Часть 5 Сердце империи

Мир за порталом сомкнулся с тихим, почти издевательским щелчком, отрезав их от пьянящего, живого воздуха Материнского Сада. Вместо пения хрустальных колокольчиков и ласкового шелеста светящихся листьев их встретила мёртвенная, вибрирующая тишина, нарушаемая лишь отдалённым, монотонным гулом механизмов и приглушённым, неразборчивым бормотанием десятков, если не сотен, голосов. Они стояли в бесконечном, стерильно-белом коридоре. Стены, пол, потолок — всё сливалось в одно безликое, давящее пространство, освещённое холодным, безжалостным светом, не отбрасывающим теней. По обеим сторонам этого бесконечного тоннеля, упёршись невидящими взглядами в стены или в бесконечность перед собой, тянулась очередь. Не просто очередь — молчаливая, застывшая процессия. Люди, гуманоиды, существа в самых невообразимых одеждах и униформах стояли с каменными, лишёнными всякого выражения лицами, прижимая к груди стопки пожелтевших пергаментов, потрёпанных папок, мерцающих голографических планшетов. Никто не разговаривал. Никто не смотрел по сторонам. Никто не проявлял ни малейшего признака нетерпения или интереса. Они просто… ждали. Стояли и ждали. Вечность. — Ну, хоть не по частям разбросало, уже хорошо! — прошептал Арин, потирая ушибленное при падении плечо и морщась. Его голос, обычно звонкий и живой, казался здесь неуместно громким и тут же был безжалостно поглощён мёртвой акустикой коридора, не породив даже эха. — Но агенты… и Средоточие… Где они?! — Ллойд быстро, профессиональным взглядом, окинул пространство вокруг. Ни малейших следов серых, безликих костюмов, ни пульсирующего тёплым светом артефакта. Только бесконечная, монотонная белизна и бесконечная, застывшая очередь. Т/и, прижавшись спиной к холодной, гладкой стене, сканировала обстановку с той холодной, аналитической точностью, которая вырабатывается годами выживания во враждебной среде. Её взгляд скользнул вверх. Над головами застывшей очереди, словно гигантские вены, тянулись бесчисленные трубы, петли вентиляции, пучки проводов. И высоко под самым потолком, на недосягаемой высоте, виднелись прозрачные перекрытия, за которыми смутно угадывались движущиеся силуэты — другие уровни этого бесконечного лабиринта, другие очереди, другие застывшие лица. — Наверх, — коротко, не терпящим возражений тоном, бросила она. — Нужно увидеть структуру. Понять, в каком мы зверинце. Арин, не раздумывая ни секунды, вскинул руку, и его верный гарпун с крюком, выстрелив, с лязгом впился в одну из металлических балок под самым потолком. Они поднялись, цепляясь за холодные выступы и скользкие трубы, пока не оказались на узком, шатком техническом мостике, скрытом в полутьме от основного, безжалостного света. Картина, открывшаяся им сверху, заставила всех троих замереть, забыв, как дышать. Это был не просто коридор. Это был гигантский, бесконечный, многоуровневый улей. Бесконечное пространство, уходящее вниз и вверх, насколько хватало глаз, было разделено на сотни, тысячи абсолютно одинаковых ячеек-офисов, разделённых тонкими, полупрозрачными перегородками. В каждой ячейке — стол, стул, застывшее за терминалом существо. Одни что-то печатали с механической скоростью. Другие просто смотрели в пустоту перед собой, не мигая. Между бесконечными рядами ячеек на бесшумных, скользящих платформах сновали курьеры, развозя бесконечные стопки папок. Всё это производило жуткое впечатление гигантского, безупречно отлаженного, идеально функционирующего и абсолютно, пугающе бессмысленного механизма. — Так… — Арин присвистнул, не в силах подобрать слов. — Ты, Ллойд, путешествовал намного больше нас. Видел кучу миров. Что это, чёрт возьми, за место? Ллойд медленно покачал головой, его лицо было предельно серьёзным, на лбу выступила капля пота. — Ничего подобного я не видел. Ни в одном из миров. Ни в одной из реальностей. Это… это не похоже на естественное образование. Это какой-то… монстр, порождённый безумием. — Надо спросить, — предположила Т/и, но в её голосе не было ни капли уверенности. Спросить у этих живых мертвецов? Они спустились обратно в давящий коридор, стараясь слиться с бесконечной толпой, стать такими же незаметными, серыми, безликими. Подошли к самому краю очереди. Ближайший к ним человек — худой, измождённый мужчина в некогда дорогом, а теперь безнадёжно потёртом фраке — смотрел в пространство абсолютно пустым, невидящим взглядом, судорожно сжимая в руках папку с номером «45732-Г/7». — Простите, — осторожно, боясь спугнуть, тронул его за плечо Ллойд. — Не могли бы вы подсказать, куда мы попали? Мужчина медленно, с мучительным скрипом, словно несмазанный механизм, повернул голову. Его глаза с трудом сфокусировались на лице Ллойда, как будто он учился смотреть заново. — А, понимаю, — произнёс он голосом, абсолютно лишённым каких-либо эмоций, плоским, как лист бумаги. — В Управлении очень легко запутаться. Особенно новичкам. Вы сейчас находитесь в Блоке А, под Блоком 99Т5334-7, корень квадратный из 453, дробная часть. Очень важно не перепутать. Ллойд, Арин и Т/и быстро переглянулись. — Стоп-стоп. В Управлении? — переспросил Ллойд. — Что это за Управление? Мужчина моргнул, словно процессор, обрабатывающий сложный запрос. — Ах, простите. Я забыл, что вы новенькие. Это всего лишь Центральное Бюро Администрирования, Регламентации и Контроля Слиявшихся Реальностей, — произнёс он с неестественной гордостью, будто зачитывал титул императора. — Ну, знаете, как это бывает. Разрешения на всё. Лицензии на получение разрешений. Разрешения на подтверждение статуса лицензий. Отчёты о соответствии ранее поданных отчётов. Стандартизированные заявки на отклонение от утверждённых стандартов. И так далее, до бесконечности. Т/и ощутила знакомый, ледяной холодок, пробежавший по позвоночнику. Бюрократия. Бездушный, всепожирающий аппарат. Тот самый, что душил Империум, делая его таким эффективным и таким безжалостным. Но здесь этот аппарат представал в своём абсолютном, доведённом до гротескного абсурда, до совершенства воплощении. — Вы же понимаете, мы тут впервые, новенькие, — Ллойд попытался сыграть на простодушии и растерянности, надеясь разговорить этого живого мертвеца. — Может, поможете нам? Проведёте небольшую экскурсию? Расскажете, что к чему? — Точно нет, — мужчина покачал головой с пугающей, фанатичной решимостью. — Неа. Не могу. Не выйду из очереди. Ни за что. Я здесь слишком давно, чтобы рисковать. — Как давно это «слишком давно»? — спросила Т/и, и её голос прозвучал тише обычного, почти шёпотом. — Всю свою сознательную жизнь, — ответил мужчина, и в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее гордость. — Я принял этот пост у своего отца. Мой отец — у своего отца. А мой прадедушка… когда он впервые занял место в этой очереди, он знал, что этот великий момент когда-нибудь настанет. И я в нём стою. — Ого… — выдохнул Арин, потрясённый. — Значит, вы стоите в очереди за чем-то невероятно важным. За наградой? За признанием? — Конечно, — кивнул мужчина. — То есть… точное знание о конечном назначении данной конкретной процедуры было, к сожалению, утрачено примерно три поколения назад. — Он произнёс это без тени смущения или иронии. — Но чтобы там в итоге ни оказалось, это, несомненно, архиважно, наиважнейше. Мы же посвящаем этому всю свою жизнь. Весь её смысл. Смысл — в самом процессе. В священном ожидании. В правильном, идеальном заполнении графы 12, подраздела «В» приложения 3 к основному прошению. — Это… это шутка такая? — с ледяным спокойствием спросила Т/и, но в глубине её глаз метнулась искра того самого, старого, имперского высокомерия, которое всегда вспыхивало в ней при столкновении с вопиющей, абсурдной глупостью. Прежде чем мужчина успел ответить (или, скорее, просто продолжить механически вещать), к ним бесшумно подошли двое. Те самые, в строгих серых костюмах. Мужчина в очках с толстыми, как донышки бутылок, стёклами и женщина со змеиным, цепким, недоверчивым лицом. На их лацканах поблёскивали металлические жетоны с изображением скрещённых ключей и свитка. — Не припоминаю, чтобы видел вас прежде в данном конкретном секторе, — заявил мужчина-агент, и его голос, сухой и абсолютно безжизненный, резанул слух. — Имеется ли у вас на руках действующее Разрешение на Нахождение в Корпоративном Пространстве Уровня 7, подуровень «Бета», сектор 4? — Предъявите ваши пропускные листы, форма 881-С, в трёх экземплярах, с печатью и подписью уполномоченного лица! — прошипела его напарница, выдвигаясь вперёд и сверля их взглядом. — Немедленно! Ллойд почувствовал, как по спине пробежал неприятный, липкий холодок. Он быстро обменялся взглядами с Арином и Т/и. — Пропускные листы… — протянул он, стараясь изобразить искреннюю растерянность и заискивание. — Понимаете, у нас их, наверное, нет с собой. Мы только что прибыли, документы, наверное, ещё в обработке, в канцелярии, в отделе… — Нет пропусков — нет разрешения, — отчеканил мужчина-агент, словно зачитывал приговор. — А без разрешения вы… — начала женщина. — …не имеете ни малейших полномочий находиться в данном секторе, — закончил за неё мужчина. — Вы подлежите немедленному задержанию и депортации в Карантинный Отсек для неопознанных единиц до полного и всестороннего выяснения обстоятельств. Арин, видя, что ситуация стремительно катится под откос и вот-вот рухнет в пропасть, решился на отчаянный, безумный шаг. — Слушайте! — выпалил он, шагнув вперёд. — Мы можем всё объяснить! Нас прислал… Дух Храма! Великий! Мы ищем Средоточие! Ваш артефакт! Его украли ваши же коллеги, агенты в таких же серых костюмах! Мир в смертельной опасности, Слияние, всё трещит по швам, нужно срочно, невероятно срочно!.. Агенты слушали его сбивчивую, эмоциональную тираду с абсолютно каменными, непроницаемыми лицами. Терпение в их пустых глазах таяло с каждой секундой, как кубик льда на раскалённой сковороде. Женщина уже положила руку на странное устройство у пояса, похожее на полупрозрачную сферу с мерцающим внутри, недобрым светом. И в этот самый момент, когда напряжение достигло предела, прямо над головой Ллойда, с лёгким, мелодичным «пшшш», открылась одна из многочисленных труб, опутанных проводами, и из неё, плавно кружась, выпарил и завис в воздухе бланк на плотной, желтоватой, чуть шершавой бумаге. Он медленно, величественно, словно исполняя древний ритуал, опустился прямо в протянутые руки Ллойда. Все замерли. Даже агенты на мгновение остолбенели, уставившись на бумагу. Ллойд, недоумевая, машинально развернул лист. На нём, грубыми, но удивительно живыми штрихами, был изображён рисунок: три фигурки — одна повыше, в развевающемся зелёном, одна пониже, с торчащими во все стороны волосами, и одна в длинном плаще с капюшоном. Под рисунком стоял размашистый, кривоватый штамп: «ВРЕМЕННЫЙ ПРОПУСК. СЕКТОР 7. ОСНОВАНИЕ: Ф-ОР-ГЕТ/IT.» — Что это? — прошептал Арин, не веря своим глазам. — Похоже на… пропускные листы, о которых они говорили, — так же шёпотом ответил Ллойд, протягивая бланк агенту. Тот взял бумагу с таким видом, будто ему вручили священную реликвию, тщательно, с лупой, изучил рисунок, несколько раз сравнивая изображение с их лицами. Затем осторожно перевернул, проверив невидимую, видимо, только ему, голографическую печать на обороте. Его напарница заглянула через плечо, и на её лице отразилась сложная гамма чувств — от разочарования до благоговейного ужаса. — Так… — произнёс агент, и в его голосе ясно прозвучало сожаление. — Вам… разрешено здесь находиться. — Разрешено? — переспросил Ллойд, не веря своим ушам. — Судя по предъявленным листам… нет, постойте, дайте свериться… — женщина-агент снова впилась взглядом в рисунок. — Да. Очевидно, это именно они и есть. Ваши сопроводительные бумаги… в полном порядке. — Она нехотя, с видимым неудовольствием, достала из кармана тяжёлый резиновый штамп и с громким, сочным «чпок» поставила размашистый оттиск на их «пропусках», затем с плохо скрываемым раздражением вернула бумаги Ллойду. Агенты, не сказав больше ни слова, синхронно развернулись и быстро ушли, растворившись в безликой толпе застывших очередников. Трое наших героев остались стоять с бумажками в руках, ошеломлённые до глубины души. — Что-то тут нечисто, — первым нарушил молчание Арин. — Кто, чёрт возьми, прислал нам эти… карикатуры? И откуда он знал, что они нам понадобятся? — Понятия не имею, — честно признался Ллойд, аккуратно складывая бланк и пряча его во внутренний карман куртки. — Но у нас нет ни минуты, чтобы это выяснять. Нужно найти тех агентов и Средоточие. И чем быстрее, тем лучше. Они двинулись вдоль бесконечного коридора, то и дело протискиваясь мимо застывших, как изваяния, людей в очереди. Коридор постепенно расширялся, переходя в огромный, открытый план этажа, сплошь уставленный бесконечными рядами и рядами абсолютно одинаковых, стандартных рабочих кабинок. Звук тысяч клавиатур сливался в сплошной, монотонный, усыпляющий гул. Они остановились у одного из проходов. Ллойд решил рискнуть и спросить у ближайшего работника — странного существа с тремя глазами, расположенными треугольником на лице, которое с удивительным усердием вбивало какие-то данные в мерцающий терминал. — Простите! — обратился к нему Ллойд. — Вы случайно не видели здесь светящийся объект, вот такого размера? — он показал руками примерный размер артефакта. — Он пульсирует тёплым, золотистым светом. Существо даже не подняло ни одного из трёх глаз от экрана. Его голос, скрипучий и безжизненный, прозвучал как из глубокого колодца: — У нас нет разрешения обсуждать неклассифицированные, классифицированные, либо потенциально подлежащие классификации объекты, предметы, артефакты, гаджеты, безделушки и прочие материальные или энергетические сущности без особого на то… — …пропускного листа? — с безнадёжной догадкой перебил Ллойд. — …заверенного разрешительного акта, подписанного Главным Ревизором по Несанкционированным Материальным Ценностям, подраздел «Бета-Гамма», пункт 15, параграф 7, — закончило существо и, не сказав больше ни слова, продолжило монотонно стучать по клавишам. Они отошли, совершенно удручённые и раздавленные этой стеной абсурда. — Безнадёжно, — вздохнул Арин, чувствуя, как его энтузиазм тает на глазах. — Здесь проще найти иголку в стоге сена… Он не договорил. Прямо над их головами снова, с лёгким шипением, открылась очередная труба, и ещё один тугой свёрток упал к ногам Т/и. Она нагнулась, подняла его, развернула. Внутри был ещё один листок с каракулями: «Ищите Мирк». — Ещё одно послание от нашего таинственного доброжелателя, — констатировал Ллойд, заглядывая в записку. — «Мирк»? Что бы это значило? Может, сигнал? Имя? — Или, типа, утка такая? — предположил Арин, не найдя лучшего сравнения и вспомнив какие-то старые сказки. — Нет. За мной, быстро! — скомандовал Ллойд, заметив краем глаза в толпе две знакомые серые фигуры, которые целеустремлённо пробирались к ним. Это были другие агенты, уже без очков, но с такими же каменными, безжалостными лицами. Они мгновенно юркнули в ближайший проход между рядами кабинок, прижавшись к холодной, гладкой стене и стараясь стать невидимыми. Труба над ними на этот раз молчала, не выдавая новых подсказок. — Кто продолжает нам это слать? — прошептал Ллойд, когда очередной, уже третий по счёту, свёрток бесшумно упал прямо перед ним на пол. Он поймал его на лету, развернул: «Направо и по прямой. Опасно медлить». Не раздумывая больше ни секунды, они рванули в указанном направлении, лавируя между бесконечными рядами офисных работников, которые даже не поднимали голов от своей монотонной работы. Они снова выбежали в зону с бесконечными очередями, ещё более длинными и абсолютно неподвижными. И снова труба — новое послание, упавшее прямо на бегу. Ллойд развернул его на ходу: «Быстро. Прячьтесь. Кабинка 45-67-Г. Немедленно!» Они едва успели свернуть в узкий, тёмный проулок между стеллажами с папками и втиснуться в указанную кабинку, как мимо, чеканя шаг, промаршировали те самые два агента, беспристрастно и цепко осматривая толпу своими пустыми глазами. Кабинка оказалась крошечной, тесной, заставленной коробками. В ней, за маленьким столом, заваленным бумагами, сидел ещё один сотрудник — на этот раз похожий на обычного, уставшего человека средних лет. Перед ним возвышалась гора неотсортированных, разнокалиберных карандашей. Он уставился на непрошеных гостей, ворвавшихся в его убежище, широко раскрытыми от ужаса глазами. — Это… — заикаясь, начал он. — Что вы здесь делаете? Сюда нельзя! Это моя кабинка! Мысль Т/и, её знаменитая способность мгновенно адаптироваться и находить выход из безвыходных ситуаций, сработала молниеносно, сыграв на первом, что бросилось в глаза. — Мы… мы из отдела централизованной заточки! — выпалила она с максимально деловой, уверенной интонацией, какую только смогла изобразить. — Собираем карандаши по секторам! Видим, у вас тут целое нашествие! Вам не нужно, чтобы их заточили? Качественно, быстро, по высшему разряду? Лицо сотрудника мгновенно преобразилось. Глаза, только что полные ужаса, загорелись слабым, но вполне различимым огоньком давно забытого интереса. — О! — воскликнул он, и в его голосе впервые за долгое время появились живые нотки. — Конечно нужно! Их же тут… их тут годами никто не точил как следует! Процедура 8-Вета по снабжению остроконечными канцелярскими принадлежностями была приостановлена на неопределённый срок из-за фатального несоответствия формы заявки 334-Желе новым, ужесточённым стандартам! — Он с мольбой и надеждой посмотрел на гору карандашей. — Мы как раз этим и займёмся! — бодро, с показным энтузиазмом, заявил Арин, хватая целую охапку карандашей. — Не благодарите, мы на службе! Они быстро, но стараясь не создавать лишнего шума, выскользнули из кабинки, оставив сотрудника в лёгком, счастливом недоумении, но уже с обретённым, пусть и временным, смыслом в его бесконечном, сером служебном существовании. Следующая записка из всё той же спасительной трубы привела их в зону, где стены были сплошь увешаны грубыми, наспех, явно вручную нарисованными плакатами. На плакатах красовались их собственные, довольно узнаваемые изображения, а внизу крупными буквами значилось: «НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЕ ЛИЦА. РАЗЫСКИВАЮТСЯ ЗА ПОДДЕЛКУ ПРОПУСКНЫХ ДОКУМЕНТОВ.» — Кажется, наша маленькая уловка с карандашами раскрыта, — мрачно констатировал Ллойд, оглядывая собственные портреты. Пробежав ещё несколько поворотов по лабиринту одинаковых коридоров, они оказались перед неприметной дверью с маленькой, выцветшей табличкой: «ПОЧТОВЫЙ ОФИС 45-67А. Сортировка и распределение внутрикорпоративной корреспонденции. Вход строго по пропускам». — Вот оно, — прочитал Ллойд и, не колеблясь ни секунды, толкнул дверь. Внутри оказалась небольшая, заваленная до потолка стопками бумаг, катушками с разноцветными лентами и какими-то ящиками комната. И… Зейн. Ниндзя льда сидел за массивным, старомодным столом, к его запястьям были прикреплены тонкие, мерцающие энергетические браслеты, явно ограничивающие движения, но он, не обращая на них внимания, ловко и быстро управлял сложной панелью с рычагами и кнопками, направляя потоки бумаг по многочисленным трубам, опутывающим потолок. — Отлично. Вот вы и прибыли, — произнёс он своим обычным, ровным голосом, не отрываясь от работы, но в его интонации ясно прозвучало огромное, хотя и сдерживаемое, облегчение. — Зейн?! — в один голос, с разной степенью изумления и радости, воскликнули все трое, поспешно захлопнув за собой дверь. Они кинулись к нему. Ллойд, не тратя времени на расспросы, сконцентрировал энергию Зелёного ниндзя на кончиках пальцев и прикоснулся к светящимся браслетам. Те жалобно треснули, замигали и погасли, осыпавшись мелкими искрами. — Спасибо, что рискнули и проникли в это безумное Управление, чтобы спасти меня, — вежливо, с достоинством поблагодарил Зейн, потирая освобождённые запястья. — Зейн, мы тебя, конечно, очень любим и бесконечно рады видеть, — начал Ллойд, зажигая в ладонях зелёную искру, чтобы осветить полумрак комнаты, — но мы понятия не имели, что ты пропал. Когда мы улетали за Средоточием, ты был в монастыре, в полной безопасности. — Да, как ты, чёрт возьми, здесь оказался? — не выдержал Арин, всё ещё не веря своим глазам. Зейн откинулся на спинку скрипучего стула, его цифровые глаза на миг затуманились, обрабатывая информацию. — Я выполнял поставленные задачи по исследованию и возможной дистанционной активации портальных врат, расположенных под монастырём. Мои попытки, хоть и, к сожалению, безрезультатные с точки зрения запуска, видимо, создали достаточно мощный и нестабильный энергетический всплеск. Он, очевидно, не остался незамеченным теми, кто следит за такими вещами, — он указал на валяющиеся на полу обрывки браслетов. — Меня… детектировали, как они выразились. Двое агентов, идентичных тем, что преследовали вас, материализовались через нестабильный, спонтанный портал прямо в командном центре и доставили меня сюда, в это Управление, для «срочного оформления, классификации и постановки на учёт». — Я никогда не слышала про это место, — проворчала Т/и, с нескрываемым подозрением оглядывая заваленную бумагами комнату. — Но эти агенты ведут себя так, будто у них есть неоспоримое право на всё и на всех. Абсолютная, пугающая уверенность. — Полагаю, вам будет крайне полезно знать, что данное Управление, согласно моим расчётам и анализу местной топографии, расположено на месте того, что когда-то было известно как Королевство Безумия, — сухо, без тени иронии, заметил Зейн. — Это… — Ллойд обвёл взглядом друзей. — Это многое объясняет. Значит, все их дурацкие листы, разрешения и бесконечные очереди… не имеют никакой реальной силы за пределами этих стен? Это просто коллективное помешательство? — Их чудовищная сила, — поправил Зейн, — заключается в абсолютной, непоколебимой, фанатичной вере в собственные, выдуманные правила. Они некомпетентны до гротеска, до абсурда, но воспринимают свою воображаемую важность с пугающей, смертельной серьёзностью. У них есть некий таинственный Управляющий, которому они все подчиняются. Но, насколько я могу судить по косвенным данным, никто из ныне живущих его воочию не видел. — Он сделал паузу, и его цифровые глаза сфокусировались на Ллойде. — Но у меня есть встречный вопрос. Если вы не знали, что я здесь… кто, по-вашему, всё это время присылал вам спасительные сообщения в этих пневматических капсулах? — Без понятия, — признался Ллойд, разводя руками. — Это оставалось для нас полной загадкой. Единственное, что мы знали — кто-то очень хорошо осведомлённый и явно на нашей стороне. — Не слишком ли неосмотрительно слепо следовать по загадочным указаниям в таком… специфическом месте? — заметил Зейн с лёгким, едва уловимым укором. — Значит, это ты нарисовал мой этот… ужасный, карикатурный портрет? — возмутился Арин, доставая из кармана свой мятую бумажку с изображением. — На самом деле, весьма точное и узнаваемое схематическое изображение, — невозмутимо, без тени самодовольства, ответил Зейн. — У меня, как ты знаешь, фотографическая память. — Он перевёл взгляд на охапку карандашей, которую Арин всё ещё сжимал в руках. — А это тебе зачем? — Это… просто, чтобы заточить, — неловко улыбнулся Арин, пряча карандаши за спину. — Долгая история. Воцарилась короткая, но весьма выразительная пауза. — Ладно, мы безумно рады, что нашли тебя, — перешла к делу Т/и, не желая тратить время на пустяки. — Но сейчас у нас есть задача поважнее. Мы пришли сюда за Средоточием Дракона. Двое агентов в серых костюмах, таких же, как эти, отобрали его у Раптона и направились прямиком сюда. Как нам их найти? Зейн мгновенно развернулся к одному из многочисленных терминалов, заставленных бумагами, его пальцы замелькали по клавиатуре с неестественной, пугающей скоростью. — Попробую вычислить логистический маршрут для нестандартного артефакта класса… — он замолчал на полуслове, и его цифровые глаза на миг сузились, превратившись в две узкие, светящиеся щёлочки. — О, нет. Мои худшие опасения подтверждаются. Средоточие зарегистрировано в системе как «Опасный артефакт неустановленного класса Б, подлежащий срочной утилизации». И оно уже направлено в Отсек Ликвидации на нижних уровнях. Мы физически не успеем добраться туда обычным путём. Слишком много уровней, слишком много постов. Если только… — Его взгляд скользнул вверх, к одной из самых широких, магистральных труб, опутывающих потолок. — …не использовать внутренние транспортные каналы для перемещения грузов. Он быстро, не глядя, нажал сложную, замысловатую комбинацию клавиш. В потолке над ними, с глухим, металлическим гулом, открылся круглый люк, и оттуда, с тихим шипением, опустилась широкая, идеально гладкая, скользкая труба из полированного металла. — А это… безопасно? — с большим сомнением спросил Ллойд, заглядывая в тёмный, зловещий провал трубы, уходящий в неизвестность. — Нет, — честно, без колебаний, ответил Зейн. — Абсолютно небезопасно. Вероятность травм, дезориентации и разделения группы крайне высока. В этот самый момент дверь в почтовый офис с оглушительным грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге, с перекошенными от злобы лицами, стояли те самые два агента, с которыми они столкнулись в коридоре. — Стоять! Ни с места! — выкрикнул мужчина-агент, направляя на них своё странное, сферическое оружие. — Согласно положению 7834-Бета, параграф 12, настоящим я задерживаю вас за подделку официальных документов высшей категории, несанкционированное проникновение в закрытые сектора и вопиющее, возмутительное нарушение корпоративного этикета! — Руки за голову! Немедленно! Живо! — прошипела его напарница, и её оружие тоже было нацелено на них. Арин, не раздумывая ни секунды, повинуясь чистейшему инстинкту, швырнул в них всю охапку карандашей, что были у него в руках, со словами: — Простите, ребята, не нашёл точилок! Агенты, инстинктивно, на автомате, отпрянув от летящих в них деревянных снарядов, поскользнулись на разбросанных по полу бумагах и с оглушительным грохотом, взметнув тучи пыли, рухнули на пол, выпустив оружие из рук. — Теперь! — крикнул Ллойд, и все четверо, не сговариваясь, бросились к зияющему отверстию трубы и прыгнули в темноту. Падение было стремительным, почти свободным, абсолютно бесшумным и совершенно, полностью дезориентирующим. Труба изгибалась, петляла, ветвилась, как безумный лабиринт. В какой-то момент Ллойд ощутил резкий, болезненный толчок — его поток бешено закрутился и разделился с остальными. Он вылетел из узкого отверстия, как пробка из бутылки шампанского, и с глухим стуком приземлился прямо в гигантскую, мягкую, пружинящую гору спрессованной макулатуры, старых, разбитых мониторов и сломанной офисной техники. Прежде чем он успел перевести дух и осмотреться, сверху на него, с лёгким, испуганным «уф!», буквально с неба свалилась Т/и. Они оказались лицом к лицу, в самой нелепой и интимной позе, в груде мусора на каком-то гигантском заводском уровне. Её волосы, растрепавшиеся при падении, пахли тем лёгким, чуть сладковатым, пьянящим ароматом — пыльцой Материнского Сада, которая, казалось, въелась в них навечно. Его руки инстинктивно обхватили её, чтобы смягчить удар и не дать упасть. На одну бесконечную, выпавшую из времени секунду, они замерли. Он видел в её глазах, расширенных от неожиданности, ту же самую растерянность, тот же немой вопрос: «Почему судьба, вселенная, или что там есть, постоянно сталкивает нас вместе именно в такие моменты?». Потом она резко, почти грубо, оттолкнулась, вскочила на ноги, отряхиваясь и поправляя растрепавшиеся волосы. Её щёки слегка, едва заметно, порозовели. — Всё в порядке? — спросил он, с трудом высвобождаясь из-под обломка какого-то древнего сервера и поднимаясь на ноги. — Жива, — коротко, сухо бросила она, старательно избегая его взгляда, и, подойдя к краю мусорного контейнера, выглянула наружу. Они находились на каком-то гигантском, индустриальном уровне. Внизу, за прозрачным, но пыльным ограждением, в полумраке тянулись бесконечные, монотонные конвейерные ленты, медленно, неумолимо несущие к огромным грудам уже переработанного хлама самые разные предметы — от старых стульев до сложных, непонятных устройств. И на одной из этих лент, безмятежно, даже как-то обречённо, покачиваясь среди груды обломков, плыло к своей гибели их Средоточие. Прямо к гигантской, зловещей печи, из жерла которой вырывались длинные, жадные языки неестественно холодного, синего пламени — энергетического крематора. — Нет! — выдохнул Ллойд, и в этом выдохе смешались ужас и отчаянная решимость. Он действовал на чистом, нерассуждающем рефлексе, на том, чему учил его мастер Ву годами. Используя энергию Кружитцу, он мощным толчком взметнулся в воздух, оттолкнувшись от стены, и, сделав немыслимый, акробатический прыжок, приземлился прямо на ближайшего обслуживающего робота — неуклюжую, громоздкую платформу на гусеницах, которая как раз неторопливо ехала вдоль конвейера. Робот испуганно взвизгнул электронным голосом, замигал всеми лампочками, пытаясь сбросить непрошеного наездника, но Ллойд, вцепившись мёртвой хваткой в его холодный металлический корпус, удержался, дотянулся и, в последнее, критическое мгновение, когда артефакт уже почти касался синего пламени, схватил пульсирующее тёплое Средоточие с ленты. Он спрыгнул обратно, к замершей в оцепенении Т/и, тяжело дыша и прижимая к груди спасённый, живой камень. Они переглянулись, и в их глазах на одно короткое, вырванное из кошмара мгновение, вспыхнула общая, беззвучная, оглушительная радость победы. Но она тут же погасла, заглушённая пронзительной, леденящей душу, завывающей сиреной, разорвавшей тишину. К ним со всех сторон уже бежали охранники. Не агенты в серых костюмах, а существа в униформе, с тяжёлыми щитами и теми же самыми странными, сферическими энергетическими устройствами в руках. — Нарушитель в секторе ликвидации! — заорал один из них в коммуникатор. — Объект на мушке! Окружаем! Немедленно забрать артефакт класса Б! — Отдайте артефакт класса Б! — девушка-охранница, метнувшаяся вперёд, навела своё оружие прямо на Т/и. — Или вы будете уничтожены на месте за грубое препятствование законной процедуре утилизации! Ллойд, не раздумывая, мгновенно шагнул вперёд, заслонив собой Т/и от направленного на неё дула. Его голос прозвучал тихо, но с такой ледяной, нечеловеческой твёрдостью, что охранница на мгновение замешкалась. — Только попробуй. В этот самый момент со стороны раздался оглушительный, сокрушительный грохот ломающегося пластика и рвущегося металла. Часть стены позади охранников буквально взорвалась, и из облака густой, едкой пыли, грохоча колёсами и сверкая ледяными шипами, вылетел… Зейн. Он управлял огромной, причудливой ледяной машиной, собранной, судя по всему, из того, что попалось под руку. Машина с разгону врезалась в плотную группу охранников, сметая их с ног, не причиняя, впрочем, серьёзных ранений, но эффективно, надёжно нейтрализуя их на какое-то время. Зейн ловко, профессионально развернул свою махину. — Зейн! — с огромным облегчением выдохнула Т/и. — Предлагаю немедленно осуществить крайне неоптимальный с точки зрения логистики и безопасности, но абсолютно необходимый побег! — крикнул Зейн, и в его голосе впервые послышались нотки, отдалённо напоминающие азарт. Т/и, не теряя ни секунды, запрыгнула в машину. Ллойд заняв место в роботе-утилизаторе направился за ними. Машина, взревев двигателем, рванула в свежий пролом в стене, унося их от завываний сирены и беспорядочных криков преследователей. Они промчались по узким, тёмным служебным тоннелям, с грохотом снося на пути пустые вёдра, забытые тележки и груды мусора. Погоня была отчаянной: с боковых проходов то и дело выскакивали новые группы охранников, стреляя сгустками энергии. Ллойд отбивал их мощными ударами робота, Т/и прикрывала тыл, на ходу создавая небольшие, но плотные энергетические барьеры. Внезапно из вентиляционной решётки прямо над ними с грохотом вывалился Арин. — Нашёл вас! — крикнул он, с трудом цепляясь за край машины. — Держись крепче! — крикнул ему Ллойд, одной рукой помогая забраться. Они промчались через огромный, многолюдный зал с бесконечными рядами рабочих кабинок. Офисные работники, наконец-то, впервые за долгое время, оторвали свои пустые глаза от мерцающих экранов и с одинаковыми, застывшими выражениями немого, вселенского ужаса на лицах наблюдали за этим сумасшедшим, немыслимым карнавалом. — Если мы хотим открыть портал обратно в Материнский Сад, нам нужна ключ-карта высшего уровня доступа к главным вратам! — прокричал Зейн, виртуозно лавируя между столами и перепуганными насмерть работниками. В этот самый момент по всему гигантскому залу, с оглушительным шипением, опустились ярко-красные, пульсирующие лазерные сетки, блокируя все основные проходы. Машина Зейна резко, с визгом, затормозила, едва не врезавшись в стену. — Активировали систему полной внутренней защиты! — констатировал Зейн, и в его голосе впервые прозвучала тревога. Ллойд мгновенно оценил ситуацию, просчитывая варианты. — Зейн, найди ключ любой ценой! — крикнул он. — Мы прикроем тебя, сколько сможем! — Он махнул рукой остальным. — Арин, Т/и, со мной! Отвлекающий манёвр! Пока Зейн на своей ледяной машине, взревев двигателем, рванул в сторону, к одной из шахт служебного лифта, трое ниндзя оказались в самом центре огромного зала, окружённые со всех сторон медленно, неумолимо сдвигающимися лазерными сетками и бегущими к ним со всех ног охранниками. Лучи резали воздух с опасным, шипящим звуком, прожигая всё на своём пути. — Что делаем?! — крикнул Арин, в панике отпрыгивая от одного из лучей, едва не задевшего его плечо. — Прорываемся! — крикнул в ответ Ллойд, создавая энергетический клинок и раскрывая его в широкий, мерцающий щит, чтобы прикрыть Т/и. В этот момент Арин заметил то, чего не видели другие. В роботе Ллойда, к его корпусу, был прикреплён ещё один, меньший по размеру робот-мех, явно служивший запасным или вспомогательным модулем. Идея, безумная и гениальная, родилась в его голове мгновенно. Он рванул обратно, нажал какую-то кнопку, и маленький мех, освободившись, с лязгом упал на пол. Арин вскочил в него, и, управляя им с невероятной для новичка ловкостью, проскользнул прямо под одной из лазерных сеток, поднырнув в самый последний момент. Подобравшись к генератору поля, он со всей силы врезал механическим кулаком по управляющей панели. Раздался оглушительный треск, сноп искр — и лазерные сетки, мигнув напоследок, бессильно погасли. — Да! Работает, чёрт возьми! — завопил Арин от восторга, направляя своего импровизированного «разрушителя» к следующему препятствию. — Как это у тебя получилось? — не могла не спросить Т/и, с искренним изумлением наблюдая за его манёврами. — Подумал, а вдруг у них тут всё по принципу «два в одном» или «запасной всегда наготове»! — крикнул Арин, лихо уворачиваясь от выстрела охранника. — Слышал о таких хитростях на гонках роботов в Перекрёстке, но вживую никогда не видел! Т/и уже открыла рот, чтобы сказать что-то едкое про абсурдность и нелогичность такого устройства, но в этот момент новая волна охранников почти настигла их, и времени на дискуссии не осталось. Тем временем Зейн, пробившись на другой уровень, оказался перед стойкой с табличкой «Архив пропусков и разрешений высшей категории». За ней сидело странное существо с множеством вращающихся глаз на длинных стебельках и десятком тонких, гибких щупалец, лениво перелистывающее огромный, толщиной в метр, том правил. — Мне требуется ключ-карта уровня «Омега» для немедленной активации аварийных портальных врат, — без предисловий, чётко заявил Зейн. Существо даже не подняло на него ни одного из своих многочисленных глаз, продолжая монотонно листать страницы. — Форма запроса 998-Гамма-Желе, — прошелестело оно скрипучим, безжизненным голосом. — Заполните в четырёх обязательных экземплярах. Синяя форма — для архива, розовая — для контролирующего органа, жёлтая — для исполнителя, белая — для приложения к делу. Срок первичного рассмотрения — от сорока до сорока пяти стандартных рабочих циклов. После утверждения — очередь на получение подписи у Главного Ревизора. Ориентировочно — двенадцать тысяч циклов. — Нет времени на эти бюрократические процедуры, — отрезал Зейн и, не тратя больше слов, протянул руку к терминалу. Его пальцы на мгновение трансформировались, превратившись в тонкие, гибкие, мерцающие щупы, которые мгновенно вонзились в разъёмы данных на стойке. Цифровые глаза ниндзя лихорадочно замигали, обрабатывая чудовищные потоки информации, хлынувшие в его процессоры. На экране перед существом с бешеной скоростью замелькали тысячи форм, бланков, штампов, подписей, генерируемых и утверждаемых с невероятной, невозможной для человека скоростью. Зейн заполнял их мысленно, напрямую подключаясь к центральной базе данных. Существо за стойкой, наконец, медленно, с видимым трудом, подняло все свои глаза и застыло, глядя на это святотатство. Его щупальца мелко, испуганно задрожали. Оно наблюдало, как стоящий рядом принтер, взревев, со скоростью пулемётной очереди начал извергать идеально заполненные, подписанные и завизированные всеми необходимыми печатями бланки. Через тридцать секунд внушительная стопка идеальных, безупречных документов с глухим стуком упала на стойку перед оцепеневшим существом. Зейн отключился от терминала, его глаза перестали мигать и снова стали спокойными. — Все необходимые и предусмотренные регламентом процедуры полностью соблюдены, — произнёс он ровным, безжизненным голосом. — Ключ-карту уровня «Омега», пожалуйста, в соответствии с установленным порядком. Существо, не в силах найти ни малейшего изъяна в этом стремительном, идеальном бюрократическом блицкриге, с выражением глубочайшего, благоговейного ужаса на лице (на всех лицах) протянуло ему маленькую, тонкую, мерцающую призрачным голубым светом чип-карту. — Вы… вы гений форм! — прошептало оно, и в его голосе звучало искреннее, неподдельное восхищение. — Листовой гений! Повелитель бланков! Зейн лишь коротко кивнул, схватил карту и, не теряя ни секунды, помчался обратно. В главном зале ситуация накалилась до предела. Арин со своим маленьким роботом проделал брешь в лазерных заграждениях, но охранников прибывало всё больше, и силы были явно неравны. Ллойд и Т/и, стоя спиной к спине в самом центре зала, из последних сил отбивались от наседающих со всех сторон врагов. — Долго мы так не продержимся! — крикнула Т/и, чувствуя, как её силы, и без того подорванные недавними событиями, стремительно, неумолимо истощаются. Её дыхание сбилось, на лбу выступила испарина. И тут, оттуда, куда уехал Зейн, раздался мощный, нарастающий рёв двигателя. Их ледяная машина, сверкая и грохоча, влетела в зал, снося последние остатки хлипких перегородок и разбрасывая перепуганных охранников в стороны. Зейн высунулся из кабины, протягивая руку с зажатой в ней ключ-картой. — Портальная ключ-карта успешно получена! — прокричал он, перекрывая шум. — Главные врата находятся в нижнем ангаре! За мной! — Веди! — скомандовал Ллойд, и все четверо, не сговариваясь, рванули к машине. Машина с рёвом развернулась и понеслась к огромной, похожей на шахту лифта, двери. Охранники отчаянно пытались преградить им путь, бросались наперерез, стреляли, но их просто сметали, разбрасывали в стороны, как кегли. Лифт, к их несказанному облегчению, был открыт и стоял на их уровне. Они влетели внутрь, и Зейн, не теряя ни секунды, вставил карту в приёмный слот на панели. — Зейн, быстрее, ради всего святого! — крикнул Ллойд, отбивая очередной энергетический залп, залетевший в лифт. — Координаты Материнского Сада успешно установлены и согласованы! — ответил Зейн, и его пальцы забегали по панели. Где-то в глубине шахты загудело, нарастая, и в центре лифта закрутилась, замерцала спираль энергии, раскрываясь в портал. Они, не дожидаясь приглашения, бросились в светящийся проём. Последним, перед тем как шагнуть в спасительный свет, Ллойд на мгновение обернулся. В открытую дверь лифта на него смотрели десятки, сотни пустых, безразличных или перекошенных от злобы глаз обитателей этого безумного Управления. Мир абсолютной, бессмысленной, всепожирающей регламентации, из которого они только что чудом вырвались. Он резко отвернулся и шагнул в свет. Их выбросило на мягкую, упругую, пахнущую тысячами цветов и живой землёй почву Материнского Сада. Портал за их спинами захлопнулся с тихим, почти нежным «вжжум», оставив в воздухе лишь лёгкий, резковатый запах озона и сухой, пыльной бумаги. Они лежали на тёплом мху, тяжело дыша, приходя в себя, слушая блаженную, живительную тишину, нарушаемую лишь привычным, успокаивающим пением хрустальных колокольчиков. — Никогда… больше… — выдохнул Арин, уткнувшись разгорячённым лицом в прохладный, влажный мох. — Ни за что. Даже не просите. — Согласен, — простонал Ллойд, садясь и с наслаждением проводя рукой по лицу, стирая пот и пыль. В его руке пульсировало тёплым, успокаивающим светом спасённое Средоточие. Целое, невредимое, живое. Они с трудом добрались до «Дара Судьбы», который всё это время терпеливо ждал их на той же опушке, где они его оставили. Слизоиды во главе с невозмутимым Зант-Танцем наблюдали за их триумфальным, но крайне уставшим возвращением с вежливым, но глубоким, всеобъемлющим недоумением. Объяснять им что-либо не было ни сил, ни желания. Они просто молча попрощались, поднялись на борт и взлетели, взяв курс на монастырь. Путь назад был долгим и молчаливым. Но на этот раз тишина была не напряжённой, не колючей, а усталой, наполненной тяжёлым, но честно выполненным долгом. Монастырь Кружитцы встретил их не радостными, торжествующими криками, а настороженной, выжидательной тишиной, нарушаемой лишь привычным завыванием ветра в горных ущельях. На каменной площадке перед главным входом их ждали только двое: Кай, мрачно прислонившийся плечом к стене со скрещёнными на груди руками, и Вайлдфайер, которая, нервно сверкая глазами, что-то сосредоточенно чистила свой и без того острый коготь о шершавый камень. — Мы не добыли своего, — угрюмо, с плохо скрываемой досадой, призналась Вайлдфайер, едва они сошли с трапа. В её низком, грудном голосе звучала неприкрытая горечь поражения. — Да, — мрачно, одним словом, поддержал её Кай. — Этот чокнутый кукольник, Дорама, опередил нас. Он, судя по всему, уже вручил Средоточие вашей матушке, — он бросил быстрый, сочувствующий взгляд на Т/и. — Мы просто опоздали. На несколько проклятых минут. Сердце Т/и болезненно, тревожно ёкнуло, ухнув куда-то вниз. Неужели всё, через что они прошли, все их жертвы, весь этот ад — всё было напрасно? — А что же Ния и Сора? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри всё кипело. — Они уже вернулись? — Ещё нет, — ответил Кай, и в его глазах мелькнула искренняя, неподдельная тревога. — Связь с ними прервалась, как только они вошли в зону Пика Плачущих Кристаллов. Какие-то чудовищные энергетические помехи. Мы понятия не имеем, нашли ли они своё Средоточие и живы ли вообще. — Раптон пытался украсть и наше, — сказал Ллойд, передавая пульсирующее, спасённое Средоточие Зейну, который молча, с каменным лицом, принял его для надёжного хранения. — Интересно, зачем Императрице могут понадобиться все три… даже не хочу думать. — А это уже и не важно, — Кай хмуро усмехнулся, и в его усмешке не было и тени веселья. — Вряд ли она задумала что-то хорошее. Скорее наоборот. Что-то очень, очень плохое. Т/и, пока они говорили, незаметно, шаг за шагом, отступила назад, к краю площадки. Вот оно. Снова. Её мать. Тот самый яд, что отравлял всё, к чему прикасалась эта женщина. Её друзья в смертельной опасности, целые миры на грани полного уничтожения, а Беатрикс Веспасиан-Орус, не моргнув глазом, жаждет лишь одного — ещё большей, абсолютной власти. Внутри неё, на самой глубине, что-то холодное, твёрдое, непоколебимое, та самая древняя, драконья сущность, которую она так долго в себе подавляла и боялась, вдруг поднялось, вытесняя весь страх, все сомнения, оставляя лишь ледяную, кристально чистую решимость. — Только собрав все три артефакта в одном месте, — тихо, но очень отчётливо произнёс Арин, подводя черту под их положением, — мы сможем попытаться стабилизировать Слияние и остановить Миротрясение. Это наш единственный шанс. — Тогда оставим наше здесь, в самом безопасном месте, какое только можно найти, — предложил Зейн, пряча артефакт во внутренний карман своей ледяной брони. — И немедленно отправимся возвращать Средоточия Кая и Вайлдфайр из Империума. — С огромной надеждой, что Ния и Сора всё-таки добудут своё и вернутся живыми… — добавил Ллойд, но его взгляд, внимательный и тревожный, был прикован к Т/и. Он видел, как она отстранилась, как отгородилась от них невидимой стеной, как её лицо, только что живое и уставшее, превратилось в каменную, непроницаемую маску. Он передал Средоточие Зейну, и тот вместе с Каем, Вайлдфайр и слегка очухавшимся Арином направился внутрь монастыря, в самое надёжное убежище, чтобы спрятать артефакт. Т/и осталась стоять на ветру одна, глядя на далёкие, заснеженные очертания гор, за которыми лежал её прошлый, выжженный ад. Ллойд медленно, осторожно подошёл к ней. Он не говорил ничего, не задавал вопросов. Просто молча взял её руку в свои ладони. Его пальцы, несмотря на пронизывающий ветер, были тёплыми и чуть шершавыми на ощупь. — Ты можешь не идти, если не хочешь, — сказал он тихо, почти шёпотом, чтобы не спугнуть эту хрупкую тишину между ними. Его большой палец мягко, успокаивающе провёл по её холодным, побелевшим костяшкам. — Мы справимся без тебя. Ты и так прошла через слишком многое. Ты имеешь право остаться. Она медленно, очень медленно, повернула к нему голову. В её глазах, широко распахнутых, не было ни тени страха, ни капли привычной растерянности. Там, в их глубине, горел холодный, ясный, нестерпимо яркий огонь давно принятого, бесповоротного решения. — Я не могу, — её голос прозвучал твёрдо, как лезвие только что выкованного меча, без единой дрожи. — Моя мать, Беатрикс, стояла за всеми бедами, что были в моём мире. За каждым предательством, за каждой каплей пролитой крови. А теперь она встала на пути спасения всех миров, всех, кто мне дорог. Я не могу, не имею права, оставить это просто так. Она выдержала короткую, но очень тяжёлую паузу, и в её следующих словах прозвучала окончательная, необратимая, как сама смерть, решимость. — Я свергну свою мать. Чего бы мне это ни стоило. Ллойд смотрел на неё, не отрываясь, и в его зелёных глазах отражалось не осуждение, не страх, не привычная тревога за неё, а глубокое, безмолвное, всеобъемлющее понимание и безграничное уважение. Он видел, как та самая внутренняя, древняя сила, что так долго пугала её саму, теперь выпрямила её плечи, наполнила каждую чёрточку её лица, сделав её выше, значительнее, прекраснее в своей решимости. Глаза её, обычно умевшие так искусно прятать все эмоции, на одно короткое, вырванное из реальности мгновение, словно вспыхнули изнутри тем самым багрово-золотым, пульсирующим светом, что горел в сердце спасённого Средоточия. — Чтобы мне это ни стоило, — добавила она уже тише, но с той же ледяной, неотвратимой уверенностью, глядя прямо ему в глаза. — Я не позволю ей причинять боль тем, кто мне дорог. Никогда. Когда остальные, закончив с артефактом, вернулись на площадку, решение было уже принято и не обсуждалось. Без лишних слов, без колебаний, они снова поднялись на борт верного «Дара Судьбы». На этот раз курс был взят на самое сердце тьмы, в логово зверя — Империум. Путь занял несколько долгих, тревожных часов. Когда на горизонте, наконец, словно чудовищный, многоглавый металлический цветок, распустившийся на серой, безжизненной равнине, выросла знакомая Т/и до последнего камня столица Империума, даже у бывалых ниндзя, повидавших на своём веку немало, перехватило дыхание от её ледяного, пугающего масштаба и агрессивного, давящего величия. — Империум, — мрачно, с плохо скрываемой ненавистью, пробормотал Арин. — Никогда не думал, что скажу это, но я по нему совершенно не скучал. — Надеюсь, на этот раз войти и, главное, выйти отсюда будет хотя бы чуточку легче, чем в прошлый, — сказал Ллойд, но его тревожный взгляд был прикован к Т/и, стоящей на носу корабля неподвижно, как изваяние, и впившейся взглядом в очертания родного, ненавистного дворца. Они приблизились к внешнему оборонительному периметру — гигантскому, пульсирующему энергетическому куполу, защищавщему город от любых посягательств. И в этот самый момент из самого сердца мегаполиса, из острой, как игла, центральной башни Императорского дворца, в небо ударил ослепительный, сдавленно-жёлтый, болезненный луч чудовищной энергии. Он не был направлен в небо, он бил куда-то в землю, в самое основание города. Не последовало ни взрыва, ни толчка. Вместо этого пришла волна. Волна абсолютной, гробовой тишины и чудовищного, всепроникающего искажения, которая расходилась от места удара концентрическими кругами, заставляя вибрировать, дрожать сам воздух и металл их корабля. Гигантский защитный барьер города дрогнул, замерцал, на мгновение погас, а затем по его идеальной, гладкой поверхности, со зловещим треском, побежали глубокие, ветвящиеся трещины, как по тонкому стеклу. Т/и, не раздумывая, повинуясь чистому инстинкту самосохранения и защиты, вскинула руки. Не яркий, ослепительный свет, а плотная, тяжёлая, почти осязаемая тёмная пелена её силы в последнее мгновение обволокла «Дар Судьбы» со всех сторон, прямо перед тем, как ударная волна накрыла их. Корабль бешено качнуло, как крошечную щепку в океанском шторме, заскрипели мачты, но обшивка, защищённая её энергией, выдержала. Пелена медленно рассеялась, открывая их взору страшную картину: вдали, на месте величественных городских укреплений, поднимались клубы густого, чёрного дыма, а в воздухе повисла давящая, зловещая тишина. Первым её нарушил Кай, неотрывно смотрящий на эпицентр чудовищного взрыва. В его глазах застыло мрачное, тяжёлое предчувствие. — Что-то я теперь сильно сомневаюсь… — медленно, с расстановкой, проговорил он, отвечая на давнюю, наивную надежду Ллойда, — что будет легко. Легко не будет. То, что началось там, внизу, в сердце Империума, было чем-то неизмеримо большим и страшным, чем просто очередная битва за артефакты. Это было начало конца. Или, если им повезёт, начало чего-то совершенно нового. Иного.