Когда фары байков погаснут (Шиничиро/Вакаса/Кейдзо/Такеоми)

Тишина в доме Сано была редкой, но безусловной, когда на старых часах дедушки тикали два с половиной часа ночи. В прихожей, на затоптанном ковре, горой валялись ботинки. Из комнаты Эммы пахло цветочными благовониями. Кухонный свет тусклой лампы и тихий гул холодильника. Маски легендарных хулиганов Токио остались за порогом дома Сано, рядом с припаркованными байками. — Я скоро начну ножки от стульев грызть, если не съем что-нибудь существенное, — пробасил Кейдзо, по-хозяйски открывая холодильник в попытке найти адекватную еду, а не дурацкие дешёвые закуски, которыми были полны их животы почти каждый вечерний заезд. Через пять минут весь стол был неуклюже заставлен хаотичной инсталляцией, включающей тарелку с башнеобразными бутербродами из сыра и колбасы и кастрюлю вчерашнего супа, которую гордо поставили в середину. Шиничиро, с копной растрепанных волос и сонными глазами, обычно полными веселья, сидит на стуле и лихорадочно чертит что-то на мятой салфетке. — Слушай, Акаши, — почти прошептал Шин. — Я серьёзно. Мастерская для меня не просто гараж. Это будет место, где каждый байк получит живую душу. Никакого массового хлама. Только кастом, только уникальность. Такеоми сидел возле приоткрытой форточки окна, откуда задувал воздух, и выпускал облака серого дыма наружу. Сегодня прохладная ночь. — Это разорит нас за неделю, Сано. Запчасти стоят как крыло самолёта, а ты слишком добрый, чтобы брать с людей нормальные деньги. Но, — он усмехнулся, выбрасывая остатки горелого пепла с рук. — Звучит масштабно. Как и всё, во что ты нас втягиваешь. Вакаса, до этого момента неподвижно лежавший щекой на столе, приоткрыл один глаз. Его белая и широкая пижама прикрывала руки и кружку какао с зефиром, которую он обнимал. Его голос прозвучал как сухой шелест. — Сбавьте тон. Иначе дедушка проснётся и отлупасит нас бамбуком, — пробубнил он и взял леденец со стеклянной тарелки, начав его жевать. — Да ладно, Вака, ты живой? — удивляется Шиничиро, оглядывая эту картину. — К сожалению. Красиво говорить вы умеете. И вообще, Шин… "S.S. Motors"? Серьёзно? Ничего лучше не придумал? — А что не так? — воодушевлённо спросил он. — Две «С»! Это Шиничиро Сано! Звучит гордо, ещё и очень прозрачно для клиентов. — Это звучит как призыв к капитуляции, — лениво отозвался Вака, а затем зевнул. — Люди подумают, что ты продаёшь запчасти для танков. Или, что ещё хуже, что у тебя нет фантазии. — Ну вот, началось, — вздохнул Такеоми, наливая себе крепкого кофе до краёв кружки, пока пар обжигал его лицо. — Один строит замки из песка, другой их безжалостно сжигает. Сано, ты о Майки и Изане подумал, о их будущем? Что, если твой бизнес прогорит? Лицо Шиничиро моментально смягчается. Он откладывает чёрную ручку в сторону, и его уставший взгляд падает в тёмные углы гостиной и комнаты, где спят его младшие братья. — Ради них и стараюсь. Хочу, чтобы они видели: можно заниматься тем, что любишь, и быть свободным. Не просто драться на улицах за идеалы, а создавать что-то… настоящее. Кейдзо перестал жевать сырный бутерброд и серьёзно кивнул. Они все глядят на Шиничиро и знают, что он колеблется и сомневается, ещё и переживает за младших братьев и сестру. Эта кухня со временем стала местом, где они все могут признаться в своей внутренней слабости, ни капельки этого не стыдясь. — Они на тебя смотрят как на бога, Шини. Иногда мне кажется, они и «Чёрных Драконов» воспринимают не как банду, а как твою личную королевскую свиту, — заметил Бенкей. Шиничиро вздохнул, немного опустив голову и сложив бледные пальцы в домик, сжимая и разжимая в руках салфетку с кривыми рисунками. — Вот именно этого я и боюсь, — тихо признался Шиничиро, когда капли масла для байков остались на бумажке. Он плохо помыл руки. — Что они пойдут за мной в огонь, а я не замечу, как это пламя их обожжёт. Поэтому мне нужна мастерская. Там, где пахнет бензином, а не кровью других банд, — проговаривает Шин, а затем добавляет: — Они все такие взрослые уже у меня. Я хочу, чтоб они всю жизнь поддерживали друг друга и двигались плечом к плечу. Молчание повисает в воздухе на несколько секунд. — Зато ты сам иногда ведёшь себя как большой ребёнок, Шин, — Вакаса опять расплывается на столе, будто пластичный кот, и закрывает глаза, уткнувшись в изгиб локтя. — Ты дал им начало, а их путь останется их делом. Такеоми ставит кружку на стол с глухим стуком и кладёт ладонь на голову Шиничиро. — Понимаю тебя, Сано. Я за своих двоих тоже переживаю порой, — Такеоми взъерошил волосы Шиничиро ещё сильнее. — Да и сам иногда боюсь будущего. Никто не знает, как жизнь повернётся, — грустно признался Акаши. — Но, может, «слабый король», она нам улыбнётся? Если ты так настроен… я помогу с поставщиками. У меня есть пара знакомых, которые торгуют деталями из-под полы. Но название мы всё равно сменим. Шиничиро мгновенно просиял, его задумчивое лицо превратилось в широкую улыбку и осветило кухню ярче белой лампы. — Знал, что на вас можно положиться! Ну что, за будущую легенду? — говорит Шин, поднимая чашку с чаем, чуть не пролив ее. — За легенду, — Бенкей с улыбкой поднимает кружку с чаем в ответ. — За твою безнадежную голову, — хмыкнул Такеоми, чокаясь чашкой кофе. — Ага, — Вакаса медленно поднимает кружку с какао, зажевывая зефир. И вот, здесь, на этой маленькой и уютной кухне, поедая овощной суп, сидит уже не Слабый Король, не Белый Леопард, не Красная Скала и не Бог Войны, а сонные, мечтающие о далёком будущем парни, у которых ещё всё впереди. А жизнь только начинается.