2

Всю неделю Габи провела как на иголках, не находя себе места. Джо выписался из больницы, и цирк вновь обрел клоуна. Приходилось играть счастье на публику, хотя в глубине души желала, чтобы ублюдок поскорее отправился к прадеду. Несколько дней назад они безумно поругались. Впервые задела нарцисса за живое. После этого Смит пропал с радаров.    Саймон, после того как предложил прогуляться, больше не писал. Она могла списать на занятость, но где-то внутри себя уверяла, встреча отменилась.    Был выходной. Габи сидела на кухне, попивая чай с печеньем и пролистывая Инстаграм. Ставила лайки популярным актерам, музыкантам, когда пришло сообщение. Девушка едва не подавилась. Развернув чат, прочитала: «Габ, я на месте.»   Чертов кусок дерьма. Росс запаниковала. Как можно было молчать неделю, не обсуждать детали встречи и вдруг писать о своем прибытии? Она подбежала к зеркалу: волосы грязное, лицо усыпано прыщами. Проклятый предменструальный синдром. Мужчина должен видеть истинную красоту, верно? Этим успокоила себя.   Надев первое, что попалось под руку, живо обувшись, выскочила из квартиры. Испытывала ли волнение? Дичайшее. Выйти из дома ненакрашенной было для нее неслыханным событием, особенно перед «свиданием». Ей не раз говорили, «с мейком совершенно другая», отчего развился комплекс, будто с ней что-то не так.   До школьного двора было чуть больше двадцати минут ходу, но Габри прибежала за десять. Перед тем, как зайти во дворик, перекрестилась. Это было чертовски стремно. Почему-то каждая встреча с Саймоном вызывала у нее стресс. Даже вспоминая себя в школе, постоянно готовилась к приветствию, репетировала за углом. И все равно, когда видела гопника, голос дрожал. Видимо, маленькая Габри тогда испытывала к нему симпатию?   Он непринужденно подтягивался на турнике. Главнокомандующий говорил: «Скучно – подтягивайся или отжимайся». На скамейке стояла бутылка пива. Девушка подошла, застыв на секунду. — Ты типа спортсмен? — Еб твою мать, — спрыгнув, парень обернулся. Удивительно, без балаклавы. Лицо все то же, что и на последней встрече. Стал выше, щетина появилась. Для коренной англичанки она была дылдой. Он, блять, фонарный столб. Приходилось голову задирать, чтобы увидеть этого… Уже матов на Гоуста не хватало.   Саймон смотрел на нее с бурным любопытством, оглядывал, словно увидел призрака. От такой наглости хотелось дать пощечину, но почему-то не смогла… Смущалась, пытаясь скрыть. Для нее в подростковом возрасте юноша был, мягко говоря, не красавец. Конечно, она сама не Афродита. На фоне своих дружков выглядел средне. Странно, почему он получал столько внимания от девушек? Дело вкуса. — Ничем не изменилась. Такая же самоубийца. — Лучше бы ты не спасал. Пес, блять. — Малая, клыки будешь маме показывать, — эта чертова ехидная улыбка. И почему он так близко подошел? Отступишь – проиграла. Саймон засунул руки в карман, достал пачку Winston, зажигалку. Сигара зажата между указательным и средним пальцем. Поджег, затянулся. И выпустил дым прямо ей в лицо. Естественно, Габри скривилась от противного запаха. Наглая скотина. — Русский напарник дал попробовать. Прикольные малыхи, расслабляют. Будешь? — Не курю. — Сука. Разочаровала, — снова прошелся взглядом, остановившись на бюсте. Задумчиво затянулся второй раз, но выдохнул в сторону, — Красивая фигурка. Раньше скелетом была. — Сочту за комплимент, — раньше у нее и правда были все комплексы мира. Пришлось пройти через врачей, и только к 21 году нормализовалось принятие себя. Да, набрала, но теперь без обмороков, выпадения волос и ломких ногтей. Жить стало легче. Райли выглядел так нелепо: кеды, олимпийка, штаны. Все от фирмы Adidas. Странно, что майка была черная. Раз он загляделся на ее грудь, Росс тоже не осталась в долгу. Блять, красивый, накачанный. Мечта любой девушки. Парень выкинул сигару, потушив о подошву обуви. Взял недопитую бутылку пива, посмотрев на знакомую. — Пьешь? — Да. — Стоишь наивно, хочется подразнить, — все произошло в мгновение ока: ее голова как-то опрокинута, мозолистые руки мягко схватили за щеки… Половина пивного напитка была выпита за пятнадцать секунд. Габи закашлялась, не ожидая такого поворота. Теперь во рту хлебный привкус. Щеки покраснели. Дайте ей хоть каплю алкоголя, тело моментально реагирует. — Ты идиот, скажи мне? — Сама согласилась прийти сюда. Никто не принуждал. Да и тебе нравится, я вижу. — Заткнись, — все-таки признав поражение, решила присесть на скамью, закинула ногу на другую. Он лишь усмехнулся, не стал садиться. Признаться честно, хотелось подольше смотреть на недовольную мордашку знакомой.   Его всегда заводила женская ненависть к нему. Эти косые, озлобленные взгляды, когда он пытался заговорить с ней. Скорее, тот случай у психолога и в подсобке заставил Гоуста задуматься: оба были ебнутыми, поэтому их тандем смотрелся бы хорошо. Сейчас, когда им больше восемнадцати, все осталось по-прежнему. — Жалею, что тогда назвал тебя блядью. Джо – ублюдок, родители покупали у него наркоту. — Он рассказывал. Я до сих пор в отношениях. — Не удивлен. Шантажирует? — Типа того. — Разберемся, киса. Ебало начищу. — Не лезь. Ты мне никто. Райли игриво закатил глаза, но улыбка пропала. Он любовался, как каштановые волосы развевались на ветру, как веки закрывались и открывались, на мелкие прыщи, на которые он обратил внимание в последнюю очередь. — Ненавидишь меня, Росс? Габриэлла изогнула бровь, посмотрев на знакомого. Прикусила губу, не зная ответа на вопрос. Былой школьной ненависти больше не было, но признаться в этом себе не хотелось. Страшно, что он засмеет. Вдруг расскажет потом своим пацанам. До конца ему не доверяла из-за прошлых конфликтов. Они давно выросли, так что обижаться смысла не было. Хотя горечь еще оставалась. Выпускной вечер. Габи пригласила Саймона на бал. Что она услышала? Лишь смех его товарищей. Неопределенный взгляд Гоуста она запомнила надолго. — Не прощу за вечерний бал в спортзале, когда твои дружки смеялись надо мной. А ты даже ничего не сказал. Ни им, ни мне. — Я должен был звать, не ты. Но тогда к тебе не испытывал трепетных чувств. Извиняться не буду, это жизнь. Кольнуло. Неприятно слушать такое спустя три года. Хотелось провалиться сквозь землю. Зачем, мать твою, вспомнила про случай? Кто дернул за язык? Надо взять себя в руки, не показывать обиду. Жаль, Саймон все считывал. Знала же, в этом он профи. — Задело? — Умолкни. Я пойду. — Причина? — идиота кусок. Габи решила проигнорировать. Ей стоило обуздать свой избегающий тип привязанности, но не могла. Это было до боли неприятно. Словно старая рана вскрылась и в нее насыпали гору соли. Встала, успев сделать только шаг, как тут же оказалась на деревянной цветной поверхности. — Заебешь как ребенок обижаться. В чем твоя проблема? — Да, я мерзопакостная проблемная блядь. А ты – зазнавшийся, тупорылый сукин сын, который держит меня насильно. — Как протараторила. Знаю, как тебя усмирить. В долю секунды губы соприкоснулись. Мозолистые ладони легко царапали предплечья, хватка была сильная. Специально зажал, чтобы не получить по лицу. Саймон не давал тупо дышать, с такой настырностью пытался углубить поцелуй… Габи просто обмякла. Не сопротивлялась, потому что этого и ждала. Собственно, что с ней? Никогда таких мыслей не возникало, сейчас просто хотелось испариться, сгореть от стыда. Это был не первый поцелуй, но ощущался именно так. Внутри все кипело от наплыва чувств. С Джо все было неестественно, с Призраком – иначе. Слишком сладко, грубо, непривычно. Сколько это продолжалось? Минуту, три? Вскоре почувствовала освобождение. Мокрые губы замерзли, больше не ощущая чужого тепла. Райли смотрел на нее с каменным лицом, отвел взгляд. Смутился? — Это «прости» за прошлое. — Всех девушек целуешь за проебы? — Ты первая. — Не верю. — Дело твое, — минута молчания. Что говорить? Как теперь заводить диалог? Оба развернули головы в разные стороны. Красивая птичка пролетала, детвора играла в футбол не хуже Роналду, бабулька осуждающе посмотрела на сидящую пару. Ладно, это хуже, чем первый поцелуй. Плечи, за которые держал Гоуст, ныли от боли. — Когда уезжаешь? — Завтра. — Ясно. Снова молчок. Блять, невыносимо сидеть в такой тишине, где орут только мелкие пиздюки. Габи нервно теребила пальцы, не пытаясь снова заговорить. Почему врет самой себе? Это было охуенно. Может, для него ничего и не значило. Все-таки впервые она почувствовала себя нужной кому-то, кто, правда, все эти годы проявил к ней интерес. — Мне понравилось. — Рад. — Ты себя как девственник ведешь. — Ты тоже. — Сука, хватит стрелки переводить! Саймон улыбнулся, а после нагнулся, чмокнув красную щеку. Все это время он стоял, руки снова в карманы. Видимо, уходить собирался. Габи не станет его держать. Все-таки для нее непонятно: всю школу они друг друга не замечали, потом стали ненавидеть, и, честно говоря, она думала, это навсегда. Именно после этого поцелуя что-то сломалось. — Ты будто прощаешься. — Да, меня полгода не будет, — понятно, зачем это сделал. Больно. Будто воспользовался, может, и не так. В любом случае, это не тот Призрак, которого она знала с младших классов. Другой, повзрослевший, созревший. Понимал, не следовало этого делать, но иногда чувства берут верх. — Надеюсь, приеду и снова повторим. Пока, Росс. Постепенно юношеский силуэт растворялся между баскетбольной и футбольной площадкой. Габи закрыла лицо руками, схватившись за волосы. Боже, сведет в могилу когда-нибудь. Теперь все мысли о ровеснике. Привкус сигарет остался во рту, одежда пахла ядерным одеколоном, хотя мужские руки даже не обнимали. Она запомнит встречу надолго. Именно сейчас в ней сломалась непрекращающаяся долгая ненависть к Райли.