пролог

К моменту их прибытия снег уже успел окраситься кровью. Снежинки медленно падали с темного неба, изредка прорезаемого молнией. Удивительная погода. Нат смахнул несколько из них с ресниц, переводя взгляд в сторону. Они всегда приходили за пару минут до гибели – таков протокол. В прежние времена им приходилось передвигаться неделями, чтобы вовремя добраться до умирающего. Сейчас все гораздо проще, сервис стал лучше, да и способов передвижения у них больше. Нат никогда не жаловался – будучи жнецом смерти уже несколько сотен лет он привык молча выполнять свою работу. За это в Отделе его одновременно и любили и ненавидели. Сложно относится плохо к человеку, который выполняет свою работу на все сто, но при этом умудряется нарушать с десяток правил за одну смену. Жнецы не могли изменить ход событий, помочь кому-нибудь. Если человека можно спасти, то карточка с именем даже не появлялась. В большинстве случаев никто не возвращался с того света. Конечно, с развитием технологий, медицины они редко прибывали на места происшествия людей, которые еще могут жить долго и счастливо. На Небесах ошибки недопустимы, оплошности почти что не случаются. Чаще они забирают тех, у кого уже нет надежды. Души не имеющие и шанса на спасение. Нат вздохнул, проверяя имя на карточке. Снегопад усиливался, а вместе с ним и ветер. Его напарница - Изадаиль – стояла чуть в отдалении, провожая взглядом уезжающую машину. Убийца даже не пытался скрыть следы. Глупо и наивно полагал, что его не ждет наказание. В иное время Нат бы проследил за его судьбой, хотя им это и запрещено. Но кто не нарушает правила хоть раз после смерти? Изадаиль нахмурилась, между бровями пролегла морщинка. Несколько рыжих прядей обрамляли ее лоб, походя на странный нимб. В нем она не нуждалась, от нее и так веяло величием и торжественностью. — Такие как он заслуживают смерти. Странно это слушать из уст ангела, но Натаниэль был с ней согласен. Если бы он мог что-то изменить, то позволил этой девушке жить. Но в этой ситуации он лишь невольный зритель, а не актер главной роли. Самое ужасное в работе жнеца смерти – сталкиваться со смертью ребенка. Ему всегда казалось, что сотни лет сбора душ сделали его черствой душой, не склонной к переживаниям и прочему. Но находилось что-то, или кто-то, из-за кого он вспоминал, что тоже был человеком много лет назад. В такие дни его мысли уносились в далекие времена, в небольшую деревню, вечно залитую ярким солнцем. К его младшим братьям и единственной сестре, их большим голубым глазам, с надеждой и детской невинностью следящие за каждым его шагом. Нат скучал по ним. Но смерть нельзя обмануть, нельзя оттянуть. Она приходит в самый неожиданный момент и забирает самое дорогое, что у тебя есть. Чаще всего - надежду. Нат отмахнулся от назойливых мыслей, возвращаясь к работе. Не стоило отвлекаться. Души после смерти часто выходили из-под контроля, намереваясь сбежать. Иногда им это удавалось, но чаще нет. Нат безукоризненно выполнял свою работу. Он не хвастается, просто констатирует факт. Но ему даже премию не дают, чего уж говорить о лишних выходных. За сотни лет он отточил навык до автоматизма, даже не особо задумываясь над совершаемыми действиями. Нат медленно повернулся, смотря на фарфоровое лицо жертвы. Девушке на вид не больше шестнадцати лет – она лежала ничком на земле, руки раскинуты по обе стороны от тела, ноги согнуты в коленях. Рубашка с цветочными узорами запачкана алой кровью, пропитывающей и снег рядом. Вязаная шапочка сдвинулась набок, открывая спутанные черные локоны. На лбу запекшаяся кровь с парой прилипших к ней прядей. Насильник хорошо постарался. Им не давали подробностей самого убийства. Они всегда лишь знали место и время, а так же имя жертвы. В эту январскую морозную ночь умереть предстояло Эмилии Харпер. — Жаль, что дети умирают такими молодыми — нараспев прошептала Иза, подходя ближе к нему. Их плечи едва касались, но он мог ощущать теплоту ее тела рядом. В отличие от жнецов одежда ангелов белая. Они представляли собой инь и янь, белое и черное, добро и зло. В их отделе по сбору душ всегда в паре со жнецом работал и ангел смерти. Нат делал всю грязную работу: вытягивал душу из тела, ловил её, иногда дрался с ней или парочкой демонов - ангелы же вмешивались лишь при крайней необходимости. На его памяти таких моментов и не бывало. Иза легко успокаивала душу своим прикосновением, а потом отводила к воротам на небеса. Бывали случаи, когда им предстояло сражаться за одну душу с несколькими адскими созданиями. Но сегодня все относительно тихо. И это немного напрягало. Нат должен был догадаться, что все пойдет не по плану. Но он мог думать лишь о своей небольшой квартирке на третьем этаже, о мелодии граммофона, заполняющей всю гостиную. Он налил бы себе крепкого горячего чая, а затем смотрел бы в окно, пока не наступил рассвет. И тогда бы начался новый рабочий день. — Давай заканчивать с этим, — Нат встряхнул плечами, вытягивая руку в сторону. Он сжал рукоятку появившегося серпа, удовлетворенный приятным весом орудия в руке. По желанию жнеца серп мог растягиваться, превращаясь в косу, или же вытягиваться, напоминая обоюдоострый меч. Нат предпочитал классику. Небольшая деревянная рукоятка, изогнутое лезвие. Самое-то для сбора душ. Девушка перед ним захлебывалась собственной кровью, губы испачканы алым, грудь медленно поднималась в такт дыханию. Она закашлялась, выплевывая темные кровяные сгустки. Нат поморщился, приседая перед ней. Едва приоткрытые глаза смотрели на бесконечное черное небо, усеянное мириадами звезд, ресницы слегка дрожали. Жнец сглотнул, замечая засохшие дорожки слез на щеках. Нат закрыл глаза, представляя перед собой белый сгусток энергии – душу девушки. Сперва было сложно, но к каждой душе необходимо найти свой подход. Нат нахмурился, приближая ладонь к ее плечу. «Не бойся», - говорил он душе, а она доверчиво отзывалась, трепыхаясь как мотылек, под его грубыми пальцами. Поймать душу самое сложное, дальше уже проще. Вытянуть ее из тела, пронзить серпом сердце, навсегда обрывая связи между телом и самой душой, а затем передать ее в руки Изадаиль. Девушка в последний раз вздохнула, кашель застрял в горле. На ресницы упали несколько снежинок, и она замерла. Умереть в полном одиночестве – без семьи, без друзей, оставленная умирать после неудачного изнасилования. Нат скривился, может быть он предложит Изадаиль навестить того насильника. Ангел права – такие как он не заслуживают жить, но и смерть для них слишком легкое наказание. Он всегда мог нагнать несколько или сотню кошмаров в его сны, доводя до безумия. — Не беспокойся, малыш, — прошептал Нат, проводя ладонью по ее бледной щеке. Он ощущал бьющуюся энергию души, готовую выйти на свободу, — я буду рядом на протяжении всего твоего пути. И тогда он потянул душу за собой. — Чего ты тормозишь? — Изадаиль кашлянула за его спиной, ежась от холода. Нат нахмурился, энергия медленно вытекала из его пальцев, словно насмехаясь над ним. Он чувствовал, как под его пальцами она принимала форму человеческого тела, уже готовая выйти наружу, как резко исчезла, заменяясь другой. Неудержимой, бьющейся и такой знакомой. Он поморщился, едва не заваливаясь на снег, когда холодная ладонь схватила его за запястье. Глаза девушки распахнулись, взгляды встретились. Нат протяжно выдохнул, пытаясь вырвать руку. Это невозможно. Ее сердце не билось, душа готова была покинуть тело. Изадаиль ахнула, но карие глаза девушки все так же смотрели на Ната. Словно она действительно видела его, сквозь весь этот флер – защитную ангельскую оболочку. Нат сглотнул, медленно переводя взгляд на напарницу. В ее руках карточка с именем сгорала, оставляя лишь пепел на ветру. Хрип, затем еще один. Окровавленные пальцы с дрожью держали его за запястье, оставляя маленькие шрамы в форме полумесяцев на коже. Она сморгнула снежинки с ресниц, прежде чем зашептала, едва не задыхаясь от всей крови во рту. — Помоги мне.