Инструкция по выживанию

Смерть — это не больно. Врут те, кто говорит про тоннели и свет. На самом деле это похоже на то, как если бы тебя выжали, как губку, в раковину. Ты есть — и тебя уже нет. А потом есть снова. Я открыла глаза и чуть не закричала. В горле застрял ком, пахло землей, прелыми листьями и еще чем-то приторно-сладким, как гниющие яблоки. На меня в упор смотрело нечто. Оно было похоже на огромный, переспелый огурец с лицом младенца, пухлые губки которого шевелились, издавая влажное, чавкающее «ма-а-а». — А-а-а... — вскрикнула я, пытаясь отползти, но вместо этого лишь сильнее увязла в чем-то мягком и влажном. — Мандрагора, деточка, не бойся её, — раздался голос у меня над ухом. Я повернула голову и обмерла. Рядом стояла женщина. Корявая, низенькая, в мешковатой одежде, перепачканной землей, и с таким выражением лица, будто она только что общалась с лучшим другом. Я опустила глаза. У меня были руки. Чужие, узловатые, с въевшейся в складки кожи грязью и коротко остриженными, ломкими ногтями. Я заглянула в стоящее рядом мутное ведро с водой. На меня смотрела Помона Спраут. Декан Хаффлпаффа. Второстепенный персонаж саги о Гарри Поттере, которого я помнила только как любительницу цветочков и как женщину, которую Беллатриса пытала в седьмой книге. — Ну что, милая? — спросила Спраут. Вернее, спросила я её устами. Мой голос был скрипучим, как несмазанная телега. — Очухалась? Пересадили мы твою попку. Подкормим, и заживешь. Я стояла в теплице номер три, вся в земле, держа в руках горшок с вопящим растением, и до меня медленно, но верно доходило: я попала. И не просто попала, а попала прямо в чужую шкуру. В старую, потрескавшуюся, пахнущую навозом шкуру профессора травологии. — Только не говорите, что я теперь должна учить этого очкарика варить удобрения, — прошептала я одними губами. — Что? — переспросила Помона. — Ничего, дорогая, — ответила я, чувствуя, как мир вокруг начинает плыть. — Кажется, меня сейчас стошнит дождевыми червями. Это было начало. Моего личного ада, в котором самым страшным монстром оказались вовсе не дементоры, а собственное отражение в зеркале и осознание того, что ты застряла в теле шестидесятилетней женщины в мире магии. И да, ужасы здесь были бытовыми. Самый страшный ужас — это однажды проснуться и понять, что твои руки пахнут перегноем даже после душа.