Часть 9. У нас есть всё время мира

Вы вынырнули из омута рывком и инстинктивно отступили на несколько шагов назад. Чужие воспоминания всё ещё пульсировали где-то под рёбрами, сжимали лёгкие ледяными пальцами и отпускали на каждом выдохе. Армия мурашек ползала под шерстью, не находя покоя. Познать чужую боль на собственной шкуре — тяжёлая ноша. Юки подхватила вас за плечи и помогла удержать равновесие. Очень вовремя — лапы подкосились, и вы едва не рухнули в снег от переполняющих чувств. И своих, и чужих. Вы моргнули, успокаивая сердцебиение, и мир вокруг начал обретать очертания. Деревья. Снег. Тишина. И Юки, стоящая рядом. — Ну, теперь ты всё знаешь, — чуть отведя в сторону взгляд, в полтона сказала она. — У тебя остались во… Юки не успела договорить — вы не позволили, поскольку шагнули вперёд и обхватили её лапами. Глупо это, некрасиво — да пусть хоть выставят вас самым невоспитанным воителем на свете — поделом! После пережитых воспоминаний вы почувствовали, как этот жест необходим. Вам? Или Юки? Может, вам обоим. Кошка дёрнулась от неожиданности и замерла. Она не обняла в ответ, но и не отстранилась — просто позволила себе почувствовать тепло спустя столько лет. Хоть немного. Ветер качнул ветви старой ели, осыпав вас обоих снежной пыльцой. Где-то вдали хрустнули ветки. Лес вздохнул, с тоской вспоминая, как по ним раньше бегали белки. Перепрыгивали с одной на другую, соревновались, кто быстрее доберётся до самой верхушки. — Смотри, чтоб хвост не оторвался, — без особого удовольствия каркнул ворон, демонстративно приземляясь на пенёк. Вы тут же отскочили от Юки, словно её стихия не зима, а огонь, и непроизвольно вцепились в свой хвост, который напрочь выдал все ваши эмоции. Чёртова птаха! Птица уставилась на вас двоих нечитаемым взглядом, и в чёрных бусинах его глаз плескалось что-то, подозрительно похожее на насмешку. Снег под его лапами даже не продавился — ворон всё так же весил меньше пушинки. — Смотрю, вредность сильнее любого проклятья, — проворчали вы, косясь на него. Одного вы по-прежнему так и не узнали: как же этот пернатый компаньон умудрился выжить? Но ворон ничего не ответил, словно посчитал теорию о вредности вполне правдоподобной версией. Пусть так. Пока вы обменивались с вороном колкими взглядами, Юки вернулась к омуту. Она стояла над ним около минуты, словно внимала мудрому совету. Прикрыла глаза. И вода начала медленно менять форму: поднималась, застывала, обретала очертания. Спустя пару мгновений прозрачная круглая глыба льда опустилась ей в лапы, а в центре застыла та самая роза — подарок весны. — Я запечатала настоящие воспоминания Хару здесь, — ласково сказала Юки, глядя на аккуратный ледяной шар. — Всё не могу подобрать удачное время, чтобы вернуть их ей. Вы молчали. Снег скрипел под лапами, ветер нежно трепал верхушки деревьев, словно холку на макушке котёнка. Солнце разливалось зайчиками на сугробах. — Ты уже пыталась? Юки подняла глаза, чтобы ответить, но вам не нужны были слова. Конечно, пыталась. И наверняка не один раз. — Она же ненавидит меня, — усмехнулась Юки, но усмешка вышла кривой, невесёлой. — И считает угрозой. Ха-ха, в конце концов, это моя заслуга, так что… Может быть, когда лес полностью исцелится, она захочет хотя бы выслушать меня. — А если я́ с ней поговорю? Юки с искренним удивлением окинула вас взглядом, словно хотела удостовериться, что она не ослышалась, а вы не шутите. — Ты? — Голос, в котором мелькнула надежда, дрогнул. — Я не могу просить тебя о таком, это слишком опасно. Хару находится на территории земель, куда мне нет доступа, а значит, я не смогу тебе помочь, если попадёшь в беду. — А я пойду туда не один! Вы хитро взглянули на ворона, мирно щепавшего перья. Он замер с пёрышком в клюве, медленно повернул голову и уставился на вас с таким выражением, будто вы только что предложили ему сплясать джигу. — Я товарищей возьму, — добавили вы. Ворон от облегчения, казалось, чуть не свалился с пня. — И мы пойдём в обход, не через сердце леса. Это дольше, но безопаснее. Такой расклад имел больше шансов на успех, чем если бы вы пошли в одиночку — это читалось в глазах Юки. Она приняла задумчивый вид. На чашу весов легли беспокойство за чужие жизни и желание воссоединиться с сестрой. Для того, кто однажды уже всех потерял, выбор действительно мог показаться непростым. Вы решили помочь второй чаше перевесить и, подойдя к кошке поближе, взяли её за лапы и самым уверенным тоном сказали: — Мы справимся. У нас есть всё время мира, помнишь? Она смотрела на вас долго. Очень долго. Ветер трепал её белую шерсть, снег ложился на плечи, а она всё смотрела. Потом, сдавшись, выдохнула: — Хорошо. Вокруг потеплело, как будто кусочек льда оторвался от сердца. Вот-вот — и оно полностью отогреется. Юки протянула вам ледяной шар. Вы взяли его бережно — он оказался прохладным, но не ледяным. За толщей льда, прямо внутри, теплилась жизнь. Воспоминания. Радость. Доказательство, что всё невозможное — возможно. — Пусть тебя согреет моя младшая сестра. Она не стала прощаться. Просто стояла и смотрела, как вы уходите. Вы шли, и лес провожал вас, словно старого друга. Не кусался, как в самый первый день, не пугал и не пытался оставить себе кусочек. Казалось, можно задать ему любой глупый вопрос — и он ответит. Постучит по коре деревьев, взметнёт в воздух снежные хлопья или же просто ущипнёт за бок прохладными пальцами ветра. Ваши товарищи уже ждали у края леса. Они о чём-то спорили — кажется, выясняли, чем ворон отличается от вороны. Обычный день, обычная суета. Турнир закончился, но впереди ждала новая дорога — длинная, неизведанная и наверняка опасная. Однако вы знали: друзья пойдут за вами. Они всегда шли. Где-то там, в лесу, за озером, где начинается весна, вас ждала Хару. Она ещё не знала об этом. Но вы знали другое: роза, однажды зацветшая зимой, должна вернуться к своему создателю.