Генеральная уборка в доме Сано (Мансаку/Шиничиро/Изана/Манджиро/Эмма)

Субботнее летнее утро. На кухне кружится и заворачивается бледный пар от сладкого чая из новых чашек, которые заботливо купил дедушка Мансаку. На стене тикают часы, и стрелочки на них быстро перемещаются по кругу. На радио играет приятная музыка, и очередное радиошоу, ведущие так веселы. Какие взрослые скучные, неужели им не хочется играть в приставку всю ночь? Ведь у них есть такая возможность. И их никто не контролирует, не заставляет есть гадкий овощной суп и читать заумные книжки. Именно так и думал Майки каждый раз, когда дедушка заставлял его делать что-либо. И этот раз не стал исключением. — Подъём, бездельники! — зычный голос дедушки заставил вздрогнуть даже старый мычащий холодильник. — Сегодня день генеральной уборки. Если к обеду дом не будет блестеть, никаких байков и сладких омлетов больше не будет! — Ну как же, жареному рису тоже не быть? — Майки лениво высовывается из комнаты, держа большой палец во рту, будто младенец из люльки. У него забавная пижама с динозаврами. — Особенно для тебя, Майки! — рычит дедушка, и его усы на лице задорно двигаются из стороны в сторону. — Ты сегодня моешь полы в додзё. Отказы не принимаются. Шиничиро, который полночи ковырялся в моторе в своей мастерской, теперь сидел на диване. Он жалобно застонал и натянул одеяло на голову. Но дедушку это не остановило. Через минуту одеяло и плед безжалостно улетели в угол. — Шиничиро, ты старший. Ты пример для остальных. На тебе мытьё окон во всём доме и крыльцо, — скомандовал дедушка, сунув парню в руки ведро с водой, старые газеты для протирки стёкол и средство для мытья, которое все всегда называли "химозой" по привычке. — Эх, вот я дурак, надо было у Вакасы оставаться с ночёвкой, — хныкал Шини себе под нос, мечтая и плача о мягкой кровати, тёплом пледе и уютном одеяле. В коридоре уже стояли сонные младшие. Эмма, завязав волосы в забавный хвостик, сразу ушла на кухню, как самая ответственная. Ну конечно, посуду мыть никто не хочет, как и чистить раковину от упавших туда чайных пакетиков и прочего мусора. Но дело даже не в этом. Кошмар — это посуда после собы, гречневой лапши, которую невозможно отмыть, сколько ни три её губкой. Все из-за того, что Шиничиро и Майки любят собу в воке и масле. Эмма ненавидела эту лапшу до такой степени, что каждый раз, когда дедушка спрашивал, чего они хотят есть, предлагала все блюда, кроме проклятой собы. Изане приказывают идти и убирать прихожую, а также разбросанные инструменты в комнате Шиничиро. Он так и не понял, почему должен убираться в комнате старшего брата, но спорить с дедушкой не стал. У Шина есть много интересных вещей в комнате — от разных деталей от мотоцикла до потрепанного фотоальбома, где есть фотки с разных сборов крутых байкеров. Целая сокровищница для младших. А как же блестящий фотоаппарат с серебристым окаймлением по бокам! Ему подарили на день рождения — просто находка. Или множество дисков с модной клубной музыкой. Изана любит рассматривать классные вещицы, особенно если они имеют под собой историю. В прихожей же Изана протирал комод от пыли с такой скукой и трауром, что по его лицу можно было подумать, что кто-то умер. Гребаные стрелки часов будто стучат не по секундам, а прямо по голове парня. Но всё бы закончилось лучше, если бы не Майки, ворвавшийся в коридор с шваброй между ног. Он взял с крючка одну из шляп: Изана развешал их по порядку, по цветам и размеру — от старой бежевой шапки дедушки до шляпки Эммы цвета пыльной розы, украшенной цветами. Манджиро вскрикнул что-то вроде «ИИИХААА» и помчался, как ковбой, к Изане. — Ну и пекло на улице, приятель. Градус больше, чем у того ядреного пойла у дедушки Мансаку. Бьюсь об заклад, даже пройдоха Шиничиро не выдержит такого градуса! — Майки сказал это с гордостью и широкой улыбкой на лице, пока держал швабру и делал вид, что это его ковбойская лошадь. — Дай угадаю, полы в додзё всё ещё в грязи? — ответил он саркастично и закатил глаза. Изана, по-видимому, ожидал такого исхода. Сколько ни пытайся делать хорошо, дедушка их всё равно накажет. И всё из-за глупого Майки! Опять. Как только его верные друзья терпят его характер и поведение? Он никогда никого не слышит. Но в этом весь Манджиро. — И вообще, — Майки надулся, как красный гелевый шарик, сел прямо на пол посередине прихожей и скрестил руки на груди. Он не стал отвечать на вопрос Изаны. — Я объявляю забастовку. Я устал. Я растущий организм, так? Мне нужно спать. Через десять минут Шиничиро, уныло и нехотя, трущий стекло хрустящей газетой, заглянул в гостиную. Картина — одна на миллион. Изана с абсолютно ледяным лицом мыл пол вокруг Майки. Самого Майки это вообще не смущало: он умудрился свернуться калачиком прямо на сухом ковре и уже тихонько посапывал, обнимая свою ковбойскую шляпу. — Эй, Изана, ты почему его не прогонишь? — шёпотом спросил Шиничиро, улыбаясь и вытирая лоб от пота рукавом. — Если я его пну, он начнёт орать, придёт дедушка и накажет нас обоих, — так же тихо, сквозь зубы ответил Изана, аккуратно обходя шваброй ногу брата. — Пусть спит, наглец. Он ещё пожалеет. Я потом заберу его порцию таяки. В этот момент в комнату ворвалась Эмма, вздымая метлой целое облако пыли из кухни. — Изана! Майки! Хватит халтурить! — прикрикнула она, заметив спящего брата. Она подошла и без лишних слов ткнула Манджиро в бок тупым концом метлы. — Вставай! Из-за тебя мы никогда не закончим! Шини-ии, скажи же ему! — Эмма, пощади, у меня от этого скрипа газет скоро кровь из ушей пойдёт, — жалобно протянул Шиничиро, почесывая голову рукой. Майки недовольно заворочался, перевернулся с одного бока на другой, открыл один глаз и пробормотал: — Эмма... принеси дораяки... тогда я спасу мир от пыли и мусора... и от мусорных монстров... и от пыльных тоже спасу... всех спасу... — Затем он громко и протяжно зевнул. — Я тебе сейчас устрою монстров! И пыльных, и мусорных тоже, — послышался строгий голос дедушки из коридора. Его тяжёлый шаг раздавался на весь дом. На момент все с ужасом смотрели в дверь, ведущую в коридор. Будто сами ожидали увидеть там чудище с десятью конечностями. Братьев как ветром сдуло. Майки мгновенно подскочил, схватил какую-то тряпку и начал со скоростью света протирать уже чистый и сияющий телевизор, попутно зевнув ещё три раза. Изана с самым невинным видом принялся усердно тереть пол шваброй. Шиничиро высунулся в окно и сделал вид, что это вообще не он только что стоял посреди комнаты, и ничего такого не произошло. Одна лишь Эмма ударила руку об лицо, смотря на совершенно незаинтересованного Манджиро. Дедушка Мансаку заглянул в гостиную, окинул их строгим взглядом и едва заметно улыбнулся в свои густые усы. Дом Сано был шумным, бестолковым и вечно тонул в хаосе, особенно в такие простые субботы, когда на радио играет беспечная музыка, а посаженные цветы всё еще не политы. Но главное, что они делали это вместе. Ведь тогда это становилось самым правильным и счастливым местом на Земле. — Ладно, будет вам карри сегодня.