Часть 10 Слова,которые нельзя вернуть

Съёмочная площадка была переполнена. Журналисты. Камеры. Свет. Сегодня должен был выйти официальный комментарий после скандала. Рюджин стояла перед микрофонами — спокойная, собранная, идеальная. — Это был исключительно творческий момент, — её голос звучал ровно. — Между нами нет личных отношений. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Камеры ловили каждое движение. Она держалась. Как и обещала. Мингю стоял в стороне. Он слышал каждое слово. Каждое. И с каждым её «ничего нет» внутри что-то сжималось всё сильнее. Джун рядом тихо сказал: — Не делай этого. Но было уже поздно. Слишком поздно. — Мингю, вы согласны с этим? — крикнул один из журналистов. Все взгляды повернулись к нему. Секунда. Тишина. Та самая, после которой всё меняется. Он сделал шаг вперёд. — Нет. Шёпот пробежал по залу. Рюджин замерла. Медленно повернулась. — Это не было просто игрой, — продолжил он спокойно, но твёрдо. — И я не собираюсь притворяться. — Мингю… — её голос едва слышно сорвался. Но он уже не остановится. — Я сказал то, что не смог тогда, — он посмотрел прямо на неё. — Я не был честен в тот день. Но сейчас буду. Камеры приближались. Люди затаили дыхание. — Я люблю её. Гул. Настоящий. Живой. Скандальный. Рюджин смотрела на него так, будто мир рушится прямо у неё на глазах. — Зачем… — прошептала она. Он подошёл ближе. Теперь уже не скрываясь. — Потому что ты снова пытаешься всё взять на себя. Её глаза наполнились слезами. — Ты не должен был… — Должен, — тихо перебил он. — Потому что это правда. Продюсеры уже двигались к ним. Ассистенты пытались остановить камеры. Но было поздно. Слова уже прозвучали. Их уже услышали. — Ты всё разрушил… — сказала она, когда шум вокруг стал глуше. — Нет, — он покачал головой. — Я впервые сделал правильно. Слеза скатилась по её щеке. — Теперь удар будет сильнее. — Тогда мы примем его вместе. Она смотрела на него долго. Очень долго. И впервые её «стальное спокойствие» исчезло полностью. Осталась только она. Настоящая. — Ты глупый… — прошептала она. Он чуть улыбнулся. — Зато честный. Камеры всё ещё снимали. Шум не утихал. Но в этом хаосе между ними стало тихо. Как будто весь мир остался где-то за пределами. И впервые они не играли. Ни роли. Ни чувства. Ничего.