Глава 1. Встречайте редкий образец

За последние шесть сезонов в паддоке Формулы-1 сложилось негласное мнение: Джордж Расселл был холост. Не в поиске, не в отношениях с кем-то, о ком никто не знает, а именно холост и максимально сосредоточен на своей карьере. Это заставляло журналистов восхищённо вздыхать, фанатов – бесконечно строить догадки, а девушек других гонщиков – вежливо закатывать глаза. Он был неприкасаемым, недоступным, вокруг его личной жизни не ходило никаких слухов, и все относились к этому с уважением. Так было до старта сезона 2025 года в Австралии. Джордж Расселл вошёл в паддок, держа за руку… женщину. Женщину, которая своим появлением разрушила все представления, сложившиеся за шесть сезонов. Она была высокой даже без каблуков. Её длинные волнистые светлые волосы не были идеально уложены, но при этом красиво блестели на солнечном свету. Голубые глаза были невероятно яркими, и в объективы камер она смотрела с выражением, которое можно было описать как нечто среднее между лёгким весельем и полным пренебрежением. На невозмутимом лице не было и следа макияжа, а над пухлыми губами виднелась крошечная милая родинка. У неё были длинные, стройные, словно вылепленные талантливым скульптором ноги, частично обнажённые благодаря шортам. А ещё её наряд… Простая белая рубашка, джинсовые шорты и потёртые бело-розовые кроссовки Adidas линейки Continental 80. Никаких попыток заявить о себе, никакой моды с подиумов, никаких тщательно подобранных аксессуаров, соответствующих ожиданиям паддока. Просто… нормальный, раздражающе повседневный образ. Без заморочек. На её плече висел потрёпанный рюкзак Louis Vuitton, украшенный множеством брелоков Mofusand, которые слегка покачивались при каждом её шаге. Максин Ферстаппен. Или просто Макс – так её называл Джордж. Окружающие всё ещё пытались понять, кто она, чёрт возьми, такая и почему шагает по паддоку так, словно он ей принадлежит. Камеры замерли. Микрофоны бесполезно повисли в воздухе. Кто-то громко ахнул. На пит-лейне воцарилась тишина. А затем по ноутбукам, рациям и гарнитурам понеслась хаотичная волна вопросов: «У Джорджа Расселла есть девушка? Кто она? И почему она не позирует перед камерами?!» Макс окинула взглядом развернувшийся перед ней спектакль. Камеры, шёпот, неистовый стук пальцев по клавиатурам. «К этому приводят шесть сезонов холостяцкой жизни?» Макс сжала руку Джорджа, наслаждаясь полнейшим недоумением на чужих лицах. – Нервничаешь? – мягко спросил Джордж, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони. – Нет, – честно ответила Макс и через мгновение добавила: – Я просто не знала, что я – настолько редкий образец, и что ты, судя по всему, нашёл меня в дикой природе. Джордж тихо рассмеялся, в то время как паддок вокруг них взорвался. Телефоны окружающих пришли в действие, твиты создавались на коленке, кто-то бормотал: «Она… великолепна. Но она… кто она?» Весь состав пиар-команды Мерседеса побледнел от осознания того, что у них не заготовлен протокол на случай, если Джордж Расселл появится с загадочной женщиной в поношенных кроссовках. Ничто больше не имело смысла. Макс продолжала идти – совершенно спокойно, с непроницаемым выражением лица. Она не махала окружающим, ни перед кем не объяснялась. Она даже не моргнула, когда на неё уставились десятки шокированных лиц. Она просто непринуждённо шагала, пока паддок вокруг неё сходил с ума. Джордж наклонился ближе и крепко сжал её руку: – Ты слишком этим наслаждаешься. – Я не виновата, что в паддоке никто никогда не встречал такой вымирающий вид, как я, – ровно ответила Макс, продолжая уверенно смотреть прямо перед собой.

***

Макс позволила Джорджу вести её по паддоку за руку, словно она была хрупким музейным экспонатом, нуждающимся в сопровождении, а не взрослой женщиной. Камеры вращались во все стороны, механики замерли, забыв о работе, и даже гонщики повылезали из хоспиталити, с неверием оглядывая происходящее. С балкона Феррари выглянул Фред Вассёр, чашка с кофе застыла на полпути к его губам. Рядом с ним на перила облокотился Шарль Леклер – его брови были вопросительно приподняты, челюсть недоумённо отвисла. Льюис Хэмилтон, отдыхавший внутри здания, слегка приоткрыл рот, словно кто-то только что прошептал ему на ухо «не ожидал, да?». В хоспиталити Макларена Ландо Норрис и Оскар Пиастри обменялись взглядами и пробормотали что-то, подозрительно похожее на «неужели Джордж только что привёл…?» Пьер Гасли застыл в дверном проёме моторхоума Альпина, широко раскрыв глаза и совершенно забыв о необходимости проверить телеметрию. Даже Фернандо Алонсо, у которого всегда был иммунитет к любой драме, поднялся с места и, скрестив руки на груди, прищурился, словно паддок внезапно превратился в плохо прописанное реалити-шоу. Макс непринужденно смотрела в свой телефон, то и дело водя пальцем по экрану, и совершенно не обращала внимания на хаос, который устроила своим появлением. Твиты, уведомления, несколько панических сообщений от друзей – Макс игнорировала их все. Она не собиралась оправдываться или пытаться произвести на кого-то впечатление. Она просто… шла. Джордж то и дело оглядывался по сторонам и держал её руку так осторожно, словно она была гранатой. – Не обращай на них внимания, – тихо произнёс он. Макс оторвала взгляд от телефона и приподняла идеальную бровь. – Они пялятся. Полагаю, они не собираются успокаиваться? Джордж мягко рассмеялся. – Видимо, нет. Наконец, они добрались до хоспиталити Мерседеса. Двери распахнулись, и их встретила мёртвая тишина. Все – инженеры, стратеги, механики, персонал команды – смотрели на них так, словно они были двумя инопланетными существами, которые только что приземлились посреди паддока. Никто не двигался: кто-то застыл с кофе в руках, кто-то слегка приоткрыл рот, а один стажёр уронил блокнот и замер, не успев его поднять. Джордж глубоко вдохнул, не отпуская руки Макс, и вошёл в здание. Его голос нарушил ошеломлённую тишину. – Всем доброе утро, – спокойно сказал он – так, словно только что не раскрыл секрет, тщательно охраняемый на протяжении шести лет. Тишина стала понемногу рассеиваться. Стаканы с кофе опустились на стол, защёлкали ручки, телефоны были вытащены из карманов. Все головы повернулись к ним. Джордж слегка улыбнулся. – Это Макс, – сказал он, указывая на нее. – Моя девушка. Макс оторвала взгляд от телефона, слегка кивнула головой и совершенно невозмутимо произнесла: – Здравствуйте. Это было вежливо. Правильно. Но в то же время пугающе. Она моргнула всего лишь раз, поэтому всем удалось разглядеть её огромные голубые глаза. Кто-то позади тихо прошептал: – Позовите… Тото. Сейчас же! Шепотки расползались по комнате со скоростью лесного пожара. «Она… почему она не в платье?» «Она такая красивая, но…» «Она что, серьёзно?» «Это… это действительно происходит или это чья-то шутка?» Макс, совершенно невозмутимая, поправила свой рюкзак и, наконец, посмотрела на Джорджа. – Я пить хочу, – сказала она достаточно громко, чтобы перекрыть чужой шёпот. – У вас здесь есть Ред Булл? Джордж моргнул. Окружающие в очередной раз коллективно замерли. На этой ноте шесть сезонов идеально контролируемого холостяцкого образа Джорджа Расселла официально закончились. И паддок всё ещё пытался прийти в себя.