Часть 1 Новая надежда

Всё шло своим чередом, постепенно обретая тот уютный, предсказуемый ритм, который так похож на нормальную жизнь. Т/и помогала мистеру Фрохики в его лавке, раскладывая привезённые диковинки с недавно открывшихся миров с той педантичной аккуратностью, которая выдавала в ней бывшую принцессу, привыкшую к идеальному порядку. Она расставляла баночки со специями по высоте, сортировала амулеты по цветам и раскладывала ткани по текстуре, чем приводила Фрохики в неописуемый восторг — продажи выросли на треть, потому что покупателям нравилось рассматривать аккуратные витрины. Перекрёсток, будто гигантский, вечно голодный организм, спокойно работал, переваривая новые реалии. Он рос не по дням, а по часам: каждое утро появлялись новые прилавки, странные вывески на непонятных языках, а в воздухе гудела энергия десятков переплетённых реальностей, создавая причудливый коктейль из запахов, звуков и магии. Ниндзя, ставшие неформальными шерифами этого места, патрулировали улицы, защищая торговцев от редких, но опасных тварей, выползавших из временных разломов, и запечатывали самые нестабильные «швы» мироздания своей объединённой силой. Освободившись пораньше, Т/и направилась в монастырь, неся в подарок Арину пакет ещё тёплых, пахнущих корицей и ванилью булочек от нового пекаря-гнома, который открыл лавку на окраине Перекрёстка. Она уже почти привыкла к этой дороге, к ощущению, что куда-то идёт, а не бежит. К тому, что за спиной нет погони, а впереди — не клетка, а дом. Идиллию нарушил оглушительный грохот и отчаянные возгласы ещё на подходе к вратам. — А-а-а! Моя комната! Опять! — донёсся до неё полный трагедии крик Арина, от которого, казалось, вздрогнули вековые стены. Войдя в монастырь, Т/и застала картину, достойную самого безумного цирка из всех миров. Кай и Вайлдфайер, словно два разъярённых, огнедышащих петуха, выясняли отношения не на словах, а на кулаках и мощных вспышках пламени. От их ударов в воздухе расходились обжигающие волны жара, а по древней каменной кладке весело ползали язычки огня, с наслаждением поджигая соломенные циновки и свежевыкрашенные деревянные ставни на двери Арина. — Хватит! — прогремел голос Ллойда, врывающегося в самый эпицентр этого огненного апокалипсиса. Он встал между бойцами, зелёная энергия плотным коконом окутала его руки, и он физически, с огромным трудом, растащил Кая и Вайлдфайер в стороны, удерживая каждого в мёртвой, несмотря на жар, хватке. — Вы что, с ума сошли?! Вы же спалите всё дотла! Монастырь — не ринг для выяснения отношений! — Он начал первый! — выкрикнула Вайлдфайер, яростно вырываясь. Её рыжие волосы стояли дыбом, глаза метали искры. — Я просто сказала, что его дурацкая техника «Пламенного вихря» безнадёжно устарела! Это же прошлый век! — Устарела?! — Кай аж задохнулся от возмущения. — Это классика! Это основа! Это… это искусство! А твоя дешёвая «Огненная спираль» — просто кривой, никчёмный фейерверк, который только пугает птиц! Именно в этот момент, обернувшись к коридору, Ллойд увидел Т/и, замершую в арке с пакетом булочек в руках. На его лице, раскрасневшемся от напряжения и жара, на миг отразилась сложная гамма чувств — что-то вроде глубокого стыда за этот цирк, смешанного с искренним облегчением от того, что она здесь. Но размышлять о своих чувствах было некогда — огонь уже подбирался к стропилам. Тихо, как призрак, в арке противоположного входа появился Зейн. Его ледяные доспехи тускло мерцали в свете пожарища. Без единого слова, не тратя времени на увещевания, он просто поднял руку. Мощная, точно сконцентрированная струя леденящего воздуха обволокла тлеющие циновки и горящие ставни, мгновенно превратив буйное пламя в хрустящий, сверкающий иней. Температура в радиусе пяти метров упала градусов на десять, и по камню побежали изящные морозные узоры. Кай и Вайлдфайер, наконец, замолкли, остывая в самом прямом и переносном смысле. Они переглянулись, и в их взглядах промелькнуло что-то вроде неловкости. — Вы все должны пойти со мной, — проговорил Зейн, и в его обычно спокойном, механическом голосе звучала несвойственная ему металлическая, режущая напряжённость. — Зейн, ты не видишь, у нас тут ситуация? — устало вздохнул Ллойд, всё ещё не отпуская слегка обмороженных, но всё ещё готовых к драке огненных ниндзя. — Мы тут чуть монастырь не спалили. — Вижу, — кивнул Зейн, окинув взглядом поле боя. — И ситуация в этом зале — лишь мелкое, незначительное следствие гораздо более серьёзной и масштабной проблемы. Я должен показать вам данные. Прямо сейчас. Это не терпит ни малейших отлагательств. Тон, которым были сказаны эти слова, не оставлял пространства для споров. Вскоре вся разношёрстная группа — Ния, потирающий ушибленное плечо Кай, Ллойд, Сора, Арин, Вайлдфайер (сгорбившаяся и всё ещё недовольная), Райя, притихшая Т/и и сам Зейн — спускалась по древнему, скрипучему лифту в самое сердце монастыря, в командный центр, вырубленный в скале. Комната гудела от сдерживаемой энергии. Стены были сплошь уставлены мерцающими панелями с голографическими картами, графиками и бесконечными потоками данных. В центре, как сердце этого технологичного организма, висела главная карта Ниндзяго и прилегающих «сшитых» территорий. Она была испещрена сотнями мигающих точек разного цвета и интенсивности, создавая пугающую, неровную сетку. — Последние несколько дней я пытаюсь систематизировать всё, что было упущено в хаосе Слияния, — начал Зейн, подходя к центральному терминалу и разворачивая голограмму. Его пальцы замелькали в воздухе с невероятной скоростью, вызывая новые слои информации, накладывая их друг на друга. — Особое внимание я уделял данным о миротрясениях. Это не просто природный катаклизм. Они несут угрозу не просто разрушений, а полного, необратимого, фатального уничтожения тканей всех слившихся миров. И их частота, и сила растут в геометрической прогрессии. Экспоненциально. — Мы в курсе, что миротрясения становятся всё хуже, — проговорил Ллойд, машинально, почти нервно, доставая из кармана маленький дозатор для полива комнатных растений, который каким-то чудом уцелел во всех передрягах. Жест был настолько нелепым в этой серьёзной обстановке, что Кай фыркнул, но быстро замялся под взглядом Зейна. — Ты привёл нас сюда, в командный центр, чтобы констатировать очевидное? Мне, между прочим, ещё растения поливать надо. — Ллойд, — голос Зейна стал тише, но от этого только весомее, тяжелее, как гранитная плита. — Я не уверен, что ты в полной мере осознаёшь серьёзность ситуации. Это не просто «хуже». Это финальная стадия. Мы подошли к черте. Карта перед ними резко изменилась. Мигающие точки не просто участили пульсацию — они начали стремительно сливаться в огромные, кроваво-красные, пульсирующие пятна, образуя пугающую, разрастающуюся, как раковая опухоль, паутину по всей поверхности виртуального мира. — Миротрясения не просто становятся чаще, — вдруг произнесла Т/и, и её голос прозвучал неожиданно громко в повисшей тишине. Её взгляд, натренированный годами анализа дворцовых интриг и чтения стратегических карт, был прикован к схеме. В голове что-то щёлкнуло, сложилось, как кусочки пазла. — Они достигли критической точки насыщения. Это уже не цепная реакция. Это лавина. Зейн медленно кивнул, и его оптические сенсоры на долю секунды сфокусировались на ней с новым, уважительным интересом. — Верно. Абсолютно верно. Сейчас они возникают поодиночке, хаотично, но уже через несколько циклов… они начнут происходить повсюду и одновременно. Синхронно. Это будет не просто землетрясение, это будет коллапс самой реальности. Пока наконец… — Он сделал тяжёлую, давящую паузу, и на его обычно бесстрастном, механическом лице промелькнула тень, похожая на глубокую, древнюю, как мир, человеческую грусть. — Пока всё не будет уничтожено. Полностью. Без следа. Тишина в комнате стала густой, вязкой и тяжёлой, как расплавленный свинец. Арин перестал хныкать по поводу своей злополучной двери. Даже Кай и Вайлдфайер обменялись не привычными боевыми, а какими-то потерянными, растерянными взглядами. Новость о том, что скоро не останется ничего — ни древнего Монастыря, ни шумного Перекрёстка, ни их самого причудливого, но такого родного дома — нависла над ними физической, гнетущей, почти осязаемой массой. — Так, Зейн, не томи, — хрипло спросил Кай, ссутулившись и утратив всю свою обычную браваду. — Какое решение? Что будем делать? У тебя же есть план? — На основании всех имеющихся данных и многократных симуляций… — Зейн снова замолчал, и тишина стала невыносимой. — Решения нет. Процесс выглядит абсолютно необратимым. Это неизбежность. Всеобщее отчаяние, чёрное и липкое, было почти осязаемым. Оно заползало в души, высасывая последние силы. Но тут Ния, всё это время молча и сосредоточенно изучавшая один из боковых терминалов, подключённый к архиву Облачного Королевства, резко вскинула голову. В её глазах вспыхнул тот самый огонёк, который всегда предшествовал гениальному открытию. — Зейн! Быстро, перемотай данные назад! Увеличь сектор J-7! — скомандовала она, и в голосе её зазвенела такая властность, что Зейн, не колеблясь, подчинился. — Сдвинь влево… ещё… стоп! Вот здесь! Увеличь до максимума! Точно! На центральном экране выплыл сложный, причудливый узор энергетических линий, окружавших полуразрушенное, но величественное строение, больше всего похожее на древний храм, затерянный в горах. — Я это видела! — выдохнула Ния, и её голос дрожал от возбуждения. — В архивах Облачного Королевства, когда я копалась в самых глубоких, древних слоях. В старинных, полуистлевших свитках говорилось о «Сращивании» — именно так древние называли то, что мы сейчас зовём Слиянием — и о великой силе, что ему противостоит. Мне не хватало привязки к местности, контекст был слишком обрывочным… Но твои данные, Зейн, показывают чёткий источник! Источник силы, противостоящей распаду! Ния резко повернулась к ним, и её глаза горели тем самым светом, который бывает только у людей, нашедших ответ. — Сращивание — это и есть наше Слияние! Понимаете? Его уже пытались остановить! И… его остановили! Успешно! — Ты хочешь сказать, — Ллойд сделал шаг к экрану, забыв про дозатор, — что это уже было? Кто-то уже проходил через это и выжил? — Да! — Ния ткнула пальцем в изображение храма. — Согласно текстам, Сращивание предотвратили с помощью древней, чудовищной силы, скрытой в Храме Средоточия Дракона. Мне просто не хватало координат, точки на карте, чтобы сопоставить! — Она обвела контур храма дрожащим пальцем. — И если это место однажды смогло остановить Сращивание, то, возможно, оно сможет стабилизировать или даже полностью остановить эти проклятые миротрясения сейчас! Это наш лучший, и, похоже, единственный шанс! Все взгляды в комнате — и людей, и драконов — устремились на Ллойда. Он замер, сжимая в руке забытый дозатор для полива. Его глаза лихорадочно метались от пугающей, красной, умирающей карты к полному надежды, сияющему лицу Нии, а затем к своим друзьям — молодым, испуганным, но готовым на всё, что угодно, лишь бы не сидеть сложа руки. Он глубоко, всей грудью вздохнул, и, приняв решение, с силой бросил дозатор на ближайший стол. Тот жалобно звякнул. — Полив растений подождёт. — Голос его обрёл привычную твёрдость командира. — Собираемся. Летим. Немедленно. Т/и, сама того до конца не осознавая, уже была ввязана в это дело по самые уши. Они оседлали драконов — Т/и и Сора устроились позади мощного, величественного Ледяного Дракона Зейна, вцепившись в холодную, но живую чешую. Ветер бешено свистел в ушах, унося прочь запах гари и липкий, тошнотворный страх. Они неслись навстречу неизвестности, навстречу надежде. Никто из них не заметил, как из густой тени разрушенной колонны, у самого выхода из подземелья, за их стремительным отлётом наблюдала пара холодных, абсолютно безэмоциональных линз. Раптон, агент Когтя Империума, переживший битву и не оставивший мысли о мести, медленно, с довольной усмешкой, убрал устройство слежения. — Цель движется к координатам, — прошептал он, и голос его был полон злорадства. — Интересно… Очень, очень интересно. Императрица будет довольна. Он активировал скрытый коммуникатор, передал данные и бесшумно растворился в портале тьмы, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха. Тем временем, в далёкой, нетронутой хаосом и Слиянием столице Империума, царил хаос совсем иного рода. Побег драконов из секретных, тщательно охраняемых лабораторий стал катастрофой не только научного, но и колоссального политического масштаба. Слухи просочились, оппозиция зашевелилась, народ роптал. В тронном зале, где воздух, казалось, кололся миллионами ледяных игл, а не просто вибрировал от тревоги, Императрица Беатрикс Веспасиан-Орус слушала доклады своих перепуганных подчинённых, не двигаясь и не меняясь в лице. Её лицо было белой, фарфоровой маской, за которой угадывалась бездна ледяной ярости. Наконец, её тяжёлый, давящий взгляд упал на стоящего на коленях Лорда Раса. Тот, впервые за многие годы, не смел поднять глаз. — Твоя хвалёная, легендарная эффективность, Рас, — голос Императрицы был тих, но от этого тихого шёпота у присутствующих стыла кровь в жилах, — дала трещину. Такую же глубокую и некрасивую, как трещины в стекле тех клеток, откуда сбежали наши… гости. Ты упустил не только драконов. Ты упустил самое главное — мою дочь. — Ваше Величество, я… — начал Рас, но Беатрикс одним движением брови заставила его замолчать. — Молчи. Одним плавным, почти ленивым жестом она указала на пустую клетку из усиленного, пуленепробиваемого кристалла, стоящую рядом с троном. Стражи, повинуясь беззвучному приказу, немедленно схватили Раса и, несмотря на его отчаянное, но бесполезное сопротивление, втолкнули внутрь. В его золотистых, хищных глазах на миг мелькнуло искреннее потрясение, но не удивление. Он слишком хорошо знал цену провала в Империуме. Решётка захлопнулась с тихим, но невероятно звонким, окончательным звуком. Императрица медленно подошла к клетке вплотную и, глядя на пленённого хищника, произнесла так, что её голос, казалось, проникал в самые тёмные уголки души: — Пока ты будешь здесь, в тепле и уюте, размышлять о своих многочисленных ошибках… я займусь делом. Я найду то, что действительно имеет силу. Ту истинную мощь, что веками прячется в трещинах между мирами. — Её глаза горели холодным, абсолютно безумным огнём рассудка, поставившего на кон всё. — И когда я получу её в свои руки… ни один жалкий дракон, ни одна взбунтовавшаяся дочь и ни один рассыпающийся, никчёмный мир не устоят перед величием Империума. Её голос был тихим, почти интимным шёпотом, но он резал слух острее любого крика. Ниндзя тем временем достигли цели. Храм Средоточия Дракона стоял перед ними, вырастая прямо из гигантского, векового дерева, вросшего корнями в скалу. Древние камни, покрытые замысловатыми, пульсирующими слабым светом рунами, навевали благоговейный ужас. Массивная дверь, покрытая теми же непонятными символами, не поддавалась ни на какие уговоры. Пока взрослые, нахмурившись, ломали голову над древней головоломкой, Арин, привлечённый ярким блеском особенно красивого узора, просто от скуки нажал на три руны подряд, случайно выбив пальцами простой, но ритмичный рисунок. Дверь, глухо застонав вековыми петлями, медленно, со скрежетом, отъехала в сторону. — Видите? — Арин смущённо пожал плечами, пряча руки за спину. — Иногда нужно просто… почувствовать, а не думать. Сердцем, а не головой. Т/и, не удержавшись, подошла и, улыбнувшись, потрепала его по взлохмаченным волосам. — Молодец, Арин! — сказала она тепло. — Разум — это хорошо, но интуиция иногда побеждает любые расчёты. Внутри их встретил огромный, уходящий в бесконечность зал. В центре возвышалась колоссальная, величественная статуя Первого Мастера Кружитцы, высеченная из цельного куска светящегося камня. А перед ней… две абсолютно гладкие, лишённые каких-либо ручек, замочных скважин или намёков на механизм, двери. — Спорим, я знаю, как их открыть? — немедленно вызвалась Вайлдфайер, уже потирая руки, с которых сыпались снопы искр. — Знаешь, — Кай неожиданно кивнул, и в его улыбке промелькнуло что-то похожее на уважение. — Впервые за сегодняшний день мы с тобой абсолютно согласны. — Стойте, нет! — крикнул Ллойд, но было уже поздно. Два мощных, сконцентрированных потока пламени ударили в двери одновременно. Камни не загорелись, не почернели. Они… втянули огонь в себя, словно с жадностью глотнули долгожданную влагу. Затем, с шипящим, нарастающим звуком, двери медленно, величественно распахнулись. Но вместо спасительного прохода из чёрных, зияющих проёмов с душераздирающим, леденящим воем вырвались полупрозрачные, искажённые безграничным страхом и лютой яростью сущности. Духи-стражи, разбуженные грубым, неуважительным вторжением. — Что это за штуки?! — закричала Сора, отскакивая, когда один из призраков пронёсся сквозь её механическую руку, оставив после себя лишь ощущение леденящего, парализующего онемения и слабости. — Очевидно, энергетические сущности, привязанные к храму! — прокричал Зейн, выпуская мощный сгусток льда. Ледяная глыба, просвистев в воздухе, прошла сквозь призрака, не причинив ему ни малейшего вреда, и с грохотом разбилась о противоположную стену. — Внимание всем! Стихийные атаки на них абсолютно не действуют! Они нематериальны! — Твои атаки просто слишком слабы! — парировала Вайлдфайер, выпустив сноп яростного пламени. Огонь бессильно рассеялся в воздухе, даже не коснувшись врага, а следующий дух с лёгкостью сбил её с ног мощным ударом. — Ой! — взвизгнула она, кубарем покатившись по полу. — Ладно… согласна! Стихийные атаки на них действительно не действуют! Ния и Ллойд попробовали атаковать с близкого расстояния, используя приёмы Кружитцы, чисто физическую силу и технику. Но их удары проходили насквозь, не встречая сопротивления, а ответные толчки бестелесных духов отбрасывали их, как пустые, никчёмные коробки. В зале воцарился полный хаос и леденящий холод отчаяния. Т/и, прижавшись спиной к холодной каменной стене и лихорадочно оценивая обстановку, вдруг заметила то, что другие в суматохе упустили из виду. У подножия гигантской статуи, в небольшой нише, лежал разрушенный алтарь. Его массивные каменные части были разбросаны вокруг, а в центре, на специальных подставках, виднелись две глубокие, тёмные чаши — очевидно, для свечей. Не раздумывая ни секунды, она метнулась к алтарю, ловко, как кошка, уворачиваясь от носящихся по залу призраков. Через мгновение рядом с ней, прикрывая её спину от очередной атаки, оказался Ллойд. — Нужно восстановить! — крикнула она, уже поднимая тяжёлую, шершавую столешницу. — Помоги! Ллойд молча кивнул, и они вместе, напрягая все силы, с трудом водрузили центральную часть на место. Чаши для свечей оказались прямо перед ними. — Кай! Вайлдфайер! — заорал Ллойд, перекрывая вой духов. — Огоньку сюда! Быстро! На свечи! На этот раз огненные ниндзя, мгновенно забыв про соперничество и обиды, сконцентрировались и выпустили тонкие, филигранно точные струйки пламени. Кай зажёг левую свечу с первой, ювелирной попытки. У Вайлдфайер не сразу получилось — её огонь, привыкший к разрушению, никак не хотел становиться аккуратным. — Концентрация, — беззлобно, почти по-дружески бросил Кай. — Представь, что это не враг, а… ну, не знаю… самый дорогой пирог в твоей жизни, который нужно идеально подрумянить. — Я сама знаю! — огрызнулась Вайлдфайер, но глубоко вздохнула, успокоилась, и через секунду аккуратный, ровный язычок пламени коснулся второй свечи. Она вспыхнула тёплым, золотистым светом. Как только второй огонёк загорелся, все духи в зале замерли на месте, словно по команде. А затем, с тихим, успокаивающим шелестом, они начали стягиваться в центр, к алтарю, сливаясь в одну большую, сверкающую, переливающуюся форму. Перед ними предстал Дух Храма — величественное, светящееся мягким внутренним светом существо с лицом, исполненным древней, вселенской мудрости и глубокой, вековой печали. — Благодарю вас, ниндзя, — его голос звучал не в ушах, а прямо в сознании каждого из них, тёплый и глубокий, как океан. — Вы восстановили алтарь и тем самым освободили меня из плена собственной, неконтролируемой ярости. Спасибо вам. — Но… — Арин осторожно выглянул из-за спины Ллойда. — Вас же было много? Мы видели кучу призраков. — Моя сущность была запечатана в этом алтаре много тысячелетий назад, — с лёгкой грустной улыбкой пояснил Дух. — Когда первое миротрясение раскололо его, раскололся и я сам. Моя личность разделилась на множество осколков, а разум погрузился в хаос неконтролируемого гнева и страха. Вы соединили осколки. Позвольте отблагодарить вас единственным, что у меня осталось за эти века заточения — подлинной историей этого священного места. Дух начал свой рассказ, и образы, яркие и живые, возникали прямо в воздухе, сменяя друг друга. «Задолго до появления счёта времён, задолго до того, как первые люди ступили на эту землю, Первый Мастер Кружитцы создал не только ваш мир — Ниндзяго, — но и заложил незыблемые основы баланса для множества других миров, связанных невидимыми нитями. Однажды, в глубокой медитации, он узрел грядущее — страшное, неизбежное столкновение реальностей, которое назвал «Сращиванием». Зная, что час великого бедствия рано или поздно приблизится, он призвал к себе Семерых Первородных Драконов — древнейших и могущественнейших существ во всех мирах. От каждого из них он смиренно принял частицу их сущности, их искру, их душу. Из этих искр он сотворил три великих артефакта — три Средоточия Дракона. Эти артефакты стали незыблемыми якорями, сдерживающими Сращивание, не давая мирам столкнуться и уничтожить друг друга в бесконечной пустоте. Веками они хранили покой и равновесие. Но когда пришло время Первому Мастеру покинуть этот мир, он ужаснулся: он понял, что сила Средоточий, попав в недостойные, алчные руки, может принести не спасение, а погибель. Он разделил каждое из них и надёжно спрятал в трёх непостижимых, скрытых от посторонних глаз точках мироздания, а знание об их местонахождении запечатал глубоко в своей душе, доверив его лишь… своему прямому потомку по крови». — Мастер Ву… — прошептал Ллойд, и в его глазах мелькнуло понимание. — Он пытался найти Средоточия ещё до того, как началось Слияние. Я помню, он что-то искал, изучал древние карты, но никогда не говорил, что именно. Но Слияние началось раньше, чем он успел закончить поиски. Почему он не позвал нас? Почему нёс это бремя в одиночку, до самого конца? — Не могли бы вы открыть нам, где сейчас находятся эти Средоточия? — спросил Зейн, подходя ближе. — Мы не смогли предотвратить само Сращивание, это уже случилось. Но, возможно, сила артефактов сможет остановить миротрясения, которые его разрушают? — Увы, — печально покачал головой Дух. — Завеса тайны не может быть снята моей волей. Я лишь страж, но не ключарь. Местоположение трёх Средоточий Дракона может узнать и увидеть лишь тот, в чьих жилах течёт прямая кровь Первого Мастера Кружитцы. В зале повисла звенящая, абсолютная тишина. Все присутствующие переглядывались, переводя взгляды с Зейна, с Кая, с Нии… И вдруг, медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление, вперёд шагнул Ллойд. Он вышел в центр круга, прямо перед сияющим Духом, и заговорил — тихо, но с той особенной, несгибаемой твёрдостью, которая появляется у людей, принявших самое важное решение в своей жизни. — Моё имя — Ллойд Гармадон. — Он говорил чётко, разделяя слова. — Я сын Гармадона… который был сыном Первого Мастера Кружитцы. Я его прямой потомок. Я прошу тебя, Дух… укажи нам путь к Средоточиям Дракона. Мы должны их найти, пока не стало слишком поздно. — А?! — Сора вытаращила глаза так, что они, казалось, сейчас выпадут из орбит. Она ткнула пальцем в Ллойда, затем перевела взгляд на остальных. — Ты хочешь сказать… ты всё это время молчал, что твой родной дедушка — тот самый великий мужик, который, типа, весь ваш мир Ниндзяго из пустоты сотворил? Ты почему ни разу, ни разу об этом не обмолвился? Рядом с ней Т/и тоже замерла, глядя на Ллойда с немым, абсолютным изумлением. В её голове, привыкшей к дворцовым тайнам и иерархиям, эта информация никак не укладывалась в тот образ скромного, немного занудного учителя ниндзя, который она успела составить. Ллойд лишь слегка смущённо хмыкнул и пожал плечами, как будто речь шла о чём-то незначительном, вроде умения чинить протекающие крыши. — Да как-то… — пробормотал он, отводя взгляд. — Всё как-то не до того было. Дух Храма медленно склонил свою светящуюся голову, и его сияние стало заметно теплее, пронизанным одобрением. — Я слышу истину в твоих словах, потомок великого мастера. Правда крови звучит в них чисто и громко. — Он простёр свою светящуюся руку, и в воздухе перед Ллойдом проявилась объёмная, мерцающая карта. — Три Средоточия сокрыты там, где соединяются первозданные стихии мироздания. Первое — в Сердцевине Материнского Сада, в мире, где время течёт иначе. Второе — на неприступном Пике Плачущих Кристаллов. И третье, самое опасное — в Само́м Сердце Диких Земель, там, где магия бушует, не зная границ. Спешите, ниндзя. Якоря, удерживающие реальность, смещаются с каждым часом. Поклонившись Духу, который медленно растаял в тёплом сиянии, группа, усталая, но полная новой, хрупкой надежды, вернулась в монастырь. Теперь у них была цель, был чёткий план, но и груз ответственности вырос в сто крат, навалившись на плечи тяжёлой, давящей плитой. Под вечер Ллойд пытался совместить, казалось бы, несовместимое: он одновременно изучал разрозненные, противоречивые карты новых, неисследованных земель, наскоро, в уме, составлял возможные маршруты к трём точкам… и мыл огромную гору посуды, выросшую после вчерашнего «праздничного ужина», который устроили Кай с Вайлдфайер в честь примирения (и который закончился, как обычно, небольшим пожаром). К нему, тихо, как три тени, подкрались заговорщики. Сора, Арин и Т/и, переглянувшись, синхронно шагнули в комнату. — Ллойд, а что происходит? — спросила Сора с самым невинным видом, делая вид, что только что зашла и вообще не в курсе дел. — Пытаюсь спланировать маршруты, — устало ответил Ллойд, проводя рукой по лицу и оставляя на щеке мыльный след. — Но большая часть новых земель даже не нанесена на карты. Это как искать иголку в стоге сена, только стог размером с галактику. — И по ходу дела, моешь посуду? — подхватил Арин, указывая на раковину, полную мыльной пены и гор тарелок. Ллойд взглянул на неё и неловко, виновато улыбнулся. — Средоточие не Средоточие, а хранителю монастыря нужно монастырь в порядке содержать. Мастер Ву всегда говорил: чистота в доме — чистота в голове. — Ты же в курсе, — тихо, но с той особенной, тёплой твёрдостью, которая появлялась у неё в минуты особой заботы, начала Т/и, делая шаг к нему, — что от помощи отказываться нельзя. Никогда. Особенно когда у тебя на попечении… — она кивнула в сторону Арина и Соры, — …такие ответственные личности. И если кто-то из них пострадает в этой новой безумной авантюре из-за того, что их учитель был перегружен и не выспался… я с тебя это спрошу, Мастер Ллойд. По всей строгости. Поэтому мы, как твои… ну, скажем так, самые близкие, организовали тебе кое-какую помощь. — Я же говорил, Мастер Ву справлялся со всем один! И ничего! — Ллойд недовольно фыркнул и с размаху, почти с обидой, ткнул губкой в особо грязную тарелку. — Просить и принимать помощь, Ллойд, — это не слабость, — мягко, но настойчиво парировала Т/и, и на её губах заиграла едва заметная, тёплая улыбка. — Это мудрость. Особенно когда помощь предлагают от чистого сердца. Поэтому мы хотим торжественно представить тебе нашего общего друга… мистера Альфонсо Фрохики! Троица заговорщиков разом повернулась, торжественно указывая на дверь, в широком проёме которой, сияя от ушей до ушей и довольно потирая свои зелёные ладошки, стоял неугомонный Фрохики. — Ох ты, господи боже мой! — воскликнул он, с ходу, профессиональным взглядом оценив масштаб кухонной катастрофы. — Да тут работы — на месяц! Ну ничего, я такое люблю! — Мистер Фрохики — гений организации, логистики и наведения идеального порядка, — с гордостью в голосе заявила Т/и. — Он идеальный, просто незаменимый кандидат на пост официального помощника хранителя монастыря. — И для меня, для простого торговца из Перекрёстка, будет величайшей честью и удовольствием услужить таким прославленным героям! — Фрохики отвесил низкий, почтительный поклон, чем вызвал у Арина приступ хихиканья. — Ну, я даже не знаю… — Ллойд неуверенно потыкал губкой в раковину, сомневаясь. В этот момент гора грязных тарелок, которую он второпях сложил на краю стола, с оглушительным грохотом обрушилась на каменный пол. Ллойд вздрогнул, как от удара, перевёл взгляд на груду посуды, потом на сияющего, уверенного Фрохики, потом на три пары ожидающих, умоляющих глаз… — А в общем-то, да! — сдался он наконец, с облегчением отбрасывая губку в сторону. — Помощь мне и правда не помешает. Мистер Фрохики, считайте, что вы — официальный помощник хранителя Монастыря Кружитцы! С этого момента! — О, я безмерно благодарен вам, сэр! — Фрохики чуть не подпрыгнул от восторга. — Вы ни за что не пожалеете! Я наведу здесь такой порядок — монастырь засверкает! Т/и, Сора и Арин молча, одними глазами, поздравили друг друга с блестяще выполненной операцией. План сработал идеально. Сора и Арин, довольные, потянулись к выходу, чтобы наконец-то лечь спать и отдохнуть после безумного дня. Т/и же сделала шаг, чтобы помочь Фрохики разобрать завал, но тот энергично, но незаметно для Ллойда, замахал на неё лапой, многозначительно подмигнув и едва заметно кивнув в сторону Ллойда, который уже снова уткнулся в карты, пытаясь разобрать их на очищенном от посуды столе. Т/и на секунду застыла, чувствуя, как к щекам приливает лёгкое, тёплое смущение. Потом, сделав глубокий, успокаивающий вдох, она медленно, стараясь ступать бесшумно, подошла к нему. — Так… — начала она, и голос её прозвучал чуть тише, чем обычно. — Тебе нужна моя помощь? С картами? Ллойд вздрогнул — он был настолько погружён в изучение причудливого, изломанного рельефа Диких Земель, что совершенно не слышал её шагов. Когда он поднял взгляд, на его щеках, даже в мягком, уютном свете комнаты, проступил лёгкий, но вполне отчётливый румянец. — А… Т/и. Это ты. — Он попытался собраться, откашлялся, прогоняя смущение. — Если ты, конечно, не занята… и если хочешь. Тут с этими картами, честно говоря, полный хаос. Одна другой противоречит. Я уже голову сломал, пытаясь найти хоть какой-то безопасный маршрут.