Часть 2: Недра фабрики

***

      Когда Олли только привезли на фабрику «Плейтайм» два месяца тому назад, он мало что успел увидеть. В тот день его и других сирот высадили из автобуса возле громадного здания с дымящими трубами – помнится, Оливеру в голову пришла ассоциация с фабрикой Вилли Вонки, так как трубы завода напомнили ему карамельные тросточки.       Он помнил, как молодая воспитательница облачила всех детей в светоотражающие жилеты и повела их по каким-то невзрачным подземным тоннелям. Помнил, как их перевозили на нелепом зелёном паровозике и как ему было скучно слушать бесконечные инструктажи с правилами безопасности. Ну и, разумеется, он помнил, как на фуникулёре их по очереди доставили в сам Плейкер, который Оливер с тех пор уже не покидал…       Поэтому сейчас, выбравшись «на поверхность» вместе с Поппи и её отцом, Олли во все глаза рассматривал знаменитую на весь мир фабрику.       Оказывается, она была гораздо больше, чем он мог себе представить. Со слов мистера Людвига, в ней было несколько подземных уровней, между которыми работники и туристы перемещались на грузовых лифтах. На то, чтобы обойти все этажи фабрики и заглянуть в каждый её уголок, посетителю потребуется не меньше недели, поэтому сегодняшняя вылазка Оливера обещала быть короткой и беглой. В любом случае, он был рад погулять хоть где-то, кроме изученного вдоль и поперёк Приюта.       Первым делом Поппи, Олли и мистер Людвиг, взявший на себя роль экскурсовода, отправились на самый верхний этаж, который находился над землёй и был заполонён туристами.       Экскурсионные группы гудели, как пчелиный рой, и сновали за гидами от одного экспоната к другому. Местные залы и коридоры заливал естественный солнечный свет, по которому Оливер безумно соскучился. Кругом было много детей, выпрашивавших у родителей игрушки. Было много и игровых автоматов, и автоматов с кофе, и с газировкой, и буфетов, в которых продавались фисташки в карамели, попкорн, хот-доги и сахарная вата. Кто-то позировал на фоне настенных рисунков с мультяшными версиями игрушек, а другие фотографировали их на полароиды. Совсем маленькие дети сидели у родителей на плечах и с приоткрытыми ртами любовались фабрикой. Под самым потолком чирикали воробьи, каким-то образом пробравшиеся внутрь с улицы.       Это место было похоже скорее на торговый центр или же на музей. Завод в нём выдавали лишь пыхтящие трубы, тянущиеся вдоль стен – но и те были окрашены в детсадовские цвета: красный, голубой и жёлтый. В основном здесь всё было предназначено для туристов, камер, вспышек и радостного детского смеха.       Глядя на это оживление, Олли только теперь осознал, как же он соскучился по людям из внешнего мира. Когда-то он был одним из них, а теперь…       – Так, я вижу журналистов – лучше нам им на глаза не попадаться, а то, как прилипнут, так не отстанут, – пробормотал мистер Людвиг, уводя детей в противоположную сторону от людей с камерами, микрофонами и штативами. – Вы случайно не проголодались? А то тут неподалёку есть фудкорт.       – Я бы перекусила! – охотно отозвалась Поппи. – А ты, Оливер?       – Я… не знаю, я пока не определился, – Олли стало неловко при мысли, что мистер Людвиг будет тратить на него свои деньги. Конечно, от одного гамбургера и молочного коктейля ему не убудет, ведь он – один из самых богатых бизнесменов Соединённых Штатов, – но всё равно Олли не хотел этим пользоваться и быть попрошайкой. В отличие от Поппи, он мистеру Людвигу никто, совершенно чужой ребёнок, один из сотен, живущих в Плейкере…       – Ну тогда пойдёмте, – кивнул директор. – К слову, у того корпуса, где расположен фудкорт, тоже весьма интересная история. Мой отец, ещё во времена Второй Мировой Войны…       Всю дорогу до фудкорта мистер Людвиг довольно интересно пересказывал события тех лет, когда ещё только закладывался фундамент фабрики. Живое воображение Оливера сотворило по мотивам этого рассказа целый документальный фильм.       Добравшись до ресторанов фаст-фуда, они отстояли маленькую очередь (что удивительно, ведь мистер Людвиг мог воспользоваться своим положением и сделать заказ вперёд всех) и купили себе хот-доги с молочными коктейлями. Со всей этой добычей они добрались до мягких кресел и сели недалеко от экрана, на котором транслировалась серия «Тома и Джерри».       Олли давно не смотрел мультиков, так как в Приюте не было телевизоров, но ещё больше он был рад хот-догу. Оливер просто упивался вкусом сосиски вперемешку с горчицей и кетчупом, ведь вся еда в Плейкере была пресной и «правильной» – минимум перца, соли, приправ и прочих вещей, «которые вредят детскому здоровью». В том, что он сейчас сидел здесь, смотрел «Тома и Джерри» и пожирал этот вкуснейший хот-дог, было что-то бунтарское.       – У-ху-ху-ху! – засмеялась Поппи с набитым ртом. – Олли, у тебя усы из кетчупа!       – А у тебя – из горчицы! – парировал Оливер и тоже засмеялся, чуть не поперхнувшись ломтиком помидора.       Он ожидал, что мистер Людвиг сделает кому-то из них замечание, чтобы те вели себя приличнее, но директор лишь издал своё добродушное «хо-хо-хо» и протянул детям салфетки. В очередной раз Олли убедился, что Поппи сказочно повезло с отцом – большинство взрослых в его жизни были неадекватными и злыми, так что на их фоне Эллиот Людвиг выглядел чуть ли не святым...

***

      Наевшись и набаловавшись, они снова отправились в путь.       Они побывали в залах с конвейерными лентами и манипуляторами, в которых дети могли почувствовать себя работниками фабрики и даже сделать свои собственные игрушки. Они заходили в мини-лаборатории, в которых дети (также под присмотром волонтёров) проводили безопасные опыты и вживались в роли настоящих учёных.       Через час весь первый этаж фабрики был полностью ими изучен, и Оливер, мистер Людвиг и Поппи спустились вниз на «туристическом» лифте со стеклянными стенами.       На минус первом этаже располагались игровые станции – всяческие аттракционы как для «взрослых» детей, так и для совсем малышей. Качели, горки, батуты, бассейны с шариками, карусели, автоматы с неоновой подсветкой, тир (в котором мистер Людвиг выиграл для ребят плюшевого зайца и медведя), лавки с сахарной ватой, аэрохоккей – всё, что только может сделать детей счастливыми.       Будет слишком долго описывать, как Олли и Поппи катались на местных аттракционах, так как они провели на них более часа и так заигрались, что под конец совсем вымотались.       Устав от аттракционов, они погрузились вместе с другими туристами в зелёный паровозик и отправились ещё ниже – на их родной минус второй этаж, где располагались шахты, лаборатории учёных и Приют «Плейкер».       По дороге вниз Олли с Поппи даже успели задремать, прислонившись друг к другу и обнимая своих плюшевых игрушек. Мистер Людвиг осторожно разбудил их, когда они прибыли на конечную станцию, и сонные дети выбрались из вагона на платформу и какое-то время плелись за директором, с трудом осознавая, где они и какой сегодня день.       Однако при виде огромных подземных пещер их сонливость как рукой сняло, и Поппи и Оливер во все глаза принялись разглядывать каменные своды шахт.       Это было настоящее подземное королевство прямиком из сказок! Даже шахтёры, работавшие в касках далеко-далеко внизу, чем-то напоминали диснеевских гномов. Они были так поглощены своей тяжёлой работой, что даже не замечали над собой экскурсионных туристических групп.       Вместе с толпой туристов Оливер, Поппи и мистер Людвиг передвигались по металлическим мостикам с высокими бортиками. Мостики слегка подрагивали и раскачивались, и Олли с ужасом думал, что будет, если они их не выдержат и обрушатся в стометровую бездну у них под ногами. Однако мистер Людвиг заверил его, что эти мостики надёжнее, чем кажутся. Оливер успокоился и принялся крутить головой во все стороны, в пол уха слушая речь какого-то экскурсовода. Пару раз он оборачивался к Поппи, одними глазами спрашивая, нравится ли ей здесь, на что та вяло улыбалась, кивала и тут же отводила глаза. Видимо, она сильно устала...       – Мистер Людвиг, а здесь есть летучие мыши? – спросил Оливер, когда их троица немного отдалилась от шумных экскурсионных групп. Теперь они шли по относительно пустому и огороженному выступу в скале, с которого открывался живописный вид на пещеры.       – Да, когда-то они здесь жили, – ответил директор. – Но сейчас уже нет. Наверное, мышам не нравится запах газа, который здесь добывают.       – Газ? А для чего он нужен?       – Он необходим для работы завода. Это же топливо, м? – хитро подмигнул ему мистер Людвиг. – К тому же, мы не только добываем его для нашей фабрики, но и продаём другим компаниям в сжиженном виде, а это тоже неплохой доход.       – Вот оно что… – протянул Олли и, встав на цыпочки, снова заглянул вниз, в бездну, освещённую мутными красными фонариками.       – Вот, видишь, где-то там – Зона добычи газа, – и мистер Людвиг показал пальцем вниз. – К сожалению, ни нам, ни кому-либо из посетителей туда спускаться нельзя. Там очень опасный воздух, которым вредно дышать без респиратора или противогаза. Если надышаться этим газом в неочищенном виде, то можно заработать галлюцинаций и кошмаров на неделю вперёд.       – Ого… Люди, которые там работают, должны быть очень смелыми… – заметил Оливер, с уважением глядя на маленькие фигурки шахтёров. Приглядевшись, он и правда увидел у них на головах жутковатые красные противогазы.       – Ты абсолютно прав, Оливер… – согласился Эллиот и, судя по его тону, о чём-то ненадолго задумался.       – Мистер Людвиг, – вдруг окликнул его со спины незнакомый, вкрадчивый голос, и Олли, Поппи и директор обернулись на звук.       Позади них, шагах в пяти от перил, стоял человек в белом халате со сложенными за спиной руками. Он был высоким и худым, как жердь, и смотрел на троицу как-то неприветливо, исподлобья. Но в то же время уголок его губ слегка изгибался в подобии усмешки. Оливер разглядел у него под глазами синяки и подумал, что этот человек, должно быть, мало спит, но зато очень много работает.       – Прошу прощения, что прерываю Ваш разговор. Можно Вас на пару слов, директор? – спросил он, вздёрнув одну бровь. Оливер чётко услышал его чопорный британский акцент – он почти не знал людей, которым бы такое произношение шло (чаще оно звучало забавно и вызывало у Олли и его сверстников приступы сдавленного смеха), но этому человеку оно, как ни странно, подходило.       – О, Харли! – лицо мистера Людвига озарилось. – Здравствуй! Разумеется, можно. Ребята, вы не против, если я отойду и переговорю со своим коллегой?       Мистер Людвиг и загадочный Харли отошли в сторону и принялись беседовать настолько тихо, что из их разговора нельзя было разобрать ни слова. Да, к своему стыду, Оливер пытался подслушать, о чём они будут говорить, но у него ничего не получилось.       Вздохнув, он растёр плечи руками, выдохнул облачко пара и повернулся к Поппи.       – Слушай, тебе не холо?.. – начал было спрашивать он, но замолчал на полуслове, так как увидел, что та прижималась лбом к перилам и стояла с закрытыми глазами.       Лицо Поппи было бледным, как фарфор, с голубоватыми прожилками вен, а губы по цвету слились с кожей. У неё был крайне нездоровый вид, словно она вот-вот потеряет сознание.       – Поппи? – еле слышно спросил Оливер, подошёл к подруге и дотронулся до её плеча. – Ты как? Тебе что, плохо?       – Голова заболела... – прошептала она, не открывая глаз. – Опять...       Сердце у Оливера сжалось. Ему стало страшно. Он не знал, что происходит с Поппи, но чувствовал, что ей нужна срочная помощь, прямо сейчас, иначе случится какая-то непоправимая беда.       – Потерпи немного, я сейчас позову мистера Людвига! – торопливо сказал он ей и тут же побежал к директору, несмотря на то что тот всё ещё беседовал с коллегой.       – Мистер Людвиг! Мистер Людвиг! – выкрикнул Олли на бегу, и мужчины к нему повернулись. Эллиот выглядел несколько удивлённо, но Харли смотрел на него свысока и снова с той непонятной усмешкой. Его взгляд был острым, хищным, как у ястреба.       – Что случилось, дружок? – обеспокоенно спросил у него директор.       – Поппи плохо себя чувствует, – доложил Оливер. – Она сказала, что у неё болит голова.       – Голова, говоришь?! – глаза мистера Людвига округлились чуть сильнее обычного, и Олли понял, что дело и правда серьёзное. – Ох, боже милостивый, бедный ребёнок… – мистер Людвиг на мгновение растерялся, но затем провёл рукой по лицу и повернулся к коллеге. – Харли, извини, я отойду.       Харли лишь понимающе кивнул, и Оливер с директором быстрым шагом вернулись к оставленной у перил Поппи.       Мистер Людвиг наклонился к ней, потрогал её лоб и что-то тихо спросил. Поппи также тихо ему ответила, и тогда отец подхватил её на руки. Сердце Олли всё ещё колотилось об рёбра от тревоги, и он молча ждал от директора объяснений.       – Боюсь, Оливер, что на этом нам придётся прервать наше путешествие, – с грустью признался мистер Людвиг, обнимая дочь. – Поппи необходимо прилечь и принять некоторые лекарства.       – А, х-хорошо… – растерянно ответил мальчик. Он хотел задать уйму вопросов, но все они казались не очень уместными в присутствии Поппи. – А могу я вас проводить?       – Не стоит, – мягко отклонил его предложение директор. – Напротив, пусть доктор Сойер проводит тебя до Приюта, если он, конечно, не занят, – и, чуть вытянув шею, он обратился к тому самому жуткому коллеге в белом халате. – Харли, у тебя ведь сейчас нет дел?       – Разумеется, нет, ведь у меня обеденный перерыв, – сдержанно отозвался доктор Сойер, однако Оливеру стало не по себе от скрытого недовольства в его голосе… – Правда, я собирался провести его несколько иначе. А теперь всё это время уйдёт на то, чтобы смотаться в Приют и обратно.       – Ну, Харли, не будь так груб, – пожурил его мистер Людвиг. – Этот мальчик не сможет воспользоваться фуникулёром, ведь у него нет пропуска. А у тебя он есть, – по лицу доктора Сойера было видно, что он еле сдержался, чтобы не ответить «При чём тут, чёрт возьми, я?» – Я бы сам проводил его обратно, но, как видишь, мне нужно отнести дочь в постель.       Доктор Сойер незаметно закатил глаза и испустил очень глубокий вздох.       – Ладно, Эллиот, не утруждайся, я провожу мальчишку, – он посмотрел на девочку на руках у директора и довольно сухо добавил. – Поправляйтесь, мисс Поппи.       Она ему не ответила, так как в принципе была не в состоянии говорить от мучившего её приступа боли. Оливер неуверенно подошёл к ней, чтобы попрощаться.       – Пока, Поппи! – тихо сказал он. – Возьми моего медвежонка, пусть он будет у тебя. Если я вернусь в Приют с очередной игрушкой, меня там засмеют.       – Спасибо, Олли, – слабо улыбнулась Поппи своими бесцветными губами. Теперь она держала в одной руке плюшевого зайку, а в другой его мишку. – Надеюсь, мы ещё увидимся…       – Обязательно увидитесь, моя девочка, – ответил за Олли директор и затем обратился к нему. – Ну, до свидания, Оливер! Было очень приятно с тобой познакомиться...

***

      Итак, они попрощались.       Какое-то время Олли ещё смотрел вслед директору, уносящему на руках его единственного друга на всей этой огромной фабрике. Такого хрупкого друга, который сегодня чуть не рассыпался у него на глазах, как какой-нибудь увядший цветок…       – Ну всё, – раздался у него за спиной резкий голос доктора Сойера. Олли вздрогнул, так как успел о нём забыть, и тут же вернулся с небес на землю. Милая прогулка закончилась…       – Пошли, да побыстрее, – бросив это, Харли Сойер, не оглядываясь, зашагал прочь, и Оливеру пришлось поторопиться, чтобы от него не отстать.       Этот человек не собирался вести Олли за руку, не собирался сбавлять ради него темп и уж тем более вести для него экскурсию, как это делал мистер Людвиг. Доктор Сойер нёсся вперёд по служебным коридорам, словно куда-то опаздывал, а Олли бежал следом за ним и молчал, чтобы не раздражать и без того взвинченного проводника.       Когда им приходилось спускаться и подниматься по узким лестницам, Оливер сильно отставал от долговязого Харли, который перешагивал через две, а то и через три ступени. Один раз мальчик споткнулся, упал и с ужасом понял, что белый халат Доктора мелькнул уже на следующем этаже и тут же пропал из вида. «Может, он просто сбежать от меня пытается?!» – проворчал Оливер про себя, вскочил на ноги и побежал догонять Доктора.       Когда они добрались до служебного лифта, Олли совсем запыхался, но ему было стыдно показывать этому человеку, что он устал. Поэтому он дышал тихонько, носом, а не ртом.       Лифт приехал, и доктор Сойер также быстро зашёл в него и нажал на кнопку. Оливер испугался, что сейчас он может уехать без него и оставить его не пойми где, и поэтому запрыгнул в лифт – возможно, слишком нелепо и поспешно, потому что Харли Сойер опять криво ухмыльнулся. Злорадствует, смешно ему? Ну-ну…       Они ехали в лифте в неловком молчании. Вернее, оно было неловким для Оливера. Почему-то присутствие этого человека ощущалось совсем не так, как присутствие мистера Людвига. Если рядом с директором Олли казалось, что он окутан теплом, безопасностью и заботой, то здесь были ровно противоположные чувства. Воздух рядом с Харли Сойером словно искрил от напряжения, и Олли понял, что его ладони почему-то покрылись холодным потом. Он незаметно вытер их об футболку. В этот момент лифт остановился, двери открылись, и Доктор снова помчался вперёд, даже не проверив, идёт ли за ним Оливер. Олли устало вздохнул, надув щёки, но побежал за ним следом.       Теперь они шли (вернее, бежали) по голубоватым застеклённым коридорам. Мальчик крутил головой, пытаясь определить, куда они идут, но места для него были совсем не знакомыми. По обе стороны от них тянулись бесконечные кабинеты со стеллажами, кушетками, пробирками и колбочками. Лаборатории? Но зачем доктор Сойер его сюда привёл?       В душу Оливера закралась смутная паника. А что, если этот человек и не собирался выполнять просьбу мистера Людвига и просто пошёл по своим делам дальше, а Олли вовсе и не должен был за ним следовать?!       Мальчик понял, что не успокоится, пока не выяснит их маршрут, и поэтому впервые за последние пятнадцать минут робко подал голос.       – М-мистер… – глядя в белую спину Доктора, он запнулся и быстро поправился. – Кхм-кхм… Доктор Сойер!..       – Ау? – раздался голос его проводника.       – Могу я Вас спросить… – Оливера раздражало то, как дрожит его голос, но он продолжил. – Куда мы идём?       – Мы идём в мою лабораторию за пропуском, – последнее слово он выделил голосом, и Олли в очередной раз считал в его тоне лёгкое, едва ощутимое раздражение. – А ты что думал, я тебя в плен забираю?       – Вовсе нет… – отозвался мальчик, хотя, на самом деле, он и эту вероятность на всякий случай рассмотрел. Кто знает, что у этого человека в голове? Может он и правда крадёт детей средь бела дня?..       Они снова ненадолго замолчали и преодолели ещё несколько застеклённых, стерильного вида коридоров. В одном из них им встретились лаборанты. Увидев Харли Сойера, они тут же засуетились, прервали свои разговоры, выстроились вдоль стены в рядочек и хором поздоровались: «Добрый день, Доктор Сойер!»       Тот в ответ лишь кивнул и стремительно прошёл мимо. Олли просеменил за ним следом и почувствовал на себе вопросительные взгляды лаборантов. Видимо, не часто здесь бегают побитые мальчишки в униформе Плейкера.       Харли Сойер так неожиданно остановился возле одной из дверей, что замечтавшийся Олли чуть было в него не врезался.       – В лаборатории ничего не трогаем, ясно? – бесцветным голосом предупредил Доктор, извлекая из кармана связку ключей.       – Я и не собирался, – обиженно буркнул Олли, глядя, как Харли Сойер поворачивает ключ в замке своими длинными, тонкими пальцами. Оливер не понимал, почему взрослые всегда считают детей любопытными идиотами, которые суют свой нос везде, где не надо.       – Да ну? – ухмыльнулся Доктор и распахнул дверь. Он пропустил Олли вперёд и затем зашёл сам.       В нос Оливеру тут же ударил химический запах лекарственных препаратов, спирта и чего-то ещё – смутно знакомого. В голову мальчику невольно полезли воспоминания о кабинетах стоматологов, которых Олли всегда необъяснимо боялся, и он поёжился. Тем временем доктор Сойер мерил шагами лабораторию и суетливо искал свой несчастный пропуск, но почему-то нигде его не находил.       – Да почему всё всегда лежит не на своём месте?.. – шипел он себе под нос, и Олли почувствовал, что должен ему помочь прежде, чем Доктор выйдет из себя и начнёт швыряться в стены пробирками.       Он неуверенно посмотрел по сторонам, подошёл к рабочему столу… и вдруг увидел под ним чью-то плоскую мордочку! Открыв рот от удивления, мальчик присел на корточки и встретился глазами с рыжей, пушистой кошкой!       Вернее, он встретился с ней только одним глазом, так как второй глаз кошки смотрел куда-то влево и был слегка затянут бельмом.       Кошка виновато посмотрела на Оливера и тронула лапкой украденную связку ключей.       – Доктор Сойер, кажется, я нашёл Ваш пропуск! – радостно окликнул его Олли.       Доктор обернулся и, увидев под столом кошку, заметно расслабился.       – Минни, глупое ты животное… – произнёс он на выдохе, но без прежней злобы, и забрал у кошки ключи. Среди них там болталась и заветная белая карточка, точно такая же, как и у Поппи.       – Это Ваша кошка? – спросил Оливер, поднимаясь.       – Да-а, моя… – нехотя ответил доктор Сойер. – Она здесь живёт. Впрочем, как и я…       Олли не представлял, как можно на постоянной основе жить в этом стерильном, белом холодильнике, но задал другой вопрос.       – И вы не боитесь, что она вам здесь что-нибудь опрокинет?       – Если опрокинет, я пущу её на варежки, – без тени улыбки отозвался тот. – Но пока что она достаточно умна и никак мне не мешает.       – П-Понятно… – Оливеру очень хотелось верить, что у Доктора просто такое мрачное чувство юмора.       И тут краем глаза он заметил на соседнем стеллаже какое-то движение. Обернувшись, Олли увидел ещё одних обитателей лаборатории.       – Ой, какие здесь милые крыски!       Крыски жили в подобии аквариума и сейчас весело резвились, кувыркаясь и перелезая друг через друга. Одна белая крыса с красными глазами-бусинками встала на задние лапки и дотронулась до стекла, словно здоровалась с Оливером или пыталась «дать ему пять».       – Лучше не привязывайся к ним, – прозвучал у мальчика за спиной ровный голос Доктора Сойера, и у Олли по коже пошли мурашки от осознания…       – Вы что, на них опыты ставите?.. – спросил он, отстранившись от аквариума и посмотрев Доктору в глаза.       – А, по-твоему, лучше их ставить на людях? – невозмутимо отозвался тот.       – Нет, но… Неужели вам их не жалко?       – Не жалко, – отрезал Харли Сойер, задумчиво глядя на крыс. – Они были выращены для того, чтобы на них проводили эксперименты. Такова их судьба, и такова цена прогресса. Он беспощаден, как древний языческий Бог. Ему нужны жертвы, порой кровавые...       Олли смотрел на Доктора с недоверием. На секунду ему показалось, что перед ним – один из тех киношных сумасшедших учёных, которые воскрешают Франкенштейнов ударами тока, а затем жутко хохочут, так, что эхо разлетается по округе...       – Все учёные такие же циничные, как вы?       – Само собой, – ответил доктор Сойер и вдруг наклонился к Оливеру и посмотрел ему прямо в глаза, отчего Олли слегка вздрогнул. – Но я – самый циничный из всех, а значит – достигну большего…       Секунды две в его глазах ещё держался несколько безумный, одержимый блеск, но потом доктор Сойер распрямился, и его взгляд снова сделался прежним – потухшим, усталым и немножечко злым.       – Ну всё, пойдём отсюда, – его тон не терпел возражений, и Олли повиновался.       Он даже не успел попрощаться с кошечкой, так как Харли Сойер моментально оказался за дверью и молча ждал его снаружи, чтобы запереть лабораторию.       Доктор повернул ключ в замке и, убирая связку в карман халата, сверился со временем на наручных часах.       – Нам нужно ускориться… – пробормотал он, шагая по коридору.       – Что, ещё ускориться? – жалобно спросил у него Олли и услышал, что доктор Сойер впервые коротко посмеялся.       – Придётся потерпеть – я не понесу тебя на руках, как добрый мистер Людвиг… О не-ет, – тон Доктора изменился, как будто он увидел впереди что-то очень неприятное. – Только не он. Чёрт, лишь бы он нас не заметил…       Оливер хотел спросить, о ком идёт речь, но через несколько секунд и сам всё понял. Из-за поворота им навстречу вышел огромный, широкоплечий человек в дорогом костюме и с ярким, красным галстуком на шее. Он выглядел, как собирательный образ президента Соединённых Штатов Америки – сытый, довольный, улыбчивый, немного снисходительный к окружающим и всегда готовый отмочить какую-нибудь шутку, которая потом разлетится на цитаты.       Стоило этому громиле посмотреть в их сторону, как его брови взлетели вверх, и он обнажил свои белоснежные, идеальные, словно фарфоровые зубы.       – А-а-а, Харли! – пролетел по коридору его громогласный возглас. Человек развёл руки, словно собирался обнять Доктора, но тот даже под дулом пистолета не собирался отвечать на этот жест. – Смотрю, ты у нас наконец-то решился стать отцом, а-ха-ха-ха!       – Твоё чувство юмора, как всегда, на высоте, Лейт, – процедил Харли Сойер и остановился, так как верзила Лейт перегородил своей фигурой весь коридор. – Эллиот попросил меня вернуть этого мальца в Приют.       – Что, очередной беглец? – всё ещё улыбаясь, спросил Лейт и бросил взгляд на Оливера. «В каком смысле очередной?..» – задумался Оливер.       – Нет, просто притёрся к мисс Поппи и теперь в её компании может разгуливать по всей фабрике, – недовольно пояснил Доктор. – Вот только пропуска у него нет, поэтому самостоятельно вернуться в Плейкер он не может…       – Вы говорите так, как будто меня здесь нет, – напомнил о себе Олли, и Доктор удивлённо скосил на него глаза.       – Ох, верно. Ты уж прости нас, малыш, – заговорил с ним Лейт и присел перед Оливером на корточки, чтобы быть с ним одного роста. Олли бы на его месте не стал так делать, так как брюки Лейта опасно натянулись на бёдрах и коленях и грозились треснуть по швам от любого неосторожного движения. – Доктор Сойер вообще никогда не отличался хорошими манерами, да, Харли?..       Доктор Сойер оставил это замечание без ответа и лишь закатил глаза.       – А что насчёт тебя, то ты молодец! – и Лейт хлопнул Оливера своей огромной лапой по плечу так, что у Олли даже слегка подкосились ноги. – Нужно с детства учиться заводить правильные связи! Запомни, у мисс Поппи очень богатый папаша, а значит однажды ей достанется баснословное наследство. Был бы я лет на двадцать пять помоложе, я бы подумал о том, чтобы взять её в жёны, а-ха-ха-ха!       Из-за услышанного Олли захотелось помыться. Судя по всему, доктору Сойеру тоже не понравилось это напутствие.       – Рановато ещё давать такие советы, Лейт, – подал он голос. – Думаю, дети и без тебя разберутся.       – Да конечно же, разберутся! – воскликнул Лейт. – Это я так, делюсь опытом с молодёжью!       – Очень жаль, что у нас нет времени, чтобы вобрать в себя всю твою мудрость, – холодно ответил Харли, и его британский акцент стал ещё более выраженным. – Мы очень спешим…       – Не вопрос! Больше не пристаю, – отозвался Лейт, поднялся на ноги и поднял обе ладони вверх, якобы говоря «сдаюсь». Он посторонился, чтобы Доктор и Олли могли его обойти. Оливеру на секунду показалась забавной разница их телосложений: несмотря на то, что Доктор был раза в три меньше Лейта, он внушал ему гораздо больше уважения и страха.       – Ну, до скорого, Харли, – фамильярно попрощался Лейт. – Жду тебя в лаборатории – мне надо будет кое-что с тобой обсудить... И ты бывай, малыш! – махнул он рукой Оливеру.       – До свидания... – попрощался Олли и последовал за Доктором, который теперь шёл ещё быстрее, как будто желал оказаться как можно дальше от этого места и от Лейта.       Оливер чувствовал, что Доктор был зол, и не решался с ним заговорить. Однако в лифте он не выдержал и всё же спросил.       – А что это был за человек, Доктор Сойер?       – Тебе какое дело? – прозвучал сухой, недружелюбный ответ.       – Да просто… стало интересно… – пробормотал мальчик.       – Один заносчивый глупец, и при том очень жадный до власти и денег – вот он кто… – пояснил доктор Сойер.       – Ну, это я и сам понял, – усмехнулся Олли.       – Значит, ты смышлёнее нашего мистера Людвига, – отозвался Доктор и вышел из лифта, как только тот открылся. Олли поравнялся с Доктором, чтобы было удобнее разговаривать. – Он вот считает Лейта Пьера хорошим человеком. Как тебе такое?       – Может быть, он просто старается видеть в людях лучшее? – попытался защитить директора Олли.       – И заодно игнорировать всё плохое – о да, у него это прекрасно получается…       Оливеру показалось, что у доктора Сойера с мистером Людвигом были какие-то личные счёты. В голосе учёного явно промелькнула обида, но на что? Как вообще можно обижаться на такого идеального человека, как Эллиот Людвиг?..       Они прошли ещё несколько служебных коридоров и наконец-то оказались на более-менее знакомой территории. До фуникулёра было уже рукой подать.       – А этот Лейт – он тоже учёный? – поинтересовался Олли.       – Нет, Боже упаси! – Доктор выглядел немного оскорблённым этим предположением. – По-твоему, он похож на учёного?       – Нет, скорее на бизнесмена, – признался мальчик. Ему нравилось, что он в кои-то веки разговорил своего проводника, и теперь им не приходилось идти в этом гнетущем молчании. – А кто он тогда?       – Он возглавляет Отдел инноваций, – объяснил Доктор. – Хотя… тебе это вряд ли о чём-то говорит… Если выражаться простым языком, он стоит над всеми учёными фабрики. Заправляет нами, спускает нам приказы, а мы делаем то, что ему вздумается – осуществляем его «мелкие хотелки». Но, на мой скромный взгляд, Лейт Пьер даже волоска на голове учёных не стоит. Не такие люди должны возглавлять нашу лабораторию. Он на эту роль совсем не годится – он ничего не понимает в настоящей науке…       – Кажется, вы ему немного завидуете, – вырвалось у Олли, и он тут же об этом пожалел…       – Что ты сейчас сказал? – прошипел Доктор и наклонился над Оливером. Бедному мальчишке по привычке показалось, что его сейчас ударят, и он резко вжался спиной в перила и сгруппировался, прижав руки к груди. Но удара не последовало – Харли Сойер лишь смотрел на него испепеляющим взглядом, под прицелом которого хотелось раствориться и исчезнуть.       – Не забывайся, парень, – процедил Доктор. – Я не твой друг, и, если и дальше будешь распространять на меня свои идиотские, подростковые комплексы, я пущу тебя на опыты, как только у меня закончатся крысы, и мне ничего за это не будет... Ты меня понял?       – Понял… – не своим голосом ответил Олли, так как всё ещё отходил от испуга. – П-Простите…       – Живо шагай вперёд, – скомандовал доктор Сойер. – Я и так потратил на тебя уйму своего драгоценного времени...       Олли вздохнул, но послушался. Он снова плёлся за Доктором в тяжёлой тишине, и тот снова был на него сердит и обижен.       Общение с такими людьми – всё равно, что прогулка по минному полю. Шаг вправо – взрыв, шаг влево – тоже взрыв. А ведь у Олли только появилась надежда, что у него будет ещё один взрослый покровитель… Пусть доктор Сойер и был холодным и жутким, но что-то в нём притягивало мальчика. Оливеру хотелось его раскусить. В конце концов, не станет же бездушное чудовище держать у себя в лаборатории милую кошку – значит, у него всё же есть сердце?.. Или нет?..       Когда они дошли до фуникулёра, доктор Сойер сухо поздоровался с работником, который отвечал за работу этой машины, и отсканировал у него свой пропуск. После этого он встал напротив дверцы в ожидании, когда та откроется и впустит их с Олли внутрь. Оливер понял, что они скоро расстанутся (возможно, даже навсегда) и сделал попытку помириться со своим обидчивым проводником.       – Послушайте, доктор Сойер, почему Вы всё время такой сердитый? – Доктор не ответил и даже не посмотрел на Оливера. – Я ведь уже извинился. А кроме той неосторожной фразы я ничего Вам не сделал.       Доктор втянул воздух сквозь зубы и всё-таки повернулся к мальчику.       – Кое-что ты всё-таки сделал – свалился мне на голову в мой единственный обеденный перерыв! Чтобы ты знал, в последний раз моё бренное тело питалось в девять утра, а сейчас уже три часа дня. И, как ты верно подметил, я очень голодный и злой, так что не надоедай мне своими расспросами, – дверца фуникулёра раскрылась, и Доктор, взяв Олли за плечо, слегка втолкнул его внутрь. – И, буду честен, я не люблю детей и с трудом выношу их присутствие.       Оливер нахмурился. Ну всё, с него хватит.       – Как удачно совпало – а я как раз не выношу взрослых!.. – дерзко ответил он, сел на диванчик и уставился в окно. Больше он этому вредному Доктору и слова не скажет…       На пару секунд между ними повисло молчание. Но потом, когда фуникулёр закрыл дверцу и тронулся в путь, Харли Сойер сел напротив Оливера и тихо усмехнулся. Олли это показалось странным – он ожидал, что Доктор на него разозлится, но дерзость мальчика словно, наоборот, удивила и слегка развеселила его.       – Я смотрю, ты всё-таки остёр на язык. А ещё притворялся милым и скромным… – теперь настала очередь Олли его игнорировать. Их голоса в этой тесной кабинке звучали глухо, как будто они говорили в стеклянную банку. – Как хоть тебя зовут?       – Вы вроде хотели, чтобы я молчал, – буркнул Оливер, всё ещё не глядя на своего спутника.       – Верно, – охотно согласился Доктор и устроился на диванчике поудобнее. – Что ж, так даже лучше – посидим в тишине…

***

      Под потолком фуникулёра тихо поскрипывали шестерёнки. Маленькая кабинка покачивалась и медленно приближалась к шарообразному куполу Плейкера, который издалека походил на затонувшую морскую мину. В углу кабинки бормотал старенький телевизор, на котором каждый раз проигрывалась одна и та же запись, где мистер Людвиг расхваливал Приют и описывал его, как самое лучшее место на свете. Радостный голос директора никак не вязался с тяжёлым молчанием, повисшим между Оливером и доктором Сойером.       Олли старался отвлечься и прокручивал в голове воспоминания сегодняшнего дня, но, стоило ему подумать о Поппи, как его сердце снова сдавили невидимые тиски. Он переживал за неё, хоть они и были знакомы всего день. Ему так редко удавалось завести с кем-то дружбу, что каждый новый друг для него был на вес золота. А вдруг она больше к нему не приедет? Вдруг он больше никогда её не увидит и опять останется совсем один?..       Взглянув на доктора Сойера, Олли сдался и решил нарушить своё обещание молчать всю дорогу до Приюта.       – Кхм-кхм… Доктор Сойер, а вы не знаете… – начал он уже более-менее покладистым тоном, – чем Поппи болеет?.. С ней всё будет в порядке?       – Не знаю, – равнодушно отозвался тот. – Мне нет до этого дела.       – Но вы же вроде... доктор.       – У меня докторская степень, если тебе это о чём-то говорит, – с ноткой презрения пояснил Харли Сойер. – Я не врач, я учёный.       – Простите... – Олли и сам уже понял, какую глупость сморозил. – И всё же, вы не знаете...       – Допустим, кое-что я всё-таки знаю, – устало заговорил Доктор. Он понял, что Олли от него не отстанет, пока не получит ответы. – Но не думаю, что мистер Людвиг стал бы делиться с тобой такой информацией. Эта тема не для детских ушей... Скажу только, что мисс Поппи очень тяжело болеет и не может жить с другими детьми… – сказав это, он усмехнулся. – Не бойся, её болезнь не заразная.       – Я боялся вовсе не за себя, а за неё, – буркнул Олли, насупившись.       – Ну надо же, какое благородство... – прозвучало издевательское замечание Доктора, но Оливер не повёлся на провокацию и не стал ему ничего отвечать.       Тем временем, кабинка фуникулёра наконец-то вошла в купол Приюта, а голос директора в телевизоре торжественно воскликнул: «Поэтому я с гордостью представляю вам… Плейкер!»       – Ну наконец-то, – вздохнул Доктор. – Я уж думал, никогда не доедем. Эту рухлядь давно бы стоило заменить на обыкновенный лифт. Но мистер Людвиг у нас любитель тратить ресурсы впустую, в том числе и время своих сотрудников...       Фуникулёр уже заходил на посадку и по спирали спускался вниз, проплывая над крышами «Дома, милого Дома» и школы. Прямо за окнами – только руку протяни – висели на тросах искусственные облака и чайки из папье-маше. На фоне всех этих весёлых красок и ярких декораций вид у доктора Сойера был особенно мрачный. Олли ни с того ни с сего стало его жалко – этот человек выглядел безумно измотанным, и, скорее всего, голод и усталость были главными причинами его раздражения.       Ехать оставалось всего минуту или две, и тут Оливеру в голову напоследок пришла очень странная идея.       – Сэр, послушайте! – он залез рукой в карман своих шорт и вытащил оттуда аккуратный шуршащий пакетик. – У меня тут есть печенье… Хотите? Вы же вроде голодный.       Судя по всему, такого предложения Харли Сойер ожидал в последнюю очередь, так как на секунду его извечная холодная маска исчезла, а в глазах было только искреннее удивление. Он смотрел на протянутый пакетик с печеньем так, словно это был динамит с подожжённым фитилём.       Однако он быстро взял себя в руки и вернул себе бесстрастное выражение лица.       – Н-не надо... – проговорил он, отведя взгляд. – Оставь эту гадость себе.       – Почему же сразу гадость? – спросил Олли, с трудом сдерживая улыбку.       – Кто знает, чем вас кормят в местных столовых? – отозвался Харли Сойер, однако что-то подсказывало Оливеру, что это просто было ниже его достоинства – принимать такие смешные подарки от сирот.       – Да обычной едой... Ну, как хотите, – Олли пожал плечами и убрал печенье обратно в карман.       Доктор Сойер же незаметно скосил на него глаза и в очередной раз с недоумением оглядел мальчика с головы до ног.

***

      – Принимайте мальчугана, – сказал доктор Сойер подошедшей миссис Перкинс, стоило им с Олли выйти из фуникулёра и спуститься по лестнице вниз. Воспитательница подлетела к Оливеру, зачем-то отдёрнула его футболку и снова с тревогой вгляделась в его синяки. – И в следующий раз гуляйте с ним сами – я не нанимался в няньки.       – Какой же Вы всё-таки грубый, доктор Сойер, – грустно призналась воспитательница и с достоинством расправила плечи. – Но спасибо Вам, что доставили этого сорванца обратно в Приют.       – Я совру, если скажу, что мне это было совсем не сложно...       – До свидания, Доктор Сойер! – попрощался с ним Оливер и искренне ему улыбнулся. – Я был рад с Вами познакомиться!       – Ага, счастливо… – ухмыльнулся Доктор, тут же развернулся и широким шагом отправился обратно. В считанные секунды он взлетел вверх по лестнице, а полы его халата при этом развивались, как белый супергеройский плащ или же крылья. «Какой же он всё-таки странный человек…» – подумал было Олли.       Он хотел посмотреть, как тот вновь взмывает на фуникулёре в небо, но ему помешала воспитательница.       – Та-ак, юноша, а теперь – быстро к мистеру Кларку! Не хватало, чтобы у тебя началось заражение крови. Как так можно – пойти гулять, не обработав раны? И где, ради всего святого, ты умудрился так покалечиться?..