Часть 14

Спустя восемь дней изнурительной, практически безостановочной скачки король Роберт, сир Джейме Ланнистер и несколько уцелевших гвардейцев наконец добрались до столицы. За время этого безумного марш-броска они загнали не одну лошадь, спеша как можно скорее оказаться за надежными стенами Королевской Гавани. По пути конь одного из солдат тяжело захромал, не выдержав заданного жестокого темпа. Разгневанный задержкой монарх не стал тратить драгоценное время и просто оставил непутевого стражника вместе с покалеченным животным прямо на тракте. Роберт гнал свой крошечный отряд вперед, совершенно не жалея ни людей, ни лошадей, движимый лишь первобытным страхом и жгучим желанием отомстить. Король был взвинчен до предела, зол как тысяча чертей и к тому же невыносимо смердел едким потом, дорожной пылью и перегаром. Когда отряд приблизился к городским воротам, Баратеон попытался проехать внутрь без остановки, но путь ему самоуверенно преградил дежурный стражник. Городской страж, не разглядев под слоем грязи правителя Семи Королевств, нагло потребовал заплатить стандартную пошлину за проход. Это стало последней каплей для и без того расшатанных нервов измотанного короля. — Придурок! Ты своего монарха не узнаешь, что ли?! — свирепо взревел Роберт, осаживая тяжело дышащего коня. Стражник мгновенно побледнел, внезапно осознав свою фатальную ошибку. — О, простите, Ваше Величество, я не признал вас! — заикаясь, пролепетал он, пугливо пятясь назад. — Быстро сообщи всем, что я прибыл в город! — рявкнул Роберт, не обращая внимания на его жалкие извинения. Получив дорогу, король со своими спутниками устремился прямо по извилистым улицам в сторону Красного Замка. Столица встретила своего правителя привычным удушливым зноем, невыносимым шумом толпы и резким запахом нечистот, стоявшим над городскими трущобами. Обычно возвращение Баратеона сопровождалось торжественным маршем огромной, блестящей золотом свиты и радостными криками зевак. Однако в этот раз проклятый дракон позаботился о том, чтобы у короля практически не осталось людей, превратив триумфальный кортеж в жалкую горстку перепуганных беглецов. Горожане лишь в недоумении расступались перед грязными, измученными всадниками, даже не подозревая, кто именно мчится мимо них. Едва Роберт миновал массивные ворота Красного Замка и тяжело спешился во внутреннем дворе, навстречу ему поспешил сир Барристан Селми. Лорд-командующий Королевской гвардии окинул прибывших полным недоумения взглядом, силясь понять, что могло произойти на Севере. — Куда подевались остальные члены Малого Совета? Где мои братья? — тяжело дыша, с порога спросил король. — Ваше Величество, лорд Ренли еще почивает, а лорд Станнис неожиданно отбыл на Драконий Камень, — учтиво, но с явным беспокойством доложил старый рыцарь. — Лорд Петир Бейлиш сейчас находится в... своих заведениях в городе. Но позвольте узнать, Ваше Величество, почему вы в таком виде и куда подевалась королева вместе со всей вашей свитой? — Проклятие! Кругом одни ублюдки! — взорвался Баратеон, проигнорировав логичные вопросы гвардейца. — У меня нет времени на долгие объяснения, Селми. Немедленно зови всех этих сукиных детей в Малый Совет, нам предстоит срочное заседание! Отдав этот резкий приказ, Роберт тяжелым шагом направился в свои личные покои, оставляя растерянного сира Барристана во дворе. Добравшись до спальни, король первым делом осушил огромный кувшин крепкого дорнийского вина, пытаясь залить нарастающую внутреннюю тревогу. Затем он приказал слугам немедленно подготовить горячую ванну и с наслаждением смыл с себя въевшуюся грязь многодневного пути. Слегка перекусив, монарх грузно опустился в свое кресло и мрачно уставился в одну точку. Хмель немного притупил физическую боль в мышцах, но Роберт с пугающей ясностью понимал, какие суровые испытания ждут его в самом ближайшем будущем. Прошло два томительных часа, показавшихся королю Роберту настоящей вечностью. За это время измученный и разгневанный монарх успел проклясть абсолютно всех, кто находился в его ближайшем окружении, но особенно сильно досталось его родным братьям. Узнав о текущем положении дел в столице, Роберт пришел в неописуемое бешенство и не скупился на самые грязные ругательства. «Проклятые идиоты и трусы! — рычал король, тяжело вышагивая по своим покоям. — Один ублюдок, Станнис, поджав хвост, сбежал на свой проклятый каменный остров к драконьим объездкам, стоило мне только покинуть город! А этот изнеженный петух Ренли дрыхнет в своей мягкой постели до самого полудня, пока его родной брат скачет по тракту с разорванным боком!» Несмотря на гнев монарха, слугам всё же удалось быстро поднять нужных людей и собрать Малый Совет. За длинным столом в напряженном ожидании замерли великий мейстер Пицель, лорд Петир Бейлиш, наспех одетый Ренли, Варис и сир Барристан Селми. Всем присутствующим было до одури интересно узнать, что именно произошло с их непобедимым правителем на далеком Севере. Никто из них не понимал, почему король вернулся в столицу так рано, совершенно один, без своей огромной свиты и в таком непотребном, помятом виде. Тяжелая атмосфера неизвестности с каждой минутой давила всё сильнее, заставляя советников нервно переглядываться в ожидании ответов. Внезапно тяжелые дубовые двери зала распахнулись с такой чудовищной силой, что с глухим грохотом ударились о каменные стены. Король Роберт Баратеон ввалился в помещение, тяжело дыша и напоминая собой разъяренного раненого медведя. Его лицо багровело от застарелого гнева, а наспех перевязанный бок ясно свидетельствовал о недавно полученной серьезной травме. Члены Малого Совета, мирно обсуждавшие рутинные государственные дела до этого момента, мгновенно вскочили со своих резных кресел. Они пребывали в абсолютном, неподдельном шоке, ведь никто даже не подозревал, что огромная королевская процессия в панике покинула Винтерфелл, бросив все пиры и оставив лорда Старка. — Вина мне, немедленно! — громогласно взревел монарх, грузно обрушиваясь в массивное кресло во главе стола и с жгучей ненавистью оглядывая растерянных советников. — Что произошло, брат? — осторожно спросил Ренли, пытаясь скрыть зевоту и легкий испуг. — Какая-то хуйня произошла! — взорвался Роберт, ударив огромным кулаком по столу так, что задрожали пустые кубки. — А ты где был, когда твой король вернулся? Почему ты дрыхнешь средь бела дня, придурок?! Чей-то хуй сосал в своих покоях вместо того, чтобы заниматься делами государства?! — Я... я просто... — попытался было оправдаться побледневший Мастер над законами, но его голос жалко дрогнул под испепеляющим взглядом старшего брата. — Заткнись! — рявкнул Роберт, выхватывая у подбежавшего слуги полный кубок. — Мой так называемый лучший друг, этот невероятно благородный Нед Старк, оказался гнусным, лживым предателем! Этот северный ублюдок все эти долгие годы просто водил меня за нос, укрывая в своем доме моего злейшего врага! Роберт одним махом осушил вино до самого дна и с чудовищной силой швырнул кубок в каменную стену. Звонкий лязг погнувшегося металла заставил старого мейстера Пицеля испуганно вздрогнуть и инстинктивно втянуть голову в плечи. — Тихий и покорный Джон Сноу оказался вовсе не бастардом Неда, а выродком проклятого Рейгара Таргариена! — с неконтролируемой яростью выплюнул монарх, до побеления костяшек сжимая подлокотники кресла. — И этот драконий щенок едва не испепелил нас всех, натравив на мою свиту живого, мать его, огромного черного дракона! Услышав это немыслимое, граничащее с безумием заявление, в просторном зале воцарилась абсолютно мертвая, звенящая тишина. Ее нарушал лишь тяжелый, прерывистый хрип измотанного дорогой короля, глотающего ртом спертый воздух. Лорд Варис, всегда сохранявший безупречное ледяное спокойствие при любых обстоятельствах, нервно сцепил пухлые напудренные пальцы. В хитрых, ничего не выражающих глазах Паука на одно короткое мгновение промелькнул настоящий, первобытный испуг. — Живой дракон, Ваше Величество? — вкрадчиво, почти неразличимым шепотом переспросил Мастер над шептунами, судорожно пытаясь осознать масштаб этой геополитической катастрофы. — Это звучит просто невероятно, мой король. Мои пташки не приносили никаких странных или тревожных слухов с далекого Севера. За все эти годы ни один человек даже мельком не упоминал о появлении крылатых чудовищ за Перешейком. — Мне что, по-твоему, это всё просто приснилось, ебаный ты евнух?! — огрызнулся король, брызгая слюной от бешенства. Он тяжело дышал, прожигая Мастера над шептунами полным ненависти взглядом. Варис поспешно склонил голову, предпочитая промолчать и не провоцировать и без того неконтролируемого монарха. В зале повисла давящая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь тяжелым хрипом раненого Роберта. Петир Бейлиш, сидевший напротив, внешне оставался абсолютно спокоен. Он лишь задумчиво погладил свою острую бородку, пока его изворотливый ум лихорадочно просчитывал, как именно этот непредсказуемый хаос может сыграть ему на руку. Мизинец кристально ясно понимал, что появление столь мифического и могущественного оружия полностью ломает его текущие планы. Все тщательно выстроенные им финансовые схемы и хрупкие союзы теперь не стоили и ломаного гроша. Ему предстояло полностью перестроить свою игру, чтобы выжить и преуспеть в надвигающейся политической буре. Великий целитель Пицель тихо забормотал молитвы Семерым, не в силах скрыть свой нарастающий страх. Его трясущиеся, покрытые старческой гречкой руки судорожно перебирали тяжелые металлические звенья цепи, свисающей с дряблой шеи. — Но... Ваше Величество, это же совершенно невозможно, ведь последние драконы выродились и вымерли больше века назад! — дребезжащим, неуверенным голосом запротестовал старик, испуганно озираясь по сторонам в поисках поддержки. Для ученого ума целителя подобные заявления звучали как откровенное безумие, порожденное дорожной горячкой. — Ты смеешь называть своего короля слепым лжецом, старый дурак?! — свирепо рявкнул Баратеон. Он угрожающе подался вперед через стол и едва не ударил старика наотмашь. Одного такого удара от могучего монарха вполне хватило бы, чтобы мгновенно убить дряхлого целителя. — Эта черная тварь на моих собственных глазах разнесла в пыль Винтерфелл! Зверь разорвал на куски и заживо сжег лучших моих гвардейцев за считанные минуты, пока вы тут просиживали штаны! Сир Барристан Селми, неподвижно стоявший позади королевского кресла, тяжело вздохнул и мрачно опустил глаза. Прославленный рыцарь был глубоко потрясен услышанными новостями, которые никак не укладывались в привычную картину мира. Он с невольным содроганием вспоминал темные времена Безумного Короля и ту разрушительную силу, которой когда-то владели правители из дома Таргариенов. Если всё сказанное Робертом было правдой, то Семь Королевств стояли на пороге самой страшной войны со времен Завоевания. Ренли Баратеон, до этого момента молча слушавший гневные тирады старшего брата, наконец решил вставить свое веское слово. Мастер над законами нервно поправил ворот роскошного изумрудного камзола, стараясь придать своему голосу уверенность. — Если всё это действительно так, Роберт, то Эддард Старк и весь его дом совершили открытую государственную измену, укрывая последнего Таргариена, — предельно серьезно произнес он. — Что ты намерен делать теперь, когда у непокорного Севера появилось такое сокрушительное и абсолютное преимущество в виде взрослого дракона? — Что я намерен делать?! Я намерен утопить весь их проклятый Север в крови и пепле! — яростно взревел король, с такой силой ударив кулаком по дубовому столу, что подпрыгнули тяжелые чернильницы. — Немедленно разошлите воронов во все уголки Семи Королевств и созовите мои знамена без малейшего промедления! Мы собираем самую большую армию, которую когда-либо видел этот гребаный мир. Я клянусь, что лично вырву сердце этому драконьему ублюдку и скормлю его псам!

***

Если над столицей раскинулось безоблачное небо и палило невыносимо жаркое солнце, то над Драконьим Камнем бушевал привычный шторм. Тяжелые капли холодного дождя яростно барабанили по узким стрельчатым окнам мрачной островной крепости, словно пытаясь пробить древнюю кладку. Станнис Баратеон в полном одиночестве сидел за огромным столом в Палате Расписного Стола, которая тускло освещалась лишь парой оплывающих сальных свечей. Непогода за окном удивительно точно отражала мрачное состояние души лорда, глубоко погруженного в свои тяжелые раздумья. «Дети Серсеи вовсе не от Роберта, — в который раз с глухим раздражением подумал Станнис, глядя на пляшущие тени. — Это золотоволосые ублюдки Цареубийцы, рожденные во грехе. Как мой венценосный брат мог оставаться таким непроходимым слепцом все эти долгие годы?» Эту страшную тайну он раскрыл вместе с десницей Джоном Арреном, но вскоре старый лорд внезапно и очень подозрительно скончался. Опасаясь разделить участь десницы, Станнис поспешно бежал из столицы под предлогом срочных дел и укрылся за стенами своей крепости. Теперь он сидел в этом угрюмом замке, который искренне ненавидел всей душой, и мучительно размышлял над тем, как безопасно открыть Роберту глаза на измену жены. Внезапно тишину палаты нарушил негромкий, но настойчивый стук в массивную дубовую дверь. — Кто там? — сухо и недовольно спросил лорд Драконьего Камня, нехотя оторвавшись от своих мыслей. — Это я, милорд, — раздался из-за двери знакомый старческий голос. — Принес срочные послания для вас. Одно прибыло прямо из Винтерфелла, а второе прислано из столицы. — Заходи, — коротко бросил Станнис, принимая привычно суровый вид. Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошел старый целитель Крессен, держа в руках два запечатанных пергамента. Станнис, мягко говоря, был весьма удивлен, увидев одновременно письма от лорда Севера и от своего царственного брата. Его прагматичный ум сразу же уловил в этом странном совпадении нехорошее предзнаменование, сулящее серьезные государственные потрясения. Оставив свитки на краю Расписного Стола, целитель Крессен почтительно поклонился и поспешил удалиться, чтобы не тревожить своего лорда. «Какое же из них открыть первым?» — на мгновение задумался Станнис, переводя тяжелый взгляд с одной сургучной печати на другую. Недолго колеблясь, он принял вполне логичное решение прочесть сначала послание короля. Как бы он ни относился к Роберту, тот все же стоял выше в иерархии власти, а значит, воинский долг обязывал отдать предпочтение его словам. Баратеон сломал тяжелую восковую печать с гербом оленя и развернул плотный пергамент, пробегая глазами по неровным строчкам, написанным в явной спешке. Содержание письма повергло сурового лорда в настоящий шок, заставив его судорожно втянуть холодный воздух. — Изменник... Нед Старк — предатель? — недоумевая, прошептал Станнис, невидящим взглядом уставившись в стену. Лорд Винтерфелла всегда казался ему самым благородным и честным человеком во всех Семи Королевствах. Уж кто-кто, а тихий и прямолинейный Старк был бы самым последним лордом на свете, от которого можно было ожидать измены короне. Заставив себя сосредоточиться, Станнис вернулся к чтению этого официального, но при этом пропитанного личной яростью документа. «Лорду Станнису из дома Баратеонов, лорду Драконьего Камня. Сим королевским указом я официально объявляю лорда Эддарда Старка предателем и изменником короны. Лорд Эддард Старк долгими годами прятал в своем замке выжившего отпрыска принца Рейгара Таргариена, выдавая его за собственного бастарда. Но что еще хуже, они втайне вырастили взрослого черного дракона, с помощью которого попытались убить меня и мою свиту. Винтерфелл сожжен, множество славных воинов мертво. Я приказываю тебе немедленно созвать знамена, собрать все доступные корабли твоего флота и готовиться к войне на уничтожение. И если ты, трусливый глупец, не явишься по моему зову, как сбежал недавно из столицы, поджав хвост, я сочту тебя таким же врагом и предателем, как и Старков. Король Роберт из дома Баратеонов, Первый своего имени, Король андалов, ройнаров и Первых Людей, Владыка Семи Королевств и Защитник Государства». Дочитав это безумное послание до конца, Станнис тяжело опустил пергамент на столешницу. Каждое слово венценосного брата было пропитано ядом и гневом, а упоминание о живом драконе казалось откровенным бредом сумасшедшего. Тем не менее, печать короля была подлинной, а угроза начала кровавой гражданской войны — более чем реальной. Внутри лорда боролись сомнения и жесткое чувство долга, ведь теперь ему предстояло принять решение, от которого зависела судьба всего Вестероса. Станнис Баратеон отложил в сторону скомканное письмо Роберта, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение от прочитанных угроз. Его взгляд медленно переместился на второй пергамент, скрепленный серой сургучной печатью с четким оттиском лютоволка. Лорд Драконьего Камня на мгновение замер, пытаясь предугадать, какие именно оправдания мог написать человек, обвиненный в столь чудовищной государственной измене. С сухим щелчком взломав печать лорда Винтерфелла, он развернул плотный свиток и расправил его на столе. Станнис пододвинул пергамент поближе к тусклому пламени свечи и впился глазами в ровный, лишенный лишних эмоций почерк Эддарда Старка. «Лорду Станнису из дома Баратеонов, лорду Драконьего Камня. Я, Эддард из дома Старков, пишу тебе в час великих потрясений, чтобы открыть истину, которую хранил во мраке долгие годы ради спасения невинной жизни. Мой подопечный, известный всему миру как Джон Сноу, вовсе не является моим бастардом, как все привыкли считать. Он — истиннорожденный сын принца Рейгара Таргариена и моей покойной сестры Лианны Старк. Принц Рейгар не похищал ее, а добровольно взял в качестве второй законной жены перед ликом богов. Это неоспоримо делает моего подопечного законным наследником Железного Трона и истинным королем Семи Королевств». Станнис недоверчиво нахмурился, но продолжил чтение, всё глубже погружаясь в невероятные откровения Хранителя Севера. «В подтверждение его высочайшей королевской крови и благословения свыше, Старые и Новые боги, а также Великий Творец даровали юноше взрослого черного дракона, который ныне подчиняется лишь его воле. Кроме того, мой племянник владеет уникальным клинком из валирийской стали, который служит еще одним символом его истинного права на престол. Я, Эддард Старк, уже преклонил колено перед законным государем и признал его своим королем. Зная твою непоколебимую преданность закону и справедливости, я призываю вас присягнуть истинному монарху и спасти государство от ненужного кровопролития». Дочитав послание до последней строчки, Станнис с громким скрипом стиснул челюсти, до боли сжимая края пергамента. В Палате Расписного Стола повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь глухими ударами штормовых волн о скалы Драконьего Камня. Суровый лорд оказался перед самым сложным выбором за всю свою жизнь, где верность старшему брату вступала в прямое противоречие с фундаментальными законами престолонаследия. Если Роберт захватил трон по праву грубого завоевания, то этот выживший мальчишка обладал священным правом крови, которое веками чтилось в Вестеросе. К тому же, наличие живого дракона превращало слова Старка из простой политической декларации в смертоносную угрозу для каждого, кто посмеет оспорить титул Таргариена. Станнис Баратеон тяжело поднялся со своего скрипучего кресла и медленно подошел к огромному столу, представляющему собой детально вырезанную деревянную карту Семи Королевств. Его острый, прагматичный ум начал лихорадочно сопоставлять полученные факты, выстраивая в голове пугающе четкую картину грядущего государственного хаоса. Если дети королевы Серсеи действительно являются бастардами Джейме Ланнистера, то король Роберт де-факто не имеет законных наследников своего тела. При таком раскладе следующим в очереди за короной должен был стать сам лорд Драконьего Камня, однако внезапное возвращение династии Таргариенов полностью ломало все правила игры. Станнис подолгу и мрачно смотрел на контуры далекого Севера, прекрасно понимая, что его следующий шаг окончательно определит не только судьбу Вестероса, но и жизнь его собственной семьи. Ситуация осложнялась тем, что сейчас Станнис находился в древнем родовом замке свергнутой династии. Все эти пятнадцать лет он был окружен лордами, чьи предки веками верой и правдой служили валирийским владыкам. Прагматичный Баратеон не был дураком и прекрасно понимал, что почтовые вороны с шокирующими вестями могли прилететь не только в его чертоги. Подобные письма от разгневанного Роберта или от самого Неда Старка наверняка уже получили Веларионы, Селтигары и другие знаменосцы, исторически присягнувшие Драконьему Камню. Оказавшись в своеобразной осаде среди потенциальных предателей, Станнис осознавал, что ему необходимо действовать предельно жестко и расчетливо. Позорное бегство с острова даже не рассматривалось в качестве возможного варианта спасения, так как это означало бы мгновенное политическое поражение. В таком случае мятежный флот легко перехватил бы их корабли в открытом море, а сторонники драконьей крови без боя заняли бы неприступную крепость. Потеря Драконьего Камня дала бы Таргариенам не только колоссальную стратегическую базу, но и обеспечила бы их мощнейшим символическим триумфом. Приняв решение, лорд немедленно созвал своих самых доверенных людей, которые без промедления явились в палату уже через десять минут. В его крепко сжатых пальцах все еще покоился кусок плотного пергамента со сломанной королевской печатью. Станнис перечитывал послания от брата и лорда Старка уже в третий раз, и с каждым прочитанным словом его челюсти сжимались всё сильнее, издавая глухой раздраженный скрежет. Великий заговор северян, внезапно оживший огнедышащий дракон и поспешное бегство правящего монарха — всё это больше походило на бред сумасшедшего. Тем не менее, официальная печать Роберта не оставляла ни малейшего места для спасительных сомнений. Сидевший напротив сир Давос Сиворт внимательно и обеспокоенно наблюдал за суровым лицом своего сюзерена, замечая, как тень глубокой тревоги залегла на его высоком лбу. Рядом с ним нервно переминался с ноги на ногу кастелян замка, сир Акселл Флорент. Знатный рыцарь то и дело вытягивал шею, тщетно пытаясь разглядеть неровные строки в руках своего невозмутимого лорда. Напряжение в тускло освещенной Палате Расписного Стола стремительно нарастало, требуя немедленных разъяснений со стороны командующего. — Какие известия пришли из Королевской Гавани, милорд? — негромко спросил Луковый Рыцарь, первым решившись нарушить гнетущую тишину зала. — Судя по вашему мрачному виду, король Роберт все-таки начал новую войну. Скажите, я прав в своих догадках? Акселл Флорент с нескрываемым презрением покосился на бывшего контрабандиста, посмевшего заговорить без прямого разрешения. Сиворта при островном дворе откровенно не любили за его низкое происхождение и неприятную прямолинейность. Однако сам Станнис глубоко уважал Давоса за исключительную честность, прекрасно понимая, что природным умом этот простолюдин превосходит многих знатных и родовитых лордов. — Да, сир Давос, вы абсолютно правы, — ледяным тоном отозвался Станнис, медленно опуская пергамент на резную поверхность карты Вестероса. — Мой венценосный брат сообщает, что привычному миру Семи Королевств пришел конец. На далеком Севере вновь возродилась династия драконьих владык, открыто заявляющая свои права на Железный Трон. Услышав это, кастелян замка испуганно округлил глаза и инстинктивно перекрестился, словно пытаясь отогнать дурное проклятие. Давос Сиворт лишь непонимающе нахмурился, в первую секунду посчитав столь абсурдное заявление крайне неудачной и мрачной шуткой. Подобные новости совершенно не укладывались в привычную картину мира, где древняя магия считалась давно забытым пережитком прошлого. — Что именно это означает, милорд? — крайне осторожно уточнил Флорент, нервно поправляя тяжелую перевязь фамильного меча. — Разве последние драконы не выродились и не вымерли больше ста лет назад при Эйгоне Третьем? Подобные чудовища просто не могут появиться из ниоткуда и угрожать короне! — Мой брат утверждает, что тихий бастард Эддарда Старка на самом деле является сыном принца Рейгара и леди Лианны, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом пояснил Станнис. — Более того, этот мальчишка каким-то образом приручил живого дракона, пока северяне долгие годы готовили заговор против Роберта. Эта крылатая бестия уже превратила Винтерфелл в дымящиеся руины, вынудив короля в панике бежать обратно в столицу. Теперь брат созывает знамена со всего Вестероса и в приказном порядке требует от меня немедленно прислать флот к Белой Гавани. Давос Сиворт тяжело вздохнул, и его пальцы привычно коснулись старого потертого мешочка с обрубками костей на шее — верного талисмана удачи. Бывший контрабандист, как никто другой, досконально знал географию Черноводного залива и истинные, тщательно скрываемые настроения местной знати. Ситуация складывалась настолько скверно, что малейшая искра могла спровоцировать масштабный кровавый мятеж. — Милорд, если эта ошеломляющая новость дойдет до ваших вассалов, мы рискуем оказаться в смертельной ловушке, — негромко, но предельно серьезно произнес Луковый Рыцарь. — Драконий Камень со всех сторон окружен землями Веларионов, Селтигаров и Бар-Эммонов. Эти могущественные семьи веками были прямыми союзниками валирийцев и верно служили Таргариенам задолго до восстания вашего брата. Если на Севере действительно объявился законный наследник Рейгара верхом на огнедышащем драконе, местные лорды поднимут бунт при первой же возможности. Станнис медленно поднялся со своего кресла и вновь подошел к узкому стрельчатому окну, всматриваясь в бушующее черное море. Тяжелые волны с яростью разбивались об острые скалы острова, словно предвещая скорую разрушительную бурю. Лорд кристально ясно понимал, что его верный советник абсолютно прав, и их стратегическое положение сейчас шатко как никогда прежде. — Веларионы спят и видят, как бы вернуть былое величие своего морского флота под знаменами трехглавого дракона, — сухо заметил Баратеон, даже не оборачиваясь к своим подчиненным. — Их мнимая преданность короне всегда держалась лишь на страхе перед военной мощью Роберта. Теперь же этот страх может легко обернуться против нас самих. — В таком случае мы должны немедленно арестовать этих лордов, пока они не успели разослать воронов мальчишке-самозванцу! — испуганно выкрикнул Акселл Флорент, судорожно хватаясь за рукоять кинжала. — Нужно вдвое усилить охрану гавани и наглухо запереть ворота крепости. Мы обязаны действовать на опережение, пока весь Черноводный залив не превратился в кипящий котел измены! Станнис резко повернулся к кастеляну, и его суровый, непререкаемый взгляд заставил Флорента мгновенно умолкнуть, попятиться назад и виновато опустить глаза. Лорд Драконьего Камня категорически не терпел паники и бездумной суеты среди своих людей. Особенно сильно его раздражала чужая трусость в те решающие моменты, когда требовалась абсолютно холодная рассудительность перед лицом надвигающейся гибели. — Безосновательный арест верховных лордов прямо сейчас лишь ускорит неминуемый бунт, сир Акселл, — отрезал Станнис, жестко чеканя каждое произнесенное слово. — Я приказываю немедленно привести весь гарнизон крепости в полную боевую готовность и удвоить регулярные дозоры на стенах. Зарядите все баллисты тяжелыми железными гарпунами и держите их нацеленными как на хмурое небо, так и на морские подступы. Мы не отправим Роберту ни одного корабля, пока я лично не буду уверен, что Драконий Камень способен выдержать мощный удар изнутри и с воздуха. Мы остаемся здесь, будем держать оборону замка, и отступать нам попросту некуда.

***

Письма от лорда Эддарда Старка и короля Роберта Баратеона стремительно разлетелись по всем уголкам Семи Королевств, достигнув далеко не одного лишь Драконьего Камня. На просторах Вестероса началась настоящая информационная война, в которой каждый из соперников пытался привлечь на свою сторону как можно больше могущественных союзников. Великие лорды оказались перед сложным выбором, от которого зависело будущее всего государства и безопасность их собственных домов. Этот противоречивый поток вестей менял привычную расстановку сил буквально на глазах, превращая вчерашние незыблемые союзы в горсть песка. Старое время уходило в прошлое, уступая место тревожной неопределенности. Ранним утром, еще до того как замок начал просыпаться к завтраку, Мейс Тирелл покинул спальню, которую делил с супругой. В просторном, залитом мягким солнечным светом солярии Хайгардена воздух был густо пропитан сладким ароматом цветущих роз. Лорд Мейс, Хранитель Юга, не спеша прошел в свой личный кабинет, стены которого были увешаны многочисленными охотничьими трофеями. В настоящих крупных войнах он участвовал всего раз в жизни, и тот опыт нельзя было назвать исключительно успешным, поэтому свою страсть к стратегиям и маневрам он предпочитал реализовывать на регулярных охотах. Сегодня у лорда было приподнятое настроение, располагающее к конной прогулке, однако накопившиеся дела требовали его внимания. В кабинете лорда Хайгардена уже дожидался пожилой мейстер Ломис, тактично сложив руки на животе. Поклонившись своему господину, он протянул два плотно свернутых пергамента с несломанными восковыми печатями. — Доброе утро, милорд, — учтиво произнес мейстер, передавая послания. — Оба ворона прибыли сегодня на рассвете, один за другим. Первое письмо прилетело от лорда Эддарда Старка из Винтерфелла, второе послано из столицы от имени короля Роберта. Мейс удивленно приподнял бровь, взвешивая в руках тяжелые свитки. Ни Север, ни Королевская Гавань обычно не баловали его личными обращениями без веского на то повода. — Вот как? Зачем же я вдруг так срочно понадобился им обоим? — вслух поинтересовался лорд Тирелл. — Наверняка каждый хочет заручиться поддержкой Простора или просит нашей помощи в каком-то споре. — Смею предположить, милорд, что между ними начался открытый конфликт, — осторожно заметил Ломис. Не теряя времени, Мейс взломал первую печать с изображением лютоволка и развернул послание Хранителя Севера. Текст послания гласил: «Лорду Мейсу из дома Тиреллов, лорду Хайгардена. Я, лорд Эддард из дома Старков, Хранитель Севера, пишу тебе в час великих потрясений, чтобы открыть истину, которую хранил в тайне долгие пятнадцать лет ради спасения невинной жизни. Мой подопечный, известный всему миру как Джон Сноу, вовсе не является моим бастардом, как все привыкли считать. Он — истиннорожденный сын принца Рейгара Таргариена и моей покойной сестры Лианны Старк. Принц Рейгар не похищал ее, а добровольно взял в качестве второй законной жены перед ликом богов. Это неоспоримо делает моего племянника законным наследником Железного Трона и истинным королем Семи Королевств. В подтверждение его высочайшей королевской крови и благословения свыше Старые и Новые боги, а также Великий Творец даровали юноше взрослого черного дракона, который ныне подчиняется лишь его воле. Кроме того, мой племянник владеет уникальным клинком из валирийской стали, который служит еще одним символом его истинного права на престол. Мой племянник — истинный и законный король Семи Королевств. Он умен, мудр не по годам, благороден, добр, необычайно милосерден и благочестив подобно септону, а также является сильным и храбрым воином. Я сам воспитал в нем мужчину и уверяю вас: из него выйдет прекрасный король, которого мир еще не видывал. К тому же он является посланником Великого Творца, истинного Бога, избравшего его своим пророком. Я, Эддард Старк, уже преклонил колено перед законным государем и признал его своим королем. Зная вашу непоколебимую преданность дому Таргариенов, я призываю вас присягнуть нашему истинному монарху и спасти государство от ненужного кровопролития. Вы, лорд Мейс из дома Тиреллов, храбро сражались на стороне драконов в прошлый раз — сразитесь же за них еще раз. Лорд Эддард из дома Старков, Хранитель Севера». Дочитав последние строки, Мейс Тирелл буквально опешил, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Такого поворота событий он не мог вообразить даже в самых смелых фантазиях. Лицо Хранителя Юга стремительно теряло свой привычный здоровый румянец, становясь бледным как полотно. — Еще один Таргариен, — пробормотал лорд Хайгардена, не веря собственным глазам. — Что именно там сказано, милорд? — тактично поинтересовался мейстер Ломис. — Лорд Старк все это время прятал у себя сына Рейгара, выдавая его за собственного бастарда, а теперь утверждает, что у мальчишки есть живой дракон, и требует присягнуть ему, — выдохнул Мейс. Мейстер покачал головой, выражая крайнее сомнение в правдивости подобных вестей. Отложив послание северянина, лорд Тирелл сломал вторую, тяжелую королевскую печать со вздыбленным оленем. Он быстро пробежался глазами по строкам, написанным жестким, категоричным тоном столичной канцелярии. Послание Роберта Баратеона не оставляло сомнений в том, что в королевстве началась настоящая катастрофа. Текст указа был краток и безжалостен: «Лорду Мейсу из дома Тиреллов, лорду Хайгардена. Сим королевским указом я официально объявляю лорда Эддарда Старка предателем и изменником короны. Лорд Эддард Старк долгими годами прятал в своем замке выжившего отпрыска принца Рейгара Таргариена, выдавая его за собственного бастарда. Но что еще хуже, лорд Старк втайне от короны вырастил опасного монстра для нашего государства. Джон Сноу — такой же безумный и жестокий человек, как и Эйрис Безумный Король. Это жестокое существо, рожденное в грехе, обмануло своего родного дядю, который растил его как сына столько лет. Ублюдок Рейгара попытался убить меня, короля Семи Королевств, и мою семью, нарушив священное право гостя и используя для этого дикий огонь. Винтерфелл сожжен, множество славных воинов мертво по вине безумия этого сумасшедшего мальчишки. Я приказываю вам немедленно созвать знамена, собрать все доступные силы и готовиться к войне на уничтожение, дабы очистить мир от таких безумцев, как Джон Сноу. Король Роберт из дома Баратеонов, Первый своего имени, Король андалов, ройнаров и Первых Людей, Владыка Семи Королевств и Защитник Государства». Отложив оба пергамента на резной стол, Мейс тяжело опустился в кресло, совершенно сбитый с толку. В голове лорда Хайгардена царила полная неразбериха, так как два письма описывали совершенно разные реальности. С одной стороны, благородный Эддард Старк ручался за мудрого и справедливого принца, поддерживаемого богами и настоящим драконом. С другой стороны, разгневанный Роберт Баратеон описывал кровожадного безумца, сжегшего собственный дом диким огнем. Кроме того, оставался открытым вопрос о законности этого юноши, ведь принц Рейгар уже был женат на Элии Мартелл, а значит, Джон Сноу мог оказаться лишь очередным бастардом, не имеющим никаких прав на Железный Трон. Однако, независимо от того, где скрывалась правда, Хранителю Юга предстояло сделать важнейший политический выбор. Втайне Мейс гордился своим званием маршала Простора и великого полководца, хотя реальное управление войсками всегда давалось ему с трудом. — Немедленно зовите моих сыновей, Уилласа и Гарлана, — решительно приказал он. — Как прикажете, милорд, — поклонился мейстер Ломис и бесшумно покинул кабинет. Мейсу требовался срочный семейный совет, чтобы оценить все риски и принять правильную сторону в грядущей войне. Спустя несколько минут двери кабинета отворились, и внутрь вошли старшие сыновья лорда: рассудительный Уиллас, опирающийся на трость, и сильный, уверенный в себе Гарлан. Уиллас был наследником Хайгардена, и все в семье, особенно его мать, не сомневались, что из него выйдет великолепный правитель. Прежде чем молодые люди успели занять места в креслах, тяжелые створки вновь распахнулись без стука. В комнату медленно вошла леди Оленна Тирелл, сопровождаемая тихим стуком своей верной трости о каменный пол. Хотя старую графиню никто официально не приглашал на это спешное совещание, спорить с Королевой Шипов в собственном доме было не принято. Лорд Мейс лишь нетерпеливо взмахнул зажатыми в руке письмами, проигнорировав иронично поднятую бровь своей престарелой матери. Его деятельная, эмоциональная натура требовала немедленно поделиться потрясающими новостями с близкими. — Вы только послушайте, что пишет этот перепуганный олень Роберт! — воскликнул он, потрясая пергаментами перед лицами сыновей. Не давая никому вставить и слова, Мейс вслух зачитал сначала послание лорда Старка, а затем и гневный указ короля Баратеона. Сыновья слушали отца в глубоком молчании, и на их лицах отражалось все возрастающее изумление. Закончив чтение, Хранитель Юга обвел семью торжествующим взглядом, уверенный, что перед ними открываются невиданные перспективы. — Бастард Эддарда Старка на самом деле оказался сыном Рейгара Таргариена, и у него есть настоящий, живой черный дракон! — восторженно продолжил Мейс. — Этот мальчишка разнес половину Винтерфелла, а Баратеоны в панике бежали в столицу и теперь умоляют нас о военной помощи! Это наш великий шанс, Уиллас, понимаешь ли ты это своим ученым умом? Простор оставался верен Таргариенам до самого конца прошлой войны, и теперь боги вознаграждают нас за былую преданность! Молодые Тиреллы застыли в тяжелом раздумье, пытаясь осознать колоссальный масштаб услышанных новостей. Леди Оленна внешне оставалась совершенно невозмутимой, но в ее мудрых, повидавших многое глазах уже шел напряженный аналитический процесс. Появление в мире живого дракона полностью меняло привычную расстановку сил, делая легитимность Роберта Баратеона крайне шаткой. Королева Шипов мысленно выстраивала сложнейшую шахматную партию, просчитывая каждый возможный ход. Ее главной целью было понять, как Хайгарден сможет извлечь максимальную выгоду из грядущего хаоса и при этом не оказаться под ударом. Первым молчание прервал Уиллас, внимательно посмотрев на возбужденного отца. — Один из них точно лжет, — рассудительно заметил наследник. — В то, что благородный лорд Старк мог пятнадцать лет прятать племянника под видом собственного бастарда, поверить можно, это поступок в его духе. Однако в живых драконов поверить куда сложнее, да и свидетельства обоих лордов слишком противоречивы. — Действительно, все это звучит крайне запутанно, — поддержал брата Гарлан, хмуря лоб. — Если дракон существует и он так силен, почему Роберт Баратеон ушел из Винтерфелла живым и теперь собирает армию? Мейс Тирелл, редко отличавшийся глубоким стратегическим мышлением, пропустил разумные доводы сыновей мимо ушей. — Я немедленно отдаю приказ созвать все знамена Простора! — громогласно объявил он, гордо выпятив грудь. — Мы признаем этого нового Таргариена законным королем и предложим ему всю нашу стотысячную армию для похода на Королевскую Гавань. Взамен я потребую для себя должность Десницы, а нашу красавицу Маргери мы выдадим за него замуж, сделав ее королевой Вестероса! Разве это не гениальный план, который навсегда вознесет наш великий дом и роднит нас с драконами? Леди Оленна категорически не разделяла бурного восторга своего сына и решила немедленно вмешаться. — Попридержи коней, Мейс, и перестань вести себя как восторженный дурак, которому подарили новую красивую игрушку, — ледяным тоном осадила его мать, со стуком опустив трость на пол. — Ты собираешься сломя голову броситься в объятия к мальчику с летающим монстром, о котором мы не знаем абсолютно ничего? Ты даже не знаешь его истинного имени, ведь вряд ли принца крови зовут Джоном! Да и есть ли у нас хоть какая-то уверенность, что он вообще является законным Таргариеном? Гарлан попытался найти историческое оправдание словам северного лорда. — Таргариены в древности брали нескольких жен, отец, так что с точки зрения их обычаев брак Рейгара мог быть законным, — предположил он. — И многие ли из них так поступали? — резко парировала Королева Шипов. — Я припоминаю только Эйгона Завоевателя с его сестрами, но у того было три огромных дракона, и именно он даровал нам нынешний титул. А Мейгор Жестокий, который также брал множество жен, был безумным тираном и не оставил после себя жизнеспособного потомства, так что этот пример нам не помощник. Уиллас задумчиво потер покалеченную ногу и согласно кивнул словам бабушки. — Отец, леди Оленна абсолютно права, нам ни в коем случае нельзя спешить с открытым мятежом против Королевской Гавани, — спокойно произнес наследник. — Каковы истинные намерения этого юноши и готов ли он вообще договариваться с Хайгарденом на подобных условиях? Прежде чем принимать судьбоносные решения, мы должны отправить на Север надежных лазутчиков и разузнать все о силе его войска и реальности дракона. Наша поспешность может дорого обойтись всему Простору, особенно если мальчишка унаследовал безумие своего деда Эйриса. Гарлан Галантный подошел к столу, посмотрев на отца с серьезным упреком. — К тому же ты совершенно забываешь о Лорасе, лорд-отец, — напомнил он, сердито сдвинув густые брови. — Наш младший брат сейчас находится в Штормовом Пределе в качестве близкого друга и соратника Ренли Баратеона. Если ты объявишь о поддержке Таргариена прямо сейчас, Лорас мгновенно превратится в ценного заложника или будет казнен разгневанными оленями за твою измену. Прежде чем двигать наши армии на войну, мы обязаны обеспечить безопасность семьи и вернуть брата домой. Ты правда готов пожертвовать жизнью своего младшего сына ради призрачной должности Десницы? Слова среднего сына подействовали на Мейса отрезвляюще, заставив его мгновенно умерить свой пыл. Лорас всегда был его любимцем, и рисковать жизнью юного рыцаря лорд Хайгардена не собирался ни при каких обстоятельствах. В кабинете повисло тяжелое молчание, пока Хранитель Юга переваривал услышанные аргументы. — Хорошо, вы убедили меня, мы пока подождем и не станем отвечать воронами, — нехотя согласился Мейс, тяжело вздохнув. — Но для начала нам действительно необходимо как можно скорее вернуть Лораса домой, пока в столице не поняли, куда подул ветер.

***

В Орлином Гнезде, высоко возвышающемся над холодными облаками, царила непривычная и пугающая тишина. Лиза Аррен, плотно укутавшись в собольи меха, сидела на резном троне из белого чардрева и нервно теребила подол своего тяжелого платья. Рядом с ней, беззаботно болтая короткими ножками, устроился юный Роберт Аррен, не сводивший жадного взгляда с подноса с медовыми сотами. Письмо со сломанной королевской печатью, доставленное утренним вороном из столицы, лежало на маленьком столике, словно ядовитая змея, готовая в любой момент нанести смертельный укус. Внезапная новость о живом драконе и бастарде Неда Старка, который оказался законным наследником Рейгара Таргариена, лишила Лизу остатков и без того хрупкого душевного покоя. Это известие окончательно разрушило иллюзию безопасности, которую она так тщательно выстраивала вокруг себя и сына. — Матушка, почему ты так сильно дрожишь? — капризно спросил юный лорд, отправляя в рот очередной кусок липких сладостей. — Этот злой король Роберт снова хочет забрать меня от тебя? — Нет, мой сладкий мальчик, Роберт Баратеон нам больше не угроза, и дни его, скорее всего, сочтены, — рассеянно пробормотала Лиза, нежно поглаживая сына по редким волосам. — На Севере объявилось нечто гораздо более страшное и опасное для нашего дома. Твой дядя Нед все эти годы тайно прятал дракона, настоящего огнедышащего монстра, который сжег Винтерфелл. Эта чудовищная тварь может в любой момент прилететь сюда и превратить в пепел наше прекрасное Гнездо. Двери чертога с тихим скрипом отворились, и в зал уверенным шагом вошел лорд Нестор Ройс, Хранитель Лунных Врат. Ветеран Долины выглядел непривычно взволнованным, а его тяжелые шаги гулко отдавались под высокими каменными сводами замка. Как и остальные знатные лорды Долины, он уже получил тревожные послания и от короля Роберта, и от Эддарда Старка. Опытный кастелян прекрасно понимал суть происходящего и осознавал, что Долина не сможет вечно прятаться от войны за своими неприступными горами. Положение становилось критическим, и промедление могло стоить жизни всем обитателям замка. — Миледи, мы должны немедленно созвать знамена и собрать войско, — твердо заявил лорд Ройс, даже не пытаясь смягчить свой решительный тон. — Если Роберт Баратеон собирает армию, чтобы двинуться на Север, Долина Аррен обязана исполнить свой долг перед Железным Троном. Мы не можем просто сидеть сложа руки, пока Семь Королевств погружаются в пучину новой кровопролитной войны. По мнению Нестора, единственный разумный путь для рыцарей Долины заключался в том, чтобы открыто принять сторону действующего короля. Он был уверен, что Таргариен никогда не забудет, как покойный лорд Джон Аррен первым поднял восстание против его семьи. Однако далеко не все знатные люди Долины разделяли воинственный настрой Хранителя Лунных Врат. Глава старшей ветви дома, лорд Джон Ройс по прозвищу Бронзовый, уже направил ответные письма обоим бывшим воспитанникам покойного Аррена. В своих посланиях старый рыцарь с горечью писал, что Нед и Роберт начали грызню, хотя тело их общего приемного отца еще даже не успело остыть. Он призывал соперников к благоразумию, напоминая, что братья по духу не должны развязывать войну друг против друга. Среди других лордов Долины царил раскол: одни надеялись переждать бурю за стенами замков, другие подумывали о переходе на сторону владельца дракона, а третьи и вовсе считали слухи об огнедышащем чудовище лишь военным блефом Севера. Услышав предложение Нестора Ройса, Лиза резко вскинула голову, и в ее глазах мелькнуло неподдельное безумие, смешанное с животным страхом. В отличие от многих скептиков, она ни на секунду не сомневалась в реальности летающего монстра. — Созвать знамена?! Чтобы отправить рыцарей Долины на верную смерть в пасть огнедышащей твари?! — визгливо закричала леди Аррен, судорожно прижимая к себе испуганного Зяблика. — Вы в своем уме, лорд Нестор? Джон Аррен мертв, и я не позволю проливать кровь моих людей ради амбиций этого пьяницы Баратеона или выродка Таргариенов! Мы закроем Кровавые Врата и будем защищать только наши собственные границы и нашего молодого лорда. — Миледи, при всем моем уважении, нейтралитет в подобной ситуации равносилен предательству в глазах обеих сторон, — настойчиво возразил лорд Ройс, хмуря густые седые брови. — Если этот драконий всадник одержит победу над королевской армией, он непременно явится сюда, чтобы отомстить за гибель своего рода. Нам необходимо выбрать сторону короля Роберта, пока не стало слишком поздно! — Я сказала — нет! — в ярости топнула ногой Лиза, сорвавшись на истеричный визг. — Пусть они там на Юге и на Севере хоть все перебьют друг друга! Мой сын — законный лорд Долины, и ни один наш рыцарь не покинет этих пределов, это мой окончательный приказ! Спорить с обезумевшей от страха женщиной было совершенно бесполезно, и лорд Ройс, мрачно поклонившись, покинул чертог.

***

В своем полутемном кабинете в Солнечном Копье принц Доран Мартелл сидел в глубоком кресле, неподвижно уставившись на два вскрытых пергамента. На одном из них виднелся остаток восковой печати со вздыбленным оленем, на другом — с лютоволком. Его суставы на ногах, сильно изуродованные многолетней подагрой, мелко и болезненно дрожали, а обычно спокойное лицо казалось смертельно бледным. Неожиданная весть о выжившем сыне Рейгара Таргариена и Лианны Старк потрясла правителя Дорна до самого основания его души. На протяжении двух часов он снова и снова перечитывал эти роковые строки, отчаянно пытаясь найти в них хоть малейший намек на чей-то глупый розыгрыш. Порой ему начинало казаться, что происходящее вокруг — всего лишь изощренный, мучительный кошмар, от которого нужно просто проснуться. В эти горькие минуты принцу страстно хотелось вернуть прошлое и оказаться тем молодым, полным надежд мужчиной, каким он был когда-то. Ему хотелось верить, что его любимая сестра Элия все еще жива и никогда не выходила замуж за высокомерного принца Рейгара, а сам он не связывал свою судьбу с Мелларио из далекого Норвоса. Однако тяжелая, холодная реальность не оставляла места для пустых иллюзий, напоминая о жестокой правде. Весь его грандиозный, тщательно выстраиваемый годами секретный план только что рассыпался в прах, превратившись в ничтожную насмешку судьбы. Тайный брачный договор, многолетние надежды на юного Визериса Таргариена за Узким морем — все это в одно мгновение потеряло всякий смысл. Угрюмый и прямолинейный северный лорд Эддард Старк, которого в Вестеросе привыкли считать простаком, опередил его еще пятнадцать лет назад, втайне разыграв совершенно иную политическую партию. Доран чувствовал себя глубоко уязвленным, осознавая, что потерпел сокрушительное поражение еще в самом начале, даже не успев сделать свой первый ход на великой шахматной доске. Невыносимое осознание собственной слепоты и впустую потраченных лет прорвало плотину его многолетнего, хладнокровного самоконтроля. Принц отчаянно заскрежетал зубами, чувствуя, как внутри него закипает глухая, разрушительная ярость, которую он больше не мог сдерживать. — Как так? — хрипло прошептал он в пустоту комнаты, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Как, во имя всех богов, такое вообще могло произойти?! Не в силах справиться с бушующими эмоциями, всегда сдержанный правитель Дорна сорвался на громкий, яростный крик, полный отборной брани. — Сука! Проклятые, лживые суки! Ебаное дерьмо! — ревел Доран, в исступлении ударяя кулаками по своим больным коленям. От этих резких ударов суставы пронзила такая острая, вспыхивающая боль, что в глазах принца на мгновение потемнело. Однако даже эти адские физические муки казались сущим пустяком по сравнению с той душевной агонией, которую он испытывал при мысли об этом проклятом Джоне Сноу. Его крик, полный отчаяния и бешенства, гулким эхом разнесся по тихим коридорам Солнечного Копья, пугая стражу и слуг. На этот пугающий шум тяжелая дверь кабинета стремительно распахнулась, и внутрь влетел капитан гвардии Арео Хотах, сжимая в руках свою грозную секиру. Увидев состояние господина, верный воин отбросил оружие и рухнул на колени прямо перед креслом принца. — Мой принц?! Что с вами стряслось?! — встревоженно воскликнул Арео, всматриваясь в искаженное лицо Дорана. — Вам снова больно?! Я немедленно прикажу послать за мейстером! — Я уже здесь, капитан, — запыхавшись, произнес старый мейстер Калеотт, вбегая в комнату со склянкой густого макового молока в дрожащих руках. — Выпейте это, милорд, прошу вас, лекарство быстро облегчит ваши страдания! Доран с ненавистью посмотрел на протянутый флакон, чувствуя, как новая волна гнева накрывает его с головой. — Уберите от меня это блядское маковое молоко! — рявкнул принц с нехарактерной для него грубостью. — Никакое ебаное зелье не поможет мне исправить то дерьмо, что сейчас творится в мире! — Но, милорд, вы же невероятно страдаете, вам необходимо успокоиться... — робко попытался возразить старец, делая шаг вперед. — Я сказал — убрать к чертовой матери! — прорычал Доран и, резким движением выхватив склянку из рук Калеотта, со всей силы швырнул ее в каменную стену. Бутылочка разлетелась вдребезги, окропив гобелен белесой жидкостью, а принц тяжело задышал: — Приведите ко мне моего брата! Найдите Оберина, живо! Арео и мейстер на мгновение оцепенели, шокированные столь бурной вспышкой гнева со стороны обычно рассудительного и тихого владыки. Тем не менее, старый Калеотт поспешно поклонился и уже направился к выходу, чтобы разыскать Оберина Мартелла, как дверь неожиданно открылась снаружи. На пороге возник сам Красный Змей, который направлялся к брату по своим делам и услышал звон разбитого стекла. Бесцеремонно отстранив перепуганного мейстера со своего пути, Оберин стремительно бросился к креслу Дорана. — Доран, во имя Семи Преисподних, что здесь стряслось? — встревоженно спросил он, оглядывая комнату. — Какое еще дерьмо случилось в этом королевстве? Оберин перевел тяжелый, гневный взгляд на съежившегося старика с цепью на шее. — Потерпи, брат, сейчас тебе помогут, — бросил Оберин Дорану, после чего грозно рявкнул на Калеотта: — Ты, старый идиот, где маковое молоко?! Почему ты до сих пор не дал ему обезболивающее?! Мейстер нервно погладил ушибленное плечо и виновато опустил глаза. — Мой принц нарезво отказывается принимать лекарство, принц Оберин, — пролепетал старец. — Он сам только что выбросил флакон в стену. — Идиоты, вокруг одни бесполезные идиоты, — пробурчал Красный Змей, поворачиваясь к брату. — Оберин, оставь их, — тяжело дыша, хрипло произнес Доран. — У меня есть очень важные новости, которые я обязан обсудить только с тобой. Все остальные — прочь из комнаты, немедленно. Арео Хотах и мейстер Калеотт низко поклонились и направились к выходу, но стоило им приоткрыть двери, как в кабинет хлынула целая толпа встревоженных родственников. Первой внутрь влетела Арианна, чье лицо выражало искренний испуг за здоровье отца. — Отец! — вскрикнула принцесса и, подбежав, опустилась на колени возле его кресла, взяв его за дрожащую руку. — Что с тобой стряслось? Мы слышали крики даже в нижних залах! Доран, всем сердцем любивший свою непокорную дочь, через силу улыбнулся, положил теплую ладонь на ее темные волосы и ласково погладил. — Все хорошо, моя милая, тебе совершенно не о чем беспокоиться, — мягко произнес он. Следом за сестрой к креслу бросился младший сын принца, юный Тристейн, в глазах которого стояли слезы. — Папа! С тобой правда все хорошо?! — с мольбой в голосе спросил мальчик, хватаясь за полу его камзола. — Прошу тебя, только не умирай, не покидай нас! — Не плачь, мой мальчик, я не собираюсь вас оставлять, — успокаивающе ответил Доран, похлопывая сына по плечу. — Прошу вас, оставьте меня наедине с вашим дядей Оберином, это исключительно государственное дело. Дети неуверенно переглянулись, но в этот самый момент в кабинет вошла Эллария Сэнд, а за ней, словно стая встревоженных птиц, всыпались все восемь Песчаных Змеек. — Мой принц, все ли в порядке? — взволнованно спросила Эллария, подходя ближе к своему любовнику и его брату. — Кто посмел огорчить моего дядю? Скажите, и я проткну его копьем! — воинственно воскликнула старшая, Обара, сжимая древко своего оружия. — Если это яд или болезнь, мы можем помочь найти противоядие, — грациозно склонив голову, вкрадчиво предложила Нимерия. — Дядя Доран, вы выглядите таким бледным, вам точно не нужна помощь? — с невинной, но опасной улыбкой пропела Тиена. — Мы услышали звон разбитого стекла и сразу прибежали из библиотеки, — с любопытством озираясь по сторонам, добавила наблюдательная Сарелла. — Мы готовы защищать Солнечное Копье, если на нас напали враги! — дерзко выкрикнула юная Элия, сжимая кулачки. — Дядя, почему вы так громко кричали? — испуганно спросила маленькая Обелла, прячась за юбку Нимерии. — Папа, а почему мейстер такой грустный? — пропищала крошечная Дорея, дергая Оберина за рукав. — Я не хочу, чтобы дяде было больно! — едва слышно пролепетала самая младшая, малышка Лореза, прижимаясь к Элларии. Такое скопление людей и шума грозило окончательно расколоть гудящую голову правителя Дорна. — Идемте, всем нужно выйти, — решительно скомандовала Арианна, поднимаясь с колен и обнимая за плечи младшего брата Тристейна. — Дядя Оберин позаботится об отце. — Да, все в полном порядке, Эллария, уведи девочек, — твердо добавил Оберин, кивнув своей подруге. Женщины и дети нехотя покинули кабинет, и тяжелая дубовая дверь за ними плотно закрылась. Однако Доран, прекрасно зная авантюрный нрав своей дочери и племянниц, догадался, что они не ушли далеко. И действительно, Арианна и старшие Змейки притаились прямо за тонкой резной перегородкой, надеясь подслушать секретный разговор. — А ну прочь от стены! — внезапно рявкнул принц Доран, обращаясь к закрытой двери. — Арео, немедленно прогони их всех в другой боковой замок! Капитан гвардии, оставшийся снаружи в коридоре, незамедлительно выполнил приказ господина, оттесняя недовольно ворчащую Арианну и ее кузин подальше от кабинета. Когда шаги за дверью окончательно стихли и в комнате вновь воцарилась тяжелая, гнетущая тишина, правитель Дорна со вздохом откинулся на спинку кресла. Он потратил еще несколько секунд, чтобы выровнять дыхание и унять дрожь в руках. Затем Доран молча поднял руку и указал дрожащим пальцем на два измятых пергамента, лежащих на полу возле стола. — Возьми и внимательно прочти их, Оберин, — устало произнес он. — Прочти, и ты поймешь, почему я ору. Оберин Мартелл взял с пола измятые пергаменты и стал жадно вчитываться в строчки, написанные почерками двух великих лордов. С каждым прочитанным словом смуглое лицо Красного Змея темнело, искажаясь от нарастающей, удушающей ярости. Новость о том, что у принца Рейгара остался законный сын от Лианны Старк, о существовании которого никто в Семи Королевствах даже не подозревал, прозвучала как оскорбление. В понимании Оберина место истинного наследника Железного Трона по праву должно было принадлежать только маленькому Эйгону, сыну их несчастной сестры Элии. Того самого ребенка, чья невинная жизнь была так жестоко и подло оборвана в Королевской Гавани бешеными псами Тайвина Ланнистера. Не в силах сдерживать клокочущее внутри бешенство, Оберин издал яростный, почти звериный рык, который гулким эхом разнесся по просторному кабинету. Он со всей силы обрушил свой тяжелый кулак на стоявший рядом резной столик из белого мрамора, отчего стоявшая на нем дорогая норвоссская ваза с грохотом разлетелась на мелкие осколки. Красный Змей резко развернулся к старшему брату, тяжело и хрипло дыша, словно загнанный зверь в клетке. Его глаза метали молнии, а пальцы инстинктивно потянулись к рукояти кинжала на поясе. — Скажи мне, Доран, это правда?! — сквозь стиснутые зубы прорычал Оберин, угрожающе нависая над креслом правителя. — Неужели этот надменный северный лорд Нед Старк действительно пятнадцать лет водил за нос весь мир, пряча драконье отродье Рейгара на самом краю света? Принц Дорна медленно, с глубокой скорбью и усталостью в глазах кивнул в ответ, подтверждая пугающую подлинность прочитанного послания. На несколько долгих мгновений в кабинете повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Красного Змея. Оба брата замерли, охваченные бурей противоречивых эмоций, пытаясь осознать весь масштаб изменений на политической карте Вестероса. Однако за маской первобытного гнева и боли в их сердцах уже разгоралась холодная, непоколебимая решимость довести до конца дело всей их жизни. Внезапное появление на Севере выжившего Таргариена с настоящим драконом давало Дорну тот самый единственный, долгожданный шанс сокрушить ненавистных врагов. — Ты, наверное, мне не поверишь, брат, но я начал готовить нашу месть Ланнистерам очень давно, — тихо произнес Доран, глядя на свои больные ноги. — Как давно существует этот тайный план? С того самого момента, как ты полчаса назад прочел это проклятое письмо от Старка?! — саркастически вскричал Оберин, взмахнув руками. — Нет, с того самого проклятого дня, когда я узнал, что наша сестра Элия мертва, — твердо ответил принц. — Я все эти годы терпеливо планировал вернуть Таргариенов на Железный Трон через юного Визериса и даже скрепил этот замысел тайным брачным договором. — Что ж, как я погляжу, этот северный ублюдок с крылатой тварью в твои долгие расчеты никак не входил, — хмыкнул Красный Змей, немного унимая свой пыл. — Не входил, но теперь нам придется проявить гибкость и полностью переписать наши планы, — рассудительно заметил Доран. — Тайвин Ланнистер обязательно заплатит кровью за всё, что его люди совершили с нашей сестрой и её маленькими детьми. В отличие от вспыльчивого брата, Доран руководствовался холодным рассудком, в котором месть за убитую семью стояла неизмеримо выше обиды на ветреность покойного принца Рейгара. На самого сына Лианны Старк ему было, в сущности, наплевать, однако принц понимал, что юноша не выбирал, при каких обстоятельствах ему появляться на свет. Порой Дорану даже становилось немного жаль этого мальчика, которому пришлось родится и жить в таких обстоятельствах. Он вспомнил старое наставление их матери, которое она часто повторяла, обучая своих детей искусству правления и справедливости. — «Дети всегда невинны в грехах своих отцов, и грешно возлагать на их плечи вину за чужую жестокость и глупость», — произнес Доран слова покойной принцессы. — Мы долг свой спросим с тех, кто отдавал приказы и лил кровь, но не с ребенка, который родился посреди бури. Заплатит Тайвин, а не этот юноша. Оберин, тяжело вздохнув, начал нервно мерить шагами прохладную комнату, с хрустом переступая через осколки разбитой фарфоровой вазы. В его груди продолжал бушевать ураган из противоречивых чувств, где жгучая жажда немедленной мести смешивалась с горькой обидой за растоптанную честь Элии. — Сын этой северной девки, ради которой Рейгар бросил нашу сестру на растерзание Безумному Королю и Тайвину Ланнистеру, — с ядовитым презрением выплюнул Красный Змей, резко остановившись напротив брата. — И теперь ты предлагаешь нам преклонить колени перед плодом их порочной любви только потому, что у него есть дракон? Боги, Доран, это похоже на самую изощренную и жестокую насмешку над всем нашим домом! Ты сам-то веришь в существование этого чудовища? Доран с трудом пошевелил распухшими от подагры ногами и сцепил пальцы в замок, не позволяя эмоциям взять верх над холодным стратегическим расчетом. — Наша личная ненависть к глупому поступку Рейгара не должна ослеплять нас в преддверии великой войны, Оберин, — спокойно, но непреклонно произнес правитель Дорна. — Этот мальчик, кем бы ни была его мать, сейчас является нашим единственным орудием для полного уничтожения Железного Трона и всего дома Ланнистеров. Король Роберт уже собирает армию, а Тайвин непременно двинет свои войска на Север, чтобы защитить свою власть и наследие семьи. Они неизбежно вцепятся друг другу в глотки, истекая кровью и ослабляя свои позиции в затяжных боях. Именно в этот момент, когда наши враги будут измотаны, Дорн сможет выйти из тени и нанести свой смертельный, решающий удар. Внимательно выслушав доводы брата, Оберин медленно кивнул, и его темные глаза хищно блеснули в полумраке прохладного кабинета. Первобытный, слепой гнев начал постепенно уступать место холодной и расчетливой жестокости, которой так славился грозный принц Дорна. — Значит, мы позволим волкам, львам и оленям как следует изгрызть друг друга на полях сражений, прежде чем обнажим свои копья, — задумчиво протянул Красный Змей, машинально поглаживая рукоять кинжала. — Но мы не можем просто сидеть в Солнечном Копье и пассивно ждать, пока этот Джон Сноу сделает всю грязную работу за нас. Если мальчишка действительно обладает такой сокрушительной мощью, нам необходимо первыми наладить с ним тайный контакт. Мы должны кристально ясно понимать, что он из себя представляет и готов ли он направить свое крылатое чудовище на Утес Кастерли. — Именно поэтому мы не станем торопиться с официальным созывом знамен и открытым объявлением войны Железному Трону, — согласился Доран, вперив пристальный взгляд в брата. — Я отправлю Роберту Баратеону учтивое письмо с заверениями в нашей неизменной верности, сославшись на то, что тяжелая болезнь приковала меня к креслу и не позволяет покинуть Дорн. Мы также укажем, что само существование бастарда от Лианны является глубоким оскорблением памяти нашей сестры, что окончательно усыпит их бдительность. А тем временем наши самые надежные и незаметные люди тайно отправятся на Север, чтобы отыскать этого всадника и передать ему наше предложение о союзе. Если сын Лианны Старк жаждет свергнуть узурпатора и отомстить за гибель своей семьи, то копья Дорна поддержат его притязания на трон. Ради того, чтобы увидеть отрубленную голову Тайвина Ланнистера на пике, я готов назвать этого северянина своим законным королем.