Глава 1

Элиза сидела на гнилых досках пола, привалившись спиной к стене, из щелей которой нещадно дуло. Но она не дрожала. Холод больше не пробирал до костей — он словно стал частью её самой, заполнив ту пустоту, что осталась после выгоревшей истерики. Её взгляд был пустым, нечитаемым, устремленным в никуда. Больше не было слез. Не было криков. Пришло ледяное, кристально чистое осознание: это не кошмар. Это её новая жизнь. Она прокручивала в голове скудные, обрывочные воспоминания трехлетней девочки, которой она теперь была. Картины складывались в пугающую мозаику. «Страна Огня»... Это название эхом отдавалось в сознании. В её мире это было слово из популярного аниме, которое она когда-то смотрела, чтобы отвлечься от тяжелых смен в больнице. Но здесь... здесь это пахло не приключениями, а гарью, сталью и смертью. *«Шиноби... Третья мировая война...»* — мысли вонзались в мозг ледяными иглами. Это не была сказка про ниндзя. Это была реальность, где трехлетний ребенок — лишь «лишний рот», балласт, от которого мать избавилась так же легко, как от старой ветоши. Отец погиб на фронте, а мать... мать просто хотела выжить сама. В мире, охваченном войной, любовь — слишком дорогая роскошь. *«Значит, я в мире Наруто. За несколько лет до начала основного сюжета. В самом эпицентре бойни»,* — Элиза закрыла глаза. Ей три года. Она истощена. У неё нет никого. Вокруг — зима и смерть. Но в глубине этого маленького, едва живого тела что-то шевельнулось. Это не было детское бессилие. Это был стальной стержень взрослой женщины, врача, которая привыкла бороться за жизнь до последнего удара сердца. Смерть в московском парке была случайностью, несправедливостью. Вторая смерть здесь, в этом гнилом доме, была бы позором. — Я не сдохну здесь, — прошептала она. Голос был тихим, но в нем уже не было детской слабости. Она начала двигаться. Медленно, осторожно. Сначала пальцы рук — они слушались плохо, были бледными и немели. Затем ноги. Когда она попыталась встать, колени подогнулись, и она едва не рухнула обратно в грязь. Элиза вцепилась в шершавую, покрытую плесенью стену, обдирая ногти в кровь. *«Вставай. Дыши. Распределяй нагрузку»,* — командовал профессиональный разум хирурга. Опираясь на стену, она всё-таки выпрямилась. Мир перед глазами качнулся, желудок отозвался острой, режущей болью от голода, но она заставила себя сделать шаг. Потом еще один. Она разминала крошечные конечности, чувствуя, как кровь начинает медленно разгонять холод по жилам. Её план был прост и первобытен: найти воду, найти еду, найти источник тепла. Она посмотрела на выход — перекошенную дверь, за которой выл ветер. Там была Страна Огня, охваченная пламенем войны. Там были шиноби — убийцы, способные разрушать горы. Но сейчас для неё самым главным врагом был этот дом, ставший могилой для прежней Элизы. *«Я хирург. Я знаю, как устроена жизнь. И если этот мир хочет моей смерти — пусть попробует её взять»,* — подумала она, делая решительный шаг к двери. Желание жить вспыхнуло в ней с новой силой, жаркое и яростное, как то самое пламя, в честь которого была названа эта страна. Тишина в деревне была неестественной, «звонкой», как говорят врачи перед тем, как пациент теряет сознание. Ни лая собак, ни скрипа колодца, ни детского смеха. Только свист ветра в пустых оконных проемах. Элиза понимала: это зона отчуждения. В Третьей мировой войне шиноби деревни на границах превращались либо в аванпосты, либо в кладбища. Её маленькие ноги в обрывках обуви утопали в грязном снегу. Каждый шаг отдавался пульсацией в висках. Желудок не просто «крутило» — он сжимался в спазме, требуя хоть чего-то, чтобы заполнить пустоту. Речушка внизу склона казалась Элизе единственным шансом. Она не бежала — она ковыляла, выбрасывая вперед непослушные ноги, балансируя тощими руками. Гравитация была её врагом и союзником одновременно: она едва не скатилась кубарем вниз, вовремя вцепившись в голый куст ежевики, который располосовал ей ладонь. Но боли она почти не почувствовала. Она упала на лед. Он был матовым, серым и пугающе прочным. *«Думай, Элиза, думай! Ты не пробьешь его кулаками, ты только сломаешь пястные кости»,* — холодный рассудок хирурга бился внутри детского черепа. Она увидела камень. Грязный валун с острым краем, вмерзший в берег. Элиза вцепилась в него, пальцы онемели за секунды, но она тянула, рычала, вырывая его из земли вместе с корнями пожухлой травы. Поднять его на уровень груди было подвигом. Она бросала его снова и снова. *Стук. Треск. Снова стук* Когда из узкой трещины наконец брызнула вода, Элиза издала звук, похожий на всхлип облегчения. Она припала к ледяной кромке. Вода была настолько холодной, что зубы мгновенно заломило, а горло обожгло ледяным огнем. Но это была жизнь. Она глотала жадно, чувствуя, как ледяная тяжесть наполняет её изнутри. *«Стоп. Хватит. Вызовешь спазм желудка или гипотермию»,* — заставила она себя оторваться, когда в животе зарезало уже от избытка жидкости. Она села на колени прямо на льду, тяжело дыша. Пар от её дыхания был единственным признаком жизни в этом мертвом пейзаже. Теперь, когда жажда отступила, её взгляд стал острее. Элиза осмотрелась. Река уходила в густой лес, который казался черной стеной. Справа виднелись остатки моста, взорванного, судя по всему, профессионально — работа шиноби. А на другом берегу, чуть поодаль, она заметила что-то странное. Среди серых камней и голых веток виднелся кусок ткани. Ярко-синий. Совершенно нетипичный для этого унылого места. И рядом с ним — что-то металлическое, тускло поблескивающее на зимнем солнце. *«Это может быть еда. Или это может быть смерть»,* — подумала Элиза. Она знала, что на полях сражений часто остаются сумки с припасами... или ловушки со взрывными печатями. Но выбор у неё был невелик: либо рискнуть и проверить, либо медленно умереть от голода здесь, на льду. Элиза медленно, на четвереньках, чтобы распределить вес по льду, начала пробираться к противоположному берегу.