Часть 15 Нежданные гости

Утро в Монастыре Кружитцу выдалось на удивление спокойным и ясным. Солнце только начинало золотить вершины гор, разгоняя остатки ночного тумана, а в воздухе чувствовалась та особенная, хрупкая тишина, которая бывает только после долгих бурь. Т/и, поднявшись с рассветом, быстро привела себя в порядок и, перекусив на скорую руку, отправилась в Перекрёсток. Мистер Фрохики попросил её помочь с подготовкой очередного благотворительного мероприятия — небольшой ярмарки в поддержку пострадавших при последних стычках с Когтем. Т/и только улыбнулась, услышав это. Работа помогала ей не думать о тех, кто улетел, не терзаться вопросами, на которые не было ответов. Работа была её спасением. В Монастыре же остались только Зейн и мистер Фрохики. Зейн, как обычно, с самого утра спустился на лифте в подземный штаб, чтобы продолжить изучение аномалий портала, который так и не желал поддаваться анализу. А мистер Фрохики, вооружившись длинной лестницей и коробкой с традиционными китайскими красными фонариками, решил, что портальным вратам не хватает праздничного настроения. — Если уж эти врата появились из ниоткуда и висят тут без дела, — бормотал он себе под нос, ловко балансируя на верхних ступеньках прямо в подземном штабе, — то пусть хотя бы радуют глаз! Представлю лицо Зейна, когда он увидит эту красоту! Хотя у него лицо редко что-либо выражает, но вдруг? Зейн, как раз закончивший очередной цикл сканирования, застал именно эту картину, выйдя из-за терминалов. Он замер, наблюдая, как его старый друг, рискуя жизнью, развешивает фонарики на древнем артефакте посреди командного центра. В руках у Зейна была маленькая, трогательная игрушка — вязаная лягушка, до смешного похожая на самого мистера Фрохики. Тот самый подарок, который Фрохики вручил ему для «разрешения конфликтов». — Мистер Фрохики, — начал Зейн, подходя ближе и с интересом разглядывая, как лягушка-торговец украшает портал. — У меня есть вопросы. — Я просто украшаю эти врата, — не оборачиваясь, ответил Фрохики, продолжая сосредоточенно закреплять очередной фонарик. Он наконец повернулся, чтобы взглянуть на друга, и его взгляд упал на игрушку в руках Зейна. — А-а, ты об этой кукле, которую я тебе дал, — понимающе кивнул он. — Это для разрешения конфликтов, Зейн. Понимаешь? Если у тебя возникнут ко мне какие-то претензии, проблемы, недопонимание — ты просто берёшь эту лягушку и говоришь с ней так, словно это я. Он снова отвернулся к фонарикам, считая объяснение исчерпывающим. — Но это же не вы, — резонно заметил Зейн, слегка наклонив голову. — Если бы у нас возник конфликт, я бы просто поговорил с вами напрямую. — Однако, — Фрохики поднял палец, не оборачиваясь, с видом заправского психолога, — когда человек на взводе, когда он зол или расстроен, это может помешать продуктивной беседе. — Но я не бываю на взводе, — возразил Зейн, и в его голосе впервые за долгое время проскользнула лёгкая, едва заметная нотка раздражения. Его брови слегка нахмурились, что для ниндроида было равносильно буре эмоций. — Мои эмоциональные процессы строго контролируются. И, пожалуйста, не загромождайте врата этими лампами. Они могут помешать работе сканеров или создать помехи при неожиданной активации портала. — Ты же сам сказал, что эта штуковина не работает, — парировал Фрохики, ловко перевешивая фонарик, который, по его мнению, висел недостаточно ровно. — Потому что вторые врата в Империуме ещё не собраны. Значит, портал мёртв. А мёртвые врата можно и нужно украшать! — Эти врата появились из ниоткуда, — терпеливо, как ребёнку, объяснил Зейн. — Их вызвала нестабильная мистическая сила, нечто, что мы до сих пор не понимаем до конца. Они могут активироваться в любой момент. — Тогда, — Фрохики с чувством выполненного долга расправил последний фонарик и начал осторожно спускаться по лестнице, — те, кто прибудут, будут поражены моей фантастической, великолепной иллюминацией! И именно в этот момент, когда Фрохики был на середине лестницы, огромный кристалл в центре портала, до этого мирно дремавший и отражавший красный свет фонариков, вдруг ослепительно вспыхнул. Воздух задрожал, загудел низкой, вибрирующей нотой, и по поверхности врат побежали энергетические разряды, похожие на молнии. — Помогите... — только и успел выдохнуть Фрохики, вцепившись в лестницу побелевшими пальцами. Двери портала с оглушительным хлопком распахнулись, и из их недр, кубарем, с криками и проклятиями, вывалилась целая куча народа. Они врезались в лестницу, та с жалобным скрипом покачнулась и рухнула, увлекая за собой бедного Фрохики. Вся компания с грохотом приземлилась на каменный пол подземного штаба, подняв тучу пыли и рассыпав вокруг себя фонарики, которые жалобно захрустели под телами. — Ох... моя спина... мои фонарики... мои бедные, красивые фонарики! — простонал Фрохики из-под груды тел. — Я так старался! Первым, кто выбрался из этого хаоса и поднялся на ноги, был Коул. Он тяжело дышал, оглядываясь по сторонам, и первое, что он увидел, была знакомая, родная фигура, стоящая среди терминалов с совершенно невозмутимым видом. — Зейн! — выдохнул Коул, и в этом выдохе было столько облегчения, сколько бывает только у человека, который только что избежал смертельной опасности, прошёл через портал неизвестно куда и наконец-то увидел друга. Зейн, всё ещё сжимавший в руках вязаную лягушку, медленно перевёл свой ледяной голубой взгляд с игрушки на Коула, и в уголках его глаз забрезжила тёплая, едва заметная искорка — то, что у людей называется улыбкой. — Коул, — произнёс он ровно, но в этом единственном слове слышалось столько же радости, сколько другие вкладывают в длинные речи и объятия. Коул, наконец, заметил игрушку в его руках. Он моргнул, потом ещё раз, не веря своим глазам. Потряс головой, словно пытаясь прогнать видение. — Зейн... — медленно переспросил он, указывая пальцем на лягушку. — Почему... почему у тебя в руках кукла-лягушка? — Это длинная и крайне малопонятная история, — произнёс Зейн, пряча игрушку за спину с таким видом, будто это было самое естественное движение в мире. — Да не важно! — Коул тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Слушай, нам нужна твоя помощь! Срочно! Ситуация критическая! — В чём именно заключается проблема? — деловито осведомился Зейн, мгновенно переключаясь в режим аналитика. Его взгляд скользнул по остальным, кто выбирался из кучи-малы: женщина-скелет, обеспокоенного вида мужчина, двое детей. — И кто твои спутники? В этот самый момент нестабильный портал позади них, который всё ещё мерцал и пульсировал, снова с болезненным, леденящим душу хрустом пространства ярко вспыхнул. Из его недр, словно чёрные тени, выпрыгнули двое преследователей — безмолвные, жуткие, в тех самых волчьих масках, о которых Зейн уже знал из рассказов Ллойда и которые недавно фигурировали в его аналитических сводках. Их глаза, горящие холодным, потусторонним огнём из-под щелей, мгновенно нашли цель — Костель, которая с ужасом смотрела на них из-за спин друзей, прижимая к себе детей. — В них! — рявкнул Коул, мгновенно становясь между солдатами и "Искателями" со Страны Потерянных Вещей. Его тело начало покрываться каменной бронёй. Не дожидаясь дальнейших команд, они с Зейном, действуя с идеальной синхронностью, выработанной годами совместных битв, использовали Кружитцу и свои уникальные атаки. Коул обрушил на одного из воинов град каменных осколков, а Зейн, сконцентрировав ледяную энергию, ударил по второму. Воины, не ожидавшие такого сопротивления, были отброшены назад, прямо в пульсирующее нутро портала. Врата с оглушительным хлопком захлопнулись за ними, и кристалл погас, оставив после себя лишь лёгкое потрескивание остаточной энергии в воздухе. — Фух, — выдохнул Коул, вытирая пот со лба и оседая на пол. — Как ты классно закрыл портал, Зейн! Прямо вовремя! — Я тут ни при чём, — спокойно ответил Зейн, опуская руки. — Портал закрылся сам, сразу после того, как воины исчезли. Это непостижимо. Практически также непостижимо, как и то, что за вами гналась волчья армия Лорда Раса. У меня есть к тебе множество вопросов. — Ты знаешь, кто они? — в голосе Коула прозвучало искреннее удивление. Зейн быстро провёл их всех в гостиную наверху, где под сводами камина, потрескивающего дровами, изложил сухие, но от того не менее страшные факты: падение Облачного Королевства, чудовищную силу Вихря Раскола, сокрушительное поражение основной команды ниндзя. Он рассказал о разделении путей: Ллойд, Кай, Ния и другие отправились на поиски древнего учителя, способного обучить их единственному способу борьбы с этой тёмной техникой. — Погоди, — перебил его Коул, когда Зейн закончил. — Так этот Лорд Рас захватил целое королевство? Облачное Королевство? И теперь у него есть армия этих... волков в масках? — Совершенно верно, — подтвердил Зейн. — И, судя по тому, что они преследовали вас, их интересует нечто конкретное. Скорее всего, они будут гнаться за вами до тех пор, пока не получат то, что им нужно. А именно — Костель. — Нам нужно найти способ защитить её, — твёрдо сказал Коул. Рядом с ним стояла Костель, женщина-скелет с добрыми глазами, а позади — обеспокоенный Гео. Дети, Фриц и Шпиц, сидели на мягком диване, а мистер Фрохики, уже пришедший в себя и отряхнувшийся, угощал их местными сладостями, пытаясь разрядить обстановку. — Согласен, — поддержал Зейн, скрестив руки на груди. — Но мы лучше поймём, как защитить её, если узнаем, почему она так нужна Расу. В чём её уникальность? Почему он охотится именно за ней? Под всеобщим взглядом, устремлённым на неё, Костель глубоко вздохнула. Её голос был тихим, но чётким в тишине комнаты, нарушаемой лишь треском поленьев в камине. — А, да... насчёт этого, — она слегка сжалась, словно готовясь к удару. — Думаю, я знаю, почему я так нужна Расу. Из-за моей тайны... — Какой тайны? — насторожился Гео, подходя ближе. — Дело в том, что я вообще-то не человек, — выдохнула Костель, и в её голосе звучала многовековая усталость. — В действительности я — очень сильное, древнее, могущественное заклинание, принявшее физическую форму. Заклинание, способное изгнать абсолютное зло. Все в комнате переглянулись, удивлённо подняв брови. Мистер Фрохики даже перестал раздавать сладости, застыв с открытым ртом. Тем временем, далеко в заснеженных горах, ниндзя, разбитые на пары, сошлись в жёстких спаррингах в своих новых стихийных мехах. Кай и Сора устроили настоящий огненный фейерверк, их роботы палили друг в друга сокрушительными залпами, от которых воздух плавился и искрил. Ллойд, прикрывая ещё не до конца оправившуюся от раны Вайлдфайер, с трудом парировал слаженные атаки дуэта Нии и Арина, который виртуозно управлял крылатым Райю, используя его как мобильную платформу. В самый жаркий момент, уклоняясь от спирали энергии Ллойда и теплового импульса Вайлдфайер, Арин вогнал дракона в крутое, почти вертикальное пике. Ния, будто читая его мысли, метнула мощный водяной поток точно в след тепловой энергии, и всю тренировочную площадку мгновенно окутало густое, непроницаемое облако пара. В этой внезапной, абсолютной пелене Сора проявила недюжинную смекалку и инженерный гений. Быстро сориентировавшись по приборам, она активировала циркулярную пилу на руке своего меха и одним филигранно точным ударом отсекла огненную руку робота Кая. За долю секунды, пока тот не понял, что произошло, она присоединила отрубленную конечность к своему плечу, отключив свою собственную. Теперь, вооружённая огнём противника, она обрушила на ослеплённого Кая всю его же мощь, и его мех с грохотом рухнул, выбивая из-под ног глыбы льда и поднимая тучу снега. Пронзительный свисток Ронту прекратил сражение. — Классно получилось, Сора! — Кай, выбираясь из-под обломков своего меха и отряхиваясь от снега, одобрительно кивнул Соре, с трудом скрывая досаду. — Хороший ход. Неожиданный. — Удобно, когда сама строишь машины, в которых потом сражаешься, — скромно пожала плечами Сора, но в её глазах светилась искорка гордости. — Знаешь все слабые места. И сильные тоже. Ронту, высокая и статная драконица с переливающейся чешуёй, поблагодарила всех за усердие. Её партнёр, суровый и немногословный Эгальт, лишь буркнул что-то невнятное, явно не впечатлённый «показухой», как он мысленно окрестил этот бой. Затем Ронту огласила вердикт: постичь Технику Восходящего Дракона — их единственную надежду в борьбе с Вихрем Раскола — они смогут, лишь когда каждый заслужит ранг Третьего Клыка, следуя древней внутренней иерархии, право присуждать которую было только у двух старших драконов. Началось распределение. Ключевым критерием стало владение Кружитцу. Сора и Райю, как новички в этом искусстве, ещё не постигшие его глубин, отправились с Ронту. Все остальные, кроме Вайлдфайер, попали под беспощадное, требовательное крыло Эгальта. К Вайлдфайер же Ронту обратилась мягко, но с непреклонной твёрдостью: — Тебе нужно отдохнуть и полностью восстановить силы. Твои раны ещё не зажили, ты можешь навредить себе. — Это потому что у вас уже есть ниндзя огня, да? — вырвалось у Вайлдфайер с горькой, жгучей обидой. — Потому что я дублёр, запасной вариант, который теперь не нужен? Она чувствовала себя лишней, выброшенной за борт, ненужной. Комок подкатил к горлу. Ронту удивлённо приподняла изящную бровь, и в её глазах мелькнуло понимание. — Заблуждение. Глубокое и опасное заблуждение, дитя моё. Элемент Кая — огонь. Яростный, всепожирающий, не знающий пощады. Твой дар — тепло. Исцеляющее, согревающее, дающее жизнь всему вокруг. Это родственные, но принципиально разные силы. Огонь сжигает, тепло — сохраняет. И то, и другое необходимо для равновесия. Не смей никогда считать себя запасным вариантом. Вайлдфайер замерла, переваривая услышанное, и в её глазах впервые за долгое время появился свет. В гостиной Монастыря все смотрели на Костель, ожидая продолжения. — Так ты не человек, а волшебное заклинание, — подвёл итог Коул, всё ещё не до конца веря своим ушам. — Да, в физической форме, — спокойно, но с лёгкой грустью проговорила Костель. — Стоп, — вмешался Гео, его лицо выражало напряжённую работу мысли. — Так ты именно поэтому поняла, что волшебство, сдерживающее нас в Краю Потерянных Вещей, исчезло? — Ага, — кивнула Костель. — Заклинания, даже те, что из плоти и крови... ну, или просто из костей, — она усмехнулась, указывая на себя, — чувствуют другие заклинания. Это как... как слышать эхо. Незаметно до того момента, пока оно не пропадёт. И незадолго до прихода Раса оно исчезло. Растворилось. — Почему ты не сказала нам об этом раньше? — спросил Коул, и в его голосе не было осуждения, только искреннее недоумение. — Боялась, — прошептала Костель. — Боялась, как вы отреагируете, если узнаете о моём прошлом. Что я не та, за кого себя выдаю. Что я вообще не человек. — Похоже, все, кто живёт в Объединённых Царствах, теперь под угрозой, — констатировал Зейн. — Ты должна рассказать нам всю правду, Костель. От начала до конца. Костель словно готовилась к этому всю свою долгую, бесконечную жизнь. Она медленно достала маленькую коробочку, напоминающую театр теней, и аккуратно вынула из неё фигурки, вырезанные из бумаги. — Что это такое? — удивился Коул. — Я знала, что мне когда-нибудь придётся раскрыть свою тайну, — начала Костель, прячась за коробкой, как за ширмой. — Так что я тщательно подготовилась. — Она застенчиво улыбнулась. — Очень, очень долго репетировала. Она откашлялась, настраиваясь, и выставила перед собой две бумажные фигурки драконов. — Моя история началась с Великих Мастеров-Драконов, — начала она, и её голос обрёл силу и выразительность заправского рассказчика. — Эти легендарные воины пришли к самой могущественной чародейке в Волшебном Царстве Мистериума. Им было необходимо невероятно мощное заклинание. Потому что их ожидало противостояние с самыми опасными существами за всю историю. С Запретной Пятёркой. С мастерами стихий, которые обратились ко злу и планировали поработить все царства, погрузить их в вечную тьму. Она ловко манипулировала фигурками, заставляя их танцевать в свете камина, отбрасывая причудливые тени на стену. — Драконы не сомневались, что смогут одолеть Пятёрку в честном бою, — продолжала Костель. — Однако они опасались, что этих злодеев не удержит ни одна тюрьма, ни одна темница во всех мирах. Поэтому чародейка работала день и ночь, не зная сна и покоя, чтобы создать такое заклинание, которое изгнало бы поверженную Пятёрку даже в более надёжное место, чем Край Усопших. В пустоту между мирами, откуда нет возврата. Она сделала драматическую паузу, и все затаили дыхание. — Я и была тем заклинанием, — тихо сказала Костель, показывая, как бумажные драконы побеждают тёмные фигурки Пятёрки. — После окончания битвы Запретная Пятёрка была изгнана, и все царства ликовали, празднуя победу. Но никого не волновала моя судьба. Большинство заклинаний исчезают после использования. Их магия утрачивает силу, они рассеиваются, как утренний туман. Однако я была сверхсильным заклинанием. Сверхсложным. И потому я... не исчезла. Она отложила бумажки и посмотрела на своих друзей с такой уязвимостью, что у всех защемило сердце. — Я даже научилась чувствовать, — продолжила она. — Но это было плохое чувство. Одиночество. Много веков я бродила по разным царствам, не зная, что ищу... и постоянно ощущала это странное, непонятное, гложущее чувство пустоты внутри. До тех пор, пока я не встретила человека, который навсегда изменил мою жизнь. Она снова взялась за бумажки и продолжила представление. Тень на стене изобразила знакомую фигуру с длинным посохом, в широкополой шляпе. Мастер Ву. — Мастер Ву! — удивился Коул, узнав силуэт. — Мастер Ву никогда не рассказывал о встрече с таким заклинанием, — задумчиво произнёс Зейн, анализируя информацию. — Наверное, эта встреча не была для него настолько важной, — грустно улыбнулась Костель. — А для меня это было всё. Всё, что у меня было. В её театре теней эфирная Костель рванулась прочь от мудреца, но Ву, к её изумлению, не стал изгонять заклинание, не попытался уничтожить его. Он заговорил. Спросил имя. Стал расспрашивать о том, что она чувствует. Он увидел личность там, где другие видели лишь сбой магии, опасный артефакт. Они говорили часами, и Ву, сам познавший глубину утраты и одиночества, распознал в ней своё старое, знакомое чувство — бесконечное, всепоглощающее одиночество. — Друзья... могут стать семьёй? — спросила тогда бесплотным, звенящим шёпотом Костель. — Это самая прочная семья из всех возможных, — ответил Ву, и его голос, казалось, до сих пор звучал в её памяти. — Она строится на выборе, а не на долге крови. На любви, а не на обязанности. Именно он предложил ей немыслимое — принять физическую форму. Стать настоящей. Костель испугалась, что у неё не хватит на это сил, что она просто рассеется, исчезнет навсегда. — Есть вещи куда важнее грубой силы, дитя моё, — сказал тогда Ву. — Вера. Доверие. Желание жить. Если ты действительно хочешь стать настоящей, ты сможешь. И в тот миг, поверив ему, поверив в себя, она совершила своё второе рождение. Её эфирное тело вспыхнуло ослепительным, тёплым светом, обретая форму, плоть, тёплую кожу, биение сердца. Она впервые почувствовала ветер на лице и тяжесть собственных шагов. — И тогда я отправилась искать свою семью, — закончила Костель уже в тишине монастырской гостиной, глядя на Коула и Гео, на Фрица и Шпица. — И нашла её. Вас. Искателей. Вы стали тем теплом, что растопило лёд внутри меня. Я так боялась, что если вы узнаете моё происхождение, вы не примете меня в семью. Что вы отвернётесь. Молчание, повисшее после её слов, было тёплым, как летний вечер. Коул и Гео, не сговариваясь, подошли и крепко обняли её. — Костель, — просто сказал Гео, и в его голосе была абсолютная, непоколебимая уверенность. — Нам всё равно, откуда ты и кем была раньше. Ты — часть нашей семьи. И ничто этого не изменит. Никакое прошлое. Логический процессор Зейна тем временем завершил анализ полученной информации. — Простите, что прерываю вашу трогательную сцену, — вмешался он, и в его голосе звучала озабоченность. — Но теперь я понимаю, почему ты так нужна Расу. Ты — то самое заклинание, которое изгнало Запретную Пятёрку тысячи лет назад. Таким образом, логически рассуждая... — Ты — то заклинание, которое сможет их освободить, — закончил его мысль Коул, и краски схлынули с его лица. — Наверное, было бы лучше, если бы я всё-таки просто исчезла тогда, — прошептала Костель, и в её глазах блеснули слёзы. — После битвы. Тогда никому не пришлось бы сейчас из-за меня рисковать. — Нет, — твёрдо сказал Коул. — Мы тебя любим, и ты нам нужна. Мы найдём способ защитить тебя. Обязательно найдём. — Ты сказала, что тебя создали в месте под названием Мистериум? — уточнил Зейн. — Я никогда не слышал о таком царстве. — Это волшебное, замечательное место, — с теплотой в голосе ответила Костель. — Оно было одним из Шестнадцати Царств, так что сейчас это часть Объединённых Земель. Чародейке там очень нравилось. Там всё пропитано магией. — Тогда решено, — решительно заявил Коул. — Если кто-то и знает, как спасти тебя, как защитить от Раса, так это твоя создательница. Нам надо найти её. Любой ценой. Зейн тихо хмыкнул, и в его металлическом голосе вдруг зазвучала знакомая всем, тёплая ностальгическая нота. — Путешествие в неизведанные земли, чтобы найти неизвестного нам человека, в надежде, что она сможет остановить зловещий план, который мы понимаем лишь частично, — перечислил он, и в его голосе послышалась усмешка. — Да, я знаю, — неуверенно улыбнулся Коул. — Это не лучший план. Звучит даже безумно, если подумать. — Это как в старые добрые времена, — широко улыбнулся в ответ Зейн, и эта улыбка преобразила его обычно бесстрастное лицо. — Я в деле. Когда выдвигаемся? — Такой настрой нам и нужен! — воскликнул Коул. — Время для приключений! В этот самый момент в гостиную, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, вбежала Т/и. В руках она держала несколько пакетов с подарками и угощениями с ярмарки. Увидев незнакомых людей, она замерла на пороге, удивлённо подняв брови. — Ого, — только и смогла вымолвить она, оглядывая собравшихся. — Я что-то пропустила? У нас тут вечеринка? Или, судя по вашим лицам, опять что-то случилось? Зейн и Коул переглянулись. — Можно и так сказать, — ответил Зейн. — Знакомься, Т/и. Это Коул, один из ниндзя, о которых ты слышала. А это его друзья — Искатели. У них... сложная история. И теперь они часть нашей общей проблемы. Т/и поставила пакеты на стол и, подойдя ближе, внимательно посмотрела на Костель, затем на остальных. — Рас? — коротко спросила она, и в её голосе прозвучала сталь. — Рас, — подтвердил Коул. — Он охотится за ней. И нам нужно срочно что-то делать. — Тогда я с вами, — без колебаний сказала Т/и. — Если это касается Раса, это касается и меня. И у меня есть с ним старые счёты. В заснеженных горах тренировки продолжались с неослабевающей интенсивностью. Ронту взялась за Сору и Райю с простым, как всё гениальное, заданием: выполнить вращающийся прыжок через три парящих обруча, расположенных на разной высоте. Сора, полагаясь на технику и расчёт, легко прошла два нижних обруча, но на третьем, самом высоком, её вращение сбилось, и она грузно приземлилась, увязнув в снегу. Райю же, несмотря на все свои старания и отчаянные взмахи крыльями, не смог преодолеть даже первый — его тело, не привыкшее к таким упражнениям, отказывалось слушаться. — Он же не летает в привычном смысле! — вступилась Сора, подбегая к расстроенному дракону и гладя его по шее. — Ему нужен разбег, нужна инерция! Он не может просто взлететь с места, как вы! — Задание не в полёте, — терпеливо, с бесконечным спокойствием, объяснила Ронту. — Задание — во вращении. В умении стать центром своей собственной вселенной, вихрем, вокруг которого вращается мир. Драконы были первыми учениками Вселенной, и они — прирождённые мастера Кружитцу. Просто смотри. И она, без разбега, без видимых усилий, плавно взмыла в воздух. Её длинное, гибкое тело завертелось с такой невероятной, немыслимой скоростью, что в считанные мгновения она превратилась в ослепительно-розовый торнадо чистого света и энергии, бесшумно пронзив все три обруча и так же плавно, словно пушинка, спустившись на землю. Сора и Райю смотрели на неё с открытыми ртами, забыв дышать. — Я училась у Великой Экезиан Ледяного Клыка, — сказала Ронту, подходя к Райю и кладя лапу ему на голову. — А та, в свою очередь, училась у самого Короля Урда Кожистокрылого. А теперь буду учить тебя. Начни с самого начала. Попробуй снова. Только теперь не прыгай вверх. Раскрути мир вокруг себя. Почувствуй, как он вращается, и стань частью этого вращения. Вайлдфайер, наблюдая за этой сценой с обочины, где ей было велено отдыхать, кусала губу до крови. «Они учат дракона... а я, в чьих жилах течёт драконья кровь, просто сижу и смотрю», — пронеслось у неё в голове, и обида снова захлестнула её с головой. Эгальт же в это время ломал шаблоны своих учеников самым беспощадным образом. — Вихрь Раскола — это тупик! — гремел он, расхаживая перед строем замерзших, но сосредоточенных ниндзя. — Одержимость силой ради силы. Но сила — лишь инструмент, такой же, как этот снег, как этот лёд. Есть нечто гораздо более мощное: разум, воля, связь с другими... и главное — движение! Чтобы не быть голословным, он немедленно продемонстрировал это на практике. Одно краткое мгновение он стоял перед ними, тяжёлый и неподвижный, как скала, а в следующее — уже парил высоко в небе, а затем так же мгновенно, без всякого перехода, материализовался у них за спинами, даже не взметнув снега своей могучей тушей. Это и была та самая призрачная тень, основа Техники Восходящего Дракона. — Вы не стоите на месте! — будил он их сознание, заставляя думать иначе. — Вы мчитесь на пылающем шаре сквозь бездну космоса! Внутри вас бушуют реки крови, работает неутомимый завод по имени «сердце», несутся со скоростью мысли нейроны! Вы и есть движение! Ваша задача — осознать его внутри себя, почувствовать его снаружи и слить в одно целое! Только тогда вы раскроете врата к этой технике. Иного пути нет. И не будет. На сложной тренировочной площадке, специально оборудованной рампами, трамплинами и крутыми спусками, они пытались воплотить эту идею в жизнь, двигаясь единой группой, как один слаженный организм. Но стоило Каю и Ние, увлёкшись скоростью, столкнуться на узком вираже и начать выяснять, чья вина, как Эгальт остановил всё леденящим душу рыком, от которого задрожали снежные шапки на вершинах. — Здесь отрабатывают не акробатику! — взревел он. — А осознанность! Видеть пространство, чувствовать ритм товарища, предугадывать его движение, а не реагировать постфактум! Вы должны стать единым целым! В следующем заходе Арин, пытаясь дать Ние больше пространства для манёвра, сам потерял равновесие и на полном ходу врезался в Ллойда, повалив того на лёд. Ллойд моментально вскочил, отряхиваясь, и поспешил успокоить товарища: — Всё в порядке, бывает! Со всеми случается. — Не ври! — отрезал Эгальт, и его взгляд, тяжёлый, как сама смерть, пригвоздил Арина к месту. — Это провал. Чистый, не замаскированный провал. Твоя осознанность — на уровне Первого Клыка. Новичка, который впервые встал на лёд. Арин побледнел, но, стиснув зубы, поднял голову и посмотрел дракону прямо в глаза. — Я справлюсь, — твёрдо сказал он. — Дай мне ещё один шанс. Я докажу. Эгальт, после долгой, испытывающей паузы, едва заметно кивнул — он уважал волю, даже в таком юном и неопытном существе. Но занятие на сегодня было закончено. Всех отпустили отдыхать и переваривать полученный опыт. Арин молча, ни на кого не глядя, отклонил попытку Ллойда поговорить и утешить. Он ушёл в сторону обрывов, туда, где ветер выл особенно громко, где никто не мог его видеть. Там, оставшись один на один с ледяной пустыней, он яростно, молча, без слёз, сражался со своим стыдом, сжигавшей его изнутри яростью на самого себя и с желанием стать лучше, сильнее, достойнее.