Глава 29

На следующее утро, около шести часов, Гермиона решила перестать притворяться, что спит. С тех пор, как Драко однажды ночью пробормотал во сне, что любит её, она не могла перестать об этом думать. Всю ночь Грейнджер прислушивалась, вдруг он скажет это снова. Но Малфой не сказал.   Она села на диване, на котором они заснули, и посмотрела на его безмятежное лицо. Протянула руку и убрала прядь волос с его глаз, улыбнувшись, когда его рука инстинктивно потянулась к её и переплела пальцы с её. Драко действительно был невероятен.   — Аргх! — простонала Грейнджер, резко поднимаясь с дивана и отходя от него как можно дальше.   Она ненавидела себя за то, что он ей так сильно нравился. Единственная причина, по которой Драко смог успешно убедить её в том, что у них может быть «лёгкий роман без обязательств», заключалась в том, что он якобы был лучшим выбором, если она не хотела никаких привязанностей. Но сейчас Гермиона была почти уверена, что, если бы выбрала Филиппа, она бы так себя не чувствовала. У них не было такой связи, как у неё с Драко. Не было той самой искры.   Вчера вечером Филипп очень уверенно сказал Честити, что Софи создана для него. Ей хотелось такой же уверенности, но у неё её не было. Если бы Гермиона была уверена в Роне, она бы никогда не захотела перерыва в отношениях. А если бы была уверена в Драко, то не думала бы о Роне так часто. Грейнджер уже так давно не видела Уизли, что было трудно понять, что она вообще чувствует. Гермиона была уверена, что любит его больше, но что, если она ошибалась?   Сев в кресло напротив дивана, Гермиона снова посмотрела на Драко и вздохнула. Как он вообще смог поселиться в её голове? И главное, когда? Ей нравилось думать, что это случилось не раньше, чем во время их игры в «двадцать вопросов». Но в глубине души она знала, что это было задолго до того. С самого первого дня. Когда она впервые заметила изменения в нём. Именно тогда Гермиона поняла, что хочет побольше узнать об этом новом Драко Малфое. А потом он посмотрел на неё, и она почувствовала, что краснеет. Драко подмигнул ей и продемонстрировал свою самодовольную ухмылку, и ей это понравилось. О, Мерлин! Гермиона только что кое-что осознала. Она сама хотела, чтобы всё это произошло. С самого первого дня она хотела не Филиппа, она хотела Драко. Эти чувства были её виной. Гермиона ведь считала себя умной. Должна была понимать, что нельзя откусывать запретный плод и рассчитывать выйти сухой из воды. У каждого поступка есть последствия, и теперь ей приходилось расплачиваться за свои. Сполна. Ей нужен был свежий воздух. Поднявшись с кресла, Гермиона вышла через одну из многочисленных дверей и, побродив по коридорам, наконец оказалась снаружи. Она вышла во внутренний дворик и села на одну из скамеек, позволяя прохладному утреннему воздуху коснуться её лица. Ведьма старалась ни о чём не думать, особенно о том, что с сегодняшнего дня остаётся ровно три недели до конца их путешествия. Двадцать один день. Через двадцать один день они с Драко вернутся в лавку мистера Олливандера и попрощаются. Она не собиралась обманывать себя и притворяться, что после случившегося они останутся друзьями. Рон уже знал об их романе, и ненавидел Драко больше всех на свете. Для него это станет самым страшным предательством, и он захочет, чтобы Малфой исчез из их жизни. Навсегда. Нет! Гермиона не сможет так поступить. Он нуждался в ней. И она нуждалась в нём. Это было несправедливо: кого бы она ни выбрала, второго всё равно потеряет. Но, возможно, Драко даже не хотел быть с ней. Это, конечно, значительно упростило бы ситуацию. Он говорил, что ему нечего терять, если их отношения станут достоянием общественности, но это вовсе не означало, что его семья когда-нибудь её примет. Наоборот, Гермиона была уверена, что этого не произойдёт. Драко определённо был более сложным выбором, но, возможно, он того стоил… Как раз когда Гермиона собралась вернуться внутрь, она подняла голову и увидела человека, стремительно снижавшегося на метле. Она сразу поняла, что это Чарли, потому что в последнее время ей везло с ним сталкиваться. Ну что ж. Грейнджер пообещала Чарли, что поговорит с ним сегодня утром, так что лучше было просто побыстрее покончить с этим. — Гермиона, — сказал он, приземляясь перед ней. — Что ты здесь делаешь? — Просто захотелось подышать свежим воздухом, — ответила она. — А ты? — То же самое, — сказал Чарли, присаживаясь рядом на скамейку и, искоса взглянув на неё, добавил: — Ты выглядишь очень уставшей. Плохо спала? — На самом деле, я вообще почти не спала. По выражению лица Чарли Гермиона сразу поняла, что он истолковал её слова совсем неправильно. — Нет, Чарли, не в этом смысле. После того, как вчера вечером ушла Честити, Софи и Филипп были настолько поглощены друг другом, что нам с Драко негде было ночевать. В итоге просто уснули в гостиной. Точнее, он уснул. А я почти не спала. У меня крутится слишком много мыслей, понимаешь? — Могу себе представить, — холодно ответил он. — Послушай, Гермиона, я на самом деле не хочу распрашивать тебя о твоей личной жизни, но...   — Твоя семья требует, чтобы ты меня допросил. Я понимаю, Чарли. Я ведь прекрасно их знаю.   Они оба невесело усмехнулись.   Гермиона вздохнула, а затем спросила:   — Значит, Рон действительно исчез?   — Да, — кивнул Чарли. — Джинни рассказала, что после того, как он увидел статью, сразу примчался в их с Гарри квартиру и потребовал рассказать, знают ли они что-нибудь. Рон признался, что видел и ту первую статью с вампирами, где Малфой обнимал тебя, но пытался убедить себя, что это ничего не значит. По твоим письмам он понял, что вы с Малфоем уже не были в таких плохих отношениях, как раньше. Именно тогда Джинни рассказала ему о странном разговоре, который состоялся между вами после выхода первой статьи. Уже тогда она была уверена, что ты что-то скрываешь, а потом, когда появилось колдо, где вы целуетесь, всё окончательно встало на свои места. Ты переживала не из-за того, что подумает Рон, что всё это было ложью, а потому, что это оказалось правдой. — Честно говоря, колдо, где мы целуемся, не совсем настоящее. Нас сделали анимированными.   — Но нижняя половина настоящая, разве нет? Только глаза и носы выглядят мультяшными, а всё остальное — ваше. И… ваша область челюстей, — сказал он, указав на свой рот, — выглядела очень даже увлечённой процессом.   — У нас с Роном перерыв, Чарли. Я не сделала ничего плохого. Единственная причина, по которой вас всех это так волнует, это то, что он Малфой. Будь это любой другой парень…   — Нас бы всё равно это волновало. Кто бы это ни был, Рону будет больно. Он, в отличие от тебя, не воспользовался этим перерывом, Гермиона.   Она тяжело вздохнула.   — Ох… — Но в одном ты права. То, кем он является, во многом определяет реакцию моей семьи. Может быть, Малфой и изменился, не знаю. Но это не отменяет всего, что он натворил раньше. Его отец неоднократно пытался добиться моего увольнения, он открыто насмехался над нашей семьёй, он делал жизнь Рона, Гарри и твою невыносимой на протяжении всей учёбы…   — Не припомню, чтобы я когда-нибудь чувствовала себя несчастной во время...   — Он пытался добиться увольнения Хагрида и казни того гиппогрифа, он сломал Гарри нос и оставил его…   — Я поняла, Чарли! — отрезала Грейнджер.   Волшебник тут же замолчал.   — Я признаю, что за эти годы Драко совершил немало плохих поступков. Но и что с того? Сейчас он делает много хорошего, чтобы загладить свою вину.   — Например? — спросил Чарли. — Ну, для начала, Драко делает бесчисленные пожертвования различным организациям и благотворительным фондам, в основном тем, которые помогают людям, пострадавшим от войны. И он добровольно работает в министерстве. Спроси Кингсли о нём. Он знает.   — Больше похоже на то, что он просто пытается улучшить репутацию семьи Малфоев. Для них это всё игра, Гермиона.   — Драко также несколько лет помогает мистеру Олливандеру. И, помнишь то анонимное пожертвование, которое в прошлом году получил магазин «Всевозможные Волшебные Вредилки Уизли»? Это тоже был он! И каким образом это должно было улучшить репутацию Малфоев? — Ты уверена в этом, Гермиона? — Конечно, уверена! — Но Малфой сам сообщил тебе эту информацию? Или ты спросила его напрямую, и он ответил, что это был он? Гермиона задумалась. Она действительно спросила его в лоб. Драккл! — Возможно, это я подняла эту тему… но это ничего не меняет. Это был он. Я знаю, что это был он! — Может, и так, но я не настолько хорошо его знаю, чтобы утверждать наверняка, — Чарли замолчал и уставился перед собой. Он поставил локти на колени и подпёр подбородок двумя кулаками. Тяжело вздохнув, Чарли неохотно спросил: — Ты его любишь? Гермиона холодно посмотрела на него. — Джинни хотела, чтобы ты спросил меня об этом? — Да, — честно ответил он. — Она думает, что ты любишь его, судя по тому, как ты целовала его. Грейнджер закатила глаза. — Какая же она наблюдательная, особенно если учесть, что видела только половину колдо. — Так… всё-таки любишь? Теперь вздохнула уже Гермиона. — Ох, не знаю, Чарли. Но если и так, я не собираюсь говорить об этом тебе раньше, чем скажу ему. — Звучит как «да». — Это не «да». Можешь передать Джинни, что я его люблю в каком-то смысле, но я всё ещё не уверена, что это за любовь. Мне нужно время. — Три недели времени? — спросил он, пытаясь рассмеяться. Гермиона ухмыльнулась в ответ. — Именно. Передай всем, чтобы успокоились. Это мои летние каникулы, помнишь? — Знаю. Думаю, мы все ещё немного удивлены, что ты решилась на это. Никто не думал, что ты так поступишь. И тогда Гермиона поняла: — Я тоже. Реальность заключалась в том, что Грейнджер ожидала поцеловать кого-то другого, даже предвкушала это, но она никогда не предполагала, что переспит с кем-то другим, не говоря уже о том, чтобы влюбиться в него. Особенно учитывая, что этим человеком оказался Драко Малфой. Но Уизли не знали, что всё зашло настолько далеко. Возможно, они и предполагали, но Гермиона не собиралась уточнять. Но, независимо от того, верили они в это или нет, ей всё равно придётся сказать Рону, что произошло. Ей нужно было быть честной и признаться ему, что она переспала с Драко… всего через три недели после начала лета… после того, как целовалась с другим волшебником. Да уж. Всё выглядело так, будто Гермиона Грейнджер действительно распутная женщина. Миссис Уизли в ней бы очень сильно разочаровалась. — Думаю, этого пока будет достаточно, чтобы их успокоить. Во всяком случае всех, кроме Джинни, конечно. Ты же знаешь, я ненавижу вмешиваться в твою жизнь. Гермиона улыбнулась. — Знаю. Но ты Уизли, а Уизли очень преданные. Это одна из вещей, за которую вы мне все нравитесь. После короткой паузы она спросила: — Твоя мама ведь не видела статью, правда? Чарли отвёл взгляд. Грейнджер вздохнула. — Прекрасно. — Я пойду приму душ перед завтраком. Увидимся там?   — Конечно. Ты сегодня опять будешь водить нас по заповеднику?    Он кивнул.   — Знаешь, Чарли, это нормально, если ты не хочешь этим заниматься. Я понимаю, что для тебя это не самая комфортная ситуация.   — Нет, всё в порядке. Никто не знает это место лучше меня. Если вы хотите эффективно закончить работу, а я знаю, что хотите, я действительно лучший вариант для вас.   Гермиона усмехнулась. Он слишком хорошо её знал.   Чарли начал уходить, но пока он не ушёл слишком далеко, Гермиона окликнула его. Когда он обернулся, она сказала:   — Ты нравишься Эннели.   Чарли застыл.   — Эээ… что? Нет, Гермиона, мы просто друзья.   Она рассмеялась над его наивностью.   — Да, так и есть. Она призналась, что ты ей нравишься в первую же ночь, когда я с ней познакомилась. Просто Дэниелу Эннели тоже нравится, но она вообще не обращает на него внимания, пока думает, что у неё есть шанс с тобой. Так что, если она тебе нравится, сделай что-нибудь. А если нет… тактично сообщи ей об этом. Хотя, у меня такое чувство, что именно это ты и сделаешь, несмотря на то что у вас могли бы родиться милые рыжеволосые малыши. Чарли неловко рассмеялся и провёл рукой по волосам. — Эээ… да, но я не вижу её в этом амплуа. Спасибо, что сказала. Гермиона улыбнулась. — Без проблем. По крайней мере, теперь станет на одну драму меньше. Когда Чарли ушёл, Гермиона ещё немного постояла снаружи, а затем вернулась в общую гостиную, чтобы разбудить Драко. Когда она вошла, он уже сидел и читал ту же книгу, которую она взяла в их первую ночь здесь. Когда дверь открылась, Малфой посмотрел на неё и улыбнулся. Гермиона улыбнулась в ответ: — Доброе утро, солнце. — Куда ты пропала? — спросил он, откладывая книгу. Гермиона подошла и позволила ему перетащить себя через спинку дивана к нему на колени. — Просто выходила подышать воздухом, — ответила она, наклоняясь и целуя его. Гермиона и Драко провели так добрых пять минут, прежде чем через гостиную начали проходить первые люди по пути в столовую. Они решили, что это знак, чтобы пойти и прервать праздник любви Софи и Филиппа. Вместо того, чтобы просто зайти в их комнату, они начали настойчиво стучать в дверь, пока Филипп наконец не открыл. Хорошо, что Драко и Гермиона постучали, потому что было похоже, что он очень давно не надевал боксёры. И Филипп, и Софи были уже вполне бодры. — Доброе утро! — радостно воскликнула Софи. — Где вы спали прошлой ночью? Гермиона и Драко переглянулись. — А как ты думаешь? — сказал он, протискиваясь мимо Филиппа и направляясь к своему рюкзаку, чтобы взять чистую одежду. Гермиона сделала то же самое. — Обидчивые какие, — сказал Филипп, снова запрыгивая обратно на кровать и обнимая Софи. — Если хотите, мы с Софи можем сегодня освободить комнату, и вы наконец получите нужное уединение. Да, любимая? Софи улыбнулась. — Конечно. Нам не нужна спальня, чтобы хорошо проводить время, — она поймала взгляд Гермионы и подмигнула. Обе ведьмы захихикали. — Мы как раз на это и рассчитывали, — улыбнулся Драко. И он, и Гермиона уже предвкушали время наедине. После последних дней оно им действительно было нужно. Софи встала с кровати и как бы между прочим спросила Гермиону: — Так ты поговорила с Чарли о том, что мы услышали вчера? — А что вы услышали? — спросил Драко, немедленно повернув голову в её сторону. Гермиона бросила на Софи предупреждающий взгляд. Красавица-француженка отошла в другой конец комнаты, опустив голову. — Ничего, — ответила Гермиона. — Мы просто случайно услышали, как он говорил со своей семьёй через камин о… ну, о нас. — Рон был там? Грейнджер покачала головой. — Нет. На самом деле он пропал. — Оу. Ты переживаешь? — задумчиво спросил Драко. Она снова покачала головой. — Это совсем не то, что случилось с Честити, когда все думали, что она может пострадать. Рон вполне способен позаботиться о себе. Он, наверное, просто где-нибудь выпускает пар. И, надеюсь, не трахается с какой-нибудь незнакомой ведьмой. Её бесило, что она всё ещё ревновала, хотя сама поступила точно так же. Грейнджер его прекрасно понимала. — И именно поэтому ты утром выходила? Поговорить с Чарли? Гермиона прищурилась, глядя на него. — Я уже сказала тебе, что выходила на свежий воздух. Я действительно столкнулась с ним там, но разговор был коротким. Просто чтобы Чарли мог хоть что-то передать своей семье, и они от нас отстали. Она видела, что Драко очень хочет спросить, что именно было сказано, но не стал. По крайней мере, он пытался ей доверять. Это было уже что-то. — Послушай, Драко, я не пытаюсь что-то скрывать. На самом деле это было не так уж и важно. — Я разве сказал, что ты что-то скрываешь? — огрызнулся Малфой. — Не сказал. Но я вижу, о чём ты думаешь. — Так ты теперь умеешь читать мысли? Мастер легилименции? Что ж, я довольно хорош в окклюменции и, боюсь, у тебя ничего не получится. — Не смей мне дерзить! — Мерлина ради, только не говорите, что вы опять собираетесь ссориться?! — закатил глаза Филипп. Как только Софи натянула джемпер, он взял её за руку и потащил из комнаты. — Вы, ребята, слишком много времени тратите на то, чтобы злиться друг на друга. Это, должно быть, утомительно. Как только они ушли, Гермиона посмотрела на Драко и сказала: — Он прав. Почему мы сейчас ссоримся? — Потому что ты странно себя ведёшь с того самого утра, когда мы проснулись и отправились сюда. Драккл! Это было то самое утро после того, как он признался ей во сне в любви. Гермиона даже не заметила, что вела себя как-то иначе. О, Мерлин… со стороны это, должно быть, выглядело ужасно. Малфой, наверное, подумал… — Это из-за Уизли? Ты начинаешь чувствовать вину из-за всего случившегося? — Нет. Это определённо не было ложью. Гермиона не начала чувствовать себя виноватой, потому что всегда чувствовала себя виноватой. — Прости, Драко, я не заметила, что веду себя как-то по-другому. Да, признаю, я стала немного менее обидчивой.   Он приподнял бровь.   — Ладно, намного менее обидчивой, но что с того? Да, Чарли уже знает о нас, но нет необходимости тыкать этим ему в лицо. Рон всё-таки его брат. Я просто стараюсь быть тактичной. — Дело не только в этом, Гермиона. Я ожидал большего. Я не могу этого объяснить, но что-то просто кажется другим. Я что-то сделал? — Нет. Не намеренно. — Тогда в чём дело? — Ни в чём, Драко. Правда, не переживай. — Мы же договорились больше не лгать друг другу, Гермиона. Так что скажи мне, что происходит. Грейнджер застонала. Ей совсем не хотелось этого говорить. Было слишком неловко. Для кого из них, она даже не знала, но была уверена, что неловко будет обоим. — Ладно… хорошо. Будь по-твоему. Малфой скрестил руки и ждал продолжения. Гермиона прочистила горло: — В ту ночь перед нашим отъездом я не могла уснуть, и… где-то посреди ночи ты… кое-что сказал мне. Во сне. — Во сне? — переспросил он. Она кивнула. — И что я сказал? Я же не назвал тебя грязнокровкой, да? Потому что, если назвал, ты знаешь, что я не это имел в виду. Гермиона покачала головой. — Тогда что? Это не могло же быть что-то настолько плохое. — Нет… нет, я не могу сказать, что ты сказал что-то плохое. Просто… неожиданно.   «Неожиданно» было самым подходящим словом.   Драко ждал. Когда Гермиона не продолжила, он спросил:   — Ты собираешься говорить или нет?   Грейнджер снова застонала. Она ненавидела эту ситуацию.   — Просто… дело в том, что…   — Говори уже, Гермиона.   — Ты сказал, что любишь меня! — выпалила она.   Драко оставался совершенно неподвижным, если не считать того, что его выпученные глаза постепенно увеличивались в размерах. Кожа стала ещё бледнее обычного, и он смотрел сквозь Гермиону. Это было определённо не то, что, по его мнению, она собиралась сказать.   — Оу, — сказал он упавшим голосом. — Я… эээ… хм.   — Вот видишь? Поэтому я и не хотела ничего говорить! Теперь нам обоим неловко!   — Нет… нет, это не так, — хотя это было именно так. — Я уверен, что просто говорил это… ммм…  ну, знаешь, как другу?   Звучало неубедительно даже для него самого.   — Я имею в виду … Я действительно …   Малфой прочистил горло. Это слово почему-то давалось ему с трудом. — Я забочусь о тебе, — поправился он. — Как о друге. — Значит… ты не… — Мерлин, нет! — Оу. Гермиона почувствовала себя так, будто её одновременно прокляли пятью заклинаниями. — Это ведь не плохо, да? — спросил он. Гермиона неубедительно покачала головой. — Я просто не собираюсь разбрасываться такими громкими словами через такой короткий промежуток времени, как Софи и Филипп. Я никогда не говорил этого ни одной девушке. Гермиона без энтузиазма усмехнулась. — Только когда пытаешься затащить их в постель? Малфой улыбнулся. — Именно. — Ты уже затащил меня туда, Драко. Не нужно разбрасываться словами. — Что ж, наверное, я просто мечтал о том, чтобы снова заполучить тебя. Гермиона попыталась улыбнуться, а затем присела на корточки и начала копаться в своих вещах, стараясь, чтобы он не заметил, как она быстро вытерла слезу. Всё прошло даже хуже, чем Гермиона ожидала, а она и не ожидала многого. Когда она встала, держа в руках одежду, Драко подошёл к ней сзади и обнял за плечи. — Пообещай мне, что это ничего не изменит. Прости, что я это сказал. Я не хотел тебя напугать. Ого. Он действительно неправильно истолковал эту ситуацию. Но, может, так даже лучше. Гермиона развернулась, обняла его за талию и поцеловала. Когда она отстранилась, то улыбнулась и сказала: — Конечно нет. Мне следовало рассказать тебе об этом раньше. — Я понимаю, почему ты этого не сделала. Они снова поцеловались, оба опасаясь, что если отстранятся, то могут выдать вслух то, что на самом деле чувствуют. Но никто этого не сделал. Похоже, секреты всё ещё оставались секретами. Одевшись, они отправились на завтрак. Софи и Филипп спросили, помирились ли они, на что оба ответили утвердительно. Но друзья всё равно не могли не заметить странное напряжение между ними. За столом Гермиона обратила внимание, что у Эннели, которая пыталась проглотить овсянку, глаза были на мокром месте. Чарли, который обычно сидел рядом с ней, теперь сидел на другом конце стола. Зато рядом с ней был Дэниел, и успокаивающе гладил её по спине, пока она изо всех сил пыталась держаться. — Ходят слухи, что Чарли сказал ей, что не чувствует к ней того же, что она к нему, — прошептала Софи Гермионе на ухо. — Я удивляюсь, как он наконец это понял. Гермиона промолчала, стараясь откусить очень большой кусок от своего тоста. Софи уставилась на неё широко раскрытыми глазами: — Гермиона, только не говори мне, что это ты! Проглотив свой кусок, Грейнджер сказала: — Ему нужно было знать, Софи. Она бы не смогла нормально жить дальше, если бы думала, что у неё есть надежда. — Только не говори мне, что ты сделала это ради этого придурка Дэниела? — спросил Драко, вмешиваясь в их разговор.   — Дэниелу нравится Эннели? — спросила Софи, наклонившись ещё ближе.   Ей было безумно любопытно.   — Они потрахались в ту же ночь, что и вы, — рассмеялся Малфой.   — Да ладно! — завопила Лабелль. — Какая насыщенная ночь!   После завтрака Чарли отвёл их обратно в комнату со всеми книгами, чтобы помочь выбрать ещё драконов. Он указал на несколько своих любимых, и они остановились на семерых. Было решено на всякий случай оставлять по одному флакону с экстрагирующим зельем для каждой группы. Мистер Олливандер не говорил им, будут ли они ещё охотиться на драконов, так что лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.   Сегодня Драко, Филипп, Гермиона и Софи посетили четырёх из них. Чарли даже захотел попробовать заклинание извлечения. За все годы работы здесь он никогда не видел, чтобы подобное вообще выполняли. До этого момента он даже не задумывался о том, как волшебники и ведьмы извлекают сердечные жилы у драконов. — Просто удивительно, что они все разного цвета, — сказал Чарли, вытаскиваяьсветящуюся зелёную сердечную жилу из Перуанского Ядовитого Зуба. — Как думаете, это связано с их видом или с их характером?   — Думаю, их вид часто связан с характером, — засмеялась Гермиона.   После того, как они получили все четыре сердечных жилы, то вернулись в основную часть комплекса. До ужина оставалось ещё немного времени, поэтому Чарли и несколько других человек пригласили их всех сыграть во внутреннем дворе в квиддич. Гермиона и Филипп вежливо отказались, а вот Драко и Софи с радостью согласились.   В итоге они оказались в одной команде с Дэниелом, Эннели, Джен, Джеем и ещё одним волшебником по имени Рэндольф. Драко играл ловцом, а Софи, Эннели и Дэниел — охотниками. Джен и Джей были загонщиками, а Рэндольф — вратарём.   Гермиона и Филипп поднялись на крышу на своих мётлах и наблюдали за игрой, свесив ноги через край. Оба не могли не заметить, что Дэниел постоянно пытался затмить Чарли, а Чарли будто нарочно позволял ему это. Как ни очевидно это было со стороны, Эннели, похоже, либо ничего не замечала, либо предпочитала не замечать, и была весьма впечатлена. Им не потребовалось много времени, чтобы понять, почему Софи была такой великолепной охотницей. Да, она была очень быстрой, но она также была и кокеткой, и использовала своё обаяние, чтобы отвлекать волшебников из команды соперников, пока Джен или Джей незаметно подлетали и запускали в них бладжеры.   — Вот это моя девочка! — гордо крикнул Филипп.   Неудивительно, что матч закончился довольно быстро. Драко поймал снитч примерно через сорок пять минут, и их команда победила со счётом 280:60.   После игры Драко и Софи подлетели к крыше и присоединились к Гермионе и Филиппу.   — Отличная игра, дорогая, — сказал Филипп, усаживая Софи к себе на колени и тут же принимаясь её целовать.   Гермиона и Драко переглянулись, закатили глаза и сами наклонились друг к другу, чтобы поцеловаться.   — С такими навыками трудно поверить, что тебе ни разу не удалось обыграть Гарри и поймать снитч раньше него, — поддразнила Грейнджер.   Малфой приподнял бровь и сказал:   — Удар ниже пояса, Гермиона. Как думаешь, Поттер согласится на матч-реванш? С годами я стал играть только лучше.   — Думаю, согласится, — ответила она, смеясь. — Мне ему передать твою затею?   — Не вижу причин, почему нет, — он снова наклонился и поцеловал её, а затем подмигнул, схватил её за талию и аппарировал вместе с ней на землю.   Целоваться во время аппарации по-прежнему было очень странным ощущением, но Гермионе это нравилось. Это было одно из самых первых их общих воспоминаний, и теперь она уже никогда не сможет аппарировать, не вспоминая о нём.   Софи и Филипп появились рядом секундой позже, проделав в точности то же самое. — Ух ты, это было довольно захватывающе, — сказала Софи, слегка покачиваясь из стороны в сторону. — У меня голова кружится.   Колокол возвестил о начале ужина. Все направились в столовую, где разговоры по-прежнему крутились вокруг потрясающего матча по квиддичу. Эннели оживлённо болтала с Дэниелом, а Чарли с ухмылкой наблюдал за ними с противоположного конца стола, сидя уже заметно ближе к ним, чем утром.   Когда ужин закончился, несколько человек решили сыграть ещё в одну игру. Гермиона заметила, что Чарли отказался и направился к комнате с каминами, несомненно, чтобы связаться с семьёй и рассказать о разговоре, который состоялся у них утром.   Филипп и Софи тоже не захотели играть. Вместо этого они решили прогуляться по территории. Здесь оставалось ещё много неизведанных мест, ведь прогулка Софи и Гермионы была прервана накануне вечером.   Гермиона предположила, что Драко отправился играть в квиддич вместе с остальными, поскольку исчез вместе с ними. Она вошла в гостиную, которая была совершенно пуста, и достала книгу, которую они с Малфоем уже дважды пытались читать, но им всё время кто-то мешал. Это был художественный роман — жанр, к которому Гермиона обычно не тяготела, но сейчас ей хотелось хоть немного отвлечься. История напоминала магическую версию «Спящей красавицы», только вместо того, чтобы победить дракона мечом, принц пользовался волшебной палочкой. Гермионе казалось, что от этого он выглядел далеко не таким доблестным.   Когда она успела прочитать всего пару страниц, одна из дверей распахнулась, и вошёл Драко с мокрыми волосами и обнажённым торсом. Увидев Гермиону, он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, украдкой взглянув на его блестящий от воды пресс.   — Я думала, ты пошёл играть ещё одну игру?   — Не-а, — ответил Малфой, опускаясь рядом с ней на диван. — Просто захотел смыть с себя весь пот. Терпеть не могу это липкое ощущение после игры. Если бы здесь не было этих драккловых общих душевых, я бы позвал тебя составить мне компанию.   Драко обнял Гермиону за талию и усадил к себе на колени. Она закрыла книгу и одним плавным движением бросила её на ближайший столик. Когда Грейнджер оказалась в его объятиях, он внимательно посмотрел ей в глаза, ласково проводя пальцами по её щеке. Затем наклонился и нежно поцеловал. — Я только что встретил Софи и Филиппа. Они сказали, что не будут заходить в комнату, если ты хочешь, чтобы наш вечер наконец начался, — сказал Драко, многозначительно приподняв брови. Грейнджер закатила глаза. — Я должна была догадаться, почему ты не пошёл играть. Есть только одна вещь, которую мужчины любят больше квиддича, и это уж точно не душ. — Разве что душ с очаровательной спутницей, — рассмеялся Малфой. Драко прижал голову Гермионы к своей и страстно поцеловал её. Она провела ладонями по его груди, в то время как его руки скользнули к её бёдрам, поглаживая обнажённую кожу чуть выше пояса джинсов. Гермиона застонала ему в губы, когда его ладони начали медленно подниматься по её футболке. Из соседней комнаты внезапно донеслись пронзительные крики. Гермиона попыталась отстраниться и прислушаться, но Драко продолжал её целовать. — Это Софи? — спросила она, тяжело дыша. — Не знаю, забей, — сказал он, снова притягивая её к себе для поцелуя. — Пусть сами разбираются со своей драмой. Сегодня вечером есть только ты и я. Драко был прав. Они и так уже много сделали для Софи и Филиппа на этой неделе. Настало время наконец побыть вдвоём. Гермиона устроилась у него на коленях верхом, даже не заметив, что крики становились всё ближе. Малфой обнял её за талию и прижал к себе, когда одна из дверей с грохотом распахнулась. Гермиона подняла голову и встретилась взглядом с парой знакомых голубых глаз, пристально смотревших на неё. — Рон! — вскрикнула она, мгновенно соскочив с колен Драко и торопливо вытирая губы. Хотя это уже не имело никакого значения. Всё было ясно, как Мерлинов день. Драко встал вместе с ней и резко обернулся. Рон перевёл на него свой убийственный взгляд, как раз в тот момент, когда Чарли, Софи и Филипп ворвались в комнату. Не успели они его остановить, как Уизли вскинул волшебную палочку и направил её на Малфоя. Из палочки вырвался зелёный луч и ударил Драко в грудь, отбросив его назад. — Драко! — взвизгнула Гермиона, опускаясь на колени рядом с ним, как раз в тот момент, когда он начал отрыгивать гигантского слизняка. Они что, снова оказались на втором курсе? Гермиона подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть спину Рона, исчезающего за дверью. Она оглянулась на тяжело дышащего Малфоя, которого продолжало выворачивать, разрываясь между ними лишь на долю секунды, а затем вскочила и бросилась вслед за Уизли. — Рон, подожди! — крикнула Грейнджер, стараясь не встречаться с осуждающими взглядами окружающих, мимо которых пробегала. — Рон! — снова закричала она, заметив, как он быстрым шагом идёт по коридору к комнате с каминами. Он даже не обернулся. — Рональд Билиус Уизли, немедленно остановись и поговори со мной! — Я не хочу с тобой разговаривать, Гермиона! — крикнул он в ответ, пытаясь захлопнуть дверь у неё перед носом.   Она придержала дверь и последовала за ним внутрь, убедившись, что закрыла её и наложила запирающие чары со всех сторон. Сейчас им меньше всего нужны были лишние уши.   Уизли направился к одному из каминов, но Гермиона преградила ему путь.   — Ой, нет, не получится! Что ты вообще здесь делаешь?   — А как ты думаешь? Я пришёл навестить брата, а потом узнал, что моя девушка целуется и, возможно, занимается чёрт знает, чем с Драко блядским Малфоем! — яростно закричал он, бросаясь к другому камину. — Я узнал твоих драккловых друзей на том колдо в «Пророке» и понял, что ты тоже здесь. Чарли пытался мне соврать и сказать, что тебя здесь нет. Мой собственный брат солгал мне. Ради тебя. А ты занята тем, что трахаешься с драккловым Малфоем, а моя семья всё равно пытается тебя защищать. А как же я, ммм? — спросил Уизли, наконец поворачиваясь и глядя на неё. — Я никогда не просила их тебе лгать, — честно сказала Гермиона. — Они просто пытались тебя защитить. — Защитить меня? — его глаза чуть не вылезли из орбит. — Ты хоть раз подумала, что, если ты делала то, от чего мне якобы требовалась защита, значит, ты делаешь что-то, чего вообще не должна делать? — Да, — ответила она хриплым голосом.   — Просто скажи мне одно, Гермиона! Почему он? Почему Малфой? — взмолился Рон. — Он годами делал нашу жизнь невыносимой! Я не идиот, я понимаю, что ты могла бы заполучить любого, но почему-то выбрала его! Почему?   — Ты не понимаешь, Рон! Он изменился! Он стал лучше! Он мой друг!   — Ты со всеми своими друзьями таким занимаешься? Вы с Джинни тоже делаете это по-секрету? — Уизли на секунду замолчал, его лицо исказилось. — О, Мерлин, как ужасно это представлять! Хотя не хуже того, что я только что видел! — У нас перерыв, Рон! Я не сделала ничего плохого! Ты не можешь так себя вести! — Я могу вести себя так, как захочу, чёрт возьми! Это Малфой, Гермиона! Малфой! Любого другого я бы, может, и простил! Но это?! Как я могу просто взять и забыть об этом? — его глаза заблестели. Гермиона инстинктивно потянулась к нему, но он отстранился от неё. — Не трогай! — рявкнул он. — Рон… пожалуйста… — взмолилась Гермиона, чувствуя, как защипало глаза, а в горле встаёт ком. — Прости… Она снова попыталась коснуться его. На этот раз он позволил ей обнять себя за талию. Его руки сначала напряглись, но потом неохотно обняли её в ответ. Рон прижал Гермиону к себе, вдыхая её аромат, а затем прошептал ей на ухо: — Просто скажи, что ты его не любишь. — Я… — Гермиона застыла на полуслове. Как бы она ни старалась, она не могла заставить себя произнести эти слова. Рон отстранился и посмотрел на неё с ужасом. Он медленно покачал головой, будто не веря тому, что только что услышал… или не услышал. — Рон, нет, — попыталась она снова схватить его. — Это не… — Скажи это. Скажи, что ты его не любишь. Гермиона попыталась ещё раз, но слова так и не сорвались с её губ. Слёзы потекли по лицу Рона, и он направился к ближайшему камину. — Рон, подожди! Уизли бросил в пламя всё, что осталось от его летучего пороха, вошёл в камин и крикнул: — Косой переулок! И исчез. Гермиона опустилась на пол перед камином, уткнулась лицом в колени, и разрыдалась, осознав, что натворила. Она только что потеряла Рона. Софи понадобился почти час, чтобы пробиться через защитные заклинания Гермионы на дверях. Когда она наконец вошла, Гермиона лежала на полу в позе эмбриона. — Гермиона, что случилось? — спросила Софи, подбегая к подруге и укладывая её голову себе на колени. — Он ушёл, — рыдала Гермиона. — Он меня ненавидит, Софи. А если он никогда со мной больше не заговорит? Он мой лучший друг, и я его потеряла. Как я могла допустить, чтобы это случилось? — Ты не потеряла его, Гермиона. Я уверена, что вы это переживёте. Ему просто нужно время. А теперь вставай. Мне нужно отвести тебя в постель. Софи неожиданно оказалась удивительно сильной, когда подняла Гермиону с пола и повела её к комнате обходным путём, специально избегая общей гостиной. Когда они пришли, там было пусто. Лабелль уложила Гермиону в кровать и села рядом, успокаивающе гладя её по волосам. — Всё будет хорошо, моя дорогая. Буквально через пару минут дверь распахнулась, и в комнату ввалился Малфой. Софи вскочила с кровати и попыталась вытолкать его обратно. — Сейчас не время, Драко. — Что ж, это чертовски плохо, потому что мне нужно поговорить с Гермионой прямо сейчас! Убирайся, Софи! — Не смей говорить со мной в таком тоне! Как ты смеешь врываться сюда! Ты что, не видишь, что Гермиона расстроена?   — Всё нормально, Софи, — сказала Гермиона, садясь на кровати и вытирая глаза. — Нам с Драко действительно нужно поговорить. Я справлюсь. 
Софи скептически посмотрела на неё.   — Ладно, хорошо. Ведите себя прилично! — сказала она, ткнув Драко пальцем в грудь, и вышла, закрыв за собой дверь.   Как только она ушла, Малфой начал кричать.   — Что, чёрт возьми, это было?   — Что именно, Драко? Уточни.   — Ты… — начал он, его глаза уже горели. — Ты просто оставила меня там! Ради него! Даже не подошла и не проверила, всё ли со мной в порядке! — Это было заклинание слизней, Драко, а не непростительное проклятие. Я знала, что оно пройдёт через десять минут. Ничего страшного не произошло.   — Ничего страшного? — повторил он. — Ничего страшного? Ты просто выбрала Уизли вместо меня! И это «ничего страшного»? Грейнджер прищурилась. — Почему я должна была выбрать тебя? — холодно спросила она. Драко был застигнут врасплох. Он застыл, будто ему выбили воздух из лёгких. — Ч-что? Я думал… — Что ты подумал, Драко? Что я выберу тебя? — фыркнула Грейнджер. — С какой стати? Ты же утром очень ясно дал понять, что ты ко мне чувствуешь. Ты меня любишь… нет, подожди! Не любишь, а заботишься обо мне как о друге, верно? Тогда скажи мне одну вещь: почему я должна выбирать человека, который любит меня как друга, а не того, кто любит меня безоговорочно? А? — Гермиона привстала на кровати, сердито глядя на потрясённого Малфоя. — Ты что, оглох? Скажи мне, почему я должна это делать? — Я… — он запнулся, явно не находя слов, — … думал, мы с тобой на одной волне.   — На одной волне? На одной волне?!   Малфой попятился, сразу понимая, что сказал что-то не то.   — Позволь мне кое-что сказать тебе, Драко! Рон только что ушёл отсюда в слезах, потому что хотел, чтобы я сказала ему, что не люблю тебя, а я не смогла! Я не смогла, потому что люблю тебя! Я не знаю почему, я не знаю как, но по какой-то причине я тебя люблю! И на один крошечный момент той ночью я подумала, что ты чувствуешь то же самое! Но ты… ты это у меня отнял!   Гермиона истерически рыдала, слёзы текли по её лицу и шее. Но ей было всё равно. Драко должен был это услышать. Ему нужно было знать правду.   — Из-за тебя я потеряла всё! ВСЁ! Малфой не двигался. Он просто продолжал смотреть на неё всё теми же широко раскрытыми глазами. Всё тело Гермионы словно горело огнём. Она спрыгнула с кровати и дёрнула его за руку.   — Я хочу, чтобы ты ушёл отсюда! — закричала Грейнджер, распахивая дверь и выталкивая его наружу.   — Гермиона, подожди! — наконец сказал Драко, пытаясь сопротивляться.   — ДЕРЖИСЬ ОТ МЕНЯ ПОДАЛЬШЕ!   Они в последний раз встретились взглядами, и она захлопнула дверь прямо перед его лицом.   — ГЕРМИОНА! —  закричал Малфой, колотя в дверь, но не смог войти, так как она уже наложила на неё несколько заклинаний, чтобы не впустить его.   — Гермиона, пожалуйста! Я не… — Драко прислонился спиной к двери и сполз на пол. — Я не знаю, как любить тебя… Он понимал, что она не слышит его из-за чар, но ему было всё равно. Ему нужно было сказать это вслух, потому что он и сам не понимал, что с ним происходит. Долгие годы Драко думал, что не способен любить, но в этом чувстве определённо что-то было. Он хотел быть с ней больше всего на свете. Так почему же не может просто сказать об этом? Почему Малфой не может любить Гермиону так, как она того хочет?   Отказавшись от попыток войти, Драко опустил голову на пол и впервые, без попыток сдержаться, позволил себе заплакать. Как же ему хотелось сейчас оказаться в объятиях Гермионы.