Глава 10

— Мы пришли, — сказала Ханаби, окидывая взглядом владения Обито и его бабушки. Старинный двухэтажный особняк, выдержанный в традиционном японском стиле, с аутентичной черепичной крышей и плотно закрытыми деревянными сёдзи, был аккуратно припорошен снегом. Из-за этого его кровля напоминала пышную сахарную вату. Двор, вымощенный крупными плоскими камнями, хозяева успели расчистить, хотя по краям дорожек уже начинали скапливаться свежие сугробы. Особняк окружал небольшой уютный сад, где под белым инеем угадывались тонкие силуэты персиковых деревьев и строгие формы каменных фонарей. — Спасибо огромное за помощь, Гай. — Пожалуйста! — парень протянул ей тяжёлый пакет с продуктами. Его широкая улыбка, как всегда, сияла доброжелательностью и неиссякаемой энергией. — Всегда рад помочь тебе, Ханаби! В любое время дня и ночи! Девушка уже собиралась вежливо попрощаться и зайти в дом, когда Гай неожиданно сделал шаг вперед и слегка наклонился к ней. Его пальцы бережно и удивительно нежно коснулись её щеки, смахивая крупную, ещё не успевшую растаять снежинку. Затем, внезапно посерьезнев и понизив голос до заговорщического шёпота, он спросил: — Послушай... Ты ведь любишь Обито, да? Вы с ним встречаетесь? — Это не твоё дело, — тихо ответила Ханаби, отворачиваясь и пытаясь совладать с внезапным смущением. В этот момент она ясно осознала: Гай испытывает к ней нечто большее, чем просто дружескую симпатию. Его долгий взгляд, осторожное прикосновение, изменившаяся интонация — всё выдавало его скрытые чувства. Но Хьюга знала, что не сможет ответить ему взаимностью. Настоящие узы связывали её совсем с другим человеком. Снежная буря тем временем стремительно набирала силу. Обито, плотно закутавшись в длинный дорожный плащ, отчаянно боролся с пронизывающим до костей холодом. Каждый шаг по заснеженной улице давался шиноби с трудом: наст глубоко проваливался под ногами, а резкие порывы ветра то и дело норовили сорвать с головы капюшон. Вдруг сквозь белую пелену метели Учиха различил у ворот своего дома знакомые силуэты. Гай бережно касался щеки Ханаби, и они стояли так близко, что их дыхание смешивалось в морозном воздухе серебристым паром. Липкий укол ревности и тревоги мгновенно прошил грудь вернувшегося с миссии парня. Что-то внутри него яростно противилось увиденному, наотрез отказываясь воспринимать эту сцену как обычную дружескую поддержку. — Обито… — Ханаби первой заметила его приближение и произнесла имя друга с лёгкой, виноватой ноткой неуверенности. Гай плавно обернулся. Его широкая улыбка ни капли не померкла, даже когда он наткнулся на угрюмый, потемневший взгляд молодого Учихи. — О, ты уже вернулся! — воскликнул Майто с присущим ему неиссякаемым энтузиазмом. — Как прошла миссия? — Нормально, — наконец выдавил Обито. Он остановился в нескольких шагах от них. Холодный ветер, несущий колючую снежную крупу, казалось, усилился вокруг него, словно чутко отражая его внутреннее состояние. — Ты пришла навестить мою бабушку, Ханаби? Девушка почувствовала, как её щеки вспыхнули под его пристальным, тяжелым взглядом. Она ощутила себя пойманной, словно её главный секрет — тайная влюблённость в Учиху — внезапно был выставлен напоказ. Сердце забилось чаще, а предательский румянец, который она тщетно надеялась скрыть за шерстяным шарфом, стал ещё более заметным. — Да! Гай просто помог мне донести продукты, — неловко ответила она, стараясь говорить как можно спокойнее, но голос всё равно выдал волнение. — И… смахнул снежинку с моего лица. Глаза Обито, обычно яркие и живые, теперь казались холодными и отстраненными, как суровое зимнее небо. В них не осталось ни капли прежней теплоты — только глухое напряжение и жгучая ревность. — Ну, до встречи! Мне пора домой, — поспешно бросил Гай, прощаясь взмахом руки. Его широкая улыбка теперь выглядела натянутой, а привычный энтузиазм — фальшивым. Он физически не мог больше оставаться здесь, наблюдая за тем, как его робкие надежды тают быстрее, чем снежинки на девичьей щеке. Парень просто отступил, давая им двоим место для невысказанных чувств. — До встречи, — коротко отозвался Обито, забирая у Ханаби пакет с продуктами. — Заходи в дом. Бабушка заждалась. Майто отвернулся, чувствуя, как морозный ветер пронизывает его насквозь. Но это был уже не тот холод бушевавшей вокруг метели, а ледяное одиночество безответной любви. Парень ускорил шаг, стремительно растворяясь в белой снежной завесе и оставляя влюбленных наедине друг с другом.

***

В гостиной сидел Обито, отрешённо глядя на кружащийся за окном снег. Но настоящая буря бушевала внутри него — гораздо более свирепая, чем зимние вихри за стеклом. Сцена у ворот, запечатлевшаяся в его сознании, неотступно преследовала парня весь день. В его ревнивых мыслях то мимолётное прикосновение пальцев Гая к щеке Ханаби казалось едва ли не интимным поцелуем, и это было невыносимо. Мысль о том, что кто-то другой претендует на её внимание, разжигала в груди пламя жгучей ревности, готовое перерасти во всепоглощающую ярость. Бабушка Обито, женщина с добрыми, проницательными глазами, тихо наблюдала за внуком. Она неспешно перебирала спицами, сидя в глубоком кресле и ласково вывязывая очередную петлю шерстяного шарфа. «Эх, молодость…» — размышляла она, чуть склонив голову набок. Старушка прекрасно видела, как страдает её внук и как его сердце разрывается от невысказанных, запертых внутри чувств. Наконец, подняв на него тёплый взгляд, она негромко произнесла: — Обито, ты ведь любишь Ханаби. Пришло время признаться ей. — Что?.. Бабушка, как ты узнала? — застигнутый врасплох, парень резко обернулся к ней. Пожилая женщина лишь мягко улыбнулась, и её глаза засветились накопленной за долгие годы мудростью. Она аккуратно отложила вязание на журнальный столик, извлекла из кармана тёплого кардигана небольшую бархатную коробочку и протянула её внуку. Внутри, на тёмной атласной подкладке, блестело изящное золотое кольцо. Крошечный, но ослепительно яркий бриллиант в нём был выполнен в форме распускающегося цветка — словно застывший в вечности символ чистой любви. — Это кольцо твоей матери, — прошептала она. — Твой отец подарил его ей, когда делал предложение. Перед смертью она просила передать это украшение тебе, как только исполнится двадцать. Я хотела вручить его на твой юбилей, но в тот день ты как раз находился на опасной миссии. Дрожащими от волнения пальцами Учиха принял заветную коробочку. Неожиданное тепло затопило его душу, а на глаза навернулись непрошеные слёзы. Это было не просто ювелирное украшение — это была священная нить, связывающая его с погибшими родителями и дарившая робкую надежду на счастливое будущее с любимой куноичи. — Спасибо тебе огромное... — искренне поблагодарил Обито, бережно, но крепко обнимая старушку. — Ну полно тебе, — ласково погладила его по спине бабушка. — Обито, я ведь не вечна. Мне так хочется поскорее понянчить правнуков!