так как по привычке хотела объяснить все взглядом. — Если так страшно — лучше остаться. Вместо ответа я крепче сжала его холодную ладонь. Он мою в ответ не взял, но руку не одернул, просто открыл дверь и пошел вперед. — Старайся не дышать, — предупредил он напоследок. «Что?» — я не поняла его слов. Когда мы вошли внутрь, я стала свидетелем какого-то извращенного вида тусовки. Повсюду стоял дым. Люди были, кажется, очень пьяны, некоторые совокуплялись где попало, на дорогом старинном диване из бордового бархата и вовсе происходила оргия. Бедный мастер, создававший мебель для императорского дворца, даже не ведал, для чего та будет использоваться… На полу были пятна непонятного происхождения и разводы от разлитых напитков, валялись элементы гардероба. В комнате, больше напоминающей небольшой зал, стояла духота. Пахло тоже неприятно. Какой-то приторно-сладкий, вызывающий тошноту запах. Мне физически тяжело было пребывать в этом месте и хотелось сию же минуту выйти. По виду людей я сделала вывод, что это так развлекаются в ночь жажды аристократы из высшей знати. На нас мало кто обращал внимания — все были увлечены своими неприглядными делами. Я старалась не смотреть на это, но, куда ни взгляни — взгляд натыкался на непотребство. Описывать это, дорогой читатель, я воздержусь. Можно представить, с каким размахом порока могут проходить закрытые вечеринки самых влиятельных и богатых людей мира. Вот все, что приходит первым на ум, происходило и за закрытыми дверьми сего места. — Что с ними? — тихо поинтересовалась я, уже бессовестно обвивая руку своего сопровождающего. — Они под влиянием богов и под действием «поцелуя Венеры». — Я уже слышала об этом «поцелуе Венеры». Но что это такое? Шут опустил взгляд на меня и медленно повернул голову набекрень. — Черин, ты действительно столь невинна или для чего-то стараешься показаться таковой? Я нахмурилась, но вспомнила, что мое лицо скрыто, а потому ответила со злобным сарказмом: — Извини, что я такая невежественная. Не забывай, что я всего лишь северо-восточная рабыня. — И то верно, — согласился он, вызывав во мне недовольство. — «Поцелуй Венеры» — одурманивающее вещество. Оно вызывает галлюцинации, а также работает по принципу божественной силы богини Венеры. — В каком смысле? — до меня все равно не доходило. — Скоро ты поймешь… «Шуту лень мне объяснять» Чтобы не раздражать его, я не стала допытываться и просто продолжила следовать за ним и наблюдать. Он достал порошок и добавил его в железную чашу для благовоний. Смешал благовония с порошком, а затем зажег. Вот теперь до меня дошло, что стоящий дым — это смешанный с благовониями наркотик. Получается, «поцелуй Венеры» — просто симпатичное название для местного наркотика, который употребляют при дворе. Шут обошел весь зал. За плотными тяжелыми шторами он открыл еще одну дверь, ведущую в отдельное помещение. Я забежала в дверной проем следом за Шутом, боясь потерять его. В следующей комнате было намного темнее. Источниками света служили две слабо горящие свечи на дальнем комоде и лунный свет, пробивающийся через окно. Я вцепилась в руку Шута так крепко, как только смогла. Думала, если буду держаться за него — меня не тронут. Не хотелось стать частью всеобщего сумасшествия, а то кто-нибудь из неадекватных здесь вовлечет в свои грязные делишки. — Продолжайте, мой господин! — послышался женский голос. Из-за маски тяжело было разглядеть, что происходило в темноте, однако по характерным звукам я поняла — это очередное соитие. Мне стало как-то неловко присутствовать в этой интимной обстановке рядом с Шутом. Менее неловко паре впервые смотреть друг с другом эротический фильм. Тут то все натуральное. Если в этом мрачном мире люди так порочны, значит ли это, что боги такие же? — Это же… Я узнала в обнаженном мужчине нынешнего императора и его наложницу Гриццу. Я отшагнула назад. Шут же пошел вперед и без стеснения подошел к кровати, отыскал на прикроватной тумбе еще одну чашу с благовониями и провернул те же манипуляции, что и до этого. — Ваше Величество, прислать ли вам еще наложниц? — спросил он без капли неловкости, совершенно не страшась отвлечь пару от процесса. — Давай. Помоложе. Каких-нибудь с приятным голоском. И чтобы было за что взяться. — Хорошо, Ваше Величество, я учел ваши пожелания, — задорно ответил Шут и вернулся ко мне, продолжающей стоять в шоке, переминаясь у входа. — Ты ему не подходишь, — он обратился ко мне, словно мне необходимо было данное уведомление. Я начала дергать Шута за руку, поторапливая выйти из спальни. Он же нарочно медлил. Это было самое неудачное время для подначек, но этот парень, кажется, не замечал, что атмосфера в спальне была неподходящей. Тогда я встала на носочки и прошептала ему на ухо: — Мне становится дурно. Пожалуйста, пошли отсюда. Только после этого он взял меня за запястье и повел за собой. Мы вновь вышли в зал, обошли людей. Несколько раз нас останавливали мужчины, требуя устроить представление. Шут что-то запихивал им в рот, и тогда они успокаивались. Когда мы вышли в коридор, я сняла маску, оперлась рукой о стену и начала судорожно дышать. «Внимание! На вас оказывает действие «поцелуй Венеры». Прохождение квеста на грани провала!» Еще и уведомление от системы как некстати. Я смахнула его и закрыла глаза. Чувствовала себя странно, словно от соприкосновения с воздухом кожа ощущала покалывание. Голова кружилась. Дыхание давалось тяжело. Меня начало разъедать сильное желание, однако я не понимала его происхождение. Самочувствие было паршивое, но вместе с тем я испытывала наслаждение от этой пытки. Все тело ослабло, а плечи и колени задрожали. Я согнулась и обхватила себя руками. «Внимание!..» «Внимание!..» Системные окна множились перед глазами. У меня отсутствовало даже минимальная концентрация, чтобы суметь прочесть текст. Я учащенно дышала. Затем услышала голос Шута. Он что-то мне сказал, но слишком быстро и тихо. Его слова пролетели мимо моих ушей. А вот прикосновение по плечу я ощутила очень остро. Резко дернулась в сторону, ударившись о стену. Слава богам, он не стал подходить ко мне. Это бы усугубило мое состояние, и я не знаю, что бы сделала, но явно что-то мне несвойственное, за что потом бы очень стыдилась. Некоторое время он вглядывался в мое лицо, смотрел на мой мечущийся взгляд. И, вместо того, чтобы помочь, усмехнулся. Почему только на меня действовал этот «поцелуй Венеры»? У Шута была особая толерантность к таким веществам? Злило. Это ведь я игрок, так почему система не дает мне такого рода плюшки? Мне казалось это в некоторой степени несправедливым, будто какой-то второстепенный персонаж во многом обходил меня, игрока, имеющего столько преимуществ в виде знания сюжета и помощи игровой системы. Это зарождало в душе ревностное чувство, но такое отравляющее, ибо я осознавала свою никчемность по сравнению с Шутом. Я едва ли могла назвать нас соперниками — я во многом ему уступала. Но из-за того, что мне казалось, будто мы смотрим за происходящим при дворе с одной стороны, думалось, что мы похожи. Подмеченная мною схожесть заставляла меня сравнивать нас и признавать собственную, черт возьми, ущербность… А внутри все закипало от возмущения: «Это же несправедливо! Почему он может так, а я должна быть на самом дне? Все это из-за него. А мне даже не объяснили, откуда у него такие преимущества» Мне пришелся по душе холод от его прикосновения к моей щеке. Это вызвало мурашки и облегчение. Я прильнула к его ладони как кошка, впервые получившая ласку. И даже когда он сказал: «Очень жаль, что ты оказалась настолько чувствительной. Придется тебе подождать меня здесь», — и засунул большой палец мне в рот, я, вместо того, чтобы оттолкнуть его, только прикрыла веки. — Это никуда не годится, — он осуждающе цокнул и брезгливо убрал руку. Тогда я начала усердно мотать головой, чтобы избавиться от наваждения. Мне нужно было срочно прийти в себя. Я пыталась вызвать систему, тыкала по окнам. Шут наблюдал за моими действиями: — Галлюцинации начались? — предположил он. Приложив титаническое усилие, я сумела провернуть необходимые мне действия: «Уменьшение влияния «поцелуя Венеры». Стоимость: 1000 золотых или 100 очков репутации» Вот это было то, что мне нужно. «Скорее избавиться!» Я нажала на оплату и с меня сняли очки репутации. «Действие «поцелуя Венеры» ослабло. До полного снятия действия: 3 часа» Потихоньку отпускало. Голова, правда, продолжала кружиться, и все ощущалось не совсем реальным. Но, по крайней мере, я могла держаться на ногах и идти дальше. — Пошли отсюда… — сказала угрюмо. Шут попытался взять меня под руку, чтобы я могла опереться на него, но я шарахнулась от него как от чумы. — Не трогай меня, — велела я строго. — Ха? — он, кажется, моей реакции удивился. И, видимо, чтобы проучить меня, быстро пошел вперед, так, чтобы я на своих ослабленных ногах не смогла за ним угнаться. Как мелочно. Я старалась успеть, чтобы он не ушел слишком далеко, но в какой-то момент слабость, накатывающая волнообразно, снова взяла бразды правления и меня отшатнуло в сторону. Я запуталась в собственных ногах и упала. Шут, услышав звук моего падения, ненадолго остановился и обернулся. Но после пошел дальше. Я поднялась и упрямо зашагала за ним. Старалась не отставать, но все равно то и дело падала. — Да черт! — ругнулась я, злясь и на него, и на себя. На него за то, что он не мог войти в мое положение и издевался забавы ради, а на себя за ситуацию, в которую снова вляпалась. Я уже успела пожалеть, что согласилась приходить к Шуту. Но своим упрямством я добилась того, чтобы Шут дождался меня. — Я ждала от тебя хоть капельку понимания, — пожаловалась я. — Это обременительно, — ответил Шут. — Если будешь и дальше целовать пол, оставайся и жди здесь. В этом коридоре никто ходить не будет. — Нет, я пойду с тобой, — я продолжала стоять на своем. — Мне уже лучше. Просто иди чуть помедленней. Он ничего не ответил. Спустя время снова предложил опереться на свою руку. Так как мне действительно полегчало, я согласилась. В молчании идти было неловко, поэтому меня потянуло за язык. — Слава богу, ты отличаешься от всех этих моральных уродов, — заговорила я по дороге. — Почему при дворе все предаются похоти? Их поведение так грешно. Они не знают слова «стыд»? — О каком грехе ты говоришь? — О похоти. — Плоские утехи — часть человеческого бытия. Благодаря ним ты рождена на свет. Что в них грешного? Только тогда я вспомнила, что в этом мире царили совершенно иные нравы. Если воля богов была иной, а сексуальные отношения не являлись табуированной темой, то и похоть не считалась грехом. Понятно, почему персонажам этой истории были непонятны мои речи. Но я не сдавалась и продолжала: — Это причиняет много вреда. Разве это не плохо? На пути к центральному саду я видела, как мужчины насиловали женщин. Ужасно, что это допускают… Ваш бог это одобряет? — Слабые трепещут и прогибаются перед сильными, как травы склоняются перед могучими ветрами. Смерть в ночь жажды — это жертвоприношения богам. Кто избавился от плоти, попадает в объятия богов и подпитывает их силу, — ответил мне Шут. — Но это же неправильно. Абсурд какой-то. Этот мир полон пороков. Неужели вы не хотите ничего изменить? — Разве Плутон когда-то был против велений бога Солнца? Жизнь и смерть взаимосвязаны. Необъятная жажда жизни нередко влечет смерть. Что в этом удивительного? — Я не об этом. — Но ты сказала «слава богу». — Что? — Сказала так, будто Плутон осуждает императора, избранника бога Солнца. «А, так он зацепился за эти слова? Я совсем забываю, что в этом мире я родилась и жила под покровительством Плутона» — Что не так? — Шут заметил мое замешательство. — Нет, я имею ввиду моральные законы. Духовность, святость. То, что выше воли каких-то сверхъестественных существ. Похоть — это порок, искушение. Только слабые люди предаются таких грехам. — Что ты подразумеваешь под грехами? — поинтересовался Шут, так деликатно, без доли осуждения, будто ему действительно было интересно послушать мою необычную для здешних мест точку зрения. И я, обрадовавшись этому интересу, поспешила объяснить: — Существует семь смертных грехов: похоть, гордыня, тщеславие, чревоугодие, зависть, алчность и уныние. Если человек постоянно поддается искушению, как он может жить счастливо? А правитель, что не может сохранять самообладание, как он может руководить страной? Если он даже за собою уследить не может… Когда творится такой хаос, никогда не обрести счастья и покоя. А разве не это является смыслом жизни? Затем я опустила задумчивый взгляд, потеряв уверенность в сказанных мною словах. «Впрочем, откуда мне знать, что я не озвучиваю волю своего ограничивающего во всем бога?» Мне снова стало тяжело дышать. Я замедлила шаг. Шут подстроился. — Ладно, забудь. — Услышь кто-нибудь другой твои слова, тебя бы сожгли. Я промолчала и после услышала дополнение: — Я впервые слышу, чтобы человек столь ясно изрекал критику божественной воли. Это… Любопытно. — У меня дома каждый бы сказал что-то подобное. Мои мысли не особенные, если что, — я принялась умалять свои умозаключения в глазах собеседника, так как мне не хотелось искусственно создавать превосходство в чужих глазах. Мне было комфортнее, когда Шут относился ко мне слегка уничижительно. — Просто при дворе об этом не принято говорить. — Дом, который ты упоминаешь… Это место так сильно отличается от запретного города? — Да, — только и ответила я, а затем усмехнулась и повторила: — Да, очень. Там намного лучше. — Хм. Поэтому ты так стремишься туда вернуться? — Это моя мечта. А у тебя? — я подняла на него голову. — Какая у тебя мечта? Шут остановился. — Мечта? Его будто изумили мои слова. — Ну да. Есть ли что-то, чего ты страстно желаешь? Что вдохновляет тебя жить дальше и не сдаваться? Он рассмеялся от моих слов. «Наверное, для людей, проживающих в столь жестоком мире, такие речи кажутся наивными и странными…» — Ну… Вы же просите о чем-то богов? — спросила я. — Чтобы они исполнили ваши мечты. — Я ничего у них не прошу. — Тогда зачем ты живешь? — Слишком много вопросов, Черин. Я поняла, что продолжать разговор он не намерен и немного приуныла. Затем всплыли удивившее меня системные окна: «Осторожно! Персонаж «Шут» в нестабильном состоянии. Дальнейшие действия персонажа могут отклоняться от сюжета» «Внимание! Не позволяйте персонажам слишком часто пребывать в нестабильном состоянии. Это может повлечь непредвиденные игровые события. Отклонения в поведении персонажей могут помешать успешному прохождению игры»