Часть 8. У каждой своя роль

Воздух ворвался в лёгкие с хрипом, будто вы и правда всё это время тонули. Знакомое ощущение из детства, когда вас впервые отвели к берегу реки и оставили без присмотра — в тот день вы едва не погибли. И Юки не соврала — там действительно было холодно. До костей. До хруста в зубах. С этим холодом она просыпалась каждое утро. С ним же и засыпала. Вам было горестно наблюдать за тем, как сильно поменялись отношения Юки и Хару, хотя причин для этого было достаточно. Одна смирилась со своей судьбой, вторая не желала даже слушать про это. Осталось узнать только одно: что случилось на том озере, после которого их пути разделились, а желание Хару спасти старшую сестру обернулось ненавистью? Белоснежная кошка вышла к озеру на рассвете. Лёд лежал тяжёлый, неподвижный, будто знал, что сегодня ему суждено стать вечным. Над ним стелился туман, услужливо цепляясь за берег холодными прозрачными пальцами. Корни слушались Юки беспрекословно: они сползлись со всего леса в одной точке, чтобы окутать тропы, закрыть проходы и встать стеной. Никто не должен пройти. Никто не должен помешать. — Никто не должен пострадать, — произнесла она тихо, едва шевеля ртом. Мысль мелькнула и погасла, даже не успев согреть. Юки знала: это невозможно. Совы никогда не ошибаются. Шею обвила петля боли. В груди нарастал холод. Не тот, привычный, с которым она научилась жить, а другой. Оглушающий, бесчувственный, желающий сеять хаос и смерть. Ей казалось, ещё немного — и лёд пробьёт рёбра, расколет грудную клетку и голодным зверем набросится на всё живое. — Я вовсе не хотела ранить, — сказала Юки. — Простите, что стала так холодна. Сдерживать вырывающееся проклятье практически не осталось сил. Да и… был ли смысл его откладывать, оттягивать то, что в любом случае должно случиться? Юки, кляня себя за слабость, выдавила раздражённый смешок. Не она ли давным-давно смирилась со своей судьбой? Отчего же сейчас мешкает? Треск веток прозвучал как пощёчина. Как гром среди ясного неба. — Ты серьёзно? Вопрос резанул по тишине, как удар хлыста. В уязвленном голосе слышалась горечь. — Ты правда думала, что твои корни меня остановят? Юки открыла глаза. Хару стояла на берегу: растрёпанная, с выпачканной в снегу шерстью, с торчащими из хвоста обломками веток. Что-то крохотное торчало у неё за ухом, но на таком расстоянии не понять, что именно. Белоснежная кошка метнула взгляд в корни, которые должны были увести её сестру подальше или как минимум задержать, пока всё не закончится. Если бы у них были руки, они бы сейчас дипломатично развели их в стороны и сказали: “извини, твоя сестра умеет убеждать”. — Ты не оставишь меня просто так, да? — едва совладав с собранным голосом, спросила Юки. Ей так хотелось, чтобы всё это обернулось обычным ночным кошмаром. Чтобы она проснулась, а на утро отправилась, как раньше, вытаскивать сестру из высоких сугробов или снимать с очередного дерева. — Без шансов, — ответила Хару. Помутнённый проклятием рассудок Юки истолковал ответ иначе: “Без шансов. Как раньше, как в детстве — этому не бывать. Тени прошлых дней не вернуть”. — Юки! Она дышала рвано, часто — каждый выдох вырывался наружу вместе с клубами ледяного пара. Паника билась в висках, застилала глаза белой пеленой. Она уже не понимала, где реальность, а где кошмар, постепенно вырывающийся в жизнь. А потом что-то легло ей в лапу. Мягкое. Тёплое. Живое. Юки опустила взгляд. Роза. Маленькая, дрожащая от холода, но настоящая. Первая роза, расцветшая в этом лесу зимой. Казалось, время вокруг них остановилось. Сердце дрогнуло. Лёд вокруг замер, не зная, что делать с этим теплом. — Ты всё-таки смогла? — Это был не вопрос, а утверждение. — Я же обещала. — Хару шагнула к ней поближе. В её голосе звенела надежда. Сейчас ей казалось, что простое объятие может решить все проблемы. Избавить от проклятия. Не нужно никаких чудес. — Видишь, значит, мы… — Пожалуйста, уходи. Слова упали между ними, как камень в воду. Хару проглотила остатки фразы, словно её оглушили ударом. Юки никогда раньше не прогоняла, никогда не отталкивала и никогда не просила её уйти, — злилась она или обижалась, — но никогда. — Я не могу больше сдерживать его... — Морда Юки исказилась от боли. Глаза засветились синим пламенем, словно сделанные изо льда. — Тогда не сдерживай, — просто сказала Хару. Она оказалась рядом с сестрой и, будто ничего не происходило, уткнулась своим боком в её. Посидит так немного и уснёт — как в детстве. — А я подожду здесь, когда это закончится. — Ты погибнешь! — Чушь! Юки попыталась призвать корни, чтобы те схватили её и увели подальше, но Хару лишь искоса взглянула в их сторону и раздражённо повела плечом. Деревяшки не осмелились даже тень свою на неё отбросить и прижались к земле, как нашкодившие котята. Холод снова ударил. Ощущение такое, словно в хлипкие деревянные двери ломилось огромное чудовище, от которого не было смысла пытаться спастись. Юки почувствовала, как ледяная волна поднимается изнутри, заливает лёгкие, сердце, глаза. Ещё секунда — и её не станет. Вместо неё будет только проклятие, слепая стужа — вечная зима. — Спасибо за розу, — шёпотом, так, чтобы услышала лишь Хару. Синие глаза устремились к небу, словно давая обещание невидимому существу: — Я сберегу её любой ценой. Она повернулась к сестре. Обхватила её лапами, прижала к себе — крепко, как и всегда, без единого шанса вырваться на свободу. Хару дёрнулась, что-то крикнула, но слова уже тонули в белой мгле, которая поднималась от озера. Юки обещала никогда не использовать эту способность, но иного выбора не было. Быть может, однажды она сможет попросить за это прощение, но сейчас её маленькая сестра должна всё забыть. Точнее… Запомнить иначе. Одно воспоминание медленно сменялось другим — холодным и чужим, где она не заботливая старшая сестра, а враг, уничтоживший их родной дом вместе с его обитателями. Как вредитель, от которого нужно избавиться. Юки брала каждое — и гасила. Как картинку, которую поднесли к горящей свече. — Я твоё проклятье, — прошептала зима. — Ты единственная, кто сможет меня остановить. Юки узнала об этом не от сов — они лишь принесли пророчество и исчезли. Ответы постепенно приходили сами, пока Юки наблюдала, как растёт младшая сестра, как становится сильнее, как её способности влияют на окружающий мир. Вскоре Юки поняла: Хару — ключ к исцелению. Лишь она может разбить лёд, остановить мерзлоту и заставить лес затянуть раны. Вот только её Хару — тёплая, упрямая и любящая — никогда не согласилась бы причинять боль сестре, даже ради леса. Даже ради спасения мира. Она бы искала другой путь, снова и снова лезла в пасть к смерти — и однажды не вернулась домой. А вот другая… для другой это станет смыслом жизни. Когда всё закончилось, Хару без сознания обмякла в её объятиях. Выражение на морде такое спокойное, словно она просто заснула. Можно перенести её в гнездо и уложить спать рядом с новым другом… — Будь осторожна, — вполголоса сказала Юки. Она смотрела на неё и чувствовала, как внутри, там, где когда-то билось сердце, разрасталась пустота. Вскоре эта пустота начала заполняться уверенностью — ощущением, что всё сделано правильно, насколько это возможно. У каждой сестры своя роль, и они справятся. Вместе. Даже если не заодно. Корни деревьев подползли ближе, осторожно, словно боясь причинить боль. Обвили тело Хару и слегка приподняли, ожидая приказ. Юки в это время смотрела вперёд, туда, где заканчивалась граница их леса. Как раз за озером, куда Хару не один раз сбегала, когда отправлялась искать способы спасения старшей сестры. — Уведите её в безопасность, прочь из этого леса, — со спокойной властностью произнесла Юки. Она уже не боялась грядущего и была готова. Голос больше не дрожал. Они ушли. Бесшумно, растворились в тумане вместе с её сестрой, как тени ускользают, когда резко включают свет. — Не сбивайся своими красивыми глазами с курса, Харуша, — шепнула она им вслед. В лапе всё ещё была зажата роза. Маленькая, хрупкая — единственное, что у неё осталось.