Часть 20 Падение

Багги мчалась по извилистой горной дороге, подпрыгивая на камнях и переваливаясь через поваленные стволы деревьев. Кровавая Луна висела прямо над ними, заливая всё вокруг пульсирующим багровым светом, от которого у Т/и начинала кружиться голова. Арин вцепился в руль мёртвой хваткой, его лицо было бледным, но глаза горели решимостью. Райю летел следом, отбрасывая огромную тень на скалы. — Нам нужно убраться как можно дальше! — крикнул Арин, перекрывая шум ветра. — Рас не должен найти нас! — Согласна! — отозвалась Костель, прижимаясь к стенке ящика. — Это место какое-то... неправильное. Я чувствую, как магия сгущается вокруг. Т/и молчала, всматриваясь в темноту за спиной. Что-то не давало ей покоя. Какое-то давящее, леденящее чувство, будто за ними кто-то следит. Она напряглась, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям — тем самым, которые когда-то помогали ей выживать в Империуме, когда за каждым углом могла таиться опасность. — Кто-то приближается, — тихо сказала она, и её голос дрогнул. — Знакомая аура... — Что? — Арин бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Я никого не вижу. Т/и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Внутри неё, где когда-то бушевала сила Первородного, теперь была только пустота — но пустота тоже умела чувствовать. И вдруг, словно искра в темноте, в этой пустоте вспыхнуло осознание. Жгучее, леденящее, неотвратимое. — Рас! — выдохнула она, и её глаза распахнулись. — Рас преследует нас! Быстрее, Арин! Арин вжал педаль газа в пол, но было поздно. Огромная тень перекрыла багровый свет Луны, и тяжёлое тело с глухим ударом приземлилось прямо перед багги. Арин не успел затормозить. Машина врезалась в препятствие, перевернулась в воздухе, и мир закружился в бешеном калейдоскопе из камней, неба и багрового света. Т/и больно ударилась плечом о землю, когда багги, перевернувшись несколько раз, замерла на боку. Рядом с ней, в перевёрнутом ящике, металась Костель, пытаясь выбраться. Арин, вылетевший из машины, уже поднимался на ноги, отряхиваясь от пыли. Райю, завизжав от ярости, ринулся на Раса, но тигр даже не взглянул на него. Один удар Молотом — и дракон с оглушительным грохотом отлетел в скальную стену, оставляя на ней глубокую вмятину и сползая вниз, теряя сознание. — Райю! — закричал Арин, но времени на переживания не было. Рас уже повернулся к нему. Арин собрался с мыслями, вспоминая все уроки Ллойда, все бесконечные тренировки, все слова о том, что Кружитцу — это не просто техника, это состояние души. Он выбросил вперёд руки, концентрируя энергию. Вокруг его пальцев закрутились потоки воздуха, готовые вырваться наружу мощным вихрем. Но Рас даже не шелохнулся. Он сделал один шаг, протянул руку и — схватил Арина за лодыжку, словно тот был не ниндзя, а нашкодивший котёнок. Арин не успел даже вскрикнуть, как его оторвали от земли и с силой швырнули о землю. Удар был такой силы, что из лёгких вышибло воздух, а по спине пробежала волна острой боли. — Арин! — закричала Т/и, дёргаясь в своих путах. Магические верёвки, которыми Джордана связала её, впивались в запястья, но она не чувствовала боли. Она чувствовала только страх. Страх за друга, который снова и снова поднимался на ноги, чтобы сразиться с тем, кого не победить. Арин встал, шатаясь, вытер кровь с разбитой губы и снова бросился вперёд. Рас перехватил его удар, легко, почти небрежно, и снова отбросил. И снова. И снова. — Прекрати! — кричала Т/и, дёргаясь в путах. — Рас, прекрати! Он же просто ребёнок! Он ничего тебе не сделал! Но Рас не слушал. Арин поднимался, падал, поднимался снова — и каждый раз его атаки разбивались о непробиваемую защиту воина, как волны о скалу. — Ниндзя не... — начал Арин, но не успел договорить. Рас схватил его за шкирку, приподнял над землёй и заставил посмотреть себе в глаза. — Ты мог бы стать кем-то особенным, — сказал он, и в его голосе, обычно таком холодном и безжалостном, вдруг прозвучала странная, почти печальная нотка. — Жаль, что ниндзя тебя сдерживают. — Совсем нет, — прохрипел Арин, хватая ртом воздух. — Они делают меня лучше. — Хм, — Рас слегка склонил голову набок, разглядывая его, как учёный разглядывает подопытное насекомое. — Тогда почему же ты так и не стал лучше? Я остановил тебя так же легко, как и в первый раз. Он сделал паузу, и его взгляд стал задумчивым, почти ностальгическим. — Когда-то я тоже был слаб, как ты. Но мой мастер нашёл меня и научил самой важной вещи в этом мире. Силе. — Он подпрыгнул и, раскрутив Арина, с силой швырнул его в землю. Раздался глухой, тошнотворный удар. Арин рухнул на камни, и под ним осталась глубокая вмятина — след от его тела, впечатанного в землю. — Нет! — закричала Т/и, и её голос сорвался. Слёзы текли по её щекам, оставляя влажные дорожки на покрытой пылью коже. — Арин! Рас, пожалуйста! Не надо! Он же ничего тебе не сделал! Он просто хотел помочь! Она рванулась вперёд, забыв о верёвках, впивающихся в запястья, о магии, сковывающей её движения. Она билась, как птица в клетке, пытаясь вырваться, пытаясь добраться до друга, который лежал без движения в пыли. — Отпусти его! — рыдала она. — Я сделаю всё, что ты захочешь! Только не трогай его! Пожалуйста! Рас посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее удовлетворение. — Может однажды, — сказал он, обращаясь к распростёртому Арину, — и ты найдёшь настоящего мастера. Который обучит тебя тому же. Он отпустил его, и Арин остался лежать на земле, тяжело дыша и глядя в багровое небо. Рас шагнул к перевёрнутой багги, одним движением поставил её на колёса и запрыгнул на место водителя. Двигатель взревел, и машина развернулась, готовая к движению обратно, к багровому зареву на горизонте. Т/и, всё ещё связанная, сидела на заднем сиденье, и её взгляд был прикован к неподвижной фигуре на дороге. Арин лежал, раскинув руки, и его глаза были открыты, но в них не было жизни — только боль и усталость. — Арин... — прошептала Т/и, и слёзы снова хлынули из её глаз. — Прости... прости меня... — Отпусти нас, псих! — крикнула Костель, когда багги тронулась с места. — Ты ничего не добьёшься! Но Рас не ответил. Он вёл машину, глядя прямо перед собой, на багровый шар, висящий над горами. Арин смотрел вслед удаляющейся багги, пока её огни не растворились в багровом мареве. Всё вокруг темнело, теряло чёткость, расплывалось в мутных пятнах. Боль в груди, боль в спине, боль в каждой клеточке тела — всё смешалось в один сплошной, бесконечный крик. И вдруг, сквозь эту пелену боли и усталости, он увидел их. Две фигуры, бегущие к нему по пыльной дороге, освещённые багровым светом. Знакомые силуэты. Родные лица. — Мама... — прошептал он, и его голос дрогнул. — Папа... Они подбежали к нему, упали на колени рядом. Мать — с её тёплыми, всё понимающими глазами — гладила его по голове, шептала что-то утешительное. Отец — суровый, но такой родной — сжимал его плечо, поддерживая. Тем временем Рас уже добрался до места проведения ритуала. Багровая Луна висела прямо над центром площадки, заливая всё вокруг пульсирующим, болезненным светом. Воины в волчьих масках замерли в почтении, когда их предводитель вышел из машины. Двое воинов подхватили ящик с Костель и понесли его к алтарю. Другие — вытащили связанную Т/и и поставили её на колени у ног Раса. Рас остановился, поднял голову к небу и долго смотрел на багровый шар, пульсирующий в такт его собственному сердцу. — Все элементы на месте, мастер, — произнёс он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало удовлетворение. — Ваше терпение и планирование наконец-то окупились. Он подошёл к ящику, медленно провёл рукой по древним рунам, пульсирующим багровым светом в такт Луне. Его пальцы, покрытые шерстью, скользили по холодному металлу, и казалось, что сам воздух вокруг замирал в благоговении. — Истинная мощь всех царств, — прошептал он, и его глаза загорелись холодным, хищным огнём. — Скоро будет в наших руках. Т/и, стоя на коленях в пыли, смотрела на него, и в её глазах не было страха. Была только ненависть. И обещание. Обещание, что когда-нибудь, если она выживет, если выберется из этого ада, она заставит его заплатить. За Арина. За Костель. За всех, кто пострадал из-за его безумной жажды власти. Луна пульсировала над ними, отсчитывая последние минуты перед концом.