Часть 12

Холодный, пронизывающий ветер безжалостно бил Иккинга по лицу, пока Беззубик стремительно набирал высоту. Вскоре они поднялись более чем на три километра, оставив далеко позади густые клубы дыма и полуразрушенные башни Винтерфелла. Дракон с силой прорвал плотную пелену облаков, вырываясь в чистое небо. Юноша изо всех сил цеплялся побелевшими от холода пальцами за жесткую чешую, стараясь удержаться на широкой спине без привычного седла. Адреналин, кипевший в крови во время битвы, постепенно отступал, уступая место ноющей боли в мышцах и ледяной стуже. Мерные, невероятно мощные взмахи гигантских крыльев со свистом рассекали разреженный воздух. Ориентируясь по положению солнца, Иккинг понимал, что они направляются строго на север, оставляя под собой бескрайний мрачный массив Волчьего леса. Немного привыкнув к бешеному ритму полета, новоиспеченный лорд Дара осторожно наклонился вперед. Он плотнее прижался к горячей драконьей шее, которая сейчас оставалась единственным источником тепла. Вскоре Беззубик выровнялся и перешел на спокойное парение, лишь изредка плавно взмахивая крыльями. Это позволило Иккингу немного ослабить судорожную хватку и перевести дыхание. Он ласково погладил своего брата по гладкой чешуе, стараясь успокоить его и снять остатки боевого напряжения. В ответ дракон издал низкое, вибрирующее урчание, в котором отчетливо слышались ноты затухающего гнева и жалоба на причиненную людьми боль. Иккинг аккуратно пополз вперед, крепко держась за шейные шипы, чтобы прямо на ходу осмотреть рану зверя. Его больше всего беспокоило место, куда угодила злополучная стрела. К огромному облегчению юноши, острый наконечник оставил лишь неглубокую борозду на толстом веке, чудом не повредив само глазное яблоко. Рана уже перестала кровоточить и начала затягиваться благодаря поразительной регенерации дракона, что сняло тяжелый камень с души наездника. Теперь, когда непосредственная угроза смерти миновала, на юношу всей своей тяжестью обрушилось пугающее осознание масштабов произошедшей катастрофы. Его самая главная, тщательно оберегаемая тайна была грубо раскрыта перед всем королевским двором. — Нам больше нет дороги назад в Винтерфелл, — тихо произнес Иккинг, глядя в пустоту небес. Обратного пути к прежней жизни действительно не существовало. С этого рокового утра он официально стал злейшим врагом Короны и государственным изменником. Теперь он превратился в самую желанную добычу для рыцарей, наемников и охотников за головами со всего Вестероса. Иккинг с нескрываемой горечью думал о лорде Эддарде, Роббе, Арье, Бране и маленьком Риконе. Он искренне надеялся, что король Роберт в своем слепом гневе не станет вымещать злобу на невинных людях. Юноша бросил мимолетный взгляд на свои руки, навсегда запятнанные кровью южных стражников, и прерывисто вздохнул. Слова истинного Творца о том, что путь пророка будет невыносимо тяжким, теперь обрели для него кристально ясный, пугающий смысл. Беззубик, чутко уловив мрачные мысли своего всадника, слегка повернул голову и издал вопросительный рык. В этом звуке явно читался немой вопрос о том, что им делать дальше. Иккинг огляделся вокруг, а затем посмотрел на свой валирийский меч Инферно, покоящийся в ножнах. Юноша начал мысленно перебирать всё, что у него было до этого утра: семья, земли, титул лорда и верный дракон. Теперь же у него остался только Беззубик и этот древний клинок. Отвернется ли от него семья — он не знал, но прекрасно понимал, что его присутствие несет им лишь смертельную опасность, а своих законных земель и доброго имени он лишился в один миг. — Надеюсь, Робб будет достаточно умен и не расскажет, что был моим сообщником, — прошептал Иккинг, словно обращаясь к небесам. — О, Великий Творец, пусть моя семья не пострадает! Я готов на всё, лишь бы они остались целы. Я готов выслушать любые лживые слова Робба и лорда Старка, обвиняющие меня во всех грехах, если это спасет их жизни. Пусть они отрекутся от меня, только бы выжили! Беззубик покосился на наездника, и ему категорически не понравилось то, что Иккинг готов молча терпеть предательство от близких людей. Такой жертвенный расклад дракона совершенно не устраивал, о чем он недвусмысленно сообщил недовольным ворчанием. Зверь издал короткий фыркающий рык, всем своим видом выражая сомнение в рассудительности друга. — Нам нужно двигаться прямо к Стене, брат, там нас никто не достанет! — громко ответил Иккинг, перекрывая свист ледяного ветра. — Мы сможем найти надежное укрытие в одном из заброшенных замков Дозора, перевести дух и обдумать дальнейшие шаги. Лететь назад нельзя, Роберт бросит на наши поиски всех лордов королевства, и остается только гадать, сколько напыщенных рыцарей захотят прославиться убийством дракона. Беззубик согласно заурчал, слегка изменил угол наклона широких перепончатых крыльев и уверенно лег на заданный курс. Дракон безошибочно ориентировался в пространстве благодаря своему внутреннему чутью. Им предстоял долгий и изнурительный перелет через самые дикие, безлюдные территории Севера, где царили лишь лютый мороз и первозданная тишина. Иккинг прекрасно понимал, что впереди их ждут грандиозные испытания и лишения. Однако теплое присутствие верного друга вселяло в его сердце искру надежды на спасение. Вместе им предстояло не просто выжить в надвигающейся кровопролитной войне, но и исполнить великую миссию, возложенную на них свыше. Иккинг немного расслабил затекшие руки, крепко сжимавшие жесткую чешую, и с искренней благодарностью похлопал верного друга по теплой шее. Юноша прекрасно понимал, что без своевременного вмешательства дракона его жизнь оборвалась бы прямо там, у древних корней чардрева. — Спасибо тебе, брат, ты очень вовремя пришел мне на помощь в богороще, — громко произнес он, стараясь перекричать гул встречного воздушного потока. — Если бы не ты, эти проклятые южные стражники наверняка забили бы меня до смерти в моем же доме. Во всем виноват Джоффри, этот грязный ублюдок, рожденный от инцеста, из-за которого и началась вся эта бессмысленная резня. Спасибо, что спас меня, братец. В ответ Беззубик издал короткое, довольное урчание, слегка повернув массивную голову в сторону наездника. В этом звуке Иккинг отчетливо услышал немую драконью преданность, но зверь неожиданно ответил ему внятной мыслью, прозвучавшей прямо в сознании юноши. — Всегда пожалуйста, — коротко отозвался дракон. Однако минутная радость от чудесного спасения довольно быстро испарилась под натиском суровой реальности. Юношу вновь одолели тяжелые мысли о тех колоссальных разрушениях, которые Ночная Фурия оставила после себя в Винтерфелле. — Но тебе все равно следовало держать себя в руках и попытаться хоть немного успокоиться, — с заметным укором в голосе продолжил Иккинг, хмуря брови. — Нельзя было впадать в слепую ярость, бездумно нападать на всех людей подряд и сжигать половину двора. В этом кровавом хаосе из огня и камня могла серьезно пострадать моя семья. Лорд Эддард, Робб, маленькая Арья — они ведь ни в чем не виноваты, а просто оказались в самом эпицентре сражения! Зачем ты вообще ввязался в драку с лордом Старком, если он просто пытался навести порядок? Услышав этот строгий выговор, Беззубик недовольно фыркнул, выпустив из ноздрей тонкие струйки сизого дыма. Дракон резко повернул голову и бросил на наездника полный негодования взгляд, отчетливо транслируя свои мысли. — Не виноват? — прорычал дракон, глядя на Иккинга с явным гневом. — Тебя чуть не убили в собственном доме! Если бы его на самом деле волновала твоя жизнь, то всего этого бы просто не произошло. Он такой же твой убийца, как и они! Девочку я не трогал, как и остальных, кто не лез ко мне. Они сами начали со мною битву, а я просто дал им сдачи! Иккинг тяжело вздохнул, мгновенно растеряв весь свой воспитательный пыл перед лицом этой суровой, но кристально честной звериной правоты. Он прекрасно понимал, что дракон ни на кого не охотился целенаправленно, а лишь защищал их жизни от тех, кто первым пустил в ход мечи и стрелы. Спустя несколько минут напряженных размышлений, в голове юноши наконец-то созрел единственный верный и логичный план спасения. Возвращение в замок было невозможно, а попытки скрываться в глубине лесов рано или поздно привели бы к обнаружению, поэтому следовало искать место, где власть короля Роберта была номинальной. Иккинг твердо решил, что они отправятся прямо к Стене, под защиту лорда-командующего Ночного Дозора. — Мы полетим на Стену, к Мормонту, — уверенно скомандовал Иккинг, указывая свободной рукой направление на самый край изведанного мира. — Братья Ночного Дозора веками приносят священные клятвы и никогда не принимают ничью сторону в войнах королей или лордов. Для них не имеют никакого значения ни гнев Роберта Баратеона, ни наши обвинения в измене. Там, на северном рубеже, мы сможем укрыться от первой волны преследования и переждать начавшуюся бурю. Беззубик в ответ лишь одобрительно рыкнул, словно подтверждая, что предложенный путь кажется ему единственно правильным в сложившейся ситуации. Полет продолжался долгие и утомительные часы, пока бескрайние просторы Севера медленно проплывали под их широкими черными крыльями. Они успешно миновали густые, практически непроходимые чащи Волчьего леса, чьи темные кроны казались с высоты плотным, колышущимся на ветру зеленым морем. Вскоре рельеф местности начал заметно меняться, и под ними простерлись суровые, заснеженные пики северных гор, словно острые клыки разрезающие тяжелые облака. Ледяной ветер усилился, принося с собой морозное дыхание приближающейся зимы и заставляя Иккинга плотнее кутаться в потрепанный плащ. Ближе к вечеру на горизонте показалось обширное круглое озеро, в самом центре которого возвышалась одинокая, суровая каменная башня. Вершина этого древнего, полуразрушенного строения была покрыта остатками старой золотой краски, которая тускло поблескивала в прощальных лучах заходящего солнца. Иккинг сразу узнал это место, часто упоминаемое в северных историях, и почувствовал, как напряжение в теле немного отступило. — Это место называется Короной Королевы, брат, — негромко произнес юноша, похлопывая дракона по шее и плавно направляя его к берегу. — Много лет назад сюда прилетала сама королева Алисанна Таргариен на своей драконице Среброкрылой. Она ночевала в этой самой башне посреди водной глади, и в честь её визита местные жители когда-то покрасили зубцы на крыше в золотой цвет. Беззубик послушно снизился и практически бесшумно приземлился на мягкий мох у самой кромки темной, обжигающе холодной воды. Как только лапы дракона коснулись твердой земли, Иккинг с трудом спрыгнул со спины друга, чувствуя сильную ломоту в уставших мышцах. Долгий, полный стресса день и напряженный перелет окончательно вымотали их, а желудок юноши предательски заурчал, настойчиво требуя хотя бы какой-то горячей пищи. Дракон, чьи силы тоже были на исходе после изнурительного пути, издал утробный рык, выражая полную солидарность со своим наездником. Поняв, что им обоим необходимо срочно восстановить ресурсы, Беззубик коротко фыркнул, оттолкнулся от земли мощными задними лапами и устремился в сторону ближайшего леса, чтобы найти добычу. Оставшись в долгожданном одиночестве у кромки холодного озера, новоиспеченный лорд Дара не стал терять времени даром и принялся обустраивать безопасный ночлег. Он быстро собрал сухие ветки, хворост и несколько поваленных ветрами деревьев, сложив их в аккуратную кучу на безопасном расстоянии от сухой травы. Закончив приготовления, Иккинг достал из ножен свой необычный валирийский клинок Инферно, темная сталь которого тускло блеснула в сгущающихся сумерках. — Зажгись, — едва слышно прошептал юноша древнюю команду, и лезвие мгновенно окуталось жарким, послушным пламенем. Поднеся пылающий меч к растопке, наездник легко развел огонь. Убедившись, что пламя уверенно занялось, он вернул оружие в ножны, заставив магический огонь погаснуть. Иккинг подкинул в костер еще несколько толстых веток, чтобы сделать его по-настоящему большим. Несмотря на то что на дворе всё ещё стояло лето и северные ночи оставались относительно теплыми, огонь был жизненно необходим. Костер не только давал возможность приготовить горячую еду, но и служил отличным ориентиром для улетевшего на охоту дракона. Спустя неполный час с темнеющих небес раздался знакомый, рассекающий воздух свист. Ночная Фурия с глухим стуком приземлилась на берег, сбросив к ногам всадника туши двух крупных, упитанных оленей. — О, да ты у нас настоящий добытчик! Молодец, братец, — искренне похвалил дракона Иккинг, с благодарностью погладив того по теплой морде. Беззубику явно пришлась по душе такая похвала, и в знак ответной привязанности он с размаху лизнул юношу своим огромным шершавым языком. — Фу, Беззубик! Ты же прекрасно знаешь, что твоя слюна ничем не отмывается! — поморщился Иккинг, вытирая лицо рукавом камзола. — Тем более здесь даже нет нормальной горячей воды, чтобы привести себя в порядок. Отплевываясь, юноша достал свой охотничий нож и ловко отрезал от одной из туш заднюю ногу, быстро сняв с нее шкуру. Насадив кусок мяса на толстую ветку, он пристроил его над раскаленными углями. Вскоре над берегом тихого озера поплыл дразнящий аромат жарящейся на открытом огне свежей оленины, заставляя желудок Иккинга мучительно сжиматься от голода. Пока мясо покрывалось хрустящей корочкой, дракон уже успел проглотить свою порцию сырой добычи и теперь с нескрываемым интересом поглядывал на ужин всадника. Иккинг сидел у огня, подтянув колени к груди, и задумчиво смотрел на пляшущее пламя, глубоко погрузившись в тяжелые мысли о минувшем утре. — Как думаешь, что сейчас происходит в Винтерфелле? — тихо спросил он в пустоту. Беззубик лишь фыркнул, всем своим видом показывая, что судьба замка его совершенно не волнует. Для зверя имело значение лишь то, что они с Иккингом остались живы и находятся в безопасности. — Надеюсь, Роберт мертв, — мрачно произнес юноша. — Ты так сильно швырнул его в богороще, что он полетел прямо как наш старый знакомый Герберт, когда тот сдуру решил подраться с Ужасным Чудовищем. Если король не выжил, это могло бы решить множество проблем. Повернув вертел над углями, Иккинг продолжил рассуждать вслух, пытаясь спланировать их туманное будущее. — Вот прилетим мы в Черный Замок, и что будем там делать? — спрашивал он сам себя. — Будем просто стоять на ледяной Стене и охранять ее от одичалых? Неужели нас сразу заставят надеть черное? Тогда я окончательно лишусь всего, хотя по правде говоря, у меня и так никого не осталось, кроме тебя. Зато в Дозоре я буду сыт, одет и занят делом, став первым братом Ночного Дозора с собственным драконом. Наверняка об этом сложат великие песни. Юноша тяжело вздохнул, подбрасывая в огонь сухую ветку. — Может быть, надев черное и отказавшись от всех притязаний, я смогу уберечь мир от большой войны, — с надеждой произнес Иккинг. — Если Роберт жив, он решит, что брат Ночного Дозора больше не представляет для него угрозы. Я только надеюсь, что лорд Старк успел что-то придумать, а Робб поддержит его легенду и не выдаст нашу тайну. Пусть они лучше соврут королю, что ничего не знали и всё это — лишь трагическая случайность, лишь бы остались целы. Иккинг некоторое время молча смотрел на танцующее пламя костра, а затем наконец дал волю скопившимся эмоциям. — Да кого я обманываю! — в сердцах воскликнул юноша, отбрасывая в сторону пустую ветку. — Это же Старк и его сын, два самых честных человека на всем Севере! Они наверняка мигом расскажут всю правду. Хотя нет, Робб точно попытается что-то соврать, но это будет огромной ошибкой. Даю тебе слово, Беззубик, он наверняка уже наговорил лишнего и выдал всем нашу тайну. Его отмазки всегда звучат так дешево, что в них никто не поверит, кроме самого лорда Эддарда. Робб просто Король Отмазок, и это нас погубит! Дракон лишь тихо фыркнул, не разделяя человеческих тревог. Спустя пару минут окончательно стемнело, и верхние слои оленьего мяса наконец прожарились, покрывшись аппетитной корочкой. Иккинг с помощью ножа осторожно срезал готовые куски, обжигая пальцы, и с жадностью принялся за еду. Утолив первый голод, он вновь обратился к своему чешуйчатому спутнику. — Беззубик, ты знал, что правители Таргариены веками спали со своими собственными сестрами? — задумчиво спросил юноша, прожевывая жесткое мясо. Дракон непонимающе мотнул головой, не разбираясь в тонкостях человеческих обычаев. — Так вот, эти идиоты считали нормальным спать с близкими родственниками, оправдывая это сохранением чистоты крови, — продолжил Иккинг с явным отвращением. — Это называется инцест, и меня всегда от подобного тошнило. Но что хуже всего — я сам происхожу из этой безумной семьи. Говорят, принц Рейгар был невероятно красив, хотя и его родители, и дед с бабкой приходились друг другу родными братьями и сестрами. Это неправильно и мерзко. Раньше я думал, что только драконьи короли были такими извращенцами, но, как оказалось, Ланнистеры ушли от них недалеко. Беззубик заинтересованно поднял уши, уловив в голосе наездника напряжение. — Настоящим отцом детей королевы Серсеи является ее родной брат-близнец, Джейме Цареубийца, — жестко произнес Иккинг. — Вот же ублюдки. Если спросишь, откуда я это знаю, то я расскажу. Всё произошло совершенно случайно, когда я в очередной раз заметил, как Бран лезет по отвесной стене. Я тогда сильно отругал его и отправил тренироваться с луком во двор. Знай леди Кейтилин, что я так обращаюсь с законным Старком, она бы точно прикончила меня на месте. Юноша усмехнулся своим мыслям и подбросил в огонь еще хвороста. — После этого я сам полез в ту заброшенную башню, — продолжил свой рассказ Иккинг. — Там у меня был тайник, где я прятал некоторые чертежи и инструменты от любопытного Брана. Короче говоря, я услышал странные стоны и сначала подумал, что это служанки развлекаются с гвардейцами. Но голос был слишком похож на королеву, и когда я услышал тяжелые шаги, то понял, что дело пахнет жареным. Я успел спрятаться в нише и по голосам отчетливо понял, что Серсея была там с сиром Джейме. Меня тогда чуть не вывернуло наизнанку от омерзения. Воспоминания об этом случае заставили Иккинга сжать кулаки. Беззубик, чутко реагирующий на состояние брата, уловил вспышку его гнева и угрожающе зарычал. — Потом я еще пару раз случайно натыкался на них и окончательно понял, что эти светловолосые отпрыски вовсе не дети короля Баратеона, — с ненавистью в голосе закончил юноша. — А этот трусливый ублюдок Джоффри сегодня посмел назвать мою мать шлюхой... Я клянусь, что заставлю его захлебнуться собственной кровью за эти слова. Никто не вправе оскорблять мою мать, будь то леди Лианна Старк или Валка. Никто. Беззубик, почувствовав решительный настрой своего всадника, поддержал его порыв и громко зарычал во весь голос. Эхо драконьего рева прокатилось над темным озером, постепенно растворяясь в ночной тишине. Иккинг немного успокоился, но тяжелые мысли о будущем продолжали непрерывно терзать его разум. Юноша смотрел на танцующее пламя костра и пытался осознать ту колоссальную ответственность, которая внезапно легла на его плечи. — Что вообще такое эта Корона? — тихо произнес Иккинг, обращаясь скорее к самому себе, чем к дракону. — Что такое Железный Трон и что значит быть настоящим королем? Я даже достойным сыном вождя родной деревни быть не сумел, не говоря уже о том, чтобы стать убийцей драконов. Так как же мне теперь стать правителем целого государства, хорошим мужем или мудрым отцом? По словам Творца, я — пророк, посланный в этот мир с великой миссией, но я совершенно не представляю, как им быть. Юноша тяжело вздохнул, задумчиво подбросив в догорающий огонь сухую ветку. — Я ведь не знаю ничего полезного для местных лордов, кроме того, как на самом деле создана наша вселенная, — продолжил он свои рассуждения. — Она появилась в результате Большого взрыва и подчиняется строгим физическим законам, а не воле выдуманных богов. Но как мне объяснить устройство мира обычным людям, которые верят лишь в магию и древние сказки? Наверное, для того чтобы заставить их прислушаться, нужно сотворить настоящее чудо... Хотя, по правде говоря, мы с тобой и так являемся ходячим чудом для Вестероса. Услышав эти слова, Беззубик издал булькающий звук, удивительно похожий на короткий смешок, и принялся тщательно вылизывать свою испачканную свежей кровью морду. Наблюдая за умывающимся зверем, Иккинг почувствовал, как гнетущая внутренняя тревога немного отступает. — Я обязательно что-нибудь придумаю, обещаю, — более уверенно произнес юноша, поднимая взгляд к звездному северному небу. — О, Великий Творец, дай мне достаточно мудрости и сил, чтобы пройти этот тяжелый путь до конца, — искренне взмолился он, уповая на поддержку свыше. Удовлетворенно заурчав после сытного ужина, огромный черный дракон тяжело подошел к костру и свернулся плотным кольцом вокруг своего наездника. Жесткая чешуя зверя излучала приятное, согревающее тепло, которое надежно защищало юношу от пронизывающего ночного холода. Иккинг с нескрываемым облегчением вытянул уставшие ноги и благодарно прислонился спиной к мощному боку друга. Сквозь плотную ткань походного плаща он отчетливо чувствовал, как равномерно и спокойно вздымается широкая грудная клетка Беззубика при каждом глубоком вдохе. Постепенно глаза юноши начали слипаться от пережитой за день колоссальной усталости и нервного напряжения. В этом суровом, в одночасье ополчившемся против него мире у молодого изгнанника остался лишь один по-настоящему верный и надежный союзник. Только здесь, под защитой Ночной Фурии, вдали от смертельных интриг и гнева королей, он мог позволить себе немного расслабиться. Рядом со своим драконом Иккинг чувствовал себя в абсолютной, нерушимой безопасности. Накопившаяся за день невыносимая усталость постепенно брала свое. Глаза юноши начали слипаться, и он, пригревшись у теплого бока дракона, незаметно провалился в глубокий, тяжелый сон. Сновидение началось неожиданно. Иккинг оказался в абсолютно пустом, темном пространстве, лишенном каких-либо ориентиров. — Привет, Бог! — почти радостно поздоровался он в пустоту, искренне надеясь, что наконец-то встретился с всемогущим Творцом, чтобы получить ответы. — Пожалуйста, ответь на мой вопрос... Однако юноша не успел договорить: окружающее пространство резко изменилось, затягивая его в водоворот странных, пугающих видений, посланных высшими силами. Иккинг видел, как огромная армия южан марширует на заснеженный Север, оставляя за собой реки крови и пепелища битв. Внезапно декорации сменились, и перед его мысленным взором предстали смуглые кочевники-дотракийцы, с диким криком скачущие по бескрайней степи. Затем он увидел других драконов, величественно парящих в незнакомых небесах. Но самое страшное видение ожидало его впереди. Из-за Великой Стены надвигался густой ледяной туман. Сквозь эту непроглядную белую пелену проступали смутные силуэты мертвых людей с горящими синевой глазами, несущие с собой настоящий, первобытный ужас. Затем появились и другие — высокие, сотканные изо льда существа с таким же пронзительным голубым свечением во взгляде, замораживающие всё на своем пути. — На Север иди, — неожиданно раздался властный, многократно усиленный эхом голос Бога. — Вот для чего я выбрал именно тебя. У тебя уже есть всё необходимое: живой ум, сила и храбрая душа. Я отправлю тебе людей. Их будет немного, но они будут дороже сотен тысяч солдат. Твои страхи не имеют значения перед лицом надвигающейся Долгой Ночи, которую именно тебе предстоит остановить. С первыми робкими лучами холодного рассвета юноша резко открыл глаза, тяжело дыша и сбрасывая с себя липкие остатки пугающего сновидения. Утро выдалось морозным. Иккинг быстро собрал свои немногочисленные вещи, тщательно затушил остатки костра и засыпал тлеющие угли сырой землей, чтобы не оставлять следов. Беззубик тоже проснулся, звонко щелкнул челюстями, разминая затекшую за ночь шею, и широко расправил гигантские черные крылья. Юный лорд привычно вскочил на спину дракона, крепко ухватился за жесткую чешую и отдал короткую команду на взлет. Мощный рывок подбросил их высоко в серое небо, и неразлучные друзья устремились дальше на север, навстречу своей истинной, предначертанной судьбе. Иккинг и Беззубик летели высоко в небе, навсегда оставляя позади озеро и старую башню Королевы. Вскоре на горизонте показалась исполинская ледяная преграда, ослепительно сверкающая в утреннем свете — Великая Стена, разделяющая мир людей и дикие неизведанные земли. Юноша решил не приземляться у ворот Черного Замка сразу. Он направил дракона выше, чтобы перелететь через колоссальное сооружение, осмотреть территории с воздуха и немного собраться с мыслями. Ветер здесь, на огромной высоте, был еще более суровым и колючим, но вид бескрайнего Зачарованного леса, укрытого плотным снежным одеялом, завораживал своей пугающей красотой. Беззубик плавно скользил над верхушками обледенелых вековых деревьев, время от времени поворачивая массивную голову и внимательно поглядывая на своего задумчивого наездника. — Знаешь, брат, чем дальше мы улетаем от Винтерфелла, тем тяжелее становится у меня на сердце, — глухо произнес Иккинг, ласково поглаживая дракона по теплой чешуе. — Я ни на секунду не перестаю думать о лорде Эддарде, Роббе и моих младших братьях и сестрах, оставшихся наедине с гневом униженного короля. Беззубик издал тихий, ободряющий рык, не сводя умных желтых глаз с лица юноши, словно призывая его выговориться и разделить эту гнетущую ношу. — Я без конца прокручиваю в голове вчерашний день и до одури боюсь того, что может произойти с моей семьей из-за раскрытой тайны, — честно признался юноша. — Король Роберт совершенно не из тех людей, кто прощает подобный обман, а Серсея Ланнистер и вовсе пойдет на любую кровавую подлость, чтобы уничтожить дом Старков. Немного помолчав, Иккинг начал вслух выстраивать возможные сценарии развития событий, отчаянно пытаясь предугадать логичные ходы своих могущественных врагов. — У меня в голове постоянно крутятся четыре основные теории того, как именно южане попытаются отомстить за свой публичный позор, — начал рассуждать лорд Дара. — Во-первых, Роберт может впасть в слепую ярость, немедленно объявить Северу открытую войну и бросить объединенные армии короны на штурм Винтерфелла. Во-вторых, он может поступить хитрее: официально объявить лорда Эддарда государственным изменником, лишить его всех законных титулов и спровоцировать раскол среди северных знаменосцев. Дракон внимательно слушал эти рассуждения, мерно взмахивая гигантскими крыльями и не отрывая немигающего, понимающего взгляда от напряженного лица своего всадника. — Третий вариант кажется мне самым мерзким и политически выгодным именно для интриганов Ланнистеров, — с явным отвращением поморщился Иккинг, плотнее кутаясь в походный плащ. — Они могут нагло потребовать выдать кого-то из моих младших братьев или сестер в качестве знатных заложников, чтобы банальным шантажом принудить Север к унизительной покорности. Ну и четвертая, самая пугающая меня теория заключается в том, что Серсея вообще не станет дожидаться официальных указов Роберта или долгого сбора войск. Эта коварная женщина вполне способна подослать к Старкам безликих наемных убийц или использовать яд, или интриги, чтобы тайно вырезать всю мою семью. От одной лишь мысли о том, что Арья или Бран могут пострадать от отравленного кинжала в темноте, у Иккинга болезненно сжалось сердце, а пальцы до хруста вцепились в чешую. Беззубик, поразительно тонко чувствуя нарастающую тревогу своего человека, издал глубокое, успокаивающее урчание и легонько боднул массивной головой его колено. — Ты абсолютно прав, мой друг, сейчас я ничем не смогу им помочь, если сам по глупости попадусь в лапы королевским гвардейцам или дикарям, — тяжело выдохнул юноша, заставляя себя расслабить напряженные плечи. — Нам нужно сначала досконально изучить дикие земли за Стеной и подготовиться к самому плохому. Если на Юге действительно начнется жестокая война на истребление, Северу понадобится вся наша мощь или безопасное убежище. С этими логичными мыслями Иккинг окончательно отбросил пустые душевные терзания, полностью сосредоточив свое внимание на бескрайних ледяных просторах, раскинувшихся далеко внизу.

***

Уцелевшая королевская свита покинула дымящиеся руины Винтерфелла и двинулась на юг с максимально возможной скоростью. Как и обещал лорд Эддард Старк, никто из северных знаменосцев не посмел тронуть отступающего короля, хотя в этом была немалая доля ироничной случайности. Дело в том, что разослать приказы лордам было физически невозможно: воронья башня сгорела дотла вместе со всеми подготовленными письмами. Те же немногие птицы, которым посчастливилось пережить огненный ад, теперь страдали от тяжелой контузии и самой настоящей птичьей формы посттравматического синдрома. Почерневшие вороны забились в щели уцелевших стен, наотрез отказываясь летать и нервно каркая при любом громком звуке. Так что южане миновали Перешеек в полной безопасности, не встретив на своем пути ни единого враждебного отряда. Для короля Роберта сейчас не было ничего важнее, чем как можно скорее добраться до столицы и собрать огромную армию. Совершенно не слушая ни недовольных причитаний жены, ни осторожных советов свиты, монарх тяжело взгромоздился на своего лучшего боевого коня. Он взял с собой лишь четверых самых крепких воинов, включая сира Джейме Ланнистера, и навсегда оторвался от основного, медлительного кортежа. Роберт гнал лошадей на износ, скача день и ночь без нормального отдыха и горячей еды. Тучный король категорически отказывался останавливаться на ночлег даже в надежных замках лордов Долины или Речных Земель. Его воспаленный разум отравляла липкая паранойя, что под покровом темноты преданные драконам люди перережут ему горло прямо в постели. Изнурительная скачка живо напоминала Баратеону те темные дни, когда он впервые поднял масштабное восстание против Железного Трона. Тогда он точно так же пробирался через враждебные земли, скрываясь от отрядов, желавших выслужиться перед Безумным Королем Эйрисом. Каждая тень казалась врагом, а каждый шорох в ночном лесу заставлял крепче сжимать рукоять боевого молота. Ирония судьбы заключалась в том, что теперь история сделала крутой поворот, повторившись с пугающей точностью. Только сейчас он сам был полноправным правителем Семи Королевств, а очередной выживший Таргариен посягал на его законную корону. Несмотря на физическую усталость, Роберт всё никак не мог до конца поверить в то, что его так подло предали. Причем смертельный удар в спину нанес самый близкий человек, тот, кого он искренне называл братом во всем, кроме крови. Сидя у тусклого ночного костра во время очередного короткого привала, король с тяжелым сердцем смотрел в сторону далекого Севера. От монарха давно разило кислым потом, загнанной лошадью, дорожной пылью и перегаром от выпитого прямо в седле крепкого вина. В последний раз он нормально мылся как раз в доме своего названного брата, где они вместе делили просторную баню. Тогда они громко смеялись, добродушно подшучивая над располневшими фигурами друг друга, и с теплотой вспоминали беззаботные годы юности. Теперь все эти светлые воспоминания превратились в отравленный пепел, жестоко растоптанный в грязи внутреннего двора Винтерфелла. «Когда-то мы были братьями», — с горечью сказал Роберт в их последний, пропитанный обоюдной ненавистью разговор. «Когда-то», — холодно ответил Нед, и эти безжалостные слова навсегда перечеркнули их многолетнюю дружбу. Вспомнив этот ледяной тон, король не выдержал колоссального внутреннего напряжения. — А-а-а-а! Проклятие! — дико, во весь голос заорал Роберт в ночную темноту леса. Его яростный рев был настолько жутким и громким, что шарахнулись не только привязанные у деревьев лошади, но и притихли бродившие неподалеку волки. — Ваше Величество... нас могут услышать... — осторожно попытался успокоить монарха один из уставших солдат, сделав неуверенный шаг к костру. Этот робкий призыв к благоразумию стал последней каплей для расшатанных нервов правителя. — Заткнись, пока я тебя на месте не прикончил, придурок! — свирепо взревел Баратеон, тяжело вскакивая на ноги. Роберт с размаху ударил гвардейца своим огромным кулаком прямо в челюсть. Бедолага с глухим стуком рухнул на влажную землю, мгновенно потеряв сознание, а остальные воины предпочли молча отвести взгляды в сторону. Кто же на самом деле разрушил их многолетнюю дружбу? Размышляя об этом у догорающего костра, Роберт раз за разом приходил к одному и тому же выводу: во всем виноват проклятый Рейгар. Эддард смел утверждать, что Лианна искренне полюбила кронпринца и даже по собственной воле стала его второй женой. Однако король наотрез отказывался верить в эту глупость, считая, что благородный Старк просто выдумал красивую ложь ради спасения чести сестры. Роберт был готов признать лишь то, что сребровласый принц отличался невероятной красотой, о которой тайно мечтала даже его собственная жена Серсея. Скорее всего, этот мерзавец просто соблазнил наивную северянку, а затем бросил ее умирать при родах, или, что еще хуже, грубо похитил и взял силой. Впрочем, сейчас уже не имело абсолютно никакого значения, какая из версий этой давней истории была правдивой. Суровым фактом оставалось то, что живое воплощение герба Таргариенов выжило, и теперь эта тварь свободно рассекает небеса. Огромный огнедышащий монстр представлял колоссальную угрозу для всего государства и лично для власти Баратеонов. «И как я только раньше не догадался? — с горечью думал монарх, неотрывно глядя в темноту. — Ведь всё это время правда была прямо перед моими глазами». Роберт отчетливо вспомнил тот день, когда Эддард впервые показал ему младенца, выдав его за своего бастарда. Знай Баратеон тогда истинное происхождение ребенка, этот драконий выродок непременно разделил бы кровавую участь старших детей Рейгара. Более того, король с величайшим удовольствием лично размозжил бы ему голову своим боевым молотом. Перед мысленным взором правителя тут же возник образ повзрослевшего Джона Сноу, который всегда отличался яркой внешностью и был куда привлекательнее сурового Неда. «Видимо, породой пошел в проклятого Рейгара», — с глухим гневом прошептал Роберт, до хруста сжимая кулаки. Джон действительно был умен, обаятелен, силен и пользовался искренней любовью всех обитателей Винтерфелла. Бастард мастерски владел клинком из валирийской стали и считался полноправным вожаком стаи лютоволков, которых выкормил собственными руками. Благодаря этому юношу уважали не только слуги, но и суровые лорды, а некоторые даже поговаривали, что Нед может однажды предпочесть его законному наследнику. Иронично, но Эддард никогда не просил корону узаконить племянника — Роберт сделал это по собственной инициативе. Восхитившись талантами юноши, монарх сам даровал ему громкое имя, собственные земли и звучный титул лорда. «Вожак Волков... проклятый дракон, столько лет скрывавшийся в волчьей шкуре под толщей северного снега», — процедил король, со злостью сплевывая в огонь. Немного передохнув перед самым рассветом, Роберт тяжело поднялся, оседлал коня и в спешке возобновил путь. За время изнурительной скачки в столицу монарх успел вспомнить всех, кого люто ненавидел: своих неблагодарных братьев, мертвых Таргариенов, вечно недовольную жену и всю ее высокомерную родню. Ехавший следом сир Джейме Ланнистер был нем как рыба; после близкой встречи с драконом прославленный рыцарь казался совершенно сломленным и безучастным. В тяжелых мыслях Роберт не пощадил и своего официального наследника, к которому никогда не испытывал настоящей отцовской привязанности. Джоффри всегда рос слабым, капризным и совершенно не походил на Баратеона, вызывая у монарха лишь глухое раздражение. Именно поэтому трусливый принц остался под защитой матери и теперь направлялся вместе с ней в Утес Кастерли. Серсее было поручено передать лорду Тайвину строгий королевский приказ: немедленно созывать армию Запада и начинать масштабную подготовку к войне против мятежного Севера. Массивные дубовые ворота Утеса Кастерли с тяжелым скрежетом отворились, впуская во внутренний двор изрядно потрепанную процессию. Их путь домой оказался не только долгим, но и полным лишений, пока они не достигли земель преданных вассалов. Оказавшись в Золотом Зубе, королева Серсея первым делом потребовала аудиенции у лорда Лео Леффорда, который был откровенно шокирован жалким видом прибывшей свиты. Выслушав сбивчивый и эмоциональный рассказ о событиях в Винтерфелле, Леффорд немедленно отправил ворона лорду Тайвину, а также выделил отряд своих стражников для дополнительной охраны. Некогда роскошная королевская карета к тому моменту пришла в полную негодность: тяжелые бархатные шторы были порваны, а позолота скрылась под слоем въевшейся копоти. Зрелище было настолько недостойным королевы, что экипаж сожгли, а Леффорду пришлось спешно предоставить новую повозку и свежие припасы. Охранявшие внутренний двор гвардейцы Ланнистеров с неподдельным изумлением смотрели на свиту своей королевы, не веря собственным глазам. Золотые знамена с рычащими львами, которые должны были внушать трепет, теперь уныло свисали с древков, густо покрытые дорожной пылью. Закованные в броню столичные стражники больше напоминали толпу перепуганных дезертиров, чем элитное воинство Железного Трона. Весь вид прибывших красноречиво говорил о том, что они не просто возвращались в родные края, а в настоящей панике спасались бегством от неведомой угрозы. Наблюдая за этим позорным зрелищем, Тайвин Ланнистер медленно и тяжело спускался по широким каменным ступеням замка. «Дракон... Какая нелепость, — с раздражением думал лорд Запада, глядя на суету внизу. — Эти твари давно мертвы, они не могут просто так взять и воскреснуть спустя столько лет». До получения тревожного донесения Тайвин был всецело поглощен рутинными делами своего региона, но известия вынудили его оставить рабочий кабинет. Вести о живом огнедышащем монстре и уцелевшем принце Таргариенов казались ему откровенным бредом, рожденным чужим страхом. Старый Лев резонно полагал, что мальчишка с Севера — всего лишь очередной бастард, однако слухи о том, что под его седлом находится настоящий дракон, игнорировать было нельзя. Поначалу он даже не поверил письму Леффорда, но всё же приказал дочери немедленно явиться в Утес под усиленной охраной. На суровом, иссеченном глубокими морщинами лице Тайвина застыла маска холодного недовольства, за которой мастерски скрывались искреннее непонимание и глухая тревога. Хранитель Запада не получал из Винтерфелла ни единого ворона, и столь масштабный заговор лорда Старка стал для него болезненным сюрпризом. Облаченный в свои лучшие одежды, он величественно замер в центре двора, всем своим видом требуя немедленных объяснений. За его спиной безмолвно выстроились другие члены дома Ланнистеров, с тревогой наблюдая за разворачивающейся сценой. Дверца кареты резко распахнулась, и королева Серсея практически вывалилась наружу, окончательно растеряв свою хваленую королевскую стать. В ее покрасневших глазах первобытный ужас странным образом смешивался с радостью от долгожданной встречи с отцом. Игнорируя удивленные перешептывания собравшихся придворных, она стремительно бросилась к Тайвину и судорожно вцепилась дрожащими пальцами в рукав его бархатного камзола. Пережитый на Севере животный страх и обжигающая ненависть к дому Старков требовали немедленного выхода прямо здесь, посреди внутреннего двора. — Отец, ты должен немедленно созвать знамена и начать подготовку всей армии Запада! — прерывисто дыша, выпалила Серсея. Она с отчаянием заглядывала в его холодные, непроницаемые глаза, судорожно сминая дорогую ткань его камзола. — Север подло предал нас! Эддард Старк оказался гнусным изменником, который долгими годами плел заговор против короны и лично против нашей семьи. У них там чудовище, отец, настоящий огнедышащий монстр! Следом за обезумевшей матерью из повозки начали неуверенно выбираться перепуганные королевские дети. Появление Джоффри из укрытия вызвало у Тайвина лишь глухое, едва сдерживаемое раздражение. Наследник Железного Трона должен был въезжать в родовой замок верхом на боевом коне, с гордо поднятой головой, а не прятаться внутри экипажа вместе с плачущими женщинами. В такие неспокойные времена будущему правителю было категорически непозволительно терять лицо и авторитет перед собственными вассалами. Маленькая Мирцелла, едва коснувшись ногами брусчатки, тут же подбежала к дедушке. Девочка в слезах обхватила его за ноги, отчаянно ища защиты от пережитых на Севере кошмаров. — Дедушка, умоляю, спаси нас от этого монстра! — громко всхлипывая, взмолился стоящий рядом Томмен. Мальчик с неподдельным ужасом оглядывался на открытые ворота, словно ожидая, что чудовище вот-вот рухнет с небес прямо во двор. — Он сжег весь замок, он убил столько людей! Джоффри попытался выпрямиться, неумело напуская на себя вид оскорбленного монарха, и шагнул вперед. — Дед, этот грязный северный бастард натравил на нас дракона! — писклявым, срывающимся голосом начал принц, пытаясь казаться храбрым. — Я требую, чтобы ты дал мне армию, и я лично отрублю... Однако договорить ему не удалось. Один лишь тяжелый, ледяной взгляд лорда Тайвина, полный немого презрения, заставил наследника мгновенно умолкнуть и жалко сжаться. Когда же из кареты неловко спрыгнул перепачканный дорожной грязью Тирион, присутствие карлика лишь усилило бушующий внутри старого лорда гнев. — Какое трогательное семейное воссоединение, не правда ли, отец? — криво усмехнулся Бес, отряхивая пыль со своего помятого камзола. — Жаль только, что повод для нашей встречи выдался таким обжигающе горячим. Тайвин презрительно поморщился, даже не удостоив младшего сына ответом, и жестким движением сбросил дрожащие руки Серсеи со своего рукава. Старый Лев величественно выпрямился, призывая впадающую в безумие дочь к порядку. — Тихо. Всем молчать, — негромко, но довлеюще властно приказал он. Этот стальной, не терпящий возражений тон мгновенно подавил начинающуюся во дворе истерику. — Мы не станем обсуждать дела государства во дворе, на потеху конюхам и страже. Серсея, ты идешь со мной в мой кабинет немедленно. Стража, отведите королевских детей в их покои и глаз с них не спускайте. В огромном замке Утес Кастерли приказы лорда выполнялись невероятно быстро и предельно четко. Не прошло и десяти минут, как Серсея оказалась в просторном, мрачноватом кабинете отца. Тайвин Ланнистер неторопливо обошел массивный дубовый стол и грузно опустился в свое резное кресло. Взглянув на растрепанную, покрытую дорожной пылью дочь, он коротким властным жестом указал ей на место напротив себя. — Садись, — сурово велел он, и его голос прозвучал в тишине комнаты как удар хлыста. Королева покорно сделала так, как ей было сказано. В глубине души Серсея всегда ненавидела беспрекословно подчиняться приказам отца, но прекрасно понимала, что сейчас не то время для пустых споров. Желая хоть немного успокоить расшатанные нервы, она машинально потянулась за кубком с вином, стоящим на краю стола. Однако Тайвин резким, непререкаемым движением перехватил сосуд и властно отодвинул его в сторону. — Обойдешься без вина, — холодно отрезал Старый Лев. — Сейчас мне нужен твой абсолютно трезвый ум. В этот момент лорд Запада с неприятным удивлением заметил, что у его дочери, гордой королевы Семи Королевств, не хватает пары передних зубов. Заметив его пристальный взгляд на своих увечьях, Серсея вспыхнула от глухого гнева и унижения, но благоразумно промолчала. — О чем ты еще хочешь меня спрашивать? Я ведь уже всё подробно написала в своем послании! — с ноткой нервного раздражения воскликнула она. — Тихо, и чтобы без истерик, — ледяным тоном осадил ее Тайвин, откинувшись на спинку кресла. — Объясни мне внятно, что именно произошло в Винтерфелле, и ответь, где сейчас находятся твой супруг и Джейме. Серсея судорожно сглотнула, отчаянно пытаясь собрать разбегающиеся мысли под тяжелым, подавляющим взглядом отца. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы выстроить в голове логичную картину произошедшего северного кошмара. — Роберт вместе с Джейме помчались прямо в Королевскую Гавань, чтобы немедленно созвать знамена и поднять армию, — торопливо пояснила королева, нервно теребя край платья. — Отец, этот проклятый Старк все эти годы прятал в своем замке племянника! Та грязная северная дикарка родила сына от Рейгара Таргариена, и теперь у этого выродка есть настоящий дракон! Огромный живой ящер уничтожил половину Винтерфелла, сжег наших гвардейцев заживо и едва не испепелил нас всех! Услышав этот сбивчивый доклад, Тайвин Ланнистер не проронил ни слова, лишь его глаза опасно сузились. Старый лорд всерьез подумал, что королева просто лишилась рассудка от пережитого потрясения и непомерных тягот долгой дороги. — Драконы давно вымерли, Серсея, — отчеканил он голосом, режущим не хуже валирийской стали, и тяжело оперся руками о стол. — Поэтому немедленно возьми себя в руки, успокойся и прекрати эту нелепую истерику. Мне нужны факты, а не бредовые сказки. — Это чистая правда, отец, клянусь богами! — жалобно воскликнула Серсея, едва сдерживая подступающие слезы бессилия. — Огромный черный дракон разрушил древний замок и заживо сжигал гвардейцев прямо на моих глазах. А всадник этого чудовища — тот самый бастард Джон Сноу, который на самом деле является законным сыном принца Рейгара и Лианны Старк! Впервые за долгие десятилетия непроницаемая маска абсолютного спокойствия на лице Тайвина Ланнистера дрогнула. Старый лорд застыл, словно каменное изваяние, пока его расчетливый ум лихорадочно оценивал масштаб надвигающейся катастрофы. Если прямой наследник Таргариенов жив и действительно обладает взрослым драконом, то династия Ланнистеров находится под угрозой уничтожения. Ни один замок, даже неприступный Утес Кастерли, не способен выстоять против прямого удара драконьего пламени. Не тратя больше ни секунды на расспросы, лорд Тайвин резко повернулся к дочери. — Чтобы я больше никогда не слышал ни слова о драконе, — отрезал он холодным тоном. Серсея застыла, не веря своим ушам. — Что? Ты собираешься просто простить это и оставить всё как есть? — в изумлении спросила она. Тайвин резко обернулся, и его взгляд был полон гнева и откровенного разочарования. — Ты дура, если считаешь, что я оставлю всё как есть, — процедил он. — Я Ланнистер, и я уже убивал принцев — убью и этого вместе с его тварью, но дракон — это слишком опасное оружие, чтобы о нем кричать. Лучше лгать всем, держать рот на замке, ведь для всего мира дракона с этого момента не существует. — А как же тогда объяснить руины Винтерфелла? — осторожно уточнила королева, начиная понимать истинный замысел отца. Тайвин подошел к окну, глядя на свои земли, и твердо произнес: — Винтерфелл сгорел во время пожара, который устроил бастард принца Рейгара и Лианны Старк, возомнивший себя драконом, подобно своему безумному деду. Всё было именно так, и никак иначе. Серсея поняла, какую игру ведет ее отец, и, несмотря на внутреннюю дрожь, кивнула. — Да, всё было именно так, — согласилась она, подчиняясь его воле. — Теперь иди к себе, — распорядился Тайвин, теряя интерес к дальнейшему разговору. — Позови ко мне Тириона. Серсея замешкалась, удивленная подобным выбором. — А он здесь зачем? — спросила она. Тайвин лишь махнул рукой, показывая, что аудиенция окончена. — Выполняй, ты свободна. Серсея вышла из кабинета, стараясь сохранять остатки своего достоинства, хотя ее лицо все еще горело от полученного удара. Спустя несколько минут в дверях показался Тирион, который, судя по слегка расфокусированному взгляду и запаху вина, уже успел приложиться к кубку. Он неторопливо подошел к столу и остановился, ожидая, пока отец оторвется от своих бумаг. Тайвин не спешил начинать разговор, оценивающе изучая младшего сына тяжелым, холодным взглядом. — Докладывай, — наконец нарушил молчание лорд Ланнистер. — Что именно, отец? — Тирион постарался придать голосу максимально нейтральный тон, но напряжение в комнате было почти осязаемым. — О драконе и о бастарде, — Тайвин даже не поднял головы. — Рассказывай всё, что успел разузнать. Тирион задумчиво потер подбородок, подбирая слова. — Я знаю не так много, как хотелось бы. Джон Сноу был похож на Эддарда Старка куда больше, чем его собственные законные дети, поэтому никто из нас не видел в нем принца королевской крови. Все были уверены, что это просто грязный бастард, как он и выглядел в глазах окружающих. Тайвин сжал кулаки, и на лбу у него проступила отчетливая вена. — Это мы уже выяснили, — процедил он, с трудом сдерживая ярость. — Что насчет дракона? Откуда он взялся в Винтерфелле? Тирион поморщился, вспоминая услышанное от пленных северян. — Робб Старк в порыве отчаяния проговорился. По его словам, Джон нашел драконье яйцо в лесу и выкормил зверя самостоятельно. Наследник Винтерфелла знал о драконе и, судя по всему, был в курсе истинного происхождения своего брата. Кстати, наш Сноу больше не Сноу — он теперь Старк, хотя его настоящая фамилия должна быть Таргариен. Остается лишь гадать, захочет ли он пользоваться именем, которое ему даровал Роберт, или же он предпочтет свое истинное наследие. Тайвин с презрением фыркнул, словно услышал нечто отвратительное. — Он Сноу, — отрезал лорд. — Бастард, рожденный от северной шлюхи, которую Рейгар взял силой. Тирион, сохраняя осторожность, заметил: — Я бы посоветовал тебе выбирать выражения, когда говоришь о Лианне Старк. Роберт, услышав подобные слова от Серсеи, не раздумывая выбил ей зубы. Тайвин на мгновение замер, переваривая эту информацию, и в его глазах блеснуло холодное понимание ситуации. — Понятно, как твоя сестра лишилась зубов, — сухо произнес он, не выражая ни жалости, ни удивления. — Теперь скажи мне, какого размера этот зверь, раз уж ты так много знаешь? Тирион на секунду запнулся, и в его уверенном до этого виде промелькнула растерянность. — Эм... — он виновато пожал плечами. — Всё, что мне удалось узнать — это то, что он сильный, черный и обладает красными, как угли, глазами. Тайвин пронзил младшего сына тяжелым, пронизывающим взглядом, требуя немедленного ответа. — Ты хотя бы видел этого дракона вживую? — сухо спросил лорд Утеса, постукивая пальцами по столешнице. Тирион помедлил, понимая, что правда лишь вызовет новую волну гнева. — Нет, отец, я крепко спал в то время и вернулся лишь к обеду, когда всё уже стихло, поскольку был в... — В борделе, — закончил за него Тайвин, не скрывая своего глубокого отвращения. Старый лорд медленно поднялся со своего кресла, возвышаясь над сыном словно скала. — Ты пустое место, Тирион, — процедил он, едва сдерживая ярость. — Ты должен был умереть там же, на Севере, если уж не принес никакой пользы и не проявил должной бдительности. Теперь нам приходится расхлебывать последствия твоей беспечности и полной некомпетентности твоей сестры. Не дожидаясь ответа, Тайвин резко переключился на дела управления, переходя в режим военного времени. — Немедленно разошлите воронов каждому лорду и рыцарю Западных Земель от моего имени, — властно скомандовал он, обращаясь к вошедшему в кабинет стражнику. — Прикажите им собрать всех способных держать оружие людей, лучших лошадей и недельные запасы провизии; мы выступаем в поход при первой же возможности. Пусть кузницы переходят на круглосуточную работу, удвойте караулы на стенах и приведите замок в состояние полной боевой готовности. Война уже стоит у нашего порога, и Ланнистеры встретят ее во всеоружии. С этими словами Старый Лев развернулся на каблуках и решительно зашагал прочь из кабинета. Его спина была прямой, а шаги тяжелыми и уверенными, словно он лично выходил навстречу надвигающейся буре. Тирион остался стоять в тени, провожая отца долгим, задумчивым взглядом.