Часть 6

      Гермиона проснулась (если её состояние вообще можно было назвать сном) от незначительного шума, доносящегося откуда-то извне.       Как будто кто-то возится на первом этаже.       Но она не придала этому значения, а мозг услужливо списал всё на алкоголь.       За началом вялой работы мозга она ощутила и тело, которое, казалось, налито свинцом, в то время как сама голова ощущалась набитой мокрой ватой.       Иначе она не могла объяснить, почему внутри черепа что-то глухо пульсировало. Ещё не столько боль, сколько предупреждение: шевельнёшься — тебе конец.       И она прислушалась к этой угрозе. Лежала неподвижно, даже дышать старалась поверхностно.       Чёрт. Напиться она решила, а вот антипохмельным, разумеется, не запаслась.       Горло было сухим, будто заполненным песком. Язык — шершавым. Во рту — вкус металла и чего-то кислого.       Надо было вообще не пить.       Она тихо застонала и попыталась снова провалиться в сон. Если не двигаться, если не думать, то, возможно, организм простит её.       Возможно.       Сон ведь лечит. Так пишут в умных книгах.       Когда ей почти удалось провалиться обратно в спасительную темноту, она услышала шаги.       По лестнице. Чёткие. И такие тяжёлые.       Что за чертовщина?       Она никого не ждала. Абсолютно точно.       — Грейнджер, подъём! — слишком громко выкрикнули за дверью, с особым наслаждением постучав по дереву.       Эта громкость оказалась жестокой для неё.       В голове на мгновение вспыхнуло белым и прошлось по черепу такой вибрацией, что Гермиона сжала зубы, зажмурилась сильнее, в надежде, что это поможет.       Малфой.       Нет.       Это уже не похмелье. Это бред вперемешку со слуховыми галлюцинациями.       Ещё один стук кулаком — да, именно кулаком — по двери.       Гермиона готова была заплакать, вцепившись до побелевших пальцев в простыню.       А Иуда за дверью точно намеревался уничтожить её. Потому что каждое его постукивание в предательском ритме — как молотком по темечку.       Гермионе захотелось выть, но сил на это не было.       «Какого хрена ты, блять, делаешь в моём доме…»       Она не открыла глаз. Даже не пошевелилась. Губы разомкнулись с трудом, голос вышел еле слышным:       — Я… мертва. Уходи.       На секунду стало тихо. Или даже на две.       Она уже почти выдохнула, но тут дверь распахнулась и с силой ударилась о стену.       Гермионе показалось, что её голова буквально разлетелась на тысячи осколков.       Она сцепила зубы, пережидая вспышку боли, и прохрипела:       — Какого… чёрта…       — Доброе утро, пьянчужка, — раздался слишком бодрый голос. — Пора работать.       Каждое слово било по голове, как камнем.       — У меня… — она сглотнула, и от этого стало только хуже, — выходной…       — Спешу напомнить, — продолжил он без капли сочувствия, — ты согласилась работать на меня по выходным. Поздравляю с первым рабочим днём!       И следом за таким торжествующим восклицанием она услышала смех.       «Вот же гадёныш… смерти моей хочешь…»       — Катись… к чёрту… — с трудом выдавила из себя Гермиона.       — Вот как, — протянул Малфой. — Не хочешь по-хорошему?       Гермиона уткнулась лицом в подушку. Свет под веками был невыносимым даже так.       — Малфой… — голос сорвался, стал хриплым. — Просто… свали. Пожалуйста. Мне правда плохо.       Её мутило. Мир слегка качнулся, хотя она лежала неподвижно. В голове стучало одно-единственное желание:       Тишина.       Вода.       И чтобы он исчез.       Но по тяжести его присутствия в комнате она уже понимала — исчезать он не собирался.       — Последний раз даю тебе возможность встать самой, — произнёс Малфой ровно, почти лениво.       Гермиона даже не открыла глаз.       — Я всё сказала…       Он хмыкнул. Весело. Явно забавлялся.       И в следующую секунду резко сдёрнул одеяло, ухватив её за щиколотку, и буквально стащил с постели.       — Господи! — вскрикнула Гермиона от неожиданности.       Мир перевернулся.       Голова вспыхнула болью так резко, будто её хорошенько приложили кувалдой.       Кровь ударила в виски, желудок сжался, а тело, не успев понять, что происходит, предательски повело. Опора исчезла из-под тела, пространство закружилось, словно её прокрутило на карусели без тормозов.       И если бы Малфой её отпустил — она бы рухнула мешком.       Но Драко не отпустил.       Щиколотку он бросил, зато перехватил её за руку стальной хваткой, удерживая теперь уже в вертикальном положении.       — А я же предупреждал, — ухмыляясь, заметил он.       Гермиону повело в бок.       Внутри всё сжалось в тугой болезненный узел и, казалось, желудок решил вывернуться наизнанку. Горло обожгло кислым, рот мгновенно наполнился слюной, густой и противной.       Малфой успел обхватить её за талию, прежде чем Гермиона согнулась пополам.       Первый спазм вышиб из неё воздух — жёстко, рвано. Потом второй. Третий.       Её вырвало с ужасной болью и отвратительно грязно — горячей, кислой жижей с привкусом вчерашнего алкоголя и желчи.       Запах ударил в нос мгновенно — тяжёлый, кисловато-тошнотворный. Она закашлялась, захлёбываясь, слёзы сами выступили на глазах, живот свело судорогой.       Её снова дёрнуло, хоть желудок уже был пуст, но тело не верило.       Горло жгло так, будто по нему провели наждаком. В ушах зашумело, в голове загудело, а мир сузился до ковра под ногами, заляпанного тем, о чём она даже думать не хотела.       Она тяжело дышала, дрожа, с влажными губами и привкусом рвоты во рту, не в силах даже выпрямиться.       Малфой оцепенел.       Первая реакция была инстинктивной: отпустить, отойти, убраться подальше от этого смрада.       Она почувствовала, как его тело напряглось.       Но он не сделал ни шага назад.       Просто отвернул голову и продолжал держать её, не давая упасть.       — Мерлин… — выдохнула она хрипло.       — Нет, Грейнджер, — сухо ответил Драко. — Это пиздец.       — Отпусти… меня…       — Ещё чего, — отрезал он. — Где у тебя ванная?       — Ты можешь… оставить меня в покое?..       — Салазар, до чего же ты упрямая.       Малфой подхватил её на руки без церемоний. Гермиона слабо застонала, мир снова качнулся, но сопротивляться сил не было вовсе.       Дверь. Коридор. Холодный воздух.       Он ногой распахивал двери одну за другой, пока не нашёл нужную.       Ванная.       Драко занёс её внутрь и усадил прямо в пустую ванну. Гермиону трясло мелко и неконтролируемо от озноба и остаточной тошноты.       — Будь добра, — сказал он, — освежись под тёплой водой. А лучше под холодной.       — Перестань… командовать…       — Ты сделаешь так, как я скажу, — голос его стал жёстче. — Время — деньги, Грейнджер. А ты в них нуждаешься. У тебя пятнадцать минут. И, так уж и быть, дам тебе заветный пузырёк с антипохмельным.       — Повторюсь… иди к чёрту…       — Не заставляй меня лично заняться твоими водными процедурами.       — Ты… не посмеешь…       — Ты так уверена?       Он наклонился и ловко повернул кран.       Ледяная вода обрушилась на неё мгновенно.       — О Боже! — крик вырвался сам по себе.       — Пятнадцать минут, — бросил Малфой и вышел, захлопнув дверь.       — Малфой, скотина! — долетело ему вслед. — Чтоб тебя… МЕРЛИН!!!       Вода продолжала литься.       А Гермиона сидела в ванной, дрожа, злая, мокрая и абсолютно не готовая признать, что без него она бы сейчас лежала на том самом ковре.       Она сидела под струями воды, сгорбившись, будто это могло защитить её от собственного состояния.       Мокрая одежда липла к коже, тянула вниз, напоминая о том, как унизительно закончился её героический отказ вставать с кровати.       Она стянула с себя вчерашние вещи с тихим шипением. Ткань была холодной и тяжёлой от воды. Блузка, джинсы, бельё — всё отправилось в корзину для грязного белья без малейшего сожаления.       Мразь.       Она встала под душ — наспех, без удовольствия, только бы смыть с себя ночь, бар, алкоголь и Малфоя.       Тщательно, почти маниакально, занялась ртом: полоскала, чистила зубы, снова полоскала. Привкус рвоты всё ещё цеплялся, будто издевался.       Дьявол.       Он не забыл. Ни сделки. Ни её слов. Так ещё и позволил себе вломиться в её дом, как к себе.       Ты нуждаешься в деньгах, Грейнджер.       Эта фраза билась в голове больнее похмелья.       Скотина.       Она сжала флакон геля для душа — любимого, с ароматом ванили.       Единственная константа в её жизни. Запах был знакомый, тёплый, почти утешающий. Она намылилась быстро, смывая остатки тошноты и злости.       Стук в дверь.       — Что ещё?! — зло рявкнула она.       — Осталось две минуты, — раздалось с той стороны.       — Серьёзно? — огрызнулась Гермиона. — Ты издеваешься?!       — Время — деньги, золотце.       Она выключила воду, дёргая кран резче, чем нужно, и потянулась за полотенцем.       Пусто.       Чёрт.       Гермиона замерла, глядя на пустой крючок, и тут же вспомнила: всё в корзине. А чистые… в спальне. Конечно же.       — Мерлин тебя подери… — пробормотала она.       — Время вышло! — снова донеслось из-за двери.       — Сейчас выйду! — выкрикнула Гермиона. — Можешь подождать внизу?       — Конечно, могу, золотце, — слишком весело отозвался Иуда-Малфой.       Шаги стали удаляться.       Гермиона глубоко вдохнула, прикрыла грудь мокрыми кудрями, ладонью всё, что было снизу, и распахнула дверь, буквально сорвавшись с места.       Коридор. Лестничный пролёт. Её комната совсем близко.       — Кстати, хотел спросить… — донеслось снизу.       Она замерла ровно на секунду.       И этого ему сполна хватило, чтобы увидеть то, чего он не должен был.       — Классная задница, Грейнджер.       — МАЛФОЙ! — взвизгнула она и пулей влетела в спальню, захлопнув дверь так, что задрожали стены.       Снаружи донёсся заливистый смех.       — Ну гадёныш… — прошипела Гермиона, прижимаясь спиной к двери. — Мерлин, за что мне это?..       Она схватила палочку, быстро высушила себя, надела домашние шорты и растянутую футболку.       Глубокий вдох. Выдох.       Соберись.       Собрав волосы в небрежный пучок, она вышла из комнаты и спустилась вниз.       Злая, вымотанная и абсолютно не готовая принимать тот факт, что этот день уже начался не по её правилам.       И закончится он явно тоже не по её излюбленному сценарию.