Часть 4 Снова напротив

Прошёл месяц. Шоу завершилось. Шум постепенно стихал, но в сети всё ещё обсуждали тот самый эпизод. Тот самый отказ. Рюджин научилась улыбаться, когда её спрашивали об этом. — Это был ценный опыт, — отвечала она спокойно. И никто не знал, сколько усилий стоило ей произнести эту фразу. Она вернулась к работе. Репетиции, съёмки, интервью. Жизнь не останавливается, даже если внутри всё замерло. В тот день менеджер протянул ей планшет. — Тебя утвердили. Главная женская роль в клипе. — Чьём? — равнодушно спросила она. Менеджер замолчал на секунду. — Мингю. Мир будто сделал паузу. — Что? — Это большой проект. Отказаться сейчас — значит создать слухи. Компания уже дала согласие. Сердце болезненно ударилось о рёбра. Снова. Напротив него. Съёмочная площадка была залита мягким холодным светом. Декорации напоминали стеклянный павильон: прозрачные стены, отражения, искусственный дождь за панорамными окнами. Всё выглядело красиво и… хрупко. Рюджин стояла за кулисами, сжимая пальцы, пока стилист поправлял её волосы. — Готова? — спросили её. Она кивнула. Когда она вышла в центр павильона, он уже был там. Мингю. Чёрный костюм, строгий силуэт, знакомый взгляд. Он выглядел так же безупречно, как в день отказа. Только глаза стали глубже. И уставшими. Их взгляды встретились. Никто не сказал ни слова. Воздух между ними стал плотным, тяжёлым. Режиссёр хлопнул в ладони: — Отлично, химия чувствуется даже без движения. По местам! Химия. Снова это слово. Мингю сделал шаг к ней. Всего один. Но для неё это было как шаг через пропасть. — Здравствуй, — тихо сказал он, когда камеры ещё не были включены. Его голос был спокойным. Почти профессиональным. Почти. — Здравствуй, — ответила она так же ровно. Секунда тишины. В его взгляде мелькнуло то самое — сожаление. — Я… — Камеры готовы! — перебил режиссёр. И снова они стали образами. Музыка заиграла. По сценарию он должен был осторожно коснуться её руки, притянуть ближе, будто боится потерять. Когда его пальцы сомкнулись на её запястье, её дыхание сбилось. Это не было игрой. Его прикосновение было тёплым. Настоящим. И слишком знакомым. Она подняла глаза. — Не надо так смотреть, — прошептала она почти беззвучно, пока камера снимала их крупным планом. — Как? — едва слышно спросил он. — Будто тебе больно. На секунду его пальцы сжались сильнее. — Потому что так и есть. Музыка усилилась. Дождь за стеклом стал плотнее. По сценарию он должен был отпустить её. Но он задержал руку на долю секунды дольше. И режиссёр довольно улыбнулся: — Великолепно. Это будет хит. Для всех это была идеальная сцена. Для них — первое столкновение после разлуки. И ледяная трещина внутри каждого стала шире.