Часть 1: Леденящая тьма зимы | 1

В день, когда Мия Харпер умерла, на ней была глупая блузка с цветочным принтом, которую она купила на распродаже. Если бы она могла заглянуть в будущее, то надела бы что-то получше. Хотя, с такой холодной погодой – конец января выдался на удивление снежным – она оказалась одета неподобающе. Да и вообще, она не думала о смерти в тот день. Кто хочет умирать молодым? В шестнадцать лет не особо задумываешься о смерти. Это похоже на одну большую шутку. Подростки любят ходить по краю, играться с заточенными лезвиями напоказ, стремясь заработать многотысячную аудиторию в социальных сетях. Они плачут о проблемах, которые на самом деле их не интересуют; оскорбляют взрослых, не уважают стариков и уповают, что они одни такие не понятые никем, когда их на самом деле миллионы. Они играются со смертью, словно она их старый друг. Живут так, словно смерти на самом деле не существуют. Словно они бессмертны. Но жизнь не похожа на сказки – Питер не заберет тебя в Неверленд, а кролик не покажет дорогу в страну Чудес. Смерть реальна. Только вот понимаешь это слишком поздно. Мия недавно прочла одну интересную статью. Ночью спать не хотелось, а лента новостей казалась заманчивой. Тогда она и увидела статистику, которая позднее пригодилась для одной научной работы. Там рассказывалось о мыслях жертв, выживших после неудачного самоубийства. «Что же они думали перед своей смертью?» И почти все отвечали - все проблемы решаемы, кроме одной – смерти. Эта статья стала ключевой в их исследовании по социологии. Глупый проект, который она делала в паре с лучшим другом – Каином. Тот предложил тематику подростковой смертности. И, конечно же, самоубийства на первом месте. Чаще выбирают повешение, падение с высотных зданий. Реже они наглатываются таблеток или прыгают в воду. Утопленников не так много. Статистика жуткая, на самом деле. И Мие совсем не хотелось оказаться среди пяти процентов жертв маньяков-насильников. Проблемы действительно решаемы, когда думаешь о них перед смертью. Смотря в темное звёздное небо, захлебываясь собственной кровью. Многие говорят, что перед смертью проносятся самые яркие воспоминания. Мия не могла точно сказать, о чем мечтала в тот момент. Ей просто было больно. Как физически, так и морально. Каждый вздох походил на средневековую пытку. Самое отстойное, что она не могла вспомнить лицо человека, который сделал это с ней. Кажется, что такое уж точно нельзя забыть, верно? Ну, какой человек в здравом уме не мог вспомнить не только, как именно его убивали, но и кто это был. Лицо мужчины (А Мия была уверена, что ее тело хрупкая девушка явно не дотащила бы до машины) расплывалось, заменяясь чем-то темным, ужасным. Одно она знала точно – убийца сбежал, когда она еще была жива. В тот день она серьезно поссорилась с Каем. Для нее это не редкость. Мама вечно ругала её за чересчур вспыльчивый характер, да и её друг не лучше – он любил надавливать на самые больные точки. Вот она и сбежала с уроков домой. Ладно, на самом деле она и до школы даже не дошла. Расстались с ним на полдороги, и где-то в глубине души Мия надеялась, что Кай одернет ее и потащит за собой. Но он не обернулся, а Мия оказалась через пару часов на заснеженном поле. В любой другой день она бы перебесилась и успокоилась, как любил говорить Кай. Но в их вечно шумной квартире никого не оказалось. А спустя пару часов, уже глубокой ночью, ее тело нашли на пороге областной больницы – полностью в крови, в бреду и едва дышащую. И как она там оказалась никто точно ответить не мог, а Мия боялась сказать. Кто бы ей поверил?

/

На зеленом лугу она видела себя в белом платье. В жизни она бы никогда не надела его. Слишком открытое, да еще и выглядит она в нем, как типичный вампир из романов для девочек-подростков. Кожа у неё и так бледная, сказывался вечный недостаток солнца в их городе. Да и сама Мия не поклонница загара, вечно скрывает тело за длинными водолазками и джинсами. Но мама бы умилялась, увидев её такой. Типичная Белоснежка из сказок – черные волосы, обычно вечно спутанные, сейчас гладко приглажены и собраны в высокий пучок. Мия сама себе поражалась. Она часами могла сидеть возле зеркала, распутывая колтуны – проблема обладательниц несколько кудрявых волос (недостаточно пышные, чтобы их выпрямлять, но объемные до такой степени, что доставляли некоторые неудобства) Она чувствовала лишь спокойствие. Такое ощущение возникало после того, как возвращаешься домой из долгой поездки. На первый взгляд все изменилось, но что-то осталось прежним. Вот и сейчас Мия ощущала себя на своем месте, словно когда-то в детстве кружила в таком же платье на этом самом лугу. Только вот её никогда здесь не было. Ветер поднимался. Мия дернулась, услышав детский смех рядом с собой. Луг, усеянный желтыми ромашками, мигом преобразился и красоты в нем уже никакой: пожухшая трава, колючие кустарники. И вновь детский смех. — Здесь кто-то есть? Голос казался чужим. Мия вздохнула, прижимая ладонь к груди. На кончиках пальцев ярко алые пятна. Кровь. В том самом месте, куда ее ударили ножом. «Я мертва». Мия закрыла глаза... И проснулась.

/

— Она очнулась Мия застонала, морщась от сильной боли в грудной клетке. Попыталась встать, но даже руку поднять было сложно – собственное тело не слушалось. Ее тут же уложили обратно, надавливая на плечи. Больно. Странное ощущение на лице, словно на нее надели какую-то маску. В глазах скопилась влага, моргала она с трудом. Ресницы слипались от слез, а может она просто устала. Ей хотелось уснуть. Она чувствовала себя спящей красавицей. Или же скорее студентом, которого пытаются разбудить в шесть утра в его единственный выходной. Одно из двух. — Все хорошо, Мими, мама с тобой. Мама. Мия попыталась улыбнуться, приоткрывая глаза. Только вот перед глазами все расплывалось белыми пятнами. Они исчезли на пару минут, а мама оказалась прямо перед ней, широко улыбаясь со слезами на глазах. С Грейс они были на одно лицо. Только с большой разницей в возрасте. Те же черты лица, только глаза голубые, а Мие карие достались от отца. Коротко постриженные волосы нелепо обрамляли лицо. Это был долгий день и Мия рада, что он наконец-то закончился. — Мам, — говорить давалось с трудом. В горле все пересохло, губы покрылись трещинками. — Все хорошо, милая, отдохни. — Грейс улыбнулась, поправляя одеяло. Она покосилась на медсестер, безмолвно спрашивая можно ли ей приподняться. Те кивнули. Мия застонала от лишних телодвижений, но благодарно улыбнулась, стоило поднести к её губам стакан с прохладной водой. Она в больнице. Сомнений в этом не оставалось. Белая палата с большими окнами, даже небольшой телевизор в углу. Кроватей три, но занята только одна – значит, у нее еще и соседка будет. Диванчик рядом с окном был закинут сумками с вещами. Мия на секунду представила, как мама устроила из палаты гостиничный комплекс, отказываясь уйти, пока она не очнется. — Ты нас так напугала, детка. Мия наклонила голову, смотря на маму. Синяки под глазами от недосыпа, морщинок будто стало больше. — Что произошло? — Ты была без сознания три дня, милая. — прошептала Грейс, поглаживая ее по голове. Долгий день длиною в три. Мия вяло кивнула, отпивая еще немного воды из стакана. Все тело болело, но оно и не удивительно после всего произошедшего. Только вот Мия смутно помнила, что случилось с ней. Мама печально улыбнулась, собираясь с силами для рассказа. После её скорого ухода из школы Кай позвонил Грейс. Мия даже не была удивлена. Её друг в хороших отношениях с её мамой. Она могла даже заревновать. Хотя больше ревновала именно мама Каина – Кейси. Соседи ее не видели, Стивена дома не оказалось, как и самой Мии. Они забили тревогу ближе к вечеру, обнаружив гладко сложенную школьную форму в её комнате и пропавший телефон с деньгами. А позже, почти в три утра, она оказалась на пороге областной больницы – в окровавленной одежде, без сознания. Бормотала что-то в бреду и сразу отправилась в операционную. Врачи сказали, что ничего серьезного задето не было. Да и рана не особо глубокая. Правда, они не могли объяснить большую потерю крови, как не пытались. И причину, по которой она спала несколько дней, хотя все показатели были в норме. — Тебе так повезло, что тебя нашел тот мужчина. Она нахмурилась. Воспоминания о последнем часе в сознании были достаточно смутные. Только ощущения от приближающейся смерти. И чей-то голос. Приятный баритон, который успокаивал её, обещая защиту на протяжении долгого пути. Только куда? — Кто он? Грейс пожала плечами. — Он ушел до того, как приехала полиция. — Мама улыбнулась. — Он твой спаситель, малышка. Если бы не он… Ты была бы мертва, хотела сказать мама, но замолчала. Мия откинулась на подушку, прикрывая глаза. Везение. Невероятное везение, что она до сих пор жива. Только вот, кому нужна была ее смерть? Оказалась не в том месте и не в то время? Мия всегда слишком много думала, вот и сейчас не могла перестать накручивать себя. Грейс улыбнулась, дотрагиваясь до середины ее лба, разглаживая складку кожи. Мия фыркнула. Она медленно повернулась, смотря на маму, а затем протянула ладонь. Грейс тут же переплела их пальцы. — Все хорошо, мам, — Мия попыталась улыбнуться, но удавалось с трудом, — Главное, что сейчас я в порядке. Грейс кивнула, пытаясь незаметно сморгнуть слезы.

/

Мама оставила её в палате через пару часов, давая поспать, обещала навестить утром. Только вот сон не шел. Грудь болела, появилась еще и головная боль. Словно кто-то бил по ее черепу молоточком. Непонятный, да еще и неприятный шум в ушах. На соседней кровати молодая девушка, у которой была операция на аппендицит, громко храпела, пуская слюни на подушку. Может поэтому Мия и не могла заснуть. Обычно она засыпала быстро, да еще и разбудить ее было сложно. Кай шутил, что она медведь в зимней спячке в любое время года. Мия только глаза закатывала, а иногда показывала неприличный знак, о котором маме сообщать не стоило. Мия приоткрыла глаза. За окном уже темнело. Медсестра приходила – оставила на тумбе для неё стакан воды. Пить хотелось, а шевелиться нет. И все же жажда взяла свое. Мия присела самостоятельно, когда увидела его. Мужчина улыбнулся ей, представляясь её лечащим врачом. Сама бы она не догадалась. Все же в больнице носят белый халат и шапочку. Он проверил реакцию на зрачки, а затем попросил задрать рубашку. Мия поежилась, когда тот холодными пальцами в перчатках проверял наложенные швы. — Удивительно. — Прошептал врач. — Что именно? — У вас быстрая регенерация, — врач улыбнулся ей. Ему бы рекламировать зубную пасту по телевизору, а не в больнице работать. — Не думаю, что в будущем у вас будут проблемы с этим. Может, только шрам будет напоминать о случившемся. Мия кивнула ему, наконец, опуская взгляд вниз. Шрам действительно хорошо затянулся. Разве за столь малый срок это возможно? Будь здесь Кай… — А где мои вещи? Ей бы хотя бы телефон получить обратно. Написать Каю, что она очнулась, что она в порядке и хочет поговорить с ним. Извиниться точнее. Да уж, ей нужно расхлёбывать кучу проблем. — У ваших родителей или в полиции. Мия прищурилась, внимательно следя за каждым движением доктора. — Завтра утром к вам зайдет следователь, — Продолжал свой монолог врач, — ваша мать подписала согласие, она будет присутствовать с вами при разговоре. Если вдруг почувствуете себя хуже, то медсестры всегда дежурят здесь. Не стесняйтесь беспокоить их, в конце концов им платят за это. Доктор хихикнул, наслаждаясь своей шуткой, а затем перешел к другой пациентке. Соседка недовольно застонала, когда ее сон потревожили. Мия удобнее улеглась в кровати, подкладывая ладонь под подушку. Ей нужно было поспать оставшиеся часы. Утром всегда находятся решения для проблем.

/

С Каем ей запретили встретиться и на следующий день. — Он дежурил у больницы весь вечер, — улыбнулась мама, подавая ей небольшую тарелку с манной кашей. Мия поморщилась. Больничная еда не лучшего качества, но другой ждать не приходилось. Мама строго относилась к её диете. — Кейси снова жаловалась, что я краду её сына. Мия улыбнулась ей. — Ну, уж лучше Кай, чем Генри. Генри – старший брат Каина. Разница в возрасте всего лишь в три года. После школы он остался в родительском доме, поступил на факультет информатики и с тех пор прятался в собственной комнате. Родители им до жути гордились – первый гений в семье, постоянный участник олимпиад и прочего. Кай в начальной школе тоже от него не отставал. А потом ему надоело. — Мне уже пора искать документы на усыновление? — Пошутила Грейс. Мия засмеялась. Ну, уж нет. Брата она перестала хотеть еще в начальной школе, с тех пор, как толстяк-одноклассник кинул в неё жвачкой. Тогда ей пришлось коротко подстричься и все девочки ее дразнили. Следователь пришел ближе к обеду, когда Мия снова захотела спать. Ей в больнице особо нечего делать. Только есть и спать, хотя мама называла это восстановлением сил. Ну, или внеплановыми каникулами. Веселый январь выдался. Задавали типичные вопросы: зачем ушла из школы, видела ли человека, который сделал это с ней, как и того, кто спас. На вопросы она отвечала односложно – поссорилась с другом, последнее воспоминания – как пришла на пустую кухню и позвонили в дверной звонок. Что произошло дальше – туман. Вокруг их дома камер наблюдения не было, единственная зацепка – остановившаяся машина за переулком, которую зафиксировала камера. Она появилась перед ее исчезновением, а потом уехала в неизвестном направлении, точнее за город. Это совпадало с воспоминаниями Мии, как она очнулась в заснеженном поле. Только ни она, ни следователи не могли сказать, кто был тот мужчина, спасший ее. Соучастник преступления или же случайный прохожий? Мия нахмурилась, намереваясь рассказать больше о странном незнакомце, как дверь палаты с протяжным скрипом отворилась, впуская высокого мужчину в бейсбольной кепке. Стивен был её негласным отчимом с тех пор…Ну, с давних пор. Он просто всегда был рядом. Они с мамой официально не вступали в брак, да и не встречались, но Мия все равно звала его отчимом. Своего настоящего отца Мия не знала, а мама же о нем почти и не говорила, вечно переводя разговор на другие темы. Мия и не настаивала – не хотелось еще больше расстраивать маму и ворошить прошлое. Поэтому поисками отцами занималась потихоньку. Она, Кай и интернет, в качестве всемогущего помощника. А еще большая коробка с кучей документации, которую она прятала под кроватью, чтобы мама не нашла. — Так, ты не помнишь, кто это сделал? — Еще раз переспросил следователь. Мия кивнула, поджимая губы. Не стоило говорить им, что самое яркое и в тоже время единственное воспоминание об убийце – яркие голубые глаза. Мия сомневалась, что это могло чем-то помочь. Мужчина вполне мог надеть светодиодные линзы или что-то в этом роде. Таких на рынке полным полно. —Доктор сказал, что меня по голове ударили. — Ладонь Мия осторожно приложила к затылку, указывая на несколько бинтов. — Ничего не помню. Этот разговор ее выматывал. Следователь кивнул, поджимая тонкие губы. Мама кашлянула рядом с ней, на секунду отводя взгляд в окно. Мия чуть зевнула, прикрывая ладонью рот. Ей нужен Кай, а еще ответы на вопросы. И может быть немного кофе. — Мы сообщим вам, если найдем что-то. Следователь пожал руку её маме, затем отчиму, а только потом ушел. Мия отвернулась, пока Стивен о чем-то переговаривался с Грейс. Что-то про бильярдную и счета. Мия только услышала тяжкий вздох мамы и шелест денег. Стивен ушел, даже не пообщавшись с ней. Не то чтобы они были в хороших отношениях. Он нередко показывал свое презрение к ней, но мама его зачем-то терпела. Грейс называла его своей «божьей карой», Мия отвечала «чушь собачья» и не спорила. Не были они уж сильно верующими, чтобы оправдывать дерьмовое отношение отчима какой-то карой свыше. На самом деле Стивен хороший, в первые пять минут знакомства. В наследство он получил большущий дом, только вот деньги после смерти семьи, пропил, поэтому и решил сдавать комнаты желающим. Так две комнаты заняли Мия с Грейс, еще одну старый дедуля, любящий играть в шахматы и грозящий ударить всех мальчишек своей палочкой в пах, да семья с тремя детьми, двое из которых младенцы-близнецы, мешающие спать всему дому на протяжении многих месяцев. Сам Стивен ютился либо у себя в мастерской автомобилей, либо на поломанном диване в гостиной. Он едва сводил концы с концами, как и любой живущий в его доме. Но другого выбора у них не было. — У тебя хоть деньги остались? — Мия взлохматила волосы, внимательно посмотрев на мать. Грейс натянуто улыбнулась. — Не беспокойся об этом. Работа библиотекарем особого дохода не приносила, даже с дополнительными часами в местной закусочной. Мия пыталась подрабатывать в кафе, чтобы помочь. Её уволили спустя три месяца, когда она вылила суп на идиота, пытавшегося облапать её. Тогда решили, что пусть приоритетом для неё будет учеба. А то идиотов много, а она у мамы одна. Не то чтобы она была красивой, чтобы заслужить чье-то внимание. Одноклассники между собой называли её «холодной ведьмой со взглядом дьявола». Вслух они перестали так говорить, когда Кай «случайно» сломал одному из них руку. Нет, правда, её друг не делал это специально. Ну, точнее он так сказал, а Мия сделала вид, что поверила. Не важно, что говорили другие. Кай же не какой-то маньяк-убийца, а просто очень заботливый друг. Иногда чересчур конечно, но другого Мия и не хотела. — Я зайду завтра утром, хорошо? — Мама поцеловала её в лоб, поправляя одеяло. Мия кивнула, прикрывая глаза. Это было её первой ошибкой. Заснуть никак не получалось, да еще в коридоре шумели врачи, громко переговариваясь. Ее соседка храпела как бульдозер, роняя слюни на подушку. А еще душно. Соседка закрыла окно, жалуясь на адский холод, сама накрывалась тремя одеялами, а Мия страдала – и из-за храпа и из-за жары. «Тебе здесь не место, как и ей». Мия тяжко вздохнула, переворачиваясь в кровати. Эти медбратья за стенкой никак не могли перестать ссориться. Удивительно, как соседка могла спать при таком шуме. Мия приоткрыла глаза, на секунду жмурясь. Чистый серый потолок, немного потрескавшийся. Нет, это невыносимо. Она просунула ноги в тапочки, наслаждаясь мягкостью меховой обивки. Прогулка до ближайшего автомата с шоколадными батончиками не повредит. У нее была диета, которую следовало соблюдать. Но эй! Она чуть не умерла, она может хоть на минуту позволить себе вкусный батончик. Зачем жалеть о не сделанном перед смертью, когда можно взять и сделать прямо сейчас! Если она хочет этот батончик с крошками шоколада, то она его купит. И думать сто раз не будет. Медбратьев за пределами палаты не нашлось. Коридор сам по себе был удивительно пустым. Ближайший торговый автомат находился на первом этаже. Не хотелось будить всех, вызывая лифт. Мия поежилась, ощущая холодный воздух на коже. Стоило захватить кофту. На лестнице она вновь услышала те же голоса. Они доносились так близко, словно мужчины стояли ядом с ней. Лампа на лестничной площадке моргнула, прежде чем погаснуть. Мия фыркнула, спускаясь вниз. «Она человек, разве ты не видишь? Сердце бьется, душа на месте» Голова пульсировала. Мия прижала ладонь к глазницам, пытаясь унять эту боль. Врач говорил что-то о мигренях после сотрясения. Может это они? Конечно, громкие голоса это не объясняло, но все же лучше думать про мигрень, чем сумасшествие. Она же не сходила с ума, верно? «Она не человек, раз до сих пор жива» Мия резко остановилась за поворотом, боясь сделать шаг вперед. И угораздило же этих людей начать спорить у автоматов с батончиками. Мия сделала глубокий вдох, прислушиваясь, но спор закончился так же неожиданно, как и начался. На секунду в коридоре мелькнула вспышка света, а затем темная тень вновь пролегла на полу. Даже луна не освещала коридор. В этой больнице проблемы с лампами? У автомата с батончиками стоял мужчина. Мия нахмурилась. Он, вероятно, один из спорщиков. Высокий, в черном пальто. Напоминал героя какого-то романа, ну или персонажа из сериала. Волосы цвета шоколада, странное сравнение, но Мия не ела адекватной еды уже несколько дней, так что её можно было простить. В любом случае, они скорее эбенового цвета. Такие черные со слегка каштановыми прожилками. Мия помнила, как мама все искала такой расцветки мебель в кухню, а теперь представитель этого цвета, да еще и с чуть вьющимися волосами стоял прямо перед ней. Только спиной. Мия терпеливо встала за ним, чуть покачиваясь на носках. За эти дни в больнице она сильно исхудала. Как только вернется домой, то тут же набросится на жареную курочку из ближайшего магазина для доставки. Надоели эти каши. — Простите, — Мия дотронулась пальцем до его плеча, слегка постучала. Мужчина вздрогнул под её прикосновением. — Вы ничего не берете в автомате, так могу я купить шоколадку? Мужчина медленно обернулся. А он красив. Глаза ореховые с густыми ресницами, она ему даже позавидовала. И взгляд такой невинно-удивленный. Загорелая кожа, только небольшой шрам над бровью. Мужчина выше нее на голову, она едва доставала ему до плеча. Он походил на какого-то красавца из девчачьих фильмов, которые так любит мама. Обычно все красавцы страшные придурки. — Я с вами говорю, — нетерпеливо закончила Мия. — Отойдите, пожалуйста. Он не пошевелился. Глупый какой-то. Мия прикусила губу, резко оборачиваясь, услышав голос врача. Она улыбнулась ему, махнув рукой. Тот смотрел на неё с нечитаемым выражением лица. Ей нельзя было покидать постель, да еще и есть вредную пищу. А она мало того, что покинула постель, так еще и спустилась на первый этаж, не захватив с собой никаких теплых вещей. Сейчас начнется ругань о том, что она не следует плану диеты. Оправдания придумывать тоже не хотелось. — Я просто говорила с… Перед ней уже никого не было. Мия заморгала, когда ладони доктора опустились на её плечи. Мужчина, с которым она разговаривала пару секунд назад, исчез. Не было ни шагов, оповещающих о его уходе. Ничего, что могло напомнить о нем.

/

Неделя. В больнице время тянулось дольше. Тогда же она начала замечать еще больше странностей. Врач на неё косо поглядывал после того случая в коридоре, словно видел в ней теперь психически больную. Мие не хотелось говорить ему про мигрень, про голоса в голове. Выписаться из одной больницы, чтобы сразу же попасть в другую? Ни за что. Сначала Мия была уверена, что это говорят медбратья. Она не спала три ночи, пытаясь поймать их на месте преступления, но стоило открыть дверь из палаты, как перед ней оказывался пустой коридор. А громкий спор не прекращался ни на секунду. Чаще ночью, благо они почти не беспокоили её в дневные часы. Радовало, что рядом с ней теперь был Кай. Ему позволили навестить её через три дня, после попадания в больницу. Он встретил её теплыми объятиями. От него как всегда пахло свежей выпечкой, мятой и еще чем-то приятным и знакомым. Кай же контрабандой приносил ей еду. За это она любила его еще сильнее. После недели на каше и воде есть что-то другое было подобно раю. Сегодня это был йогурт. — Так, когда твое заключение закончится? Она называли ее постельный режим именно так, сравнивая с тюремным заключением. На улицу выходить нельзя, гулять по палате можно, но чтобы медсестры постоянно следили. Ей мерили давление, температуру, словно ждали, что рана внезапно загноится или начнется какое-то осложнение. Врач же давал положительные прогнозы, не переставая удивляться её регенерации. Он настолько ошарашил её этим, что Мия залезла в свой помощник под названием интернет и поискала, сколько заживает ножевая рана грудной клетки. — Завтра снимают швы. Две или три недели нужно, чтобы рана не приносила неудобств. Мия в детстве сломала руку, но в тот момент не могла похвастаться скоростью в восстановлении. Эта же рана заживала быстрее, чем предполагал доктор. Это волновало не только врача, но и саму Мию. Один раз, когда её соседку вызвали на процедуры, а медсестры разбежались по углам, Мия прикрыла дверь в палату и отыскала зеркало в шкафу. Задрала футболку, с интересом разглядывая себя. Ничего серьезного – полузажившая рана в виде полосы тянулась от пупка до середины груди. Не верилось, что такая рана не дала никаких осложнений. Мия кашлянула. На секунду ей померещился металлический вкус крови, фантомная боль от ножа в груди. Но она исчезла так же быстро, как и появилась. — Без тебя в школе скучно, — Кай отправил очередную ложку йогурта в рот, продолжая говорить с набитым ртом. Он походил на бурундука, прятавшего орехи за огромными щеками. — Генри дома бесит, родители закидывают меня работой, чтобы я не бегал к тебе. — Ничего необычного, — заключила Мия, с улыбкой доедая йогурт. — Все, как и всегда, — согласился Кай. — Так ты правда ничего не помнишь или просто не хочешь нагружать этим маму? Кай слишком хорошо её знал. Его семья переехала в город, когда Мие было шесть. Они вместе пошли в школу, приклеенные друг к другу, как два близнеца. Их считали одной семьей, да и не зря. Роднее Кая, за исключением мамы, у нее никого не было. В детстве они представляли из себя опасную смесь. С возрастом ничего не изменилось. — Второй вариант. — Мия пожала плечами. Она никогда не врала Каю. В двенадцать пыталась. Все закончилось шуточной дракой между ними, где она выбила Каю молочный зуб, а Мия еще месяц ходила с голубой краской в волосах. Расскажет ему все, как только окажется дома. Мало ли кто здесь подслушает. Вдруг появится тот странный парень у автоматов? Кай дернул ногой, удобнее устраиваясь на диванчике для пациентов. Соседку Мии по палате выписали еще вчера, так что она теперь здесь одна. Спать от этого лучше она не стала, зато в палате больше никто не храпел. И она могла открыть окно в любой момент, впуская в палату свежий морозный воздух. Погода молниеносно портилась. Каин вполне мог и ночевать здесь, если бы санитарки не выгоняли его каждый вечер. — Чего от тебя родители хотят? — Мия перевела тему, игнорируя пронзительный взгляд серых глаз. — Чтобы поступал на экономический. — Каин закатил глаза, слегка расстегивая галстук. В их школе была форма. Для мальчиков синие пиджаки с гербом-нашивкой и такого же цвета брюки. Мия же носила клетчатую юбку, пиджак и белую рубашку с галстуком. На гербе изображена сова, как символ мудрости. Из их школы выходили мудрейшие студенты, ну так писали на флаерах для поступления в школу. На деле ничего особенного. Если сам не будешь много учить и стараться, то ничего дельного из тебя и не получится. Мия цокнула языком. После недолгих раздумий она пододвинула ему последнюю баночку с йогуртом. Ему она важнее. Кай лениво улыбнулся, открывая и её. В детстве он занимал призовые места на олимпиадах по математике, информатике. Он в этом был умнее даже его брата, только вот родители, будто в упор этого не замечали. Они требовали большего. Каин с детства был бунтарем. Сейчас немного остепенился, но страсть осталась. Вместо очков, как у его брата, носил линзы. Все свободное время вместо компьютеров проводил на улице в скейт-парке, где нашел новых друзей и хобби. Только вот рисовать он не прекратил, хоть и реже занимался этим. Мия же могла похвастаться только тем, что отлично поддерживала его. Ну и пару лет назад на конкурсе талантов заняла первое место в вокальной номинации. Пела она скорее для души, чем чтобы угодить кому-то другому. Она даже научилась играть на гитаре, хотя сейчас все реже притрагивалась к ней. Времени все не было. — Сказал бы, что хочешь быть полицейским. — Им все равно, — Каин надул губы, походя на побитого щенка. — Почему нам не семь, а? Почему мы должны думать о выборе профессий, когда нам только исполнилось семнадцать? Каин старше ее на пару недель. В начале марта ей будет семнадцать, а Каин праздновал в середине января. Но при удобном случае он пользовался своим старшинством, включая режим старого деда, который говорил: «А вот в мое время!». Что в его время было – непонятно. Он только дышать, глазками хлопать и умел. — У меня совета просить бессмысленно, Кай. — Пошутила Мия. — Я понятия не имею, что буду делать после школы. Может, пойдет работать, чтобы помочь маме платить по счетам. Накопят кучу денег, а потом съедут от отчима и заживут припеваючи. Мечты мечтами, а в реальности все сложнее. Для детей, которыми они считались, выбор жизненного пути чертовски трудный выбор. Ошибиться проще простого, но если прислушиваться к мнению других, то и себя можно потерять. — Я знаю, — Кай кинул пустую баночку от йогурта прямо в мусорное ведро. — Ван спрашивал тебя. Дэвид Ван – учитель истории в школе. На его уроках спать не хотелось. Да и история ей нравилась. Вместе с этим преподавателем они даже ездили на конференцию. Их проект занял третье место, чем она невероятно гордилась. С ним общаться проще, чем с другими преподавателями. Он не походил на типичного учителя, хотя и носил твидовые пиджаки, туфли с острым носом и очки. В некотором роде он заменял ей отца, с тех пор, как нашел её в женском туалете всю в слезах. С ним можно было поговорить по душам, пожаловаться на что-нибудь, но она всегда стеснялась, не переходя границы дозволенного. И как у такого хорошего мужчины не было любящей семьи? Мия не понимала. Но чаще всего самые хорошие люди являются и самыми одинокими. И это несправедливо. — Он хотел предложить тебе поучаствовать в экспедиции. Мия навострила уши, заинтересованно смотря на Кая. — Раскопки какие-то, — Кай почесал затылок, пытаясь припомнить хоть что-нибудь, — для нового проекта по истории. Она даже не раздумывала. — Я с радостью, — Мия улыбнулась. Все что угодно, лишь бы выбраться из города. Каин улыбнулся в ответ, протягивая ей конфету. Ночью все становилось хуже. Она задыхалась, брыкалась в одеяле, ощущая жар во всем теле. Словно тысячи раскаленных мечей пронзали её тело. Мия видела чужие, но в то же время знакомые глаза; чувствовала тепло ладони, прикасавшейся к её щеке. Ощущение шероховатой кожи, когда она крепко держалась за запястье мужчины. Мия просыпалась то в поту, то покрытая словно кристаллами льда. Все ее показатели были в норме, а эти ночные метаморфозы она объяснить не могла, да и врач тоже. Мия проснулась, отчаянно хватая воздух ртом. «От нее нужно избавиться» Ночью голоса становились громче, словно не стеснялись говорить при ней. Мужские, женские, иногда детские. Часто тон, тембр голоса повторялся. Мужской, тот, который защищал её. Это глупо и странно, да? Откуда у Мии уверенность, что говорили именно про нее? Интуиция, предчувствие, для этого существовало множество наименований. Но суть одна. Ей было страшно засыпать. Мия боялась не проснуться. «Она не угроза», — снова тот знакомый голос. Она слышала его прежде, до того, как он появился в её голове. Только вот когда? «Откуда такая уверенность, Нат? Это твоя вина, что она до сих пор жива» Мия дёрнулась, прижимая ладони к глазам. Щеки мокрые от слез. Взгляд ореховых глаз, пушистые ресницы; даже родинка на кончике носа. Мия дернулась, делая первый вздох после смерти, крепко сжимая его запястье своими холодными, посиневшими пальцами. «Помоги мне». Тот человек, он спас ее. Мия резко поднялась с кровати, едва не запуталась в одеяле, подходя к окну. Ее грудь быстро поднималась, едва успевала хватать воздух. Она могла поклясться, что видела несколько человеческих фигур на улице. Мия зажмурилась, ударяя себя ладонью по лбу. Но в чем она могла быть уверена, когда голоса в её голове продолжали её одолевать? «Пожалуйста, хватит» Она упала на пол, не в силах сделать хоть один вдох. По щекам полились слезы, она сжалась в углу, впутывая ладони в волосы. Боль отрезвляла, но голоса не замолкали, становясь громче с каждой секундой. Она кричала до тех пор, пока не осипло горло; пока медсестры с испугом не бросились к ней, вызывая дежурного врача. Её подняли. Перед глазами мутная пелена из слез. Мия едва могла держаться на ногах – тело до сих пор дрожало. Тогда она увидела его. Словно видение, размытое, мерцающее. Мужчина, что стоял несколько ночей назад у автомата с батончиками; человек, державший её щеку в своих ладонях, когда она умирала. Он спас её жизнь. Мия моргнула и мужчина исчез. Голоса в голове затихли.