Часть 16

      Раннее утро незаметно, но вполне естественно, вступало в свои права.       За окном небо уже начинало светлеть, но в комнате ещё держалась полутьма, в которой предметы теряли чёткие границы, а тишина нарушалась лишь стрекотом цикад.       Честер, вымотанный ночной прогулкой, спал, свернувшись на кресле, иногда дёргая лапой во сне, как если бы продолжал свою войну с палкой.       Драко лежал на животе, опираясь на локти, и читал с телефона, лениво перелистывая страницы, пока взгляд не зацепился за время.       5:20.       Он выдохнул, отложил телефон в сторону и, не делая резких движений, подался ближе к середине кровати, где, утонув в одеяле, спала Гермиона.       Несколько коротких секунд он просто смотрел на неё.       На то, как ровно поднимается и опускается её грудь, на расслабленное лицо, лишённое всяких эмоций, на прядь волос, лежащую на щеке. Он осторожно убрал её, проводя пальцами по коже, невесомо, чтобы не спугнуть сон слишком резко и не напугать её.       — Гермиона… — тихо позвал он. — Просыпайся.       Она не проснулась, лишь повела плечом, пытаясь устроиться удобнее, а если быть точнее, она перевернулась на бок бессознательно закинув ногу на его спину, и тихо выдохнула сквозь сон, не открывая глаз. Его голос не разбудил её, а только коснулся где-то на грани, вплёлся в картинку в её голове, как часть сценария.       Драко замер, а затем тихо усмехнулся, позволяя себе это мгновение, и, запустив пальцы в её волосы, начал медленно проводить пальцами по её волосам — мягко, ритмично, задавая темп, к которому её сознание постепенно начинало подтягиваться. Под его ладонью она ещё больше расслабилась, дыхание изменилось, стало менее глубоким, и это было верным признаком — она уже не там, но ещё и не здесь.       — Просыпайся, золотце… — прошептал он ей на ушко. — Я хочу, чтобы ты кое-что увидела.       Её брови едва заметно сдвинулись, губы чуть дрогнули, и только после этого веки, дрогнув, медленно приподнялись. Взгляд оставался мутным, рассеянным, будто она смотрела сквозь него, не понимая, где находится и почему рядом с ней кто-то есть.       — Мм… — тихо протянула она, не двигаясь.       Драко склонился ещё чуть ближе, наблюдая, как к ней медленно возвращается осознание.       — Кто у нас тут проснулся, — негромко произнёс он. — Если не хочешь пропустить магию природы, придётся вставать.       — А можно не… — пробормотала она сонно, едва шевеля губами. — Я хочу спать…       — Ну как скажешь, — хмыкнув, отозвался он, не убирая руки. — Я просто подумал, что тебе захочется встретить рассвет.       — Рассвет… да… красиво… — бормотание продолжалось, а она закрыла глаза снова, но это продлилось не долго. Гермиона, похоже, наконец поняла, что происходит, резко открыла глаза, фокусируясь на его лице, а затем её взгляд скользнул к ноге, так уютно устроившейся на широкой, мускулистой и твёрдой как камень спине.       Гермиона буквально подскочила, отдёргивая ногу и отпрыгивая в сторону, как будто её обожгло.       — Прости, я не хотела, я… я, похоже…       — Да тихо ты, — Драко сел, подняв ладонь, чтобы остановить этот поток. — Всё нормально. Ничего не произошло, — и, усмехнувшись, добавил. — Иди умываться. Потом на балкон. Быстро.       Она всё ещё сидела, явно собирая воедино мозг и тело.       — Ванная… да… — пробормотала она, сама себе. — Отличная идея.       С трудом выпутавшись из одеяла, она поднялась и, слегка ссутулившись, пошла в сторону двери. Ручку она с первого раза не поймала, справилась только со второй попытки и, открыв дверь, скрылась в ванной.       Драко, наблюдая за этим, покачал головой, не скрывая улыбки, и сам поднялся с кровати.       Он направился к капсульной кофемашине, поставил чашки под носики и запустил процесс. По комнате разлился тёплый аромат свежего кофе.       Из небольшого холодильника он достал купленное накануне fiocco di neve, аккуратно разложил на блюдца и отнес всё на кофейный столик на балконе, создавая нечто вроде импровизированного завтрака, и сел, откинувшись на спинку стула.       Теперь оставалось только ждать, когда она окончательно проснётся и увидит то, ради чего он её разбудил.

***

      Вода была прохладной и бодрящей, и Гермиона, склонившись над раковиной, позволила ей стекать по лицу, чтобы окончательно вытянуть себя из остатка сна. Она закрыла глаза, провела ладонями по щекам, вискам и шее.       Она взяла дежурную зубную щётку, предоставляемую отелями, и принялась чистить зубы в привычном для себя ритме, пока мысли начинали выстраиваться.       Он разбудил её.       Не просто разбудил, а бережно вытащил из сна.       И ради чего?       Она сполоснула рот, выпрямилась, глядя на своё отражение, и, смочив волосы водой, быстро собрала их в высокий, небрежный пучок, из которого всё равно выбились несколько прядей.       Рассвет.       Гермиона зависла, смотрясь в зеркало, чувствуя, как от его предложения встретить рассвет в груди у неё теплится какое-то приятное чувство, но, вспомнив, что он попросил её управиться с утренними процедурами быстрее, она подняла ладони и несколько раз легко похлопала себя по щекам, вызывая естественный румянец.       — Ладно… — тихо пробормотала она себе. — Рассвет, так рассвет.       Она вышла, и комната встретила её мягким, рассеянным, ещё только набирающим силу светом.       Гермиона сделала шаг, затем ещё один, и остановилась у выхода на балкон.       Её внимание сразу же привлёк накрытый кофейный столик, стоящий на законном месте, хотя вчера она его перетащила в комнату магией.       Гермиона на секунду растерялась, затем подошла ближе и, опускаясь на стул, почти робко произнесла:       — Доброе утро…       — Доброе, золотце, — отозвался Драко, бросив на неё короткий взгляд. — Как спалось?       Она слегка улыбнулась, беря чашку в руки.       — Не стану врать… — тихо сказала она, делая первый глоток, — но как никогда прекрасно. Кстати… я просыпалась ночью. Тебя не было.       — Не спалось, — пожал он плечами. — Да и Честер слишком перевозбудился. Мы решили провести время на пляже.       Гермиона кивнула и перевела взгляд на стол.       — А… ну тогда понятно, откуда вот это, — она указала на десерт. — Что это?       — Официант сказал, что это их местное, — ответил он. — Смесь крема с рикоттой и теста. Они этим гордятся, как я понял.       — Понятно… — протянула она, взяв ложку, отломила небольшой кусочек и, попробовав, замерла, удивлённо приподняв брови. — Так ты разбудил меня, чтобы устроить романтический завтрак на рассвете? — добавила она с лёгкой насмешкой.       Драко поперхнулся кофе, коротко кашлянул, а затем, бросив на неё лукавый взгляд, ответил:       — Решил расположить тебя к себе, чтобы бдительный синьор Виттори больше не считал меня маньяком, — он сделал паузу. — А если серьёзно, каждый уважающий себя человек должен встретить рассвет у моря. Так что наслаждайся, Гермиона.       Она ничего не ответила.       Только подтянула ноги на стул, устраиваясь удобнее, и снова зачерпнула десерт, позволяя сладкому, нежному вкусу медленно раствориться во рту, отзываясь дофаминовым всплеском по телу, но всё это было лишь фоном, потому что перед ней разворачивалась поистине завораживающая картина.       Небо над морем постепенно меняло цвет от глубокого, почти ночного синего к мягкому персиковому, затем к розоватому, и в этих переходах было больше магии, чем в её крови.       Вода отражала этот свет, разбивая его на тысячи движущихся бликов, и горизонт, который ещё недавно казался тёмной линией, теперь начинал светиться.       Солнце поднималось медленно, не спеша, и в этом движении было что-то удивительно спокойное, почти утешающее.       Гермиона смотрела, не отрываясь, и чувствовала, как внутри, там, где обычно было напряжение, стало оглушающе тихо.       Совершенно не так, как бывало от тяжёлых вспышек эпизодов в памяти, а приятно, без дискомфорта.

***

      После завтрака они не остались в номере.       Гермиона сама не заметила, как это произошло — сначала она просто согласилась «пройтись немного», затем эта прогулка растянулась на часы, и Неаполь, тёплый, шумный и такой живой от количества туристов с разных уголков планеты, втянул её в себя, не оставляя ни малейшего шанса на мысль о возвращении в отель досыпать положенные часы. Они шли по узким улицам, останавливались у витрин, пробовали на ходу то, что Драко, не особо вникая, заказывал, а она наслаждалась всеми прелестями города.       Где-то к полудню они оказались у небольшой площади, и именно там разговор ушёл в рабочее русло.       — Показ будет закрытый, — начал Драко, будто между делом, наблюдая за тем, как она рассматривает витрину с тканями. — Основной акцент — на шёлке, корсетах, сложных силуэтах. Итальянцы, как всегда, делают ставку на сочетание традиции и провокации.       — Но мы же идём не на сам показ, а к Астории лично? — уточнила она, чуть нахмурившись. — По логике мы должны быть за кулисами.       — Всё не так однозначно. — Драко едва заметно усмехнулся. — Да, мы будем в зоне подготовки — там, где стилисты, визажисты, модели, но это не значит, что можно прийти в чём попало и остаться незамеченными. Дресс-код обязателен для всех, кто имеет доступ внутрь.       — Ты не предупреждал об этом, — повернувшись к нему, возмутилась Гермиона. — У меня с собой нет ничего подходящего. Более того, у меня в принципе нет гардероба под… — она обвела рукой пространство, — подобные мероприятия.       — Я и сам узнал об этом вчера вечером, — спокойно ответил он. — Когда ты уже спала.       — И, конечно же, решил, что это не та информация, которой стоит поделиться заранее? — скрестив руки на груди, фыркнула Гермиона.       — Я решил, — чуть мягче произнёс он, — что сначала найду решение. Астория предложила помощь. Она отправит тебе всё необходимое — платье, аксессуары. И своего визажиста.       Гермиона посмотрела на него так, будто он только что предложил ей добровольно прыгнуть в пропасть.       — Нет.       — Нет? — он приподнял бровь.       — Я не собираюсь участвовать в этом цирке. Пусть меня проведут как помощницу, как ассистента, как кого угодно, но я не буду появляться в зале и играть в это… — она запнулась, подбирая слово, — представление.       Драко протяжно выдохнул, явно ожидая такого развития событий.       — Список приглашённых и задействованных лиц утверждён, — произнёс он уже без прежней мягкости. — И мы идём туда как пара.       Гермиона на мгновение замерла, а затем, хватая ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба, выдавила из себя единственное слово.       — Что?       — Ты слышала, — спокойно продолжил он. — В данном контексте ты — моя спутница. И да, — он чуть склонил голову, — тебе придётся сыграть роль претендентки на место миссис Малфой.       Она уставилась на него так, будто решала, стоит ли сейчас ударить или сначала высказаться.       — Ты… — она выдохнула, явно пытаясь сдержаться, но не смогла, — ты вообще в своём уме? Ты серьёзно сейчас предлагаешь мне изображать твою девушку перед толпой высокомерных людей, которые будут разглядывать меня под микроскопом?       — Я не предлагаю, — поправил он. — Я объясняю условия.       — Это не работа, Малфой, — пошла наперекор ему Гермиона. — Это фарс.       — Это необходимость, — пресёк её возмущение Малфой. — Астория не даёт интервью кому попало. Она согласилась только при условии личного контакта. И ты прекрасно понимаешь, что письменные ответы нам сейчас не получить.       — Тогда уговори её встретиться в другое время и в другом месте, — перебила его Гермиона, высказывая свои мысли. — Найди способ. Ты же умеешь.       Он покачал головой.       — Сейчас пик сезона. У неё нет времени на променады. Мне нужен этот выпуск и ты это знаешь.       Она отвела взгляд, раздражённо выдохнув.       — И что от меня требуется? — тихо, но с явным напряжением спросила она. — Виться вокруг тебя и мурлыкать, как кошка?       — Золотце, тебе достаточно будет улыбаться и держать меня под руку, — позволив себе короткую усмешку, поправил её Драко.       — Ты хоть понимаешь, — она снова посмотрела на него, и в её голосе прорезалась неуверенность, — что я не выгляжу как подходящая тебе девушка? Я не смогу убедительно сыграть это.       — Ты слишком много думаешь о том, как должна выглядеть, — произнёс он. — И слишком мало — о том, как это есть на самом деле.       Она не ответила. Только сжала губы, запоминая его слова, чтобы подумать об их значении позже.       — Я соглашусь, — наконец сказала она, после короткой паузы, — но с одним условием.       — Каким же?       — Это будет первое и последнее личное интервью, — чётко произнесла она. — После этого — только письменный формат.       — Хорошо, как скажешь.       И не будь она Гермионой Грейнджер, поверила бы в это «хорошо» без привычного сопротивления.       К послеобеденному времени девушка уже сидела в своём номере — том самом, который вчера не смог принять её и, скрестив ноги на кресле, ожидала помощи, о которой говорил Малфой.       Внутри всё ещё оставалось раздражение и ощущение, что её обыграли.       Причём настолько аккуратно, что придраться было не к чему.

***

      Стук в дверь раздался так неожиданно, что Гермиона вздрогнула и подскочила на месте, вырванная из собственных мыслей. На секунду она просто замерла, сжимая пальцы на подлокотнике кресла, а затем медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться.       «Спокойно. Это просто помощник. Не дементор и не аврорский патруль».       Поднявшись, она поправила на себе одежду — жест скорее механический, чем осознанный, и направилась к двери.       И стоило ей открыть, как сердце на долю секунды буквально провалилось вниз.       Рыжие волосы. Тёплый оттенок кожи. Карие глаза.       Гермиона замерла, и в голове вспыхнуло одно единственное:       «Джинни».       Но это было не она.       Разница стала видна почти сразу — волосы у девушки были не огненно-рыжими, как у Джинни, а глубокого, насыщенного медного оттенка и всё же сходство оказалось достаточным, чтобы сбить дыхание.       «Дыши, Гермиона. Это не она. Это вообще никто из твоей прошлой жизни. И, ради Мерлина, скажи уже что-нибудь, пока окончательно не показалась напуганной идиоткой».       Но девушка опередила её.       — Ciao… — произнесла она мягко, с бархатным акцентом.       — Привет… прости, — Гермиона наконец собралась, чуть покачав головой, — я не говорю по-итальянски.       Девушка улыбнулась ей открыто своими пухлыми губами.       — О, прекрасно, я тоже на нём не блистаю, — легко отмахнулась она. — Я Эвелин. Меня прислала Тори.       — Гермиона, — быстро отозвалась она. — Очень приятно познакомиться. И прости, что тебе пришлось срываться сюда. У тебя, наверное, куча дел, и ты куда нужнее Астории, чем мне.       Эвелин посмотрела на неё с лёгким прищуром, а затем, не меняя тона, произнесла:       — Слушай, можно я сначала зайду? А то у меня сейчас руки отвалятся.       Гермиона моргнула, переводя взгляд вниз и только сейчас заметила, что у девушки действительно заняты обе руки: внушительный кейс визажиста, коробка с обувью, футляр с одеждой и ещё какая-то сумка, которую она явно держала на добром слове.       — Ой, прости, — она отступила, пропуская её внутрь. — Я просто… ты очень похожа на мою подругу. Это немного выбило меня.       — Я заметила твой взгляд, — с лёгкой усмешкой бросила Эвелин, проходя в номер. — И, честно говоря, сначала решила, что ты видишь во мне призрака, но теперь, после твоей пометки, мне кажется странным…       — Что именно? — Гермиона закрыла дверь, слушая этот быстрый, живой поток слов, пока та уже раскладывала свои вещи на кровати, занимая пространство.       — Ну раз я похожа на твою подругу… Друзей обычно не боятся как призраков, разве что, если бы ты вернулась к бывшему, к которому обещала не возвращаться.       — К бывшему я точно не вернусь, — хихикнув, отозвалась Гермиона, — но вот тот, с кем я здесь, моей подруге бы это точно не понравилось.       — Понятно, — коротко кивнула Эвелин, не вдаваясь в детали. — Но ты расслабься. Я — не она. И, кстати, Тори сегодня прекрасно справляется без меня, так что я полностью в твоём распоряжении.       Она хлопнула ладонью по стулу.       — Садись. У нас не так много времени.       Гермиона, не споря, послушно села, чувствуя, как в ней снова поднимается напряжение.       Эвелин раскрыла кейс, и тот предстал перед Гермионой во всей своей красе: кисти, баночки, палетки, всё разложено в чётком порядке и переливается всевозможными бликами.       — Скажи, — бросила она, не поднимая глаз, — ты вообще когда-нибудь носила макияж?       — Если накрашенные ресницы и блеск считаются… — Гермиона чуть пожала плечами, — то да. А что?       — Тогда сразу предупреждаю: сегодня будет смоки. И тебе, скорее всего, покажется, что это перебор.       Она достала спонжи, смочила их чем-то приятно пахнущим и подошла к Гермионе.       — Но поверь, в этой среде это — норма.       Гермиона коротко выдохнула, закрывая глаза, когда к её коже прикоснулись прохладными движениями.       — У меня, как я понимаю, нет особого выбора, — тихо сказала она. — Так что, доверюсь твоим рукам.       — Вот и правильно, — одобрительно ответила Эвелин.       И Гермиона замерла, позволяя чужим, ловким движениям работать с её лицом, стараясь не мешать и не думать о том, во что всё это выльется в конечном итоге.       Эвелин работала уверенно как и подобало специалисту, её движения были точными, выверенными до автоматизма, а Гермиона даже не пыталась отслеживать, что именно происходит с её лицом.       Сначала кожа была очищена, затем последовали какие-то лёгкие, почти невесомые прикосновения — крем, база, тон, и всё это наносилось так быстро и аккуратно, что она лишь ощущала прохладу и мягкое скольжение.       Гермиона сидела, стараясь не двигаться, только иногда приоткрывая глаза, когда Эвелин чуть отстранялась, оценивая результат, и снова возвращалась к работе, чуть наклоняя её голову в нужную сторону, касаясь подбородка или виска.       Они обе молчали.       Тишина не была неловкой, но всё же Гермиона, ведомая своим любопытством не выдержала.       — Эвелин… — тихо позвала она, стараясь не шевелить губами слишком сильно. — А давно ты работаешь с Асторией?       Эвелин, как раз растушёвывающая тени, чуть улыбнулась, не отрываясь от дела.       — Я работаю не с ней, а на неё, — мягко поправила она. — Уже около двух лет.       Она чуть отстранилась, прищурилась, оценивая симметрию, затем снова наклонилась ближе, продолжая.       — Раньше у неё здесь жила ещё подруга. Я время от времени работала и на неё тоже.       — О, поняла… — кивнула Гермиона, следя за её движениями взглядом, насколько это было возможно. — И тебе нравится?       Эвелин на секунду остановилась и посмотрела на неё с искренним удивлением, как если бы Гермиона сморозила глупость.       — С Тори по-другому и быть не может, — ответила она и голос её прозвучал необычайно тепло. — Она очень добрая и милая. Даёт полную свободу, не лезет в процесс, отлично платит, — она чуть усмехнулась, — и, если честно, мы почти дружим. Насколько это вообще возможно с работодателем.       Она снова вернулась к работе, аккуратно проводя кистью по веку.       — А вот с Пэнси было сложнее. Но тоже интересно.       Гермиона невольно усмехнулась.       — Пэнси и в школе не отличалась прекрасным характером.       — О? — Эвелин подняла брови, задержав на ней взгляд. — Ты её знаешь?       — Я училась с ними в одной школе, — ответила Гермиона, позволяя себе чуть расслабиться в разговоре. — В параллельных классах. Астория была на год младше.       — Но ты, как я понимаю, с ними не дружила? — уточнила Эвелин, возвращаясь к растушёвке, чуть наклоняя её лицо пальцами.       — О нет, — фыркнула Гермиона. — Точно нет. Наши классы в целом были мягко говоря, не в лучших отношениях.       — Школьная база, — легко отозвалась Эвелин, словно этим действительно можно было объяснить половину человеческих отношений.       — А ты сама откуда? — сменив тему, после короткой паузы поинтересовалась Гермиона.       — Австралия, — беззаботно ответила Эвелин, меняя кисть и переходя к следующему этапу. — А ты, я так понимаю, из Лондона?       Слово Австралия отозвалось неприятной тупой болью в душе Грейнджер, по понятным на то причинам.       Как будто кто-то провёл тонкой иглой по давно затянувшейся, но не зажившей до конца ране.       Гермиона едва заметно дёрнулась, но тут же взяла себя в руки, не позволяя эмоции выйти наружу.       — Да, из Лондона, — ответила она стараясь придерживаться непринужденности. — Была у нас?       — Нет, — ответила Эвелин, прорисовывая линии на веке. — Но очень хочу. Хочется пройтись по музеям, посмотреть всё это ваше. И, если честно, проверить, правда ли у вас девушки так ужасно красятся, как показывают в роликах в инсте.       Гермиона нахмурила брови, не понимая, что бы значило последнее слово.       «В инсте?»       Вопрос уже почти сорвался с губ, но она вовремя себя остановила. Объяснять, почему она не знает элементарных, наверное, для мира маглов вещей, сейчас было бы лишним.       — Тогда приглашаю тебя в гости, — спокойно сказала она.       — О, спасибо, — улыбнулась Эвелин. — Я обязательно этим воспользуюсь.       Она на секунду отстранилась, оценивая результат, а затем снова приблизилась.       — А ты? Ты бывала у нас?       Гермиона опустила взгляд, сжимая губы в тонкую линию.       «Бывала. Только вот радость от этого разбилась так, что осколки до сих пор гниют внутри».       — Была, — ответила она вслух. — У меня там родители. Но мы не общаемся. И мой визит был скорее деловым, чем… — она слегка повела плечом, — туристическим. Так что страну я толком не увидела.       — Мне жаль, — сказала Эвелин без лишнего сочувствия в голосе, но точно искренне. — Тогда тем более приглашаю тебя в ответ. Осенью я вернусь домой на месяц. У нас невероятный океан и ты обязательно должна попробовать поймать волну.       — А осенью разве не холодно плавать?       Эвелин заливисто рассмеялась.       — Это у вас в Лондоне осень — это холод, дождь и тоска. У нас в это время — весна.       — Подожди, не поняла, — озадаченно произнесла Гермиона.       — Южное полушарие, — пояснила Эвелин, проводя кистью по скуле. — Когда у вас осень у нас наоборот всё только начинает цвести. Тепло, солнце, всё оживает.       — А… — протянула Гермиона, принимая эту мысль.       — Но, если честно, — Эвелин вдруг усмехнулась, — это всё вторично.       Она на секунду остановилась и посмотрела на неё с лёгкой искрой в глазах.       — Главное — это наши парни. У тебя есть парень?       — Нет, — ответила быстро Гермиона.       — Тогда ты оценишь наших. Лёгкая интрижка, море, солнце, а там, глядишь, и что-то серьёзное получится.       — Раз ваши мужчины такие шикарные, логично предположить, что у тебя парень австралиец.       — Ну нет, — фыркнула Эвелин. — У меня нет парня. Так, интрижки. К тому же, я никогда и не пылала желанием встречаться с местными, скажем так: чужой кусочек торта всегда вкуснее.       — Ну не знаю, — отозвалась Гермиона, приподнимая подбородок, когда Эвелин сменила кисть на более тонкую. — Я никогда не задумывалась об отношениях с иностранцами.       — Это потому что ты ещё не пробовала, — с лёгкой хитринкой ответила Эвелин, заканчивая работу с глазами. — А не попробовав вывод делать нельзя.       Она задержала на Гермионе взгляд, удовлетворённо кивнула самой себе и захлопнула палетку.       — Так… — протянула она, уже переключаясь. — Теперь волосы.       Её пальцы мягко коснулись кудрей, и она почти сразу улыбнулась — искренне, даже чуть завистливо.       — Боже, я всегда мечтала о таких, — пробормотала она, пропуская пряди между пальцами. — Это же готовая укладка от природы.       — Я бы с удовольствием поменялась с тобой, — фыркнув ответила Гермиона. — Ты не представляешь, как я с ними намучилась за всю свою недолгую жизнь.       Эвелин рассмеялась легко, звонко, не прекращая работать.       — Ну что за драматизм, — бросила она, слегка взбивая объём у корней. — Поверь, половина девушек убила бы за такие проблемы.       Она достала какой-то спрей, распылила его в воздухе, и мягкое облако осело на волосах Гермионы, делая их ещё более послушными. Пальцы двигались быстро, уверенно и постепенно кудри начали собираться в форму — высокий, небрежный пучок, из которого у лица выбивались мягкие завитки.       — Кстати, — как бы между делом продолжила Эвелин, закрепляя результат невидимыми шпильками, — иностранцы — это как неотъемлемая часть знакомства с культурой, когда ты свободна.       — Для меня это звучит дико, — призналась Гермиона, кривя уголок губы.       — И зря ты так это воспринимаешь. Сама Франсуаза Саган говорила: «On ne compte pas ses amants, pas plus que les verres de vin».       — И что это значит? — непонимая значения выражения, выгнув бровь спросила Гермиона.       — Не считай любовников, равно как и бокалы с вином, — низким, бархатным голосом прозвучал ответ у нее за спиной.       Гермиона резко обернулась, и в её взгляде вспыхнуло раздражение, смешанное с испугом.       — Зачем ты вошёл так тихо? Ты меня напугал!       Она смотрела на него мысленно, прожигая дыру в его лбу, и во взгляде отчётливо читалось: я прекрасно знаю, что ты применил магию! У меня дверь скрипит при открытии!       Драко, не теряя спокойствия, лишь чуть склонил голову, будто её реакция его искренне забавляла.       — Не паникуй, — произнёс он спокойно. — Я не спалился. Маглы такие вещи не замечают.       Гермиона тут же вскинула брови.       — А вот теперь точно заметила!       — Как прикольно, — вдруг вмешалась Эвелин, переводя взгляд с одного на другого. — Вы умеете общаться без слов.       — Что? Нет, мы не… — Гермиона запнулась, нахмурившись и искренне не понимая, о какой телепатии говорит девушка.       — Прошу простить мою девушку, — перебил её Драко, даже не пытаясь скрыть лёгкую усмешку. — Она, в отличие от меня, не умеет читать по выражению лица. Вот и получается одностороннее общение.       — Оу, — Эвелин удивлённо приподняла брови. — А Гермиона говорила, что у неё нет парня. Блин, а я ведь предлагала ей его найти. Неловко получилось.       — О нет, он не мой парень! — Гермиона в ужасе повернулась к ней.       Но в этот момент Драко уже оказался рядом. Его рука уверенно легла ей на талию, притягивая ближе, и он, будто не замечая её сопротивления, совершенно невинно добавил:       — Золотце, я понимаю, что ты хотела это скрывать как можно дольше, но вечером всё равно всем станет ясно, кто мы друг другу.       — Хватит нести чушь! — прошипела Гермиона, пытаясь вывернуться из его объятий.       Эвелин, недоумевая, смотрела на них, явно пытаясь понять, что происходит, а затем рассмеялась.       — А, всё, поняла. У вас такая своеобразная маскировка, да? Что-то вроде свободных отношений?       — О нет, — невозмутимо отозвался Драко. — Всё намного проще. Гермиона просто стесняется меня и боится, что её друзья не примут её выбор.       — Как можно вас стесняться? — искренне удивилась Эвелин, разглядывая его. — Вы же такой… красивый. И видный.       — Вот и я того же мнения, — согласился он. — Но я поддерживаю её решение не афишировать. Что не сделаешь ради любимой.       Гермиона наконец вывернулась из его рук и отступила на шаг, скрестив руки, не скрывая злости во взгляде, а затем морщинка меж бровей расслабилась и, приняв правила его зверской игры, она решила сделать ответный ход.       — Понимаешь ли, — произнесла она, делая шаг обратно к нему, и голос её стал мягким, почти ласковым, — в моём окружении не выносят нарциссов. И, учитывая, что мы из разных сословий…       Она склонила голову набок и, коснувшись его щеки, продолжила, не отводя взгляда:       — Раз уж мы тут всё равно раскрываем карты, ты ведь не будешь против, любимый, если я кое-что уточню?       — Конечно, золотце, — ответил он, явно довольный тем, что на решила подыграть ему.       Гермиона повернулась к Эвелин.       — Понимаешь, Эвелин, — сказала она, тяжело вздохнув, придав лицу прискорбное выражение, — я его липовая девушка. Для папарацци и для его мамы, — она выдержала паузу. — Драко у нас по мужчинам. Но, к сожалению, ему приходится это скрывать. Иначе его репутации придёт конец.       В комнате повисла ошеломляющая тишина.       — Ого… — выдохнула Эвелин, отойдя от первичного шока. Она даже отступила на полшага, будто ей нужно было физически переварить услышанное. — Подожди, в смысле? То есть… серьёзно?       — Не слушай её, — попытался вернуть контроль над ситуацией Малфой, отойдя от удара ниже пояса.       — Как никогда, — поджав губы и почти пустив скупую слезу, одновременно с ним, ответила Гермиона.       Эвелин перевела взгляд с неё на Драко, потом обратно, пытаясь собрать картину воедино, и, не выдержав, нервно рассмеялась.       — Нет, стоп. Я не осуждаю, правда, — тут же добавила она, поднимая ладони, словно оправдываясь. — Это вообще не проблема, в наше время это нормально, я клянусь. Просто, это так неожиданно.       — Да не слушай ты её, она мне мстит, — повысив голос, попытался пресечь речь девушки Малфой, но Гермиона не отступала.       — Я ему об этом же говорю, а он никак не хочет внять моим доводам, — укоризненно смотря на начальника, на одном дыхании запричитала девушка.       Эвелин снова посмотрела на Драко с явным интересом, пыталась теперь разглядеть в нём признаки гомосексуальности.       — То есть ты… — она замялась, но всё же договорила, — решилась вступить в лавандовый брак?       Получив утвердительный кивок от Гермионы, она покачала головой:       — Боже, ну ты, конечно, смелая, — она прищурилась, — я бы, наверное, не смогла так спокойно играть такую роль.       — Грейнджер, я тебя прибью, если ты сейчас же не…       — Ну а куда мне было деваться? Я знаю его столько лет и не помочь другу было бы для меня преступлением, — вновь перебив его, с гордостью ответила визажистке Гермиона.       Эвелин выдохнула, качнула головой и уже более уверенно добавила:       — Но, если честно, Драко, тебе правда не нужно это скрывать. Серьёзно. Ты… — она на секунду запнулась, подбирая слова, — ну, слишком заметный, чтобы жить с таким напряжением. Это же с ума можно сойти. Хотя я понимаю. Репутация, статус, все эти люди извне.       Она снова посмотрела на него, уже без шока, а скорее с любопытством и лёгким уважением за выдержку.       — В любом случае, — оживилась она, — если вдруг решишь всё-таки перестать играть знай, что ты точно не в том мире живёшь, где это кого-то должно шокировать.       Драко моргнул медленно, прекрасно понимая, что сейчас ему выпутаться из этого болота не получится, затем перевёл взгляд на Гермиону, буквально крича, что он ей отомстит самым изощренным способом.       — Видишь, золотце, — спокойно произнёс он, подыгрывая, — в наших лавандовых, как выразилась Эвелин, отношениях нет ничего постыдного. Кто знает, может, мне и не придется открываться, а наоборот, удастся стать гетеросексуальным. Благодаря тебе.       Гермиона сцепила зубы, принимая ответный ход, хоть Драко совершенно не понял наставлений девушки, но что-то ей подсказывало, что он специально включил дурачка и перекрутил ситуацию в свою пользу.       — Эвелин, — выдохнула она уже сквозь натянутую улыбку, — я могу идти переодеваться?       — Да. Да, конечно, — быстро отозвалась та, всё ещё переваривая услышанное, и протянула ей футляр. — Только надевай через ноги.       — Поняла, — коротко бросила Гермиона.       Она развернулась к ванной, но уже у двери остановилась и, не оборачиваясь, добавила:       — Можешь поболтать с ним? Может хоть ты донесешь до него, что не нужно менять ориентацию, прогибаясь под общество.       Дверь в ванную закрылась, а Драко стоял не двигаясь, глядя в ту сторону, где только что исчезла Гермиона, а на лице калейдоскопом менялись эмоции от раздражения, недоумения до откровенного шока. Он медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, пытаясь переварить все, что он услышал о себе нового за меньше чем десять минут.       Он и близко не предполагал, что всё повернётся именно так.       В его голове картина выглядела куда проще: он ставит её в неудобное положение, она злится, возмущается, возможно, даже устраивает сцену, но в итоге всё равно принимает правила игры, потому что выхода у неё нет. Они ведь уже обговорили это и она скрепя зубами согласилась поиграть с ним в пару на показе.       Но, как оказалось, он снова недооценил одну простую вещь: не стоит недооценивать женщину, демонстрирующую однотипную реакцию на все твои выпады, потому что ты никогда не поспеешь за шахматным ходом в её голове, где правила переписываются по щелчку пальца.       — Эм… — осторожно кашлянула Эвелин, явно не решаясь сразу продолжить разговор, но и молчать больше не имея возможности. — Ну… я даже не знаю, что тебе ещё сказать. Если честно, я и близко не предполагала, что сегодняшний день окажется настолько насыщенным.       Она криво усмехнулась, но тут же добавила, со всей серьезностью, на которую была способна:       — Но можешь не переживать. Я умею держать рот на замке.       Драко перевёл на неё взгляд.       «И что, чёрт возьми, мне теперь с этим делать?»       Он выпрямился, поведя плечами, возвращая себе привычную холодную собранность, и произнёс максимально ровно:       — Я не гей.       — Ну… отрицание — это тоже определённая стадия, — ответила она, не меняя мягкого тона. — Это нормально.       Драко прикрыл глаза, пытаясь совладать с накатывающим гневом, чтобы не сорваться на девушке.       — Я. Не. Гей. — четко, по слогам отчеканил он, посмотрев на неё таким взглядом, каким Реддл смотрел на своих псов, заставляя их подогнуть колени и проглотить язык еще до того, как темное проклятья переломит их кости.       — Драко, — Эвелин развела руками, — послушай, ты хоть представляешь, сколько известных людей уже давно об этом говорят открыто? Тот же Элтон Джон, Джим Парсонс и даже Бен Уишоу. И их же не уничтожили, наоборот, поддержали. Они живут спокойно, не прячась, и, честно говоря, выглядят куда счастливее, чем когда скрывались.       — Да блять, я не гей! — убийственно ледяным тоном бросил он, делая шаг к ней. — Грейнджер скормила тебе откровенную чушь, а ты взяла и поверила. Ты же женщина, должна понимать, когда другая женщина врёт. У вас же там, я не знаю, коллективный разум включается через пару часов общения?       Эвелин скрестила руки, не отступая, наоборот, стойко выдерживая его взгляд, а затем, набрав в грудь побольше воздуха, выставив перед нем указательный палец возмущенно ответила:       — Коллективный разум? У нас? Боже, какое удобный мускулинный аргумент! Но я расстрою тебя. У нас всё куда сложнее и интереснее, чем твои фантазии про коллективный разум через пару часов. Мы, знаешь ли, вообще-то умеем мыслить самостоятельно. Да, иногда параллельно, а иногда наперекор друг другу. Феноменально, да? Ведь это так неудобно для мужчин, выстроивших патриархат.       — Так, стоп, я не пытался оскорбить прекрасный пол, я просто пытался… — попытался предотвратить неожиданную бурю Малфой, но Эвелин неприлично, сложив все пять пальцев, изобразила жест под название: заткнись.       — Это у вас как раз наоборот. Пара фраз в мужской компании и вы удивительно синхронно приходите к одним и тем же гениальным выводам. Причём без всяких часов общения. Прямо с порога.       Она взяла короткую паузу, чтобы еще раз вдохнуть воздух и продолжила:       — И Гермиона, в отличии от тебя не выглядит как человек, который врёт ради забавы. И, если честно, я понимаю, почему она так сказала.       Драко поняв, что буря к счастью была кратковременной, облегченно выдохнул, отмечая, что девушка не просто похожа на Джинни, она такая же темпераментная как Уизлетта.       Усмехнувшись на свои умозаключения, Драко решил утолить свое любопытство.       — О, давай, удиви меня. Почему же она открыла такую страшную тайну малознакомому человеку?       — Потому что я пригласила её к себе, — просто ответила Эвелин. — И сказала, что познакомлю с парнями. Ей пришлось опровергнуть твое заявление, чтобы как раз таки не выглядеть лгуньей передо мной, ведь говорила до твоего появления она об отсутствии отношений.       — Хрен ты угадала, — прорычал Драко. — Она ни с кем знакомиться не будет. Она моя.       Эвелин вскинула брови.       — Что прости? — она рассмеялась, услышав собствиничество в его голосе. — Ты в курсе, что лавандовый брак не даёт тебе права распоряжаться её жизнью? И уж точно не даёт тебе права присваивать ей ярлык собственности.       Она отступила от него на шаг, возвращая себе личное пространство.       — Я понимаю, у вас там, возможно, договор, деньги и всё такое, но это не отменяет того, что она — отдельный человек. Со своими желаниями. И, между прочим, с вполне нормальными физиологическими потребностями.       Драко шумно выдохнул, проводя рукой по волосам.       — Я устал повторять, — процедил он сквозь зубы. — Я не гей. И если ты мне не веришь, спроси у своей обожаемой Астории, как я трахал её будучи с ней в отношениях.       Эвелин замолчала, Драко даже успел понадеяться, что прогнул свою линию таким фактом, но не тут то было. Эвелин прыснула, не сдержавшись.       — О… теперь мне понятно, — протянула она, с трудом сдерживая смех. — Знаешь, она как-то упоминала одного блондинчика со школы. И, скажем так, воспоминания о нём вызывали у неё довольно специфическую реакцию, сопровождаемую причитанием: «самая ужасная ошибка в моей жизни».       — Она не могла так сказать, — униженно отозвался Драко. — Она собиралась за меня замуж.       — Ключевое слово — собиралась, — поправила Эвелин, не скрывая улыбки. — А вот по пьяни, когда мы делились сокровенным и обсуждали парней, её передергивало от словосочетания: близость с красивым до безобразия блондинчиком. Ну оно и понятно теперь. Вас, таких мужчин, женщины вообще не возбуждают. Не знаю даже, кого мне больше жаль. Тори или тебя…       Оскорбленный до глубины души и опушенный двумя женщинами, нет тремя, Драко готов был взвыть от фатальной ошибки, совершенную им же.       «Тебе конец, Грейнджер. Язык твой — враг твой. Я заставлю тебя признаться во вранье, чего бы мне это не стоило».       Но злость его не могла распространяться только на Гермиону, которая что-то слишком долго натягивает платье, поэтому сначала он решил приструнить рыжую бестию, жаль, что не Уизли.       — Я смотрю, у тебя язык острый. И совершенно без костей. Не боишься, что за такие разговоры я могу со своими возможностями и наказать тебя или поступить как последняя марзь и лишить обожаемой работы у Астории? Мне достаточно сказать пару слов и ты больше не будешь в её милости.       Он увидел, как страх мимолетно промелькнул в карих глазах девушки, но то было лишь мгновение. Встряхнув головой, она откинула плечи назад и глядя прямо ему в глаза, задрав подбородок довольно ответила:       — Во-первых, я говорю то, что вижу и слышала из прямых уст, — и уже явно готовясь ударить ему ниже пояса ухмыльнувшись продолжила наступление. — А во-вторых не угрожай мне. Потому что я тоже могу рассказать, кому надо, о твоей тайне.       И в комнате стало совсем тихо. Малфой сцепил зубы, признавая свое полное поражение устроенное ему двумя женщинами, что провели друг с другом так мало времени, но сплотившимися как львицы прайда.       Он думал, что после войны был в полной жопе, нет. В полной жопе он оказался сейчас.       А как выбраться из этой трясины?       Логичное решение проблемы долбило его черепную коробку: признаться постороннему человеку в чувствах к Гермионе.       Драко хранил молчание, взвешивая все за и против своего решения, переводя взгляд на закрытую дверь ванной, за которой всё ещё была Гермиона, и с досадой отметил, что наложить заглушающие чары сейчас он не может, а если и попытается, то выдаст себя с головой.       Он вобрал в грудь побольше воздуха, готовясь раскрыть все козыри, и, повернувшись к Эвелин, уже без прежней бравады и энтузиазма сдался:       — Ладно. Твоя взяла. Я готов признаться во всём, но давай выйдем на балкон. Здесь… — он запнулся, подбирая внятное объяснение, — здесь слишком душно.       Эвелин прищурилась, внимательно изучая его лицо, пытаясь заранее вычислить, где именно он сейчас собирается её обмануть, но затем неожиданно усмехнулась, легко пожав плечами:       — О, чистосердечное признание? Ну ладно, пошли. Я, признаться, получаю колоссальное удовольствие от общения с тобой.       Балкон был таким же небольшим, как и в его номере — узкая площадка, залитая дневным солнечным палящим светом, с коваными перилами, от которых шёл жар нагретого металла. Драко вышел первым, пропуская её следом, и сразу же закрыл за ними дверь, отсекая их от комнаты.       — Так, — тут же вскинула палец Эвелин, даже не дав ему открыть рот, — предупреждаю сразу: если ты вдруг решишь меня отсюда скинуть, ты выбрал максимально неудачное время суток. А ещё я ору так, что меня будет слышно через квартал. И, кстати, Гермиона в соседней комнате, так что неоспоримое доказательство вины в твоём преступлении будет.       Драко повернул к ней голову, не скрывая на лице усталости, смешанной с раздражением.       — Поверь, — произнёс он угрожающе, — если бы я хотел тебя убить, балкон бы нам не понадобился. Я бы сделал это гуманно. Быстро и без боли.       — Чушь, — безапелляционно отмахнулась Эвелин. — Любой медик тебе скажет, что безболезненно и быстро не получится.       — Господи боже, какая ты умная, но давай уже прекратим разговоры об убийстве.       Он провёл рукой по лицу, отчасти стирая раздражение, отчасти пытаясь вернуть себе контроль, и продолжил говорить чётко и с расстановкой:       — Я хотел сказать тебе ещё раз: я не гей.       — Серьёзно? — протянула Эвелин, не скрывая разочарования. — Опять двадцать пять? И ради этого мы вышли под палящее солнце?       — Я. Не. Гей, — упрямо повторил Малфой. — Всё куда запутаннее.       — О, ну конечно, — с нотками сарказма, произнесла девушка. — Дай угадаю, ты бисексуал?       Драко не оценил её попытки пошутить или что она там пыталась сделать. Ни один мускул на его лице не дрогнул.       — Не угадала. Я люблю Гермиону, — сказал он наконец. — И она об этом не знает.       Он видел, как бровь девушки выгнулась, а правая сторона губ приподнялись в молчаливом: серьёзно, блять?       Драко отвернулся от неё, глядя на сияющую голубизну воды в море. Он понял, что так будет проще говорить.       — Так сложилось, что в школе мы были врагами. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Я цеплялся к ней, задирал, провоцировал и только спустя время понял, что это не ненависть. Это было… — он усмехнулся, но без веселья, — нечто совершенно иное, с чем я не имел ни малейшего представления, как обращаться. Это чувство было ново для меня, ведь я был подростком. А когда осознание пришло, мне не хватило смелости просто подойти и сказать ей об этом. Я прекрасно понимал, что после того, что я успел натворить по отношению к ней, это выглядело бы как очередное издевательство и плевок.       Он сжал пальцами переносицу, отгоняя школьные воспоминания.       — И, как это обычно бывает, жизнь решила, что драмы и проблем много не бывает. Я связался не с теми людьми, сделал слишком много неправильных выборов, получил условный срок и провёл значительную часть времени под домашним арестом, где, знаешь ли, не до признаний в чувствах. А потом всё закончилось. И высшие силы сжалились и с одолжением решили дать мне второй шанс. Быть рядом с ней. Хоть как-то. Пусть даже в роли человека, которого она терпит только потому, что вынуждена.       Он скривил губы. Да уж, он даже перед друзьями так не распинался, хотя они бы это точно оценили и, возможно, перестали бы его подтрунивать при каждой возможности.       — И да, на сегодняшний день я — её начальник.       Эвелин стояла, опираясь спиной на перила, чуть отклонившись назад и всё ещё смотря на него с прищуром, в котором не было ни доверия, ни сочувствия.       Драко сейчас бы заплатил любую цену, лишь бы узнать, о чём эта рыжая головка думает после обнажения им души. Его удручало, что он не имел ни малейшего сигнала, что хоть одно его слово достигло цели.       Он даже допустил шальную мысль о том, чтобы использовать легилименцию и залезть к ней в голову. А что, зрительный контакт между ними несокрушимый, а он идеально натаскан покойной тёткой, чтобы провернуть махинацию, не попавшись.       Он почти позволил этой идеи воплотиться в реальность, но, видит Салазар, он благороднейший из всех мужей и не будет пользоваться преимуществом в отношении девушки.       Эвелин, наконец, сняла с лица непроницаемую маску и, вновь вернув уже порядком надоевшую Малфою улыбку, произнесла:       — Я поняла, — протянула она, хлопнув ладонью по перилам. — Ты мастер сочинять истории на ходу. Это, знаешь ли, редкий талант. Браво.       Драко шумно выдохнул, смачно приложив ладонь ко лбу.       — Да я не вру!       — Да что ты! Правда что ли? Знаешь, ты сейчас в моих глазах выглядишь очень жалко. Ты серьёзно решил, что я поверю в этот дешёво прописанный роман после всего, что ты наговорил до этого?       — Если я вру, тогда зачем я вывел тебя сюда? — он сделал шаг к ней, сокращая расстояние, а в голосе у него зазвучала сталь.       — Чтобы создать атмосферу, — ответила она без колебаний. — Добавить веса своей истории.       — Я только что сказал тебе то, чего Гермиона не знает. Ты правда думаешь, что я бы стал так подставляться ради импровизации?       — Думаю, да. Сам посуди, ты ненавязчиво вывел меня на балкон для личного разговора… Знаешь, это классический приём из книжек. Изолировать героиню, понизить голос, создать иллюзию интимности, и вот она уже должна поверить каждому слову. Ты правда думаешь, что я на такое поведусь?       Драко нервно провёл рукой по волосам, мысленно чертыхаясь.       — Господи! Ты не просто похожа на Уизлетту. Ты вылитая она! Та же упрямость и привычка ставить под сомнение всё, что не совпадает с версией Грейнджер.       — Да кто она такая? — воскликнула Эвелин, явно недовольная тем, что её сравнивают с какой-то другой девушкой. — Почему вы оба твердите, что я на неё похожа?       — Потому что вы одинаково невыносимы, когда уверены в своей правоте. Фатальный случай, когда упрямство полностью заменяет интеллект. Вы обе как вампирши, питающиеся энергией человека, которого доводите до исступления.       — А вот оскорблять меня не нужно! У меня между прочим высшее экономическое образование.       — Не важно, — отмахнулся от неё как от мухи Малфой. — Вернёмся к делу. Что мне сделать, чтобы ты поверила и перестала записывать меня в геи?       — Ну, даже не знаю, — задумчиво ответила она. — Попробуй доказать другим способом, а не скармливать клишированную историю.       — Хорошо, — сжав челюсти, выдохнул Малфой. — Давай спрошу по-другому. Что для тебя доказательство?       Эвелин закусила губу, отвела взгляд на море, перебирая варианты, а затем снова посмотрела на него уже без насмешки.       — Я хочу услышать это от неё, — сказала она чётко. — Пусть Гермиона сама опровергнет то, что сказала.       — Я не буду признаваться ей в чувствах сейчас, — сразу отрезал он.       — Я и не прошу об этом, — ответила Эвелин. — Мне всего лишь нужно опровержение твоей ориентации.       — Хорошо, — быстро согласился Малфой, пока девушка не поменяла условие.       — Это ещё не всё, — добавила она, не отпуская его взгляд. — Если всё это действительно оказалось цирком, ты оплачиваешь поездку. Мне и ей.       — Куда?       — В Австралию, — с лёгкой улыбкой ответила Эвелин. — На мою родину. Полный пакет: перелёты, деньги на беззаботное проживание и всё.       — Ты сейчас торгуешься? — в голосе Драко звучало неподдельное удивление.