По уши в снегу (Шиничиро/Вакаса/Кейдзо/Такеоми/Манджиро/Эмма/Изана/Харучие/Сенджу/Кейске)

Ночью прошла снежная метель, которая покрыла крыши зданий и дороги мягким, белым одеялом. Посленовогодние каникулы и зимние дни в семье Сано проходят лениво и спокойно, даже несмотря на то, что Вакаса, Кейдзо и семья Акаши частенько заходят к ним. Праздник не стал исключением, и на день первого числа всех укутало сном до самого вечера. *** – Что ты делаешь, Шин? – Такеоми, который напрочь отказался трогать эту "мокрую и холодную гадость", стоял под навесом, одной рукой держа сигарету, а другой – согревающий кофе. – Делаю крепость, чтобы дети порадовались, – Шиничиро отвечает, уже копаясь в липком снегу и делая основание для постройки. – Шапку хоть надень, дебил, а то дети не порадуются, если ты сляжешь с температурой, – ворчит Такеоми и бросает шапку из коридора прямо в лицо друга. Да, на утро второго числа все занялись делами. Ну, если это можно назвать делами. Основатели на время забыли про байки, потому что дороги оледенели, и катиться по ним – это надо быть или идиотом, или самоубийцей. – Это не просто стена, Изана! Это настоящий бастион! – Гордо заявляет Шиничиро, шмыгая красным носом и в насквозь промокшей куртке. В глазах старшего Сано длинная снежная куча была похожа на китайскую стену. Изана, который не спит ещё с самой ранней темноты, прищурился и обернулся на крепость, возведённую Шиничиро. Для него это была просто куча снега по сравнению с тем, что создавал он на заднем дворе дома. Изану окружал настоящий дворец из блестящего льда и снега, который он создал себе самостоятельно. Лопатой он вырезал узоры на голубых башнях и сконструировал себе трон, собрав его из огромного прозрачного куска льда. Шиничиро лишь открыл рот в удивлении, когда увидел постройку, ведь младший подошёл к делу с пугающим перфекционизмом. – Да ты... мастер своего дела, Изана, – лишь смог сказать Шиничиро, оглядывая творение. – Я – король заднего двора. Если Майки придёт на мою территорию или что-нибудь сломает – я закопаю его под своим троном, как главную награду, – совершенно спокойно сообщил Изана. Но никто не сидит расслабленно. Майки, иногда подбрасывая липкий снежок в варежке, хмуро смотрел издалека на дворец Изаны и думал, как бы ему застать старшего брата врасплох. Рядом с ним вертелся Харучие, старательно собирая "секретную базу" и снег для новых "бомб". — Мы должны ворваться в его замок и захватить территорию, — говорит Майки самым серьёзным голосом, который только может выдать. Харучие, заматываясь в свой тёплый шарф, лишь молча кивнул. Шарфик, кстати, связала Эмма. Ровно через секунду во двор влетает Баджи, чуть не выбив ворота с страшным грохотом и громким криком. Майки позвонил ему ещё с самого пробуждения. — Умрите, слабаки! — Клыкастая улыбка Кейске расплывается по лицу, когда он запускает множество снежков в "бастион" Шиничиро и разбивает его в мгновение. За ним во двор несётся Сенджу, которая увидела Баджи ещё тогда, когда тот шёл по улице до дома Сано. Она запускает снежные шары в чёрные волосы Кейске, которые уже больше похожи на сосульки, потому что мальчик не носит шапку, ведь это "не круто". Майки лишь взвизгнул, когда снежки полетели ударами по их "секретной" базе, и быстро скомандовал, попутно собирая несколько "бомб" в руки: — Хару, в атаку! Харучие послушно встал перед Майки живым щитом, пока тот ускользал подальше, чтобы атаковать. Он принимал на себя удары с лицом мученика, пока Кейске не надоело, и он не засунул за шиворот Харучие горсть снега. — Аа-а-а! Кейске, ты, блин, труп! — взревел Харучие от холода в спине и шее, и его "защита" закончилась, сменившись тотальным преследованием по всему двору Баджи и Сенджу, которая тоже не отставала от парней. В процессе уютный двор превращается в настоящее место битвы, а середина — в минное поле, и снежок летит в любой угол, где есть звук. Снег метают во все стороны, пока Харучие только и успевает спасать свою голову (и не только свою, ещё и Майки) от синяков из-за снежков. Только Бенкей, который даже в выходные умудрялся сохранять продуктивность, греб снег большой железной лопатой и терпел множество снежных бомб, которые летели ему в бока от детей, при этом даже не почувствовав. Вакаса, который валялся на своём футоне в комнате Шиничиро, проспал до второй половины дня, а точнее, дольше всех. Они с Шиничиро допоздна слушали музыку и разговаривали, а потом Сано не мог успокоиться с какой-то тупой локальной шутки, которую Имауши не понял и посчитал несмешной. И поэтому каждый раз, когда у Шиничиро начинался приступ ржача, Вакаса кратко говорил: "заткнись", и это работало ровно полторы минуты. Громкий стук, детский галдеж и девичье хихиканье разносились под дверью. Эмма стояла молча, просто улыбаясь, а Сенджу барабанила в дверь с целью поднять Вакасу с футона. — Вака! Я знаю, что ты здесь! — кричит Сенджу, попутно опираясь рукой об Эмму и смеясь. — Я не выйду, — отвечает Вакаса тихим и нудным голосом. — Что ты там мямлишь, а? Покатай нас на санках! — требует Сенджу, всем своим видом показывая, что не отстанет. Прошло десять минут, прежде чем Имауши устал слушать крики под дверью и вышел, закутанный в тысячи слоев одежды. Несмотря на то, что он только проснулся, сил и скорости ему не занимать. Вместе с красочными сине-красными санками Вакаса, Эмма и Сенджу выбрались за пределы двора. Девочки сели на санки, и Вакаса разогнался до такой скорости, что снег с дороги летел им в лицо. — Еще, еще! Давай! — хохочет Сенджу, едва ли не вылетая на круговых движениях и резких поворотах, держась только за руку Эммы, которой больше смешно с младшей Акаши, чем от зимней забавы. Тем временем Шиничиро ходит по двору и собирает разбросанные лопаты, которые остались после бесполезной уборки снега. Когда Шин наклонился за одной из детских пластмассовых лопат, Майки, который все еще перепирался с Баджи неподалеку, пнул ствол заснеженной сосны, и пятитонная (по ощущениям старшего Сано) лавина обрушилась прямо на Шиничиро. Такеоми, который до этого сидел возле прохода в дом и пил неисчесляемую кружку горячих напитков, чуть не подавился. Весь двор на секунду затих, а затем взорвался смехом. Даже Изана улыбнулся и позволил себе короткое "пф". *** Небо потемнело так незаметно, и темные вечерние тучи нахлынули на полотно с новой силой. Скоро снова пойдет снег, разбушуется метель и сильный ветер. Эмма решительно загнала всех в дом, пока больше никто не простыл. Больше никто? У бедняги Харучие оказался слишком слабый иммунитет, и, проведя так много времени на морозе, он получил высокую температуру. А затем — градусник под руку и жаропонижающее от Эммы. — Носки на батарею, все, живо! — командовала Эмма, пока разливала всем горячий шоколад по кружкам на кухне. Шиничиро притащил обогреватель со своей комнаты, а Майки и Баджи удобно устроились рядом с ним. Прежде чем день закончился, они попросили Бенкея сходить в магазин и купить по пачке лапши "Пейянг". Теперь они жадно, как голодные звери, поедали ее. Чуть не пролитый соевый соус стоял рядом с ними на полу. Кейдзо и Эмма сидели недалеко от них, чистили сладкие мандарины, раскладывая все в пластиковую тарелку. — Ребята, ешьте осторожно, не подавитесь, — предупреждает Бенкей, очищая косточки из оранжевых фруктов. — И мандарины берите. — Ура, мандарины! — раздался радостный общий возглас от Майки и Баджи. На диване в гостиной развалился Вакаса, положив свою голову на плечо Шиничиро. Изана сидел сбоку, читая какую-то интересную книгу и попивая горячий шоколад, налитый Эммой. Сенджу сидела рядом с Изаной, тоже поедая мандарины и иногда тыкая на что-то интересное в телевизоре. Изана поднимал голову, кивал и продолжал чтение. Харучие лежал рядом с Такеоми, обёрнутый пледом, пока простуда, которая настигла его насморком и кашлем, медленно отходила. В груди разливалось странное, колючее счастье, несмотря на болезнь. — Такеоми, может, и завтра никуда не пойдём? — спрашивает Шиничиро, оглядывая тихий хаос из детей, байкеров и мандаринового счастья. На его лице расплывается улыбка. — Завтра дороги тоже замёрзнут. — Согласен, — выдыхает Такеоми, натягивая плед на плечи Харучие повыше. — Завтра... просто побудем дома, да? — Да. Пусть всё так и будет. Да. Может, снаружи снова повалил снег, заметая людские следы и следы от санок. Может, метель загудела с новой силой, прикрывая месяц своим хмурым настроением. Но внутри дома Сано всегда было тепло, и никого не пугали узоры вихря на стёклах, а лёд, который угрожал своими острыми углами, начинал таять.