Глава 6

Это был второй раз, когда Драко аппарировал в Поместье Малфоев после разговора с Грейнджер или с мыслями о ней. В первый раз он был слишком обеспокоен и потрясен, чтобы вспоминать, в каком отеле остановился. И прежде чем об этом подумать, Драко оказался в фойе дома, в котором прошло его детство. Это решение было полной катастрофой, но учитывая его день и невероятную усталость, он все таки позволил себе остаться в своей старой комнате, до тех пор пока Северус не появится здесь через несколько часов. Второй раз за сегодня. Как и всегда, Мэнор был темным и холодным, напоминая Драко об отсутствие света в его жизни. Он посмотрел на карманные часы, отметив время - половина десятого. Драко ненавидел находиться здесь, особенно после продолжительного использования окклюменции и встречи с Грейнджер впервые за много лет. Ему нужно время, чтобы побыть с самим собой. Нет, не в одиночестве. С каким-то человеком, который бы действительно понял. Но Драко знал только одного. Драко нужна была Нарцисса. Он зашел через парадный вход и направился сквозь огромные залы, ноги сами вели его в сад. Драко разрешил своему разуму корить себя и проклинать за то, что этот день смог его довести и вымотать. Он никогда не был эмоциональным; окклюменция использовалась как раз для того, чтобы этого избежать. Он никогда не позволял матери видеть его боль, проблемы или усталость, но вот он здесь - идёт, чтобы снова увидеть её. Прохладный ночной воздух окатил, как резкая пощечина, от которой по всему телу прошлась дрожь. Драко закрыл за собой двери, оставаясь за пределами Поместья - в любимом месте матери. Её сад с розами. После смерти Нарциссы, Драко чувствовал себя опустошенным и лишенным жизни. Он ненавидил себя за то, что её нет. Если он не смог спасти её, то, по крайней мере, мог найти и забрать ее тело, чтобы она упокоилась в достойном месте. Но он этого не сделал. Когда он вернулся домой, устав стоять на прахе родной матери, то обнаружил, что Люциуса уже нет, и уровень его ярости начал приближаться к взрыву. Это было странное чувство: внутри закипало столько эмоций, но при этом там же, внутри, он оставался парализованным и пустым. Он никогда не знал, что существует онемелая боль, но когда его мать была отделена от него и этого мира, забрав вместе с собой все счастье и надежду Драко, он ее почувствовал. В ту ночь он позволил себе чувствовать . Он позволил себе взорваться. Драко швырял вещи в стены, скидывал и разбивал вазы со стаканами - все для того, чтобы избавиться от заживо сжигающей его ненависти к себе. Осколки были разбросаны по всей комнате, хрустя под ногами. Интересно, каково было, если бы он дал себе волю пострадать от этого - притупляя физической болью эмоциональную? Драко доставал из шкафа все свои маски Пожирателей Смерти, срывая их с полок, где они бережно хранились. Он сбрасывал их на стол в гостиной, поддаваясь яростным эмоциям, пылающим в венах. Сосредоточивая все, что он чувствовал в этот момент - гнев, отчаяние, беспомощность – он направлял это в свою палочку, давая ей возможность подпитываться его магией. Он наблюдал, как пламя охватывает все эти отвратительные маски. Он окончательно разрушил ментальные стены, начав затапливать комнату своими эмоциями, жившими в нём с начала шестого курса до настоящего времени. Драко уничтожал одну вещь за другой каждый раз, когда чувствовал себя использованным, обиженным, неуверенным или мстительным. Он проклинал себя, поджигая шторы и говоря себе, что это полностью его вина. Это он не нашел способа спастись. Если бы он только нашел выход раньше. Занавески в комнате продолжали пылать. Если бы он сразу же ответил на зов, исходящий от Метки. Окно вылетело из рамы. Если бы он всё высказал Темному Лорду. Маски Пожирателей Смерти разлетелись. Если бы только Драко вытащил ее из клетки и убежал - загорелся стол - а вдруг его выследили бы по Метке? Ему нужно было всего лишь увести Нарциссу - трещина, и потолок пробит- но даже если его поймают, кого это волнует? Он с радостью занял бы её место. Как бы сильно Драко ни любил свою мать, она была почти такой же упрямой, как и её сын. Каждый день он разговаривал с ней через решетку, сквозь прикрытые веки, пытаясь скрыть слезы от ее взгляда. Он умолял ее уйти с ним, сбежать и позволить ему спасти её. Драко мог это сделать, он знал, где её спрятать. Но каждый раз Нарцисса отказывалась, снова и снова повторяя ему, что никуда не поедет без сына. Он постоянно был в ярости. И он позволял взять этой ярости верх. Драко не осознавал, насколько сильно его захлестнули эмоции, до тех пор, пока не опустил палочку, запыхавшись и тяжело дыша. Он потянулся левой рукой, чтобы стереть пот со лба, проводя ей по всему лицу и задевая щеки. Вот тогда он и понял, что мокрый, потому что плакал. Он плакал. В этот момент безнадежность, которую чувствовал Драко, просто удушала. Он опустил руки и оглядел комнату. Все маски Пожирателей смерти были разбросаны по комнате, некоторые из них были сломаны пополам или сморщены и сожжены, а у других отсутствовали части, на которые Драко не обратил внимания. Он был так зол, что огонь, вырывающийся из кончика палочки, смог опалить металлические маски. Драко продолжал смотреть, как они тают, капая со стола на пол. Мысли ненадолго задержались на мантре отца: «Мужчины семейства Малфоев не плачут. Малфои не показывают эмоции. Даже в такой момент? Сегодня Драко излил душу. Все, что могло гореть, горело. Драко считал ироничным сжигать всё, что попадалось на пути, если учесть, что эти эмоции вызваны трагической смертью матери в пожаре, но ему было все равно. Это был первый раз за многие годы, когда Драко смог выплеснуть эмоции. И гребаная борода Мерлина - это замечательное чувство. Он попятился к стене, соскользнул вниз, и уронив голову на согнутые колени - заплакал. Разрыдался. Драко не знал, как долго просидел там, тихо плача, не замечая вокруг себя потрескивающий огонь и падающее стекло, которое разбивалось о пол с громким эхом вблизи него. Напротив, Драко нашел этот звук невероятно успокаивающим. Может быть, прошли минуты. Может быть часы, прежде чем парень встал, утирая слезы. Он лениво взмахивал волшебной палочкой, туша пожар и разбираясь в беспорядке дома. Затем развернулся на каблуках, как будто ничего не произошло, и закрыл за собой дверь, оставляя свой нервный срыв позади и игнорируя его последствия. Это был последний раз, когда он плакал из-за матери. Драко придавил мягкую траву ботинками, приближаясь к свежей могиле. Он сохранил воспоминания о своей матери и эмоции, которые когда-то испытывал, запирая их в своем сознании. Он закрыл их за прочными, неприступными стенами, поклявшись никогда больше не проявить слабость или позволить чувствам одолеть его. Никому не позволено иметь на него такое влияние. Драко все еще слышал в голове голос отца. Независимо от того, насколько глубоко он хоронил все эти речи и высказывания в своём разуме с помощью окклюменции, они всегда, казалось, всплывали обратно. Особенно когда он был очень слаб - словно насмехаясь над ним. Малфои не плачут. Малфои спокойны и собраны. Ты всегда должен носить маску, Драко. Не позволяй себе быть уязвимым. Никогда не колебайся в решениях. Не плачь! Драко пытался заставить голос в голове замолчать, но слова следовали за ним по пятам все время, пока он шел по территории. В конце концов, Драко обнаружил себя стоящим возле небольшого надгробия, поставленным в саду Нарциссы ещё той ночью. Когда-то он не отдавал себе отчета, создавая эту могилу, но сейчас он позволил себе подумать о предстоящих событиях именно здесь. И это было правильно. В тот день Драко вспомнил, что все таки его поведение должно выглядеть искренним, поэтому, когда он вышел на улицу после разрушения гостиной, он превратил кусок разбитого стекла - за который смог ухватиться, когда сидел и плакал- в маленькую надгробную плиту для своей матери. Это выглядело просто - короткий, низкий, прямоугольной формы, памятник. Ничего примечательного или броского. Лишь то, что, как он чувствовал, могло бы понравиться его матери. На нем он наколдовал следующее: Нарцисса Блэк Малфой. Любимая Мать, Жена и Ведьма. Мир не будет прежним без тебя. Per Aspera ad Astra.* Он заметил, что улыбается латинским словам внизу. Это был ещё один способ увековечить самое тёплое воспоминание о матери, а именно его детское прозвище. Я всегда буду любить тебя, моя маленькая звездочка. Драко нашел место рядом с ее любимыми цветами - пыльно-розовыми гортензиями, которые по ее словам, напоминали ей о молодости. Нарцисса всегда украшала ими зал, когда устраивала званые приемы или праздничные вечера. Выкопав небольшую яму, достаточную для того, чтобы надгробие поместилось туда и прочно засело под землей, Драко сел на только что перевернутую почву, начав вслушиваться в тишину, захватившую его разум и тело. Хотелось сказать слишком много, но не хватало слов, чтобы объяснить, что он чувствовал. Драко часто возвращался сюда, находя в этом присутствии утешение и компенсируя недостаток поддержки со стороны отца в день трагедии. По этой же причине одной облачной ночью, он случайным образом встретил там Кикимера. Драко встретил эльфа в то время, пока тяжёлые капли дождя продолжали заливать его мантию. Наверное это был пятый раз, когда он посетил могилу матери и был готов рассказать все о своём дне и о том, что он чувствовал в течении него. Как будто он мог этим что-то изменить. Было около половины десятого вечера, и Драко никак не ожидал застать кого-нибудь в саду - Нарцисса мертва, отец на миссии в другой стране, а все домашние эльфы спали или занимались уборкой. Поэтому, когда Драко открыл стеклянную дверь, чтобы наконец выйти на улицу, он остановился и чуть не упал от неожиданности, когда увидел, как маленький домовой вытирает пыль с надгробия матери, тихо плача. Драко вернул самообладание, и молча поинтересовался у себя, почему - вернее как - Кикимер оказался здесь. Парень прочистил горло, тем самым заставив эльфа обернуться. Глаза домовика расширились при виде Драко - хотя он тоже очень давно не видел Кикимера. —Хозяин Драко! Хозяин Драко, Кикимер здесь. Кикимер помогает содержать в чистоте могилу госпожи Нарциссы!- закричал эльф, резко контрастируя между тишиной ночи и тишиной сияющих звезд. Драко смягчился, и уголки его губ поднялись вверх, наблюдая за старым эльфом перед ним. Они сидели вместе, разговаривая с Нарциссой и друг с другом о жизни и о том, где сейчас жил Кикимер. Парень узнал, что домовик по-прежнему верен семье Блэков, и теперь с уходом Нарциссы, Драко стал его новым хозяином. Он усмехнулся этой новости, осознав, что Орден наверняка не в курсе. Ему было интересно, что ещё они не учли, если даже что-то столь очевидное никогда не приходило в их голову с праздным маленьким умом. После этого Кикимер часто навещал их и разговаривал с ними обоими, всегда возвращая мысли Драко к первой ночи без неё, и тому, как легко было игнорировать дождь и ветер, и вместо душевного разговора легко получать нужную информацию. Однако этим вечером не было ни дождя, ни слез, ни свежей грязи. Сегодня Драко сидел рядом с надгробием на своем привычном месте, которое теперь покрывали короткие травинки. Было тихо. Так тихо, что он мог слышать лишь сверчков и хруст листьев под весом его тела. Драко на мгновение притих, пытаясь собраться с мыслями и готовясь выплеснуть все о чем думал. Он знал, что мать будет здесь, чтобы выслушать его. Она всегда была здесь. Наконец, Драко открыл рот, и посмотрел на надгробие, растянув губы в грустной улыбке. Он сделал глубокий вдох и выдох. —Мне так жаль, мам, - выдавил из себя Драко. Обычно это было первое, что слетало с его губ, поскольку он пытался по-разному начать разговор или начать рассказывать о важных вещах. Но его разум всегда оставался пустым, и эти три слова – единственное, что выходило наружу. Драко потребовался еще один прерывистый вдох. Вдох, выдох - прежде чем начать всё заново, и на этот раз сказать всё, что так долго собиралось в голове. —Я делаю все это для тебя, мама. Я... Ветер задувал прямо в уши, проносясь мимо так же быстро, как и мысли в его голове. Тишина была настолько оглушительной - настолько громкой в ​​его голове и ушах, что разговор был единственным способом справиться с ней. Он был полон решимости высказаться, выпустить на волю эмоции, которые тщательно сдерживались и хранились внутри. Он не мог позволить словам застрять в горле, не увидь они белый свет. —Я встретился сегодня с Грейнджер, мам, - начал он, пытаясь рассказать все спокойно, чтобы не допустить прорыв эмоций и мыслей сквозь ментальные стены. Нельзя позволить им высвободиться и хлынуть наружу словно водопад, разрушая все на своём пути. Ни ответа, ни усиления ветра, ни щебетание птиц в ночном небе, поэтому он продолжил. —Знаешь, она стала другой. Хотя осталась такой же нелепой и самонадеянной. Мам, думаю, тебе бы стоило ее увидеть. Она ведет себя так, будто собирается перехитрить меня, но конечно этого никогда не случится, - Драко коротко, и отрывисто рассмеялся. Что может быть глупее - он разговаривает с могилой своей матери о Золотой Девочке, о книжном черве, которая собирается соблазнить его. — Мне действительно кажется, что Орден не оставил ей выбора в этой ситуации. Она дала свой ответ слишком быстро, и сегодня сказала мне, что ей как можно скорее нужна информация. Как ты думаешь, Грейнджер действительно верит, что они победят? Слишком уж она волевая. Но с другой стороны, сильная воля для её же блага. Думаю, многие хотели бы присунуть ей в задницу, извини за выражение, мам. Ветер мягко пронесся мимо него, и каким бы глупым он ни казался, Драко хотелось верить, что его мать и есть этот ветер, который пытается утешить его любым возможным способом. Время от времени, когда Драко чувствовал себя напряженным, потерянным или нуждающимся в Нарциссе, он всегда обнаруживал, что какая-то её вещь непременно склоняется к нему, будто давая о себе знать. Однажды, пламя зажженной свечи не было таким высоким, как обычно. Оно наклонялось в его сторону, периодически вспыхивая и утихая. Именно тогда Драко почувствовал присутствие Нарциссы. Она прильнула к нему, и своим мягким, благородным голосом говорила, чтобы он рассказал ей обо всем на свете. Мама будет слушать. С тех пор Драко начал верить, что мать слушает его, когда он в этом нуждается. Поэтому теперь, когда успокаивающий и меланхоличный ветер пронесся мимо него, Драко обнаружил, на своём лице улыбку, веря, что где-то Нарцисса все-таки его слышит. Он все больше говорил о Грейнджер, рассказывая матери о полученном впечатлении от девушки и заостряя внимание на её странном поведении, которое ничем не похоже на то, которое он запомнил со школы. Пока он говорил, ветер сменился, мягко подув в его сторону, как бы отвечая на его замечания и опасения. —Я делаю все это для тебя, мам. Надеюсь, ты это понимаешь, - сказал Драко, обосновывая свои поступки, пытаясь углубить их смысл и придать серьезности. В мире было тихо и спокойно, ни ветра, ни щебетания, ни звука. Как будто в один момент возник вакуум, унося с собой какой-либо шум. На сердце было тяжко. Оно было раздавлено под гнётом семейных проблем, которые свалились ему на плечи . Теперь он был Лордом поместья. Драко сморгнул все эмоции, которые хотели вырваться наружу, и сделал короткий вдох. —Я позабочусь о тебе, - прошептал он, повторяя то, что обещал ей каждый день, пока она была жива. Он выполнит своё обещание. Он позаботится о ней, позаботится о единственном человеке, которым дорожил и по-настоящему любил. При жизни Нарцисса была всем его миром, и даже после смерти она никогда не перестанет быть тем, кто действительно его поддерживает. Драко сделает для нее все, что угодно. —Я всегда буду заботиться о тебе.