Глава 1

Было около полудня, когда Драко, наконец, смог тихо ускользнуть, оставшись не замеченным. Наколдовав карманные часы, чтобы проверить точное время, и обнаружив на циферблате уже половину третьего, он спрятал их, так как сейчас в них не было острой необходимости. Однако он осознавал, что они всё же могут ему понадобиться в ближайшем будущем. Он постепенно потерял способность точно отслеживать время - после того как начал подниматься вверх по служебной лестнице в рядах Волан-де-Морта, и вместе с этим становиться неотъемлемой частью любой встречи Темного Лорда. Он ускорил шаг, выходя из конференц-зала, где находился, чтобы просто наблюдать за идиотами и при этом слушать планы боевой стратегии, которые уже начали разрабатывать Пожиратели смерти и Волан-де-Морт. Чувствуя свое преимущество, чистокровный юноша Малфой вышел из него, когда время действительно прошло: половина третьего. Он планировал встретиться с Северусом ровно в два часа, и опоздание совершенно не вписывалось в его сценарий, который он прокручивал в голове сегодня утром, лежа без сна в постели и пытаясь придумать хотя бы намек на то, что он скажет членам Ордена. Драко откинул упавшие на глаза волосы и распахнул большие дубовые двери поместья Долоховых; к досаде, именно это поместье потребовал Тёмный Лорд в качестве своего пристанища. Он позволил холодному ветру ударить себя в лицо и уколоть кожу, пока восстанавливал дыхание. Драко закрыл глаза и попытался успокоить свой разум перед уходом. Он поднял подбородок к небу, надеясь, что Орден воспримет его предложение настолько серьезно, насколько он ожидал. Он глубоко вздохнул и через секунду открыл глаза, начав воздвигать свои окклюменционные стены, но резко повернулся на месте, почувствовав знакомую тяжесть в задней части пупка. Он приземлился недалеко от дома Северуса Снейпа на Спиннферс-Энд. Те несколько раз, когда он появлялся здесь, его пребывание, к счастью, было коротким. Драко не нравился дом Северуса, тем более сейчас, если это вообще было возможно. Во-первых, дом навевал воспоминания, которые он не хотел видеть на поверхности своего сознания, не говоря уже об общей стерильной ауре, которую источал дом. Что-то в этом вызывало у него дрожь, и вовсе не ту, которая была приятна, а наоборот, усиливающую его ранее возникшее беспокойство. Драко сделал ещё один глубокий вдох и закрыл глаза, погрузившись в свой разум и убедившись, что всё заперто на своих местах, не считая лишь несколько важных деталей, постоянно лежащих на поверхности. Всё остальное — ненужные эмоции, инстинктивные чувства, созерцательные и сожалеющие мысли, и тому подобное — было помещено в маленькие ящички его сознания, которые не мог обнаружить никто, кроме него самого. Использование стен Окклюменции принесло ему покой и умиротворение – всё то, в чём он так сильно нуждался, хотя и осознавал, что для ощущения полного спокойствия этого всё равно недостаточно. Это время было настолько ошеломляющим, что казалось безмятежным, а безмятежность была ещё одним ментальным состоянием, которого он не мог достичь. Драко выдохнул через рот и увидел, как его дыхание становится видимым в холодном воздухе, когда он неохотно и умоляюще протянул руку, чтобы повернуть дверную ручку. Ему пришлось приложить всю свою силу, чтобы отворить старую скрипучую деревянную дверь. Он больше не был глупым мальчиком. Он был мужчиной, причём очень умным, и c критическим взглядом. Он прекрасно осознавал, во что впутывается. И, разумеется, знал преимущества и недостатки. Даже мечтал о возможных наказаниях, если его разоблачат. Хотя и изо всех сил старался не обращать внимания на эти мысли. Нет, его не волновало, как он будет наказан или подвергнут пыткам, если Тёмный Лорд, в конце концов, обо всём узнает. На самом деле Драко не особо заботился о своем благополучии, у него на это не было никаких причин. Избегание этих мыслей вытекало просто из факта того, что когда он позволял подобным воспоминаниям проникнуть внутрь, то разум снова возвращался к его несчастной матери и её неожиданной смерти. Драко отбросил мысли о Нарциссе, позволяя себе аккуратно поместить их в запертую деревянную коробку на задворках своего разума, в углах, о которых никто не узнает, если только не наткнётся на них по чистой случайности. Он открыл дверь и увидел странную картину. Северус сидел на мягком стуле в гостиной — на одном из немногих свободных мест. В правой руке он держал небольшой стакан, с чем-то, что Драко принял за огневиски, и выглядел глубоко несчастным. Похоже, он получил выговор за мгновение до того, как Драко вошёл в дом. Все взгляды обратились на него. —Немного припозднился, не так ли, парень? — выплюнул Аластор Грюм, не сводя глаз с Драко. Это, мягко говоря, нервировало, когда стеклянный глаз Грюма смотрел на него. — Приношу извинения, встреча затянулась, и я не смог выбраться оттуда раньше, — холодно ответил Драко, без эмоций, о которых на данный момент вообще не могло идти речи. Его взгляд переместился с Грюма на Северуса, который оставался на своём месте. Он мысленно велел своим ногам отвести его к этим двум мужчинам, и, хотя ноги его передвигались явно неохотно, он осознал, что уже стоит возле короткого деревянного стола в центре комнаты. Молча наколдовав бокал, Драко протянул руку к холодному горлышку бутылки огневиски, и налив себе немного алкогольного напитка, отпил пару глотков и насладился лёгким ожогом в горле, решив не ставить бутылку обратно. Ощущение тепла постепенно спускалось по шее в грудь, и это заставило его ещё больше погрузиться в оцепенелое удовлетворение, переходящее в восторг. Он налил себе второй бокал. — Мистер Малфой, вы пришли сюда, чтобы рассказать Аластору о своём предложении, а не выпить весь алкоголь в моем доме, не так ли? — раздался голос Северуса. Его голос вернул Драко к реальности. К его холодной, унылой реальности, в которой теперь он предлагал свои услуги Ордену Феникса. Что с этим миром? — Пожалуйста, Малфой, расскажи мне, что это за чёртово предложение и позволь обдумать его, пока не станет слишком поздно и остальные заметят моё долгое отсутствие. Идёт война, к твоему сведению, — отрезал Аластор. Его стеклянный глаз начал двигаться по кругу, а трость с такой силой уперлась в половицы, что Драко не удивился, если бы они треснули под давлением. — Я предполагал, что на этой встрече соберёмся не только мы втроём. Неужели дело никого больше не касается? Или все уже мертвы? — парировал Драко, опускаясь на кушетку, стоявшую напротив кресла, в котором сидел Северус. Малфой положил левый локоть на подлокотник дивана и покрутил стаканом, ожидая ответа. Так же плавно, как и всегда… Так же, как его учила Нарцисса. — Я знал, что ты несерьёзен, парень! У тебя есть две секунды, чтобы сказать, прежде чем я трансгрессирую отсюда и больше никогда не буду говорить ни с тобой, ни с подобными тебе людьми! — закричал Аластор. Драко ухмыльнулся. Несмотря на то, что он пришёл сюда, чтобы предложить помощь и фактически бросить вызов своему отцу и Тёмному Лорду от имени Нарциссы… Он любил получать от кого-либо такую реакцию. Сегодня этим кем-то совершенно случайно оказался Аластор Грюм. — Ну, раз уж Вы так сильно просите… — начал Драко. Он сделал глоток, в глубине души надеясь, что это поможет ему развязать язык и поскорее покончить с этим. — Я здесь для того, чтобы великодушно, — пауза и подмигивание, — предложить свою помощь вашему Ордену. Глаза Аластора слегка расширились, и Северус поставил бокал. Драко затаил дыхание. — И зачем тебе это делать? — спросил Аластор, расслабляя плечи. Драко надеялся, что это хороший знак. — У меня есть свои причины. Вы и представить себе не можете, каково жить сыну невинной женщины, которая была несправедливо убита. И который в свою очередь продолжал поддерживать человека, который ничего с этим не сделал, не так ли? Тишина. — Полагаю, что нет, — ответил Аластор, сохраняя зрительный контакт и напрягая челюсть. Драко закатил шею, закрыл глаза и молча проклинал себя за то, что думал, будто выпивка ему поможет. Этого не произошло. Его стены Окклюменции дрогнули. — Всё, что я хочу сказать - это то, что могу быть вам полезен. Я знаю все тонкости этой войны с нашей стороны, я поднимаюсь в рядах Тёмного Лорда и не остановлюсь, пока не стану его правой рукой. - Драко залпом допил остатки огневиски и наклонился вперед, громко поставив бокал на столик. — Если Вы хотите хоть маленький шанс на победу, — ухмыльнулся он, — я Вам нужен. Разумеется, Драко, никогда бы не сказал этого вслух, но себе он спокойно мог признаться, что пять секунд молчания смотрящего на него Аластора Грюма после слов «я вам нужен» — незабываемое чувство! Открыто заявить, что Орден в нём нуждается – это был один из самых страшных моментов в его жизни. Драко не знал, к чему был ближе Аластор: проклясть его или просто трансгрессировать из комнаты? Он сосредоточился на своей палочке в правом кармане и убедился, что стены его разума целы. Всех поглотила тишина. Драко уже открыл рот, чтобы что-то сказать, возможно, извиниться за ужасно грубое, но, откровенно говоря, правдивое замечание, как Аластор внезапно заговорил. — Какая для тебя с этого выгода? — Драко быстро закрыл рот, откинувшись на подушки и посмотрев на Аластора. Он не думал, что этот вопрос возникнет так скоро. Несмотря на тщательное мысленное повторение ответа, это сбило его хрупкое равновесие, за которое он держался. — Я хочу только двух вещей, — начал Драко, отчаянно пытаясь сохранять спокойствие и собранность. Он вдохнул и скрестил лодыжки, чтобы его ноги предательски не тряслись. Аластор выпрямился и снова сжал челюсти. Северус просто сделал ещё один глоток огневиски, не говоря ни слова с тех пор, как Драко начал разговор об обмене информацией. — Я хочу получить полный иммунитет от любого возможного судебного преследования после войны. То есть… если вы победите, — заявил Драко, напрягая каждый уголок своего сознания, чтобы ещё на мгновение сохранить этот прохладный фасад. Он не мог сломаться сейчас. Его мать нуждалась в нём. — Полагаю, я могу пообещать это тебе, но мне придётся обсудить все детали с некоторыми членами Ордена, — сказал Аластор, наконец, отворачиваясь и размышляя о чём-то. Драко был просто рад отдохнуть от пристального взгляда Грюма. — Тогда, кажется, мы заключили сделку? — наконец-то заговорил Северус, после чего встал и слегка наклонил голову влево, ожидая ответа. Он никогда не терпел посторонних в своём доме слишком долго. Аластор резко повернул голову к Северусу, смотря на него взглядом, который показался Драко пренебрежительным. Грюм развернулся к Малфою и снова встретился с ним глазами. Если бы Драко ничего не почувствовал, он бы сделал ставку на то, что Аластор попытался использовать легилименцию, чтобы прочесть его мысли. К счастью, этого не произошло. Он не думал, что продержится долго под действием обжигающего огневиски, циркулирующим в его организме. — Не так быстро, Северус, — сказал Аластор, останавливая его рукой и всё ещё смотря на то, что казалось самой сердцевиной души Драко. — Малфой сказал, что у него есть два условия, а я услышал только одно. Я не хочу, чтобы меня застали врасплох. Драко вздохнул. Это был тот самый момент. Назад дороги нет. Он должен был это сказать. В горле жгло, он жаждал увидеть дневной свет. Его желания и потребности слились в одно, в то, о чём он постоянно размышлял у себя в голове с того момента, как решил обратиться к Ордену. Ему нужно было отомстить за свою мать. Это была паника, он давно себя так не чувствовал. Мальчишеская паника и мальчишеские мысли. Теперь он был мужчиной, и хотя он и был мужчиной, он всё же поддерживал в себе маленького мальчика, который мечтал о том, времени, когда у него будет девушка. Умная девушка, способная соперничать с его собственным умом. Кто-то, кто мог бы с ним сразиться. Кого-то, кто не поклонится ему, как это делают другие люди. Он не хотел, чтобы с ним обращались, как с королём, едва встретив его; наоборот, он хотел, наконец, стать равным. Чтобы бороться и спорить, чтобы добиться осознанного представления о том, кем он был. Вся его жизнь состояла из следования приказам и вечных слов отца, что он выше всех остальных. Впервые в своей кровавой жизни Драко хотел, чтобы кто-нибудь подтвердил это. Сказал ему, что он хороший человек. Умный. Страстный. Достойный. Он мысленно перебирал людей, которых Орден мог пощадить. Он был в поисках человека, который был бы для него именно таким. Он хотел бросить вызов. И он мог думать только об одном. Один вдох. Два. Три. — Ещё мне нужна Грейнджер, — сказал он, потянувшись за свои пустым бокалом, встал и поднял его в сторону Аластора. Символический тост и притворное хладнокровие. — Сейчас и после войны. И на этих словах исчез.