Глава 4

— Что здесь произошло? Куда все подевались? — спросил Майто Гай, вернувшись из магазина. В руках он сжимал пакет с онигири, но предвкушение сытного перекуса сменилось тревогой при виде Какаши. Тот в одиночестве стоял посреди цветочного хаоса. Окружающая тишина, нарушаемая лишь редким шелестом листьев, казалась неестественной и зловещей, будто предвещая грядущую бурю. Гай подошел ближе, не скрывая искреннего беспокойства. — Что же мне теперь делать?.. — задумчиво пробормотал Какаши, тяжело опускаясь на скамейку. Обычно невозмутимый и собранный, сейчас он выглядел совершенно растерянным. Плечи поникли, а взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно парень пытался разглядеть ответы в пустоте. — Ты вообще о чем? — Гай присел рядом, заглядывая другу в лицо. — Я… я не знаю, — признался Хатаке, и его голос прозвучал непривычно глухо. — Рин смотрит на меня так, словно я ей нравлюсь. Но я же вижу, как Обито крутится вокруг неё. А тут еще чувства Ханаби… Мне кажется, ей самой неравнодушен Обито. Но дело в том, что я… я и сам испытываю чувства к Рин. Всё это превратилось в какой-то замкнутый круг. Услышав это, Гай на мгновение замер. Пакет с онигири едва не выскользнул из его пальцев. Обычно яркие, полные энергии глаза расширились от изумления, но уже через секунду в них вспыхнул огонек понимания, смешанный с легким сочувствием. Он прекрасно знал, что Какаши не из тех, кто легко поддается эмоциям. Такая внезапная откровенность говорила лишь об одном — ситуация зашла в тупик. — Какаши, — Гай мягко, но уверенно положил руку ему на плечо. — Сердце — это не поле боя, где всё подчиняется уставу и тактическим правилам. Иногда оно ведет себя совершенно непредсказуемо. Но в этой неразберихе главное — твои собственные чувства. — Но как же Обито? — продолжил Какаши. — Ханаби отвесила ему подзатыльник за то, что он подарил розы Рин вместо подарка мне. Обито повалил её на землю, потому что она вырвала цветы и бросила их в грязь. — Это уже совсем запутанно, — пробормотал Гай, пытаясь уложить в голове сложную паутину чужих взаимоотношений. — Похоже, у нас тут настоящий любовный многоугольник. Но знаешь, Какаши, даже в самых безвыходных ситуациях всегда есть решение. Главное — не терять голову и быть честным с самим собой и окружающими. Он отложил пакет с онигири на скамейку и повернулся к другу. Его взгляд стал предельно серьезным. — Ты ведь испытываешь чувства к Рин, верно? — Да, — тихо ответил Хатаке, и его голос наконец обрел некоторую твердость. — Я действительно её люблю. И больше не хочу это скрывать. Лицо Гая осветилось теплой, ободряющей улыбкой. — Вот это уже настоящий прорыв, Какаши! Признать свои чувства — половина победы. А что насчет Обито? Ты ведь видишь, как он к ней относится? — Вижу, — Какаши тяжело вздохнул. — И это меня беспокоит больше всего. Он мой товарищ, я не хочу причинять ему боль. Но и Рин… она мне слишком дорога. — Дружба — это огромная ценность, — согласился Гай. — Но настоящие узы не должны строиться на слепом самопожертвовании. Если ты будешь честен с собой и с Обито, вы сможете найти выход, который покажет, кто вы друг другу на самом деле. А что насчет Ханаби? Ты сказал, Обито повалил её из-за цветов? — Да, — Какаши поморщился, вспоминая недавнюю сцену. — Она была сама не своя от злости и обиды. Думаю, она тоже влюблена в Обито. Но он, кажется, этого совершенно не замечает. Или просто не хочет замечать. — Ситуация тяжелая, — задумчиво произнес Гай, потирая подбородок. — Возможно, если ты открыто признаешься Рин, всё встанет на свои места. Обито придется принять реальность. А Ханаби, увидев, что он не отвечает ей взаимностью, тоже найдет в себе силы двигаться дальше. Гай снова взял пакет и протянул его другу. — Давай сначала подкрепимся. А потом, когда ты будешь готов, вместе подумаем, как поступить. Главное — не сдаваться и не бояться собственного сердца. — Спасибо, Гай.

***

Прошло несколько дней. На берегу реки, где закатное солнце окрашивало небосвод в огненные и золотистые тона, Какаши и Рин сидели в неловком молчании. Они закинули удочки, но рыба не спешила клевать, оставляя подростков наедине с гнетущей тишиной. Неподалеку, скрывшись в тени густых кустов, за ними наблюдал Обито. Сердце Учихи сжималось от глухой ревности, но он не мог заставить себя отвести взгляд. — Рин, — прервал молчание Какаши. Его голос прозвучал непривычно тихо, почти сливаясь с шелестом ветра в листве. — Мне нужно кое-что тебе сказать. Девушка повернула к нему голову, удивленно приподняв брови: — Что такое, Какаши? — Я… я люблю тебя, Рин. — Он глубоко вздохнул, будто перед решающим прыжком со скалы, собираясь с духом. — Больше не могу это скрывать. Эти слова эхом отозвались в ушах Обито, причиняя почти физическую, острую боль. Он замер, услышав чужое признание — то самое, которое сам так долго и отчаянно боялся произнести. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным плеском воды. Природа словно замерла в ожидании развязки. Рин внимательно посмотрела на Хатаке, и на её лице медленно расцвела нежная, понимающая улыбка. — Я тоже люблю тебя, Какаши, — прошептала она. В её голосе было столько искреннего тепла, что у парня на секунду перехватило дыхание. Рин протянула руку и осторожно сжала его ладонь. — Я так долго этого ждала… Я счастлива. В кустах Обито почувствовал, как его привычный мир рушится и осыпается пеплом. Он видел их переплетенные пальцы, слышал эти тихие слова, и внутри него что-то окончательно сломалось. Парень до боли сжал кулаки, ногти вонзились в кожу, но через секунду он медленно разжал пальцы. Его собственная любовь к Рин была слишком сильной и чистой, чтобы желать ей несчастья, пусть даже ценой собственного разбитого сердца. С тяжелым вздохом Обито принял решение. Он отступит. Он позволит ей быть счастливой с тем, кого она выбрала. Развернувшись, он бесшумно исчез в сгущающихся сумерках, оставив влюбленных наедине с их общим будущим.