Глава 11

После сытного ужина и оживлённой беседы с бабушкой, проходившей в компании подозрительно молчаливого Обито, Ханаби занялась посудой. Внезапно бутылка соевого соуса выскользнула из её влажных рук, обдав девушку с ног до головы тёмными липкими брызгами. — Бабушка, можно мне принять ванну? — спросила Хьюга, с досадой взглянув на испорченную одежду. Пожилая женщина тут же откликнулась с понимающей улыбкой: — Конечно, милая. Ванная комната прямо по коридору, вторая дверь слева. Там есть всё необходимое, включая чистые полотенца. Ханаби поспешила уйти. Небольшое помещение с прохладными каменными стенами и узким окном, выходящим в заснеженный сад, встретило её долгожданным умиротворением. Она наполнила глубокую ванну горячей водой, бросив туда горсть ароматных лепестков жасмина. Пышная пена окутала её нежным теплом и тонким, успокаивающим запахом, заставив забыть о дневных тревогах. Спустя час, полностью погружённая в свои мысли, Ханаби решила выходить. Вытеревшись мягким махровым полотенцем и накинув уютный домашний халат, она, всё ещё расслабленная и полусонная, направилась обратно по темному коридору. В голове лениво крутились обрывки дневных разговоров, а перед глазами до сих пор мелькал образ недавней снежной бури. Девушка остановилась перед дверью, которая, как ей показалось в полумраке, вела в выделенную для неё гостевую комнату. Не испытывая никаких колебаний, она тихонько толкнула деревянную створку и вошла. Помещение было погружено в густую, непроглядную темноту — даже слабый свет луны не пробивался сквозь плотные шторы. Ханаби, не желая включать лампу и окончательно прогонять сон, на ощупь двинулась к футону. Она аккуратно забралась под тяжелое одеяло, внезапно ощутив рядом с собой что-то необычно массивное, мягкое и очень тёплое. Однако, списав всё на усталость, куноичи устроилась поудобнее, закрыла глаза и приготовилась погрузиться в глубокий сон. Рядом что-то неуловимо шевельнулось. В кромешной темноте Ханаби испуганно приоткрыла веки, и перед её глазами постепенно проступил мужской силуэт. Спящий человек. Обито. Его дыхание было ровным, почти неслышным, но опасная близость парня вызывала сильное смущение. Девушка замерла, лихорадочно пытаясь уложить в голове, как она могла так глупо ошибиться. Дверь, которую она толкнула в полумраке, вела вовсе не в гостевую. Это была личная спальня Учихи. Однако прямо сейчас эта ошибка уже не имела значения — куда важнее было то, что она оказалась в одной постели с человеком, которого тайно любила всем сердцем. Ханаби осторожно попыталась отстраниться, но её маневр вышел слишком резким. Обито, чутко уловив это движение, перевернулся на другой бок и во сне тяжело перекинул руку ей через спину, собственнически притягивая к себе. Девушка застыла на месте, боясь сделать даже вдох. Её щёки мгновенно залились ярким румянцем, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Обито, пусти, ты меня придавишь… — едва слышно прошептала она, и голос куноичи задрожал от невероятной неловкости. Но парень спал глубоким, безмятежным сном после тяжелой миссии. Ханаби медленно, стараясь не издать ни единого шороха, снова попыталась высвободиться из чужого захвата. Однако это оказалось гораздо сложнее, чем она рассчитывала: неосознанная, но удивительно крепкая хватка шиноби намертво удерживала её на месте. В этот интимный миг, глядя на его расслабленное в полумраке лицо, Ханаби окончательно осознала, что больше не в силах держать оборону и прятать собственное сердце. Поддавшись внезапному порыву, она робко наклонилась к нему и нежно коснулась своими губами его твёрдых губ. Его дыхание обожгло ей кожу. Обито продолжал спать, но для неё этот мимолётный тайный поцелуй стал безмолвным, но самым решительным признанием. Вдруг парень едва заметно застонал во сне. Его пальцы на спине Ханаби слегка сжались, а губы ответили на прикосновение лёгким, инстинктивным движением. Девушка замерла, и её сердце забилось ещё отчаяннее. Она осмелилась сделать поцелуй чуть глубже, и в этот миг Учиха окончательно очнулся от сна, отвечая на ласку. Его вторая рука скользнула ниже, собственнически обнимая куноичи за бёдра, а поцелуй стал настойчивым и уверенным, вспыхнув с неожиданной, долго сдерживаемой силой. Ханаби окончательно растворилась в моменте, напрочь забыв о недавнем смущении и страхах. Объятия парня стали ещё крепче. Она всем существом ощущала жар его сильного тела и прерывистое дыхание, смешивающееся с её собственным. «Какой же он красивый…» — восхитилась Хьюга, невольно улыбаясь в темноте и чувствуя себя абсолютно счастливой. Её пальцы нежно зарылись в его непослушные чёрные волосы, а затем скользнули к шее, улавливая частый, взволнованный пульс. Каждый вздох Обито казался ей лучшей музыкой, а его внезапный порыв — долгожданным рассветом, разгоняющим ночную тьму сомнений. — Ханаби… это ты? — его голос, сонный и хриплый, прозвучал невероятно тепло. Она лишь кротко кивнула в полумраке, не в силах произнести ни слова. Сильнее прижавшись к его груди, куноичи наслаждалась этой хрупкой, долгожданной близостью. Его ладонь, бережно оглаживая талию, медленно скользила по спине, окончательно стирая границы между сном и явью. — Я… я люблю тебя, Обито, — наконец тихо, но твердо выдохнула Ханаби, заглядывая в его темные глаза. Его глаза расширились от удивления. Обито крепко притянул её к себе, и их губы снова встретились — на этот раз поцелуй был уверенным, глубоким и полным долго сдерживаемой страсти. — Я тоже безумно люблю тебя, — горячо прошептал Учиха. — Будь аккуратен со мной, — едва слышно попросила Ханаби Хьюга, голос её дрожал от предвкушения и лёгкого трепета. Его пальцы осторожно коснулись завязок халата, плавно раскрывая его. Сердце парня забилось в диком ритме, предвкушая близость, о которой он так долго боялся даже мечтать. Лёгкая махровая ткань послушно соскользнула с плеч Ханаби, обнажая нежную, словно лепестки жасмина, кожу. Его губы нежно коснулись её шеи, оставляя за собой едва заметный, но пылающий след. Ханаби закрыла глаза, полностью отдаваясь этому мгновению, этому всепоглощающему чувству, что превосходило все страхи и сомнения. Она доверяла ему безгранично, и в этом полном доверии заключался весь смысл её любви. — Будь аккуратен со мной… — едва слышно попросила девушка. Её голос ощутимо дрожал от волнения и лёгкого трепета. Вместо ответа его губы нежно коснулись её шеи, оставляя за собой пылающие следы. Куноичи закрыла глаза, полностью отдаваясь этому всепоглощающему моменту, который разом перечеркнул все её прошлые страхи и сомнения. Она доверяла ему безоговорочно, и в этом абсолютном доверии сейчас заключался весь смысл её жизни. Глаза Обито на мгновение сверкнули в темноте. Не отводя взгляда от раскрасневшегося лица Ханаби, он мягко прижал её к футону. В его потемневших глазах читалась не просто слепая страсть, а глубокая, осознанная жажда обладания. Вспышка резкой, острой боли внезапно пронзила тело девушки, вырвав из её груди короткий отчаянный крик. «Ах… Обито, пожалуйста, помедленнее!» — беззвучно выдохнула Хьюга. Её ногти до боли впились в его плечи, ощущая под пальцами сильно напряжённые, крепкие мышцы. Однако физическая боль, столь же внезапно, как и пришла, начала медленно отступать. Ей на смену пришло совершенно новое, оглушительное ощущение — будто она окончательно растворяется в нём, становясь с любимым человеком одним неделимым целым. Обито начал двигаться: сначала плавно, словно проверяя её готовность, но затем всё быстрее и настойчивее. Ханаби ощутила, как волны нарастающего наслаждения постепенно захлёстывают её, унося прочь от остального мира. Их тела сплелись на футоне, а безумные поцелуи сжигали дотла. Это был настоящий взрыв страсти, в котором они сгорали вместе, чтобы возродиться для нового, вечного счастья. В тишине комнаты, нарушаемой лишь их учащённым дыханием, Ханаби чувствовала, как вся вселенная сузилась до одного-единственного человека. Прикосновения Учихи были одновременно трепетными и требовательными, пробуждая в ней лавину чувств, о существовании которых она раньше и не подозревала. Каждый его вдох и хриплый стон лишь усиливали её собственное желание. Девушка закрыла глаза и полностью доверилась этому огненному потоку ощущений. Время словно остановилось, а реальность растворилась в вихре близости. Его присутствие делало куноичи абсолютно беззащитной, но в этой беззащитности скрывалось её самое высшее блаженство. Когда наслаждение достигло своего апогея, Ханаби издала тихий, протяжный стон, полностью растворяясь в любимом человеке. Обито, чутко уловив её ответный порыв, прижал девушку к себе ещё крепче, и его тело напряглось в финальной судороге. Это было истинное единение душ и тел — момент абсолютной близости, о котором они оба так долго и отчаянно мечтали. Вскоре буря утихла. Они остались лежать в плотных объятиях друг друга, пока их дыхание постепенно выравнивалось. Хьюга уютно прижалась к его широкой груди, слушая, как частое сердцебиение парня медленно сливается с её собственным ритмом. В этот благословенный миг существовало лишь настоящее, до краев наполненное нежностью и покоем. Обито бережно коснулся её лба губами, закрепляя эту безмятежность. Затем он осторожно отстранился, и его глаза ярко блеснули в ночном полумраке. Парень протянул руку к изголовью и открыл небольшую бархатную коробочку, которую приготовил заранее. На мягкой подкладке мерцало изящное золотое кольцо с бриллиантом в форме распускающегося цветка. — Ханаби… ты станешь моей женой? — негромко спросил он, и его голос был полон искренней, трепетной надежды. — Да, Обито. Я выйду за тебя, — счастливо прошептала она. Девушка протянула ему руку, и он аккуратно скользнул золотым ободком ей на палец. Не в силах больше сдерживать переполнявшую её радость, Ханаби сама крепко притянула будущего мужа к себе и увлекла в новый поцелуй. И этот поцелуй стал священным символом её согласия, верности и бесконечной любви.