Успех?

Твою руку не удержал.

Вся любовь — это лишь обман?

Скромный мальчик в большой игре,

И я увлёкся, позабыв о сне..

      Я вновь шёл с тобой рука об руку, уже даже не думая о том, что случится в полутёмном аду. Не знаю, хорошо это или плохо — но я запомнил даже самую мелкую деталь из нашего похода. И я знал, что это будет тяжёлый путь.       Мы стояли перед тёмной грудой камней, окружённой светлым лесом. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, озаряя изумрудную траву золотом. Блики на чёрной гладкой поверхности камней почти резали глаза. От непривычки я щурился, заставляя Зару посмеиваться надо мной. — Ты уже отвык от Солнца со своей библиотекой! — Эй, неправда! — Я насупился, но улыбнулся, легко подтолкнув тебя в плечо.       Судя по записям, которые мы нашли, нужно было или приходить сюда с Азом (а сейчас он страшный деспот), или..       Ты взмахнул палочкой, взрывая в страшном грохоте камни. Мне пришлось возвести щит, чтобы мы не пострадали.       Теперь перед нами зияла чёрная дыра, ведущая вниз.       Я едва расслышал твой тяжкий вздох — мой разум с трудом оторвался от темени. — Аз с нас все три шкуры снимет. — Ты нервно улыбнулся, оценивая ущерб в неровных, уродливых краях.       Я молчал, зажигая огонёк, чтобы было видно хоть что-то. С трудом вспоминал базу изучаемой нами пещеры: Грот Первого — сеть запутанных, полузатопленных пещер, соединённых узкими проходами. Где-то впереди был грот, к которому и лежит наш путь.       Я нервно кусал внутреннюю сторону щеки, завязывая на своей талии верёвку. Руки чуть дрожали — от предвкушения или страха, я уже не различал.       Ты встал прямо позади, чтобы сквозь всепоглощающую влагу я чувствовал твоё тепло, аромат, тело, к которому так хотелось прижаться, признаться… Отговорить.       Но я не знаю, как отреагирует Мать на нарушение договора. Без объяснений ты не поймёшь, будешь исследовать один, а это ещё опаснее.       Я почувствовал через тёплую одежду твоё горячее прикосновение к плечу и не смог сдержать улыбку. На короткий миг я прижался спиной к твоей груди — всего на секунду, но достаточно, чтобы свести нас обоих с привычной дружеской колеи на пару мгновений. Сердце забилось где-то в горле, и я сглотнул, прогоняя наваждение.       Ты быстро завязал на себе верёвку, и мы наконец пошли вперёд, в беспроглядную тьму.       Свет от моего огонька отражался бликами от тёмных стен. Я напряжённо смотрел на сталактиты над нами. Ты шёл следом, держась рукой о шероховатые, чуть царапающие кожу стены, и мягко прикоснулся к моей талии, прося остановиться.       Мы оба знали — говорить было опасно.       Я повернул голову в сторону углубления и напряжённо вздохнул. Там было самое опасное место. То самое место.       Я слабо кивнул, подходя к проходу, и быстро оценил ситуацию: узкая пропасть около ста сантиметров, влажные стены, резкий спуск, а сразу после — неустойчивая площадка, где всё и случилось.       Я шумно вздохнул через нос. Зара обнял меня за плечи сзади. Я      дро внутри горело сильнее, предчувствуя боль. Живот скрутило от переживания, к горлу подступил ком, который никак не получалось сглотнуть.       Мои глаза закрылись. Твои объятия стали всем моим миром на этот короткий миг.       Но нужно идти дальше.       Но теперь — без ошибок прошлого.       Медленное погружение с кошками, проверка устойчивости камня, на который я встал. В прошлый раз я самонадеянно спрыгнул, тут же поскользнувшись с болезненным ударом. Сейчас я создал удобную лестницу из магии, чтобы мы не пострадали.       И вот мы уже стоим на небольшой площадке.       Зара рядом оглядывался. Я застыл.       Впереди проход, над которым висел камень.       Моя спина заныла от тяжёлой, тошнотворной боли — призрак прошлой смерти.       Ты уже пошёл вперёд, но я схватил тебя за плечо, указывая пальцем на камень.       И ты увидел.       Он еле держался. Если бы мы прошли под ним — или как я когда-то — он бы упал.       Ты возвёл тент под камнем, пока я несмело двинулся вперёд.       Как я и думал — лёгкая дрожь вызвала падение. Но…       Но я шёл вперёд.       С тобой.       Живой.       Слёзы скатились с моих глаз, развязывая ком напряжения. В ушах всё ещё гудел страх, а пальцы дрожали так сильно, что пришлось сжать их в кулаки. Я не мог выдохнуть — воздух застревал где-то в груди, смешиваясь с рыданиями облегчения.       Я жив.       Я действительно жив!       Ты с испугом посмотрел на меня, убрал камень на площадку, чтобы не мешал проходу, и обнял, успокаивая.       Я всё ещё дрожал в твоих руках — тело не могло поверить, что опасность миновала. Сердце колотилось где-то в висках, и я прижимался к тебе, пытаясь поймать хоть одно ровное дыхание.       Мы молчали. Говорить не было смысла и желания.       Я лишь улыбнулся, позволяя тебе вытереть слёзы с моих щёк. Твои пальцы были тёплыми, живыми — такими настоящими, что хотелось плакать снова.       Одними губами я прошептал: «Я просто испугался. Всё хорошо».       И всё действительно хорошо.

Знаю я, знаю я —

Полюбив тебя, проиграю я.