Часть 15

      Вечер четверга подкрался незаметно, но при этом каждый из прошедших дней ощущался Гермионой как отдельная маленькая битва, в которой она так и не смогла поставить точку.       Она действительно пыталась уволиться, как и положено — с заявлением, с подписью, с официальным закрытием этой бесконечной главы, в которой она застряла.       Во вторник она пришла в Министерство рано утром, впрочем как и всегда, но в этот раз путь её лежал к кабинету министра, в котором, к сожалению, её встретила Эмбер. Секретарша, как и полагалось её должности, была неизменно вежливая с неестественно нежной улыбкой, за которой всегда отсутствовали внятные ответы на вопросы.       Льюис в тот день сообщила ей, что Кингсли уехал в командировку.       Гермиона вернулась в среду с тем же заявлением, лист, правда, уже больше походил на мятый черновик, но тем не менее он был, и от его внешнего вида решительный настрой девушки не убавился.       Однако, стоило ей переступить порог приёмной, она снова услышала те же слова, произнесённые с безупречной дикцией: «министр отсутствует», «озвучьте ваш запрос, и вопрос будет решён в ближайшее время», «оставьте заявление, как только он вернётся…».       Гермиона естественно не оставила его. Она унесла его обратно с собой, потому что это была единственная на данный момент вещь, над которой у неё всё ещё оставался контроль.       В четверг утром, а точнее — сегодня всё повторилось.       Та же пресловутая деревянная дверь. Мисс Эмбер Льюис, одетая в министерскую форму с иголочки с её вежливой бесполезность.       Гермиона даже попробовала действовать иначе после каждого возвращения домой. Во вторник она отправила заявление совой, аккуратно свернув пергамент и привязав его к лапке, но сивуха вернулась, так и не долетев до адресата, раздражённая и явно не готовая снова участвовать в этой бессмысленной гонке.       В среду после поцелованной двери приемной, Гермиона попробовала связаться с Кингсли через патронус, выпуская свою выдру с чёткой формулировкой о безотлагательной задаче, но в ответ рысь не материализовалась в её доме.       В общем, все её попытки просто оставались тщетными и безответными.       Единственное, что её во всём этом радовало, — это то, что бывший (неофициально пока ещё) начальник не дергал её.       Хотя не он единственный затих. Малфой, например, снизил своё давление, казалось даже намеренно сократил своё присутствие в её жизни до минимума, оставив после себя только то, что невозможно было игнорировать.       В понедельник вечером ей доставили цветы — на этот раз лилии и коробку мороженого, а записка, вложенная между цветами, оказалась настолько неожиданной, что Гермиона не сразу поверила в её реальность.       Он извинился так же коротко, как она сама.       И, к своему удивлению, Гермиона удовлетворилась обменом короткими извинениями.       После этого от него пришло всего две записки с совой.       Первая появилась уже на следующий день:       «Золотце, собери вещи на несколько дней и купальник не забудь».       Вторая лежала перед ней вчера:       «Буду у тебя в четверг в 20:00».       И вот теперь она сидела у себя дома, поджав под себя ноги, с яблоком в руке, которое уже успела надкусить — больше чтобы занять себя чем-то, чем из желания съесть и напиться его соком, и смотрела на часы, отсчитывая минуты до его появления.       Она ждала Малфоя с лёгкой тревогой от предстоящего рабочего путешествия.

***

      В спальне Драко был самый настоящий беспорядок, который всегда появлялся перед отъездом, даже если этот самый отъезд был организован без спешки.       Он методично складывал вещи в кожаный рюкзак, совершенно не торопясь, но и не позволяя себе отвлекаться.       На полу, прямо у кровати, Честер с абсолютным удовольствием решил окончательно добить его носок, который уже давно утратил право называться предметом одежды и превратился в бесформенный клочок ткани. Но щенка это, очевидно, нисколько не смущало. Напротив, он относился к своей добыче с такой преданностью, будто это была лучшая игрушка из всех возможных.       — Тебе нужно купить нормальные игрушки, — пробормотал Драко, бросив на него короткий взгляд, и тут же поймал себя на том, что думает об этом уже не первый день.       Он действительно собирался, но каждый раз находились более срочные дела. Бесконечные проверки документов, встречи с партнерами и необходимость в ускоренном порядке расписать план работы для сотрудников на время его отсутствия, потому что оставлять всё на самотёк он не собирался ни на минуту.       Как бы там ни было, в итоге Честер пока довольствовался носком, не жаловался и, судя по всему, считал, что жизнь у него складывается вполне удачно.       Драко задержал на нём взгляд, затем, сам не понимая зачем, задумался:       «А у собак бывают молочные зубы? И они у них чешутся так же, как у детей?»       — Блять… а у детей они вообще чешутся? — воскликнул Малфой, замерев и уставившись в одну точку, а потом тряхнул головой, отмахиваясь от глупых мыслей. — Всё. Хватит.       Мысли о зубах и детях отправились туда же, куда и всё лишнее. В никуда.       Он закрыл рюкзак, проверяя, всё ли на месте, и опёрся ладонями о кровать, вспоминая, как ещё два дня назад пытался найти самое логичное решение этой проблемы — оставить щенка с Забини. План казался гениальным ровно до того момента, пока Блейз не занял позицию, от которой, как выяснилось, отступать он не собирался.       «Он твой детёныш и привыкать должен к тебе».       «Представь, что это твой ребёнок от любимой женщины. Ты бы его оставил? Даже с друзьями?»       Аргументация шла по нарастающей, становясь всё более абсурдной и одновременно раздражающе последовательной, пока, наконец, не вылилась в финальный, абсолютно бессмысленный, но каким-то образом решающий аргумент:       «Поверь, Честер будет твоим лучшим союзником в борьбе за прекрасную командировку с Грейнджер».       Драко тогда посмотрел на него так, будто собирался послать куда подальше, и даже попытался возразить, напомнив, что Грейнджер, насколько он помнит, предпочитает уродливых котов, на что Блейз, не моргнув, ответил:       «А этого она полюбит, потому что ей станет жалко, что такая прелесть оказалась в твоих руках. Ты же знаешь — она обожает спасать всех беззащитных. Вспомни её Г.А.В.Н.Э. Увидит Честера с носком и вообще от эльфа не отличит».       После этого спорить было бессмысленно, и в итоге Драко оказался в ситуации, в которой собирался в поездку не только с вещами, но и с биглем, который продолжал радостно уничтожать его предмет гардероба.       Он даже, чёрт возьми, дошёл до того, что проконсультировался с колдомедиком.       — Можно ли путешествовать трансгрессией с немагическим животным? — спросил он тогда с невероятно глупым выражением лица и трепетом в голосе.       Мистер Карстэрн, не поднимая взгляда от своих записей, профессионально ответил:       — Если вы в состоянии удержать его при себе и не расщепить по дороге, мистер Малфой, то животному, как правило, всё равно, каким способом вы перемещаетесь. Вопрос в том, выдержите ли это вы.       Сейчас же он смотрел на Честера со смирением и даже не знал, кому его больше жаль: себя или щенка.       — Ну что, детёныш, — произнёс он, наклоняясь и поднимая его на руки, несмотря на протест в виде носка, который тот не хотел отпускать, — готов к новым знакомствам?       Честер радостно тявкнул, виляя хвостом так, будто ему предложили дополнительную порцию паштета.       — Вот и отлично, — улыбнулся Драко, крепче перехватывая его, и в следующее мгновение их уже не было в комнате.

***

      Гермиона подскочила на стуле от резкого хлопка аппарации, а если быть точнее — от крика Малфоя, разрезавшего тишину её дома:       — Блять, грёбанный пиздец, Честер! Ты зачем меня обоссал?!       Она даже не успела понять, что именно произошло, как взгляд зацепился за источник звука, и картина начала складываться по частям. Сначала она увидела белую рубашку, на которой расплывается откровенно подозрительное жёлтое пятно, затем её взгляд зацепился за лицо Драко, перекошенное от гнева и омерзения, и уже после она замечает маленькое пятнистое существо с длинными ушами, зажатое за загривок у него в руке.       Щенок. Совершенно крошечный и безусловно напуганный.       Он тихо скулил, дёргаясь в мужской хватке, и этот звук выбил из неё остатки ступора. Гермиона сорвалась с места и в несколько быстрых шагов оказалась рядом с начальником.       — Ему же больно! — воскликнула она, без всяких церемоний забирая щенка из его руки и прижимая к себе в защитном жесте.       — А мне, по-твоему, не больно от того, что он меня обоссал?       — О, какая трагедия, — съязвила Гермиона, не обращая на него внимания, полностью переключившись на щенка. — Ты только посмотри на него… он испуган, он весь дрожит. Бедный мальчик, — она осторожно проводила пальцами по его спине, прижимая ближе, — тебя напугала аппарация, да?       — А меня пожалеть не хочешь, золотце? — плюясь желчью, спросил Драко.       — Если бы ты сам обоссался в штаны, может, и пожалела бы, — бросив на него мимолётный взгляд, ответила девушка. — И вообще, откуда у тебя собака?       — Грёбанный подарок от друзей, — с явным раздражением устраняя последствия произошедшего, ответил Малфой.       Гермиона же, игнорируя его ответ, продолжала гладить щенка, наклонив голову и легко касаясь его губами.       — Всё хорошо, малыш… всё уже хорошо…       И только после этого она вновь удостоила Драко вниманием.       — И ты не мог оставить его им? Зачем тащить его с собой и травмировать ни в чём не повинное животное?       — О, спасибо за столь гениальную мысль, — протягнул он с холодной насмешкой. — Прикинь, я пытался. Меня послали.       — Хватит паясничать, — остановила его она, прижимая щенка ещё крепче. — Я просто спросила.       — А я просто ответил, — без тени раскаяния бросил Малфой. — Знакомься, ссыкун Честер. Наш компаньон в командировке.       — Я не могу поверить, — Гермиона недоверчиво покачала головой, — что ты не нашёл ничего лучше, чем взять его с собой. Ты мог хотя бы предупредить, и я бы поговорила с Джинни, оставили бы у неё.       — Ага, конечно, — фыркнул Драко. — Чтобы её дети разобрали его на части? Ну уж нет.       — Тогда нужно хотя бы придумать, как сделать перемещение безопасным и без стресса для него.       — Да ничего с ним не будет, — отмахнулся Драко. — Мне колдомедик так сказал. Ты готова? Портключ активируется через пять минут.       — Колдомедик ему сказал… — передразнила его Гермиона, а затем, тыкнув в него указательным пальцем, тоном профессора Макгонагалл произнесла:       —Ты совершенно безответственный хозяин, Драко!       И, не дожидаясь ответа, направилась вверх по лестнице.       — Ты куда? — бросил он ей вслед. — И отдай мне щенка, он вообще-то не твой.       — Я на тебя в аврорат накатаю за жестокое обращение с животными! — пригрозила девушка, не оборачиваясь к нему.       — Ой, как страшно, — писклявым голосом, ощетинился Драко, следуя за ней. — Я, может, только рад буду от него избавиться.       Гермиона тем временем зашла в гостевую комнату и, не теряя времени, открыла комод, доставая оттуда что-то, что заставило Драко остановиться на пороге.       — Это ещё что?       — Это называется памперс, — пояснила она. — Надевают на детей, чтобы они справляли нужду туда, а не на одежду окружающих.       — Прекрасно. И зачем он тебе? Сама иногда пользуешься?       — Ой, заткнись, Малфой, — безапелляционно отрезала она его попытку пошутить, раскрывая памперс. — Иначе я быстро устрою тебе примерку.       Она поставила Честера на комод, тот, пребывая в шоке, смирился, что сопротивление бесполезно, и, замерев, позволил ей без особых усилий надеть на него импровизированную защиту.       — Вот, — удовлетворённо произнесла Гермиона. — По крайней мере, твой хозяин не будет орать после перемещения. Обещаю, сниму, как только прибудем.       — Ты же сказала, это для детей?       — Да, — кивнула Грейнджер. — Иногда держу под рукой, когда Джинни оставляет мне своих, а Честеру это сейчас крайне необходимо, чтобы спастись от неадекватного родителя. Сейчас ещё наложу на него чары сна, чтобы избавить от стресса, — она осторожно взяла щенка и передала его Драко.       — Чёрт. Я даже не додумался.       — Ты в целом редко думаешь, — невозмутимо подметила девушка, уже направляя палочку на бигля.       Щенок поддался мановению её древка, расслабляясь, а Гермиона вновь склонилась и легко коснулась его лба губами.       — Всё, можем отправляться.       Драко завис от созерцания картины, как Гермиона — та самая Грейнджер, что не так давно ударом, соизмеримым с силой крепкого мужика, втащила ему — сейчас трепещет над животным и ласково одаривает его поцелуями.       — Да… спасибо. Можем, — наконец произнёс он, запечатывая эту сцену в глубинах своей памяти.       Они спустились вниз, подхватили рюкзаки, и Драко, достав из кармана жемчужину, задержал на ней взгляд.       — Тебе придётся держаться за меня самой. Руки заняты, как видишь.       — Мог бы раскошелиться на два портключа, — Гермиона хмыкнула, беря его под локоть, — чтобы я тебя не трогала.       Их выбросило из сжатого пространства так резко, что воздух выбило из лёгких, а следом в нос просочился неприятный, концентрированный запах сырости и отходов.       Что ж, место приземления оставляло желать лучшего.       Тёмный закоулок, зажатый между стенами, мусорные баки, политая чем-то липким мостовая и, как финальный штрих, банановая кожура, на которой Гермиона, не успев толком сориентироваться, поскользнулась и с вскриком приземлилась прямо на то самое нечто липкое своими ягодицами.       — Чёрт… — выругалась она, морщась от боли, отдаваемой в копчик. — Что за фигня, Малфой? Мы что, на мусорке?!       Драко, удерживая Честера, сонно дёргавшего ухом у него на руках, по инерции успел лишь отступить на шаг, чтобы не рухнуть следом от попытки Гермионы удержаться за его локоть и, перехватив щенка поудобнее, протянул ей освободившуюся руку.       — Тише ты, — прошептал он. — Давай помогу.       — Не нужна мне твоя помощь, — ощетинилась Гермиона, глядя на него недовольным взглядом, и оттолкнула протянутую ладонь, предпочитая подняться самой. — Лучше объясни, куда ты меня притащил.       Совладав со своим телом и приняв вертикальную позицию, она начала стряхивать с одежды следы неудачного приземления.       Драко наблюдал за её нервными движениями рук в попытке привести себя в порядок, прежде чем ответить:       — Если ты не забыла, Астория живёт в магловском мире, и портключ я брал с расчётом на незаметное появление.       — А, — протянула Гермиона, всё ещё раздражённо осматривая свои ягодицы в джинсах, — то есть в магической части города мы остановиться не могли?       — А твоя умная головка не допускает мысли, что не в каждом городе есть магический квартал? — передразнил он её.       Гермиона, последний раз проведя рукой по одежде, застыла, потому что он был прав и не беспочвенно передразнил её. Она и правда не допускала такой мысли.       — Прости, я просто… не ожидала такого эффектного приземления.       — Я тоже, — сухо отозвался Драко. — Но меня уверили, что мы появимся у стен отеля. Пошли.       Он развернулся и направился к выходу из переулка, не оглядываясь, и Гермиона, сделав глубокий вдох и ещё раз отвесив себе невидимый подзатыльник за глупый наезд в его сторону, пошла за ним. Только после отголоска боли она шла очень осторожно, почти крадучись, внимательно глядя под ноги.       Драко внезапно остановился, услышав где-то вблизи голоса, и Гермиона, не успев среагировать из-за своей чрезмерной сосредоточенности во избежание падения, врезалась в его спину с такой силой, что, потеряв равновесие второй раз за последние минуты, оказалась на земле.       — Да что ж такое! — досадно выкрикнула она, совершенно не скрывая накатившей злости. — Я не подписывалась на добровольное желание покалечиться!       Чёртов закон Мёрфи! Она так не хотела, чтобы с ней случилось плохое, а оно её настигло, так ещё и Драко смеётся над ней, не пытаясь даже ради приличия посочувствовать.       — Очень смешно, Драко. Прям обхохочешься, какое шикарное цирковое представление я тебе устроила!       — Грейнджер, — произнёс он, всё ещё посмеиваясь, перехватив её под локоть и рывком поднимая на ноги, — как ты вообще выживала в своих приключениях с Поттером и Уизли, если ты на ровном месте падаешь?       — А зачем ты так резко останавливаешься? — тут же огрызнулась она, вырывая руку. — У тебя спина, между прочим, как кирпичная стена. И я смотрела под ноги, чтобы снова не улететь на какой-нибудь шкурке!       — Всё, всё, — он поднял ладонь, отсекая поток возмущения. — Угомонись. Когда я сказал, что нам нужно выбраться отсюда, я не имел в виду, что ты должна передвигаться, как агент под прикрытием. Расслабься и веди себя нормально.       Мотнув копной волос, Гермиона одёрнула футболку вниз и, бросив на него испепеляющий взгляд, приторно елейно, как Эмбер в приёмной министра, ответила:       — Как скажете, мистер Малфой.       Не оценив её тона и закатив глаза, Малфой двинулся вперёд, выводя их из тесного, смердящего переулка.       Когда Гермиона нагнала его, она невольно остановилась как вкопанная, потому что пространство перед ней оказалось настолько другим, что ей явно потребуется несколько секунд на осознание и принятие.       Узкие, аккуратные улицы тянулись между невысокими домами, фасады которых были тепло подсвечены мягким светом фонарей. В витринах отражались прохожие.       Негромкие разговоры туристов и местных сплелись в очаровательный вечерний гул, а из открытых окон доносилась музыка, смешиваясь с запахами свежего кофе, выпечки и нагретого за день камня.       Итальянская речь звучала для неё непрерывным фоном. Она слышалась ей такой наполненной солнечной энергией, а люди казалось говорили настолько быстро, и при этом так активно жестикулировали, что складывалось ощущение, будто между ними шёл жаркий спор.       После затхлого переулка, из которого они только что вышли, эта улица воспринималась почти как что-то нереальное.       Она так и стояла, позволяя себе просто смотреть на подсвеченный огнями города силуэт Везувия с поистине детским восторгом, какой она испытывала, путешествуя с родителями.       — Мы в Неаполе… — прошептала Гермиона, и в её голосе прозвучало не столько удивление, сколько тихое принятие того, что это действительно происходит с ней.       Драко обернулся к ней, и на его лице мелькнула лёгкая, почти тёплая улыбка.       — Ты была здесь?       — Нет, — она покачала головой, и на губах появилась едва уловимая усмешка. — Но когда мы были с родителями в Риме… — она замолчала на мгновение, отрезая себе путь в глубины памяти, где хранились самые ценные и одновременно причиняющие боль воспоминания, как если бы прятала их от самого дохлого Тома, — они купили мне книгу-путеводитель по городам Италии.       Она усмехнулась с оттенком горечи, который быстро спрятала за фальшиво беспечным выражением лица.       Драко уловил это, но вместо того чтобы зацепиться за тему, лишь чуть сдвинул брови и, переведя взгляд на улицу, спросил с нарочитой небрежностью:       — И чем же знаменит Неаполь?       — Я знаю, зачем ты это делаешь, Драко, — Гермиона бросила на него укоризненный взгляд, — но не стоит. Всё в порядке, — она выдохнула, вновь отворачиваясь к вулкану и чёрному морю. — Я уже смирилась с тем, что я сирота при живых родителях.       Драко нахмурился, но ничего не сказал, только машинально провёл пальцами по голове Честера, давая ей возможность самой выбрать, когда поделиться с ним всей историей о родителях.       — И всё же, — произнёс он спустя долгие секунды молчания, возвращаясь к разговору о месте их прибытия, — что интересного расскажешь об этом городе? Я, если честно, путеводители не читал, да и Италия никогда не была в числе моих приоритетов.       Гермиона прошла вперёд, опёрлась руками о прохладный бетон ограждения мостовой и, глядя на тёмный силуэт Везувия, заговорила сначала без энтузиазма, почти отстранённо, но с каждой фразой в голосе появлялось всё больше красок.       — Вообще, Неаполь считается одним из старейших городов Европы. Его основали греки, и изначально он назывался Неаполис, что в переводе «новый город». Согласись, звучит довольно иронично, если учитывать, сколько веков он пережил?       Она слегка улыбнулась, глядя вдаль.       — Наверное, я запомнила о нём больше всего, потому что он один из самых исторически напичканных мест, — Гермиона чуть наклонила голову, вглядываясь в силуэт Везувия, — хотя я всё ещё придерживаюсь мнения, что история — это не что-то точно известное, а скорее то, во что уверовали все.       Она замолчала, мысленно перелистывая тот самый путеводитель, почти физически ощущая, как пальцы, липкие от мороженого, касаются глянца.       — Вон там, — она кивнула в сторону тёмного контура вулкана, — Везувий. Его обычно описывают как просто географический объект… хотя на самом деле он однажды просто стёр с лица земли целые города.       — И какие же? — смотря на колышущиеся от морского бриза кудрявые локоны Гермионы, отчего-то шёпотом спросил Драко.       — Помпеи, Геркуланум… — ответила Гермиона, а затем повернулась к нему, совершенно искренне желая узнать его мнение. — Как думаешь, людям повезло, что они так и не успели понять, что происходит? Что они не смогли добежать до близких и попрощаться?       Драко свёл брови, смотря сквозь неё, примеряя вопрос к себе, а затем чертыхнулся, переводя глаза на тёмный силуэт Везувия.       — Повезло… — повторил он тихо, пробуя это слово на вкус. — Не знаю, Грейнджер. Но когда мы с отцом сидели в соседних камерах в ожидании приговора, пришли к выводу, что быстрая смерть от поцелуя Дементора станет для нас милосердием. Хотя, всё же, наверное, лучше не знать, что тебя ждёт… — он замолчал, и по тому, как его глаза забегали, Гермиона смела предположить, что его мысли не сходились между тем, что он успел сказать, и она оказалась права. — Но, знаешь, лично мне кажется, что в этом есть странная жестокость.       — И какая же? — уточнила Гермиона, поймав его серые омуты, которые сейчас были так же черны, как и ночное море.       — У них не было выбора. Ни времени, ни возможности решить, кого обнять в последний раз, кому что сказать, о чём пожалеть или, наоборот, что успеть исправить. Их просто выключили из собственной жизни, — Драко усмехнулся, касаясь влажного носа Честера, но без веселья. — С другой стороны, — добавил он, — может, именно это и спасло их от самого страшного. От осознания, что всё заканчивается, а ты ничего уже не можешь изменить.       Он отвлёкся, глядя в сторону парочки, где парень, закинув девушку в простом вечернем платье на плечо бежал вперёд, заставляя её заливисто смеяться.       — Так что я бы не называл это везением, Гермиона, — горько констатировал он поток своих мыслей. — Скорее другим вариантом расплаты. Да, без боли, но и без права на последний выбор.       — А когда ты думал, что тебя осудят, у тебя было о чём сожалеть? — вопрос сорвался с её уст так быстро, что она даже не успела обдумать, уместный ли он.       — Было, но я был трусом, и, скорее всего, даже не попросил бы о последнем желании, — встретившись с её глазами, уверенно ответил Драко, а затем, подойдя настолько близко, насколько позволял спящий щенок, коснулся локона её волос, что так и норовил залезть в глаз, и совсем уж тихо прошептал:       — Но моя Помпея не уничтожена и шанс всё исправить у меня ещё есть.       Смутившись от такого откровения, Гермиона поспешила отвернуться, чтобы не выглядеть совсем уж глупо, провела пальцами по краю ограждения, вычерчивая незамысловатые линии, и, чтобы наверняка не сподвигнуть Малфоя на расспросы о её реакции, решила продолжить экскурс по истории города.       — А ещё Неаполь считают родиной пиццы. Настоящей. Всё остальное — лишь попытки повторить оригинал.       Драко, облокотившись поясницей о бетонное ограждение мостовой, смотрел на неё с такой довольной физиономией, не скрывая, что считает её попытку вновь обозначить дистанцию умилительной, а ещё он наблюдал. Досконально изучал, как в калейдоскопе меняются эмоции на её лице и как в глазах продолжает гореть интерес, как мягко ложится улыбка, и, не отрывая взгляда, спросил:       — А легенды? Неужели в таком месте нет ни одной легенды о любви?       Гермиона чуть повернула голову, и в её глазах мелькнул знакомый блеск.       — Легенды о любви? — удивлённо переспросила Гермиона.       — Что тебя удивило в моём вопросе, золотце? Представь себе, я не сухарь и амурные чувства мне не чужды. Я вот могу рассказать тебе парочку, связанных с моей обожаемой Францией.       — Ну, есть одна, — ответила Гермиона, потупив взгляд, потому что такого поворота в повествовании она точно не ожидала. — О сирене Партенопе.       Чтобы придать имени вес, она махнула кистью руки на море.       — Говорят, она была одной из тех сирен, чьи голоса были настолько прекрасны, что моряки теряли рассудок и шли на верную гибель, лишь бы приблизиться.       — Да все эти морские дьяволицы описываются как обладательницы умопомрачительного голоса, — хмыкнул Драко, будто насмехался над тем, что Гермиона сообщила ему общеизвестный факт, хотя так оно и было.       — Да не перебивай ты! Сам же просил легенду о любви, — возмутилась Гермиона.       — О, простите профессор Грейнджер, что слизеринец посмел вас прервать, — театрально произнёс он свою речь.       — Мистер Малфой, не злите меня, иначе я отправлю вас в тёмные воды к сиренам и вы на своём опыте продемонстрируете связь с, как вы выразились, дьяволицами.       — Боюсь, профессор, их голос меня не впечатлит, так как у меня в голове уже есть идеальный женский тембр, — не остался в долгу Малфой.       — Всё, прекрати, — строго сказала Гермиона, а затем, прочистив горло, продолжила свой рассказ:       — Так вот, однажды она встретила Одиссея, а он не поддался её пению. Он оказался слишком хитрым и для неё это стало… поражением. Для сирены, привыкшей быть услышанной, это оказалось невыносимо. Она бросилась в море, позволив волнам унести себя прочь.       Гермиона опустила взгляд, а затем снова подняла его, будто видя перед собой уже не город, а саму сцену — как сирена неслась по волнам.       — А потом её тело прибило к берегу, там, где позже вырос Неаполь. И говорят, что в шуме моря здесь до сих пор можно услышать её голос… только он уже не зовёт, а тоскует.       — Золотце, вот скажи мне, какого хрена ты сидела в министерстве, если могла спокойно устроиться преподавателем в том же Хогвартсе?       — Хогвартс, к сожалению, стал для меня братской могилой, Малфой, — честно ответила Гермиона, а затем оттолкнулась от бетона и забрала Честера из его рук. — Пойдём заселяться, нашему маленькому другу пора просыпаться.       Малфой ещё ненадолго задержал на ней взгляд, смакуя произнесённое ей так легко «наш маленький друг». Что ж, Забини, похоже, оказался прав, Честер станет его неоспоримым союзником в общении с Гермионой.       — Малфой, приём! — щёлкнула перед его лицом пальцами девушка, привлекая к себе внимание.       — Да, пошли заселяться.       До отеля им, по сути, даже идти не пришлось — стоило лишь отвернуться от созерцания моря и сделать несколько шагов вперёд, как становилось очевидно, что они оказались именно там, где и должны были. Вывеска Grand Hotel Vesuvio всё это время мягко светилась у них за спинами, оставаясь незамеченной, пока они были заняты разговором.       Драко первым двинулся ко входу, и стоило им приблизиться, как швейцар уже распахнул перед ними дверь, пропуская внутрь. Тёплый свет холла, приглушённые голоса и лёгкий запах дорогих диффузоров ярко контрастировали с тем амплуа переулка, из которого они вышли.       Гермиона завороженно огляделась, отмечая детали в виде мраморного пола, высокого потолка с лепниной и старой деревянной мебели с резьбой.       Они подошли к стойке ресепшена, за которой стоял мужчина в безупречно сидящем классическом костюме.       — Buonasera, benvenuti… — начал он с профессионально натянутой улыбкой.       — Извините, — перебил его Драко, — мы не говорим по-итальянски.       Мужчина мгновенно переключился на английский, ни на секунду не теряя вежливого тона.       — Разумеется, сэр. Добрый вечер. Могу узнать ваши фамилии?       — Малфой и Грейнджер, — коротко ответил Драко. — У нас забронированы два номера с видом.       Мужчина кивнул и опустил взгляд на экран, быстро пробегаясь по данным.       — Одну минуту… да, я вижу вашу бронь, — произнёс он, но почти сразу выражение его лица едва заметно изменилось. — Сэр, мисс… — он поднял глаза, и в его голосе появилась неловкость, — боюсь, произошла крайне неприятная ситуация.       — Какая именно? — уточнил Драко, прищурившись.       — В номере мисс Грейнджер возникла техническая неисправность, — продолжил мужчина. — К сожалению, вышел из строя санузел. Мы приносим свои искренние извинения. Отель не новый, и, увы, подобные ситуации иногда случаются. Мы уже работаем над устранением проблемы, но… — он сделал паузу, — не успели завершить ремонт к вашему прибытию.       — Простите, сэр…       — Синьор Алессандро Виттори, — представился мужчина.       — А замену номера предложить нельзя? — спросила Гермиона, надеясь изменить сложившуюся ситуацию.       — К сожалению, все остальные номера с видом заняты, — ответил синьор, сохраняя безупречную вежливость. — Но смею предложить вам временное решение с компенсацией. Номер на первом этаже, однако его окна выходят, к сожалению, на стену соседнего здания. Это, разумеется, временно. До устранения неисправности.       — Да, я не… — Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить, но была прерванна своим начальником.       — Нам это не подходит, — жёстко перебил её Драко, сверля администратора недовольным взглядом. — Я бронировал два номера с видом и заплатил внушительную сумму не для того, чтобы смотреть на стену.       — Я понимаю ваше недовольство, сэр… — синьор Виттори явно напрягся от вида грозного англичанина.       — В моём номере кровать king-size? — уточнил Драко.       — Да, разумеется. Ваш номер полностью готов, с видом на море и вулкан.       — Отлично. Тогда оформляйте нас в один номер. Временно, разумеется, и с компенсаций для мисс Грейнджер.       Гермиона потеряла дар речи, но, благо, временно, потому что она, совершенно не стесняясь своего поведения, поднялась на носочки и, приблизившись к нему, зашептала на ушко, стараясь, чтобы её услышал только он:       — Ты с ума сошёл? Я не собираюсь спать с тобой. Немедленно отмени это.       Драко лениво повернулся к ней, и, перехватив её за подбородок, чуть наклонился к её лицу, отвечая тем же приглушённым тоном:       — Во-первых, спать со мной не нужно, — произнёс он спокойно. — Мы просто разделим огромную кровать. Во-вторых, у меня нет привычки приставать к женщинам. Я не маньяк и не насильник. И в-третьих… — его губы едва заметно изогнулись, — утром ты меня ещё поблагодаришь.       — Мне оформлять? — осторожно вмешался синьор Виттори, переводя взгляд с одного на другого.       — Да, — без колебаний ответил Драко.       — Нет, — почти одновременно с ним сказала Гермиона.       Малфой поджал губы, и в его взгляде мелькнуло предупреждение, а затем, уже не глядя на неё, он отчеканил стальным голосом:       — Оформляйте.       Синьор Виттори с вежливой улыбкой протянул руку:       — Могу я попросить ваши документы, пожалуйста?       Драко без промедлений достал свой паспорт из заднего кармана брюк и положил на стойку, после чего перевёл взгляд на Гермиону. Та, держа Честера одной рукой, другой начала копаться в сумке, не сразу находя нужное, раздражённо отодвигая в сторону мелочи.       — А можно пошустрее? — негромко бросил он, уже теряя терпение.       — Может, всё же я отдельно оформлюсь? — не поднимая на него глаз, ответила она, наконец нащупав паспорт. — Хочешь, я и Честера заберу? Правда, мне не сложно.       Драко закатил глаза и шумно выдохнул, протянув звук, в котором слышалось всё его отношение к происходящему, а затем просто выдернул паспорт у неё из рук и, не глядя на неё, передал администратору.       Синьор Виттори на долю секунды задержал взгляд на документе Гермионы, как если бы собирался что-то уточнить, но Драко опередил его:       — У вас есть вопросы?       — Нет, просто… — начал тот, но не договорил.       — Ну и отлично. Тогда давайте быстрее.       После этого процедура заняла буквально пару минут — клавиши тихо щёлкали, система подтверждала бронь, и вскоре администратор с прежней вежливой улыбкой вернул документы.       — Благодарю вас, сэр. Ваш номер готов.       — Спасибо, синьор, — переминаясь с ноги на ногу, неловко кивнула Гермиона.       Драко же, не поблагодарив, развернулся и направился к лифтам, не дожидаясь её, и, воспользовавшись этим, синьор Виттори тихо окликнул её:       — Мисс…       — Да? — обернулась к нему Гермиона.       — Если вам потребуется помощь… — он понизил голос, слегка перегибаясь через стойку, — просто нажмите кнопку вызова на телефоне в номере. Я немедленно отправлю охрану.       — Простите… зачем? — растерявшись от такого предложения, переспросила Гермиона.       — Это, конечно, не моё дело… — мужчина замялся, — но мне показалось, что вас… принуждают.       Гермиона моргнула, удивлённо глядя на него, а затем перевела взгляд на Драко, который уже стоял у лифтов, постукивая пальцами по часам на руке, молча давая понять, что ждать он не намерен.       — Боюсь, я вряд ли успею нажать кнопку, если что, — ответила Гермиона, опустив уголки губ, как если бы и правда была расстроена.       — Господи… мисс, — синьор Виттори побледнел, — тогда, может быть, вам лучше остаться здесь? Я сейчас же переселю вас в другой номер.       — Нет, нет, — она засмеялась, качнув головой, — я пошутила. Не переживайте, пожалуйста. Это мой начальник, всё в порядке.       Она улыбнулась самой мягкой улыбкой, на какую была способна, чтобы стереть напряжение с лица администратора и, забрав документы, направилась к лифту.       Драко встретил её уже внутри, взглядом показывая лёгкое недовольство.       — Что он хотел?       Гермиона удивилась, уловив в его голосе оттенок, который как ей показалось, смахивал на ревность.       — Приглашал на свидание по ночному городу, — невозмутимо ответила она.       Двери лифта начали закрываться, и Драко, не меняя выражения лица, стальным и пробирающим до мурашек холодным тоном произнёс:       — Пусть забудет о своём предложении. Ты никуда с ним не пойдёшь.       — Я что, под замком? — Гермиона вскинула бровь. — Я взрослая девочка, Драко.       — Золотце, — его голос стал ниже, спокойнее, но от этого звучал еще жёстче, — я сказал нет. Ты будешь высыпаться со мной в постели, потому что завтра у нас работа. А если захочешь прогуляться, я сам составлю тебе компанию.       — Не знала бы тебя, решила бы, что ревнуешь.       Драко скользнул по ней взглядом, чуть прищурившись, и уголок его губ медленно поднялся.       — Не льсти себе, Грейнджер, — произнёс он негромко. — Я просто не люблю делиться тем, что уже взял под свой контроль. А раз ты моя сотрудница, то в этой командировке ты под моей ответственностью.       Она потупила взгляд, не сразу находя, что ответить, и, к её радости, двери лифта открылись.       Они вышли в коридор, и Гермиона, выровняв голос, добавила:       — Вообще-то он не это сказал. Он хотел спасти меня от «принуждённого соседства».       — Даже так? — Драко чуть повернул к ней голову, замедляя шаг, а в его голосе прозвучала осязаемая насмешка.       — Надеюсь, ты дала ему понять, что я и сам выселю тебя при первой возможности?       — О, не переживай, Малфой, — ответила она, упрямо вскинув подбородок, — я с превеликим удовольствием убегу от тебя при первой же возможности.       — Как трогательно, однако, что он решил тебя спасти от ужасного англичанина, — Драко чуть склонил голову, глядя на неё с озорным прищуром.       Гермиона остановилась, повернулась к нему, и в её взгляде мелькнула обида, которую она не стала прятать.       — В отличие от некоторых, он хотя бы не ведёт себя так, будто имеет право решать за меня, где мне спать и с кем.       Драко ничего не ответил, лишь провёл карточкой по замку, и дверь щёлкнула, открываясь. Он отступил в сторону, пропуская её вперёд, и, не скрывая иронии, произнёс:       — Золотце, ну не обижайся. Если тебе вдруг понравится спать в моей постели, я, так уж и быть, позволю тебе остаться. Поменяемся ролями и под принуждением окажусь уже я, — он сделал лёгкий приглашающий жест рукой. — Прошу.       Гермиона прошла мимо, намеренно задевая его плечом, и, не успев перешагнуть порог, остановилась, задержав дыхание.       — Ого…       Перед ней раскрывался вид на помещение, в котором каждая деталь кричала о роскоши. Тёплые оттенки стен, винтажная мебель с лёгкими потёртостями и кованными элементами, которые выглядели так, будто их не заменяли десятилетиями, и при этом было видно, что за фурнитурой трепетно ухаживали, не позволяя назвать постояльцам всё это «старьём».       Но всё это блекло на фоне того, что притянуло её взгляд по центру комнаты, а именно кровать.       Большая, с высоким изголовьем, застеленная светлым бельём, она стояла не у стены, как это было бы привычно, а прямо напротив распахнутых дверей балкона так, что, лёжа можно было видеть море и тёмный силуэт Везувия, освещённый вечерними огнями.       Лёгкие занавески из прозрачного тюля колыхались от тёплого ветра с побережья, впуская в комнату запах соли и ночного воздуха, и от этого казалось, будто граница между номером и городом стёрта.       Гермиона сделала несколько шагов вперёд, всё ещё разглядывая это, пытаясь убедиться, что это не очередная иллюзия.       Затем, опомнившись, она осторожно уложила Честера на кровать, достала палочку и, склонившись, бережно сняла с него чары сна.       Щенок сначала едва заметно дёрнулся, затем его лапы чуть потянулись и только спустя пару секунд он открыл глаза, моргая и привыкая к новому месту.       — Ну всё, малыш… — прошептала Гермиона, проводя пальцами по его мягкой шерсти. — Мы уже на месте. Всё хорошо.       Честер тихо тявкнул в ответ, и, ещё немного неуверенно, попытался приподняться, уткнувшись носом в её ладонь.       Она тепло улыбнулась щенку, продолжая его гладить, наклонилась чуть ближе, шепча ему:       — Обещаю, больше никто тебя пугать не будет.       Щенок завилял хвостом, уже окончательно отходя от сна, и Гермиона, задержав ладонь у него на голове, вновь обратила свой взор на потрясающий вид.

***

      Драко максимально тихо закрыл за собой дверь, не создавая лишнего шума, боясь спугнуть то, что происходило в номере, и, поставив рюкзак у стены, просто остановился как вкопанный, позволяя себе наблюдать за разворачивающейся перед ним картиной.       Вот она — его упрямая сотрудница — стояла у кровати, под явным впечатлением от увиденного, и лицо её светилось от восхищения. И, Салазар, она совершенно не скрывала его, просто смотрела, впитывая каждую деталь, будто боялась упустить хоть что-то.       Драко было абсолютно плевать на вид номера, он смотрел только на неё.       На то, как меняется её выражение лица, как мягко расслабляются плечи, как в глазах появляется тот самый свет, который, казалось, давно потух под тяжестью всего, через что ей пришлось пройти.       «Ради этого можно было бы показать ей весь мир», — уловил проскользнувшую мысль в голове Малфой и готов был дать клятву, что сделает это, даже если ему придётся насильно вывозить её в командировки, потому что она заслуживает увидеть то, к чему он привык с пелёнок.       На выдохе он отогнал свои размышления, чтобы продолжить наблюдать за ней.       И вот тут-то Драко окончательно пропал.       Она осторожно уложила щенка, сняла чары, и, когда тот начал приходить в себя, наклонилась к нему, проводя пальцами по шерсти, шепча что-то — тихо, невесомо, так, будто этот разговор был только для них двоих и никого более не существовало в их маленьком мире.       И в этом было столько тепла, что у Драко перехватило дыхание.       Он смотрел на неё и совершенно ясно представил, как она выглядела бы с ребёнком. Та же мягкость в движениях, та же всеобъемлющая нежность, тот же ласковый голос, в котором нет ни тени раздражения.       Картина сложилась слишком легко, да так естественно.       «Ну приехали, Малфой…» — ощетинился он сам на себя мысленно, едва заметно качнув головой. — «Какие, к чёрту, дети».       Но мысль уже плотно зацепилась за основание его черепа и отпускать явно не собиралась.       Он перевёл взгляд на её губы, на то, как они двигаются, пока она шепчет щенку, и в памяти всплыло совсем другое — то, как совсем недавно она так же говорила ему на ухо, сдерживая злость, касаясь его кожи горячим дыханием.       По спине пробежала волна мурашек.       Он проморгался, возвращаясь в реальность и как раз вовремя, потому что Гермиона подняла на него взгляд.       Она смотрела вопросительно, продолжая чесать Честеру пузико, а Драко, пойманный на собственных мыслях, с тяжёлым усилием сбросил с себя это коматозное состояние и вернул привычное, ничего не выражающее лицо.       — Нравится, золотце? — спросил он, склонив голову, как делала его мама.       — Очень, — ответила она без привычной уже для него колкости, совершенно искренне, и этого «очень» ему хватило сполна, нежели она распиналась бы в длинных объяснениях.       — Твой несостоявшийся номер идентичен моему, — произнёс он, прочистив горло. — Поэтому я и настаивал на сегодняшнем соседстве со мной.       — Ну вот теперь я спокойна, честно, — испустив наигранный стон облегчения, призналась Гермиона. — Потому что мысли о том, что ты маньяк, меня не покидали.       — Очень смешно, — отозвался Драко, закатывая глаза. — Ладно. Я в душ.       Он поднял рюкзак, направляясь в смежную комнату, но, обернувшись добавил:       — Располагайся, выбирай сторону кровати. И, если голодна, закажи себе что-нибудь.       Дверь в ванную c тихим щелчком закрылась за ним, отсекая шум комнаты, оставляя только приглушённую тишину и отдалённый гул города за окном.       Драко задержался у раковины, опёршись ладонями о холодный мрамор, смотря на своё до невозможного глупое выражение лица в зеркале, а затем, выпрямившись и не торопясь, начал расстёгивать рубашку.       Ткань соскользнула с плеч, оставляя кожу открытой, и парень, бросив её в сторону, провёл рукой по шее, ощущая, как усталость последних дней всё ещё держится в теле, не желая отпускать.       Брюки отправились следом, и через несколько секунд он уже стоял под струями воды, позволяя ей обрушиться спасительным потоком сверху.       Чёрт, наверное стоило предложить Гермионе первой воспользоваться душем, но что-то ему подсказывало, что после того, как он долбился в дверь её ванной в доме, давя пресловутым временем, она бы и под прицелом палочки не пошла первой.       Да и вообще, он ничуть не сомневался, что она как и любая девушка, тратит уйму времени. Чего только стоит вымыть длинные волосы, а уж кудрявые тем более.       Откуда такая уверенность? Да просто он слышал как-то в Хогвартсе, как золотце жаловалось одной из близняшек, что ей осточертело тратить время на ожидание того, пока завитки намокнут.       Нет, он точно сделал правильно, решив занять помещение первым. Утром нужно постараться сделать это тоже первым, или… блять, ну нет. Она воспримет это с настороженностью, если, пока она будет плескаться как лягушонок, он позаботится о завтраке на балконе.       Интересно, а что она вообще любит на завтрак? Кофе не в счёт. Сука, прекрати уже думать о всякой ерунде, Малфой! Иначе она подумает, что ты, как девчонка, любишь танцевать под душем, коротая время.       Тёплая вода быстро стекала по коже, смывая липкость пота от небольшого, но всё же путешествия, чужих взглядов на набережной, напряжения, и он, запрокинув голову, закрыл глаза, позволяя себе просто быть, но не тут-то было. Мысли снова волной цунами окатили его.       Она красивая. Она даже не представляет насколько, несмотря ни на что. Ни на круги под глазами, ни с потерявшими блеск волосами, ни с сероватым оттенком кожи и, как бы ужасно это ни звучало, небольшим лишним весом.       Нет, его это нисколько не волновало. Он считал, что худощавые девушки, у которых только кожа до кости пугающие, а вот когда у девушки есть то, что можно сжимать, трогать, — вот это прекрасно. Однако по тому, как Гермиона постоянно складывает руки на груди, старается максимально оттянуть футболку (и так достаточно широкую), как предпочитает широкий низ, подсказывало ему, что ей некомфортно в своём теле.       Он хмыкнул, набрав в рот воды, и, наклонившись, сплюнул в сток.       — Да уж… — пробормотал он себе под нос. — Ты мудак, раз вообще позволил подумать о её лишнем весе.       А вообще, как бы она ни пыталась держаться с ним особняком, с этим своим упрямым «я тебя не просила», он видел достаточно, чтобы понимать: его пинок — отличное действие, чтобы эта гордая ёж-птица полетела, ну или пока что расправила крылышки.       Смена обстановки, воздух, вид — всё это всколыхнуло её. И да, он поступил правильно, даже если обманом с помощью Астории добился сегодняшней вылазки.       Вода стекала по плечам, по спине, собираясь в тонкие струи, и он провёл ладонью по лицу, смахивая капли, затем потянулся за шампунем. Пена легла на волосы, и он медленно провёл пальцами, массируя кожу, не спеша, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает, как тело откликается на это простое, ритуальное действие.       Мышцы под кожей перекатывались в движении, как и положено просто телу, которое работает так, как должно.       Он смыл пену, провёл руками по шее, по груди, позволяя воде стекать свободно, и снова подумал о ней.       О том, что нужно будет обязательно свозить её на кратер вулкана и ещё выплыть в открытое море, желательно после обеда, чтобы и поплавать могли, и закат встретить.       Он скривил губы в едва заметной усмешке.       — На эти активности её, скорее всего, тоже придётся тащить силком, — тихо бросил он, не открывая глаз.       Не в том смысле, в котором она могла бы подумать. Просто покапать ей на мозги.       Он ещё раз провёл руками по волосам, стряхивая воду, и наконец выключил душ. Тишина вернулась сразу, оставляя после себя только шум воды, стекающей в слив.       Драко вышел из кабины, потянулся за белым махровым полотенцем и, не торопясь, провёл им по коже, вытирая воду, ощущая, как тело постепенно остывает.       Через несколько минут он уже натягивал на себя домашние шорты и простую футболку — не то, к чему он привык в подобной обстановке, он вообще привык спать голым, но, учитывая обстоятельства, этого было более чем достаточно.       Он усмехнулся, проводя рукой по влажным волосам.       — Ну а что… — тихо произнёс он себе под нос. — Лучше, чем ничего.       И, задержавшись у двери, он взял минутную паузу, собираясь с мыслями перед возвращением в комнату. Драко толкнул дверь, выходя обратно — туда, где его ждали куда более сложные вещи, чем горячая вода и тишина. И что он видит…       Свернувшись калачиком, Гермиона спала, устроившись на части кровати, ближе к открытому балкону, в пижаме, которая делала её… другой — не той строгой, колкой Грейнджер, к которой он успел уже привыкнуть, а какой-то удивительно спокойной и милой. Тонкая прядь волос упала ей на лицо, дыхание было ровным, и всё в её позе говорило о том, что она уснула не намеренно, а просто… сдалась усталости и свежему воздуху.       Рядом с ней сидел Честер и с полным сосредоточением жевал локон её волос, явно не находя в этом ничего странного.       Драко медленно перевёл взгляд дальше и только сейчас заметил, что кофейный столик с балкона оказался подтянут прямо к кровати. На нём стояли две чашки — в одной чай был уже наполовину выпит, а вторая всё ещё тонко дымилась, удерживая тепло под чарами.       Он бросил взгляд на часы.       — Блять… — тихо выдохнул он едва слышно. — Я двадцать минут провел в душе…       Он подошёл к кровати, опустился на корточки рядом и, едва касаясь, провёл пальцами по её щеке.       Гермиона во сне шевельнулась, почувствовав движение воздуха, и отвернулась, уткнувшись лицом в складки одеяла, пряча себя от прикосновения.       Драко, усмехнувшись, встал и, склонившись к щенку, прошептал заговорщически:       — Так, парень… давай оставим наше золотце в покое.       Он аккуратно снял Честера с кровати, несмотря на его недовольство опуская на пол. Щенок тут же переключился на исследование новой территории, забыв о волосах как о великом сокровище.       Драко же взял свою чашку и вышел на балкон.       Он облокотился поясницей о перила, делая медленный глоток, смотря туда, где она спала, укрытая мягким светом ламп и движением занавесок.       Картина предстала в его глазах умиротворяюще прекрасной.       Он прищурился, задерживая взгляд, и в голове мелькнула неожиданная мысль: если бы он умел рисовать, он бы запомнил это именно так — линиями, светом, деталями, но он не умел — зато у него был телефон.       Драко призвал его в руку, и, не позволяя себе задуматься о морали, сделал снимок — быстро, почти не дыша, чтобы не нарушить эту хрупкую сцену.       — Ну и к чёрту, — едва слышно бросил он, убирая телефон. — Совесть у меня давно в отпуске.       Он допил чай, поставил чашку обратно и, вернувшись в комнату, задержался у кровати.       Аккуратно потянул край одеяла и накрыл её, чтобы ночной ветер с балкона не добрался до неё.       Честер в это время тихо скулил у двери, явно не разделяя идею ночного покоя.       Драко посмотрел на него, затем на неё и, не колеблясь, подхватил щенка на руки.       — Ладно, — пробормотал он. — Пойдём, пока ты тут всё не разнёс.       Он направился к выходу, но перед тем, как открыть дверь, остановился и, коротко взмахнув палочкой, наложил защитные чары — на всякий случай, от чужих взглядов, от лишних визитов… да хоть от того самого слишком внимательного администратора.       Только после этого он тихо вышел из номера, осторожно прикрывая за собой дверь, оставляя её спать в тишине.       Они вышли к морю, и ночной Неаполь встретил их прохожими, наслаждающимися отдыхом, тёплым ветром и шумом из ночных баров.       Честер, оказавшись на песке, мгновенно преобразился: хвост ходил ходуном, лапы заскользили по поверхности, и, быстро освоившись, он уже носился по свободному пространству, наслаждаясь отсутствием какого-либо контроля со стороны.       Драко шёл чуть позади, не выпуская его из поля зрения, но не вмешивался, позволяя щенку самому исследовать окружающий мир, а сам просто наслаждался прогулкой.       Небольшой пляжный бар приглянулся ему сразу — открытая терраса, несколько столиков прямо у песка, приглушённый свет, негромкая музыка и редкие посетители, беседующие за бокалами вина. Он кивнул самому себе и направился туда, заняв стол у самого выхода, чтобы видеть Честера.       Щенок, уже что-то найдя в песке, разумеется, пытался откопать добычу, оказавшуюся обычной палкой, но, судя по выражению его морды, это было именно то, что ему нужно для умопомрачительного занятия — погрызть.       — Ну да… — тихо усмехнулся Драко, наблюдая за этим. — Понятно. Зубы, значит, всё же чешутся.       Он откинулся на спинку стула, не сводя взгляда с щенка, и, когда к нему подошёл официант, заказал виски.       Стакан поставили перед ним быстро — тяжёлый, с янтарной жидкостью, в которой мягко отражались огни побережья. Он сделал глоток, позволяя вкусу разлиться по языку, прикрывая глаза, прислушиваясь к этому странному ощущению спокойствия, к которому он не привык.       И, как это уже стало привычным, мысли снова вернулись туда, куда не должны были.       К ней.       К тому, как она спала, и к тому, как выглядела в тот момент.       Он чуть повёл головой, усмехаясь сам себе, и поставил стакан на стол.       — Ну всё… — пробормотал он, глядя на Честера. — Малфой, ты окончательно поехал.       Идея пришла неожиданно, но, что удивило больше всего, она показалась ему логичной.       А что, если выложить это?       Ту самую картину, что разбудила в нём ценителя прекрасного.       Как минимум, чтобы побесить друзей, которые с радостью ухватятся за любой повод, лишь бы постебаться над ним и прочитать нотации.       Как максимум, чтобы дать понять той бесконечной веренице женщин, которые считают нормальным стучаться к нему в личку с предложениями разной степени адекватности, что место уже занято.       Он сделал ещё один глоток, медленно покачивая стакан.       — Браво, Малфой, — усмехнулся он, качнув головой. — Докатился. Решил сам себе проблемы нарисовать.       Честер в этот момент победоносно улёгся на песке и с ещё большим энтузиазмом вгрызся в свою палку, издавая довольные сопящие звуки.       Драко посмотрел на него и тихо рассмеялся.       — Я рад, детёныш, что ты счастлив находиться тут.       Он провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть себе привычное состояние адекватного взрослого мужчины, но навязчивая идея скрежетала под черепом.       И пропади он пропадом, но отказываться от неё он не собирался.       — Ладно… — выдохнул он, отставляя стакан. — Просто маленькая шалость. Гермиона за неё мне точно ничего не сделает, она не пользуется телефоном вообще.       Он достал телефон, на секунду зависнув, глядя в экран, будто всё ещё оставляя себе возможность передумать, но затем открыл галерею, нашёл сделанный снимок и чуть прищурился.       — Если что, скажу, что был пьян.       Палец задержался над экраном всего на долю секунды, после чего он нажал нужную кнопку, отправляя фото туда, куда обычно выкладывал только то, что считал допустимым, как например бросить пыль в глаза.       — Ну и хрен с ним, — тихо бросил он, убирая телефон.       Он снова потянулся за стаканом, делая глоток, и, глядя на море, позволил себе не думать о последствиях.       По крайней мере… пока.