Поход в сэнто или война за господство бассейном (Шиничиро/Такеоми/Вакаса/Кейдзо/Майки/Харучие/Эмма/Изана/Сенджу)

Облачный вечер в районе Сибуя дышал прохладными порывами ветра, ведь уже наступил тёмно-зелёный август, опадающие, желтеющие листья. Скоро конец лета. Зато внутри старой общественной бани воздух был такой густой и влажный, что его можно было разрезать на части. Никто не придумал идеи лучше, чем поехать в сэнто и как следует отдохнуть. Ну, или отдохнуть как получится. — Живее, мелочь, — проворчал Такеоми, вручая Изане, Майки и Харучиё свежие белые полотенца, прежде чем затолкнуть их в мужскую раздевалку. Он не собирался с ними церемониться, как бы это сделал старший Сано, и просто сказал: — Если вы трое опять устроите здесь восстание против власти, Бенкей заставит вас отжиматься на улице до рассвета. Вам всё ясно? Шиничиро, который уже давно вышел из раздевалки, первый шагнул к расслабляющему бассейну с горячей, бурлящей водой. Его тело, изнывающее от ковыряния в байках и моторах, отозвалось блаженным выдохом, стоило ему только погрузиться по плечи. Его кости постоянно хрустели, ведь если Шиничиро сидел в гараже с утра до ночи, то он скручивался, и не ровная спина была ему обеспечена. — Вот оно, счастье, — выдохнул он, закрывая глаза и раскинув руки на края бассейна. Но счастье Шиничиро, как и всегда, недолгое. — Абордаж! Идут капитаны! Захватить территорию! Забрать сокровища! — кричит Майки, который влетает в бассейн, используя плечи Шиничиро как спортивный трамплин. Он уже воображал себя капитаном пиратского судна. Такеоми всё-таки дождался святую троицу из раздевальной комнаты. — Дистанция захвачена, пусть заплачут грешные пленные души, — спокойно, пафосно, с хитрой улыбкой добавляет Изана, приземляясь следом, пока с волос уже начинает капать вода. Шиничиро, едва не нахлебавшись воды с пузырями и шампунями, вынырнул из этих всплесков и был красный как рак. Его лидерский авторитет растаял так же быстро, как кусочки мыла под струями воды, пока вокруг него уже развернулось цунами из младших братьев. Бенкей и Вакаса, которые решили разойтись после раздевалки, отдыхали каждый по-своему. В тёплой, затемнённой сауне, полной пара и горячих камней, Кейдзо зашёл туда с таким видом, будто собирался не греться, а переплавлять сталь. — Поддайте парку. Маловато жара, — басом произнёс он, оглядывая других посетителей. Он плеснул на камни в каменке столько воды, что остальные мужчины мигом, с воплями вылетели оттуда, опасаясь за целостность своей кожи. Кейдзо уселся на деревянную лавочку с царским видом, ведь только он мог выдержать такую температуру, при этом не обжигая свою спину и ноги кипятком. Вакаса же выбрал абсолютно противоположный вариант отдыха. Он заплатил за себя отдельно и сначала пошёл закаляться в ледяную купель с холодной водой и кусками снега. А затем, даже не дрожа, вышел оттуда без полотенца. Он выбрал для себя бассейн с комфортной температурой и просто исчез. Только голова и плывущие по воде длинные волосы выдавали его существование. — Вака, ты там живой? — Шиничиро спрашивает уже третий раз, заглядывая в лицо Вакасы. Старшему Сано наконец удалось вылезти из этой адской морской бойни. — Не мешай мне, — бормочет Имауши, разлипая ресницы и приоткрывая глаза. Он посмотрел на лицо Шина и с ухмылкой возразил: — Нихера ты помидор, Шинуля. И правда, Шиничиро выглядел как бес с картин, а рогами выступали его растрёпанные чёрные волосы. Он самый красный и измученный в попытке отдохнуть. — Да знаю я! Мне Кейдзо то же самое сказал, — Шин обиженно отводит взгляд, но всё равно по-доброму хохочет над самим собой. Тем временем Бенкей по-хозяйски поймал бегающего по скользкому полу Майки за шкирку и потащил помыться «как настоящий мужик». — Я сам! Я уже большой! Я сам! — вопит и брыкается Манджиро, но против огромных ладоней Бенкея не было приёма. Кейдзо сурово вымыл ему голову, тщательно промыл ему за ушами и неотвратимо выбелил ему лицо мылом. Через пятнадцать минут Майки сиял так, будто его только что выкатили из салона тюнинга, обиженно надув чистые щёки. В то же время Изана сидел недалеко от них и с педантичностью хирурга отмывал каждый палец до блеска. Изана всегда следил за имиджем, это ему подсказал Шиничиро, хотя советы он брал у бледного, как призрака, Вакасы. Он лишь иногда поглядывал и хихикал, когда Майки собирался бунтовать и кричать, но в эту же секунду мыльная красная мочалка снова прилетала ему в лицо. Тем временем Такеоми пытался сохранить остатки своего директорского достоинства. Он уселся на мягкое массажное кресло с бутылкой ледяного молока в одной руке, оглядывая хаос вокруг и называя всё это беспределом. В другой он держал какой-то журнал с шок-новостями. А рядом с ним, на соседнем кресле, скромно расположился Харучие. На голове у него забавная розовая шапочка для душа, которую ему заботливо вручили Эмма и Шиничиро. Он не мог отказаться. Тело было завернуто в уже промокшее полотенце. Харучие пришёл сюда не отдыхать и не мыться, а нести службу, ведь он внимательно и дотошно наблюдал за Майки: "Вдруг ему больно?" или "Вдруг ему нужна моя помощь?". Блаженное спокойствие длилось какое-то время, пока огромный ком мыльной пены не прилетел старшему Акаши прямо в левый глаз. Это всё торпеда-Майки, чьи волосы после мытья были чище золота, но он решил всё испортить и опять был весь в мыле. — Исключу! — взревел "директор" Акаши, обращая внимание других мужчин на себя. Он вскакивает с места и хватает пустой тазик рядом. — Майки, стой, паршивец! Совсем обнаглевший! Шиничиро тебя разбаловал! Такеоми погнался за смеющимся Манджиро, угрожая прибить пластмассовым тазиком и закрыть в горячей бане до конца вечера. Изана слушал эти вопли и крики, пока смывал шампунь со своей головы. Дождавшись момента, когда Такеоми почти догнал Майки, он нанёс ювелирный удар ковшиком ледяной воды прямо в спину Акаши. Харучие потерял дар речи, смотря на это, ведь он бы на такое не осмелился. Такеоми подскочил на месте от шока, а Изана лишь улыбнулся и саркастично ответил: — Ой, рука соскользнула, как жаль. Пока в мужском отделении шла война за господство в бассейнах, Эмма уже сидела в предбаннике и выглядела как единственный цивилизованный человек в этой компании: идеально чистая, отдохнувшая, с полотенцем-тюрбаном на голове, она неспешно потягивала фруктовое молоко, как настоящая леди. За всё это время она и Сенджу успели искупаться в бассейнах, посидеть в саунах и даже сделать себе цветной маникюр с ярким лаком. — Опять они как дикари, их слышно даже за стеной, — подмечает девочка, помешивая напиток трубочкой. Сенджу сидела рядом и, свесив голову назад, согласно промычала. Белый, мягкий как шёлк халат наконец заставил её расслабиться. Сенджу пусть и отдохнула, но всё же была как на иголках весь день. Эмма уже долгое время пыталась приучить её к "девичьим" ритуалам, вроде запахов ароматных свечей и свежести масок для лица. Но ей скучно от этого, ей нужно движение. Из её достижений за сегодня: она сделала глубокий вдох и, разбежавшись, прыгнула в бассейн бомбочкой, окатив водой всех бабушек в радиусе пяти метров. Затем пересилила себя, даже позволив Такеоми расчесать свои непослушные волосы, и с разбегу запрыгнула прямо на голову Бенкея. Из неудач Сенджу за сегодня: Харучие подставил ей подножку в коридоре "в целях дисциплины", полуслепая бабка назвала её вертихвосткой, за что потом благополучно заплатила своими чистыми полотенцами и последними нервными клетками. Спустя время в холле, где было также и кафе, все собрались. Распаренные, пахнущие мылом и свежестью, в лёгких юкатах. Шум с соседних столиков и шаги официантов были глупостью по сравнению со смехом Майки, Изаны и Сенджу. Бенкей, добродушно ворча, купил всем детям картошку фри и ванильное мороженое. — Ну так вот, она назвала меня вертихвосткой, а я украла её полотенца и чистую одежду, пока она не извинилась, — Сенджу рассказывает это Харучие, с гордым видом жуя картошку. — Сначала ты такой мылом ему запульнул в глаз!.. — зловеще восклицает Изана с горящими глазами, успевая запихнуть себе в рот ложку с кусочком мороженого. — А потом ты такой зарядил водой "нааа"! — весело, почти до слёз хохочет Майки, сделав себе клыки из горячей картошки фри. — Эй, у вас совесть есть?! Два брата-акробата. Я вас всё ещё не простил! — злится Такеоми, чей левый глаз всё ещё красный, и тыкает в них обоих пальцем. — Расслабься, Такеоми, это же Изана и Майки, — улыбается Шиничиро, пока пьёт фруктовое молоко, и сам смеётся с выражения лица Акаши. — Бедная Эмма, она точно сходит с ума с вами в одном доме, — спокойно говорит Кейдзо, положив голову на ладонь, а рядом с ним сопел Вакаса. Он выглядел так, будто уже проспал неделю, хотя на самом деле его энергии хватит ровно до выхода на улицу. Новый кондиционер ему не подошёл. Волосы спутались и встали колом, поэтому он выглядел как спящая медуза-горгона, чем заставлял Эмму хихикать с каждым взглядом. Харучие отказался пить обычное молоко и, сложив руки, с хмурым видом, просто слушал, как все разговаривают. Так было, пока Шиничиро не всунул ему бутылку с клубничным молоком. — Пей, а то не вырастешь таким же кабаном, как Бенкей, — смеётся Шиничиро, протягивая Харучие бутылку, которую тот с горем пополам принимает. Он открывает и делает один глоток. Зато когда Майки с интересом поглядывает на бутылку, Харучие молча отдаёт её всю. — Хару, ты не будешь? — спрашивает Майки со своей солнечной улыбкой. — Мне для тебя ничего не жалко, — мягко улыбается Харучие, чуть склонив голову в сторону. Так и заканчивается любая взрывная битва, любой невыносимый хаос, начатый по вине этой команды. Даже если это будет опасный враг или просто поход в уютное сэнто — всегда всё заканчивается хорошо, а завтрашний день будет ещё более весёлым.