Часть 15

После двенадцати часов изнурительного полета, стоившего Беззубику огромных усилий, путники наконец достигли своей цели. Ледяная громада Стены неумолимо надвигалась на них, заслоняя собой половину горизонта и подавляя своим невероятным, почти нечеловеческим масштабом. Это исполинское сооружение из монолитного льда и камня сверкало равнодушным блеском, навсегда разделяя обжитой мир Вестероса и дикую, неизведанную пустошь. На дворе все еще стояло короткое лето, и этот солнечный день выдался непривычно теплым для дальнего Севера. Под лучами солнца вечный лед медленно таял, из-за чего казалось, будто древняя твердыня непрерывно плачет прозрачными ручьями. — Как же это красиво, — с искренним благоговением прошептал Иккинг, не в силах оторвать взгляда от сверкающей стены. Видеть подобное чудо было настоящим потрясением, но еще больше юношу согревала мысль о том, что эту непреодолимую преграду возвел его предок — легендарный Брандон Строитель, основатель дома Старков. Предания гласили, что Брандон воздвиг эту семисотфутовую стену тысячи лет назад, сразу после завершения Долгой Ночи, чтобы навсегда защитить царство людей от ужасов зимы. В древних хрониках говорилось, что в этом грандиозном строительстве ему помогали не только тысячи людей, но и могучие гиганты, способные ворочать огромные каменные блоки. Более того, северные легенды утверждали, что в сам лед были вплетены сильнейшие чары Детей Леса, которые не позволяли темным сущностям переступить эту магическую грань. Далеко внизу, у самого подножия ледяного исполина, располагался Черный Замок — главная цитадель Ночного Дозора. Иккинг совершенно не знал диких земель за Стеной, поэтому ему был жизненно необходим опытный проводник из числа местных разведчиков. Он очень надеялся встретить здесь своего дядю Бенджена Старка или хотя бы заручиться поддержкой его собратьев, чьим долгом была охрана границ. Дозорные никогда не вмешивались в политические конфликты юга, а их главная цель полностью совпадала с миссией юноши. Слегка наклонившись вперед, Иккинг ободряюще похлопал Беззубика по теплой шее и дал команду снижаться. — Давай, полетели к Черному Замку, — тихо произнес он, указывая на мрачные постройки внизу. Беззубик послушно направился к цели и бесшумно опустился на деревянную крышу одной из казарм. Сам замок выглядел ничуть не лучше, чем полуразрушенный Винтерфелл, который им пришлось спешно покинуть. Реакция черных братьев не заставила себя долго ждать: по всему двору пронзительно и тревожно завыли сигнальные рога. Во двор в ужасе выбегали десятки людей в черном, на ходу выхватывая мечи, арбалеты и охотничьи копья. — Дракон! На крыше чудовище! К оружию, братья, спасайте свои жизни! — истошно кричали перепуганные дозорные, спотыкаясь на грязном снегу. Однако храбрости гарнизона хватило ненадолго: разглядев истинные размеры крылатого зверя, люди бросились врассыпную, пытаясь укрыться внутри казарм и оружейных. План Иккинга был прост: он собирался переждать здесь прибытие вестей из дома или дождаться возвращения разведчиков Бенджена. После этого они должны были отправиться на должный Север, чтобы исполнить волю Великого Творца, который и направил юношу в это опасное путешествие. Иккинг часто размышлял о том, какая именно угроза таится среди вечных льдов, и всякий раз приходил к мысли о Белых Ходоках. Он вспомнил неподдельный, животный ужас в глазах недавно казненного дезертира и понял, что древние монстры, считавшиеся сказками, действительно существуют. «Но если они реальны, то почему так долго оставались в тени и не давали о себе знать? — мысленно рассуждал Иккинг, осматривая опустевший замок. — Быть может, люди просто не замечали признаков их возвращения, или же враг накапливал силы в глубокой тайне». — Дракон! Мы все погибнем! — доносились из-за закрытых дверей приглушенные, полные ужаса голоса. Беззубик прекрасно чувствовал страх людей и видел, что им здесь совершенно не рады. Недолго думая, он издал оглушительный, предостерегающий рык, от которого у Иккинга заложило уши, а последние смельчаки во дворе попрятались за бочки. — Отлично, спасибо за помощь, брат, — со вздохом упрекнул юноша своего крылатого спутника, продолжая сидеть в седле. Иккинг смотрел на совершенно пустой, засыпанный снегом двор и с горечью понимал, что план начинает рушиться. — Вряд ли они нам теперь помогут, ты их до смерти напугал, — произнес он вслух. Но как только он сказал это, дверь небольшого каменного дома медленно отворилась, и на морозный воздух вышел глубокий старик в черных мейстерских одеяниях. Он шел совершенно спокойно, опираясь на трость, словно не замечая нависшей над замком смертельной угрозы. — Давай спустимся и подойдем к нему ближе, — попросил Иккинг, слегка натянув поводья. Беззубик спрыгнул с высокой крыши и приземлился прямо перед мейстером, тяжело взмахнув крыльями и подняв облако снежной пыли. Дракон с подозрением посмотрел на этого странного, невообразимо храброго смертного, который даже не шелохнулся при приближении огромного зверя. «А он храбрец, раз не боится смерти, — мысленно отметил Беззубик, склоняя голову. — Погоди-ка... Что это за знакомый запах?» Иккинг заметил, как напрягся дракон, и обеспокоенно посмотрел на замершего старика. — Что там, братец? Надеюсь, ты его не напугал до полусмерти? — тихо спросил он, готовясь спешиться. Услышав теплое слово «брат», слепой мейстер Эймон внезапно замер, и в его старой, изношенной груди что-то болезненно защемило. Казалось странным, что этот дряхлый человек совершенно не испытывал страха перед огромным драконом, считавшимся вымершим, хотя чудовище могло убить его одним ударом лапы. Однако простое дружеское обращение, случайно слетевшее с губ незнакомого юноши, всколыхнуло в душе мейстера давно забытые воспоминания об утраченной семье и родной крови, доказав, что старые раны от слов и памяти порой режут острее валирийской стали. Беззубик с любопытством подался вперед и шумно принюхался к незнакомцу в черной мантии, улавливая его истинную сущность. Хоть Эймон давно лишился зрения и не мог воочию увидеть эту удивительную пару, своим мудрым сердцем он безошибочно почувствовал неразрывную связь, искреннюю привязанность и глубокую любовь, которые объединяли всадника и его крылатого спутника. Дрожащими от волнения и старости руками Эймон медленно протянул ладонь вперед, навстречу морде дракона, чей жаркий, тяжелый пар из ноздрей обдал его замерзшие пальцы. Этот обжигающий воздух в один миг напомнил слепцу о далеком детстве, проведенном в тепле родовой обители, и показался ему похожим на дыхание древних вулканов Драконьего Камня. Беззубик внимательно смотрел на протянутую руку и на старика, который доверчиво закрыл глаза и покорно опустил седую голову перед его мощью. Дракон обладал удивительным чутьем на человеческие эмоции и понял, что намерения этого смертного чисты и искренни, как у невинного ребенка, а потому он безусловно заслуживает доверия. Иккинг, все еще сидевший в седле, с глубоким изумлением наблюдал за тем, как дозорный в точности повторяет тот самый жест с протянутой ладонью, с которого когда-то в прошлой жизни началась их собственная дружба. Беззубик медленно прикрыл свои большие глаза и аккуратно, с поразительной нежностью ткнулся шершавой, теплой мордой в морщинистую ладонь старика. От этого невероятного прикосновения к живому воплощению истории своей семьи Эймон тихо выдохнул, и по его бледным щекам потекли слезы, оставляя влажные дорожки в седой бороде. Он открыл свои незрячие, подернутые белой пеленой глаза и выпрямился, повернувшись к Иккингу, который уже ловко соскочил со спины дракона и сделал несколько шагов навстречу мейстеру. Так они замерли посреди заснеженного двора Черного Замка: старец из рода Таргариенов, юный посланник судьбы и огромный черный дракон, который с уважением смотрел на человека, сумевшего заслужить его расположение. — Кто вы такие? — наконец нарушил затянувшееся молчание Эймон, пытаясь совладать с дрожью в голосе и вытирая слезы рукавом черной мантии. — Меня зовут Иккинг, а это мой дракон и названый брат Беззубик, — спокойно и с уважением ответил юноша, делая еще один шаг вперед. — Мы проделали долгий путь, потому что нам необходимо попасть за Стену, в самые холодные и неизведанные земли Севера. — Но зачем вам нужно именно туда, в эту ледяную пустошь? — обеспокоенно спросил старый мейстер, опираясь на свою деревянную трость. — Так велит наш Творец, которому я преданно служу и чью волю исполняю в этом мире, — объяснил Иккинг, глядя на возвышающуюся ледяную громаду. — И как же зовут твоего Творца, юноша? — с любопытством поинтересовался Эймон, чей долгий век научил его уважать самые разные верования и приметы. — У него невероятно много имен в разных уголках мира, но я привык называть его Великим Творцом, — искренне ответил всадник. — Я являюсь его избранным посланником, и именно он велел мне лететь на Север, чтобы узнать, какое древнее зло пробуждается во тьме. — В таком опасном путешествии вам наверняка понадобится помощь? — участливо спросил мейстер, понимая, что в одиночку выжить за Стеной почти невозможно. Иккинг обвел внимательным взглядом заснеженный двор и заметил перепуганных дозорных, которые все еще боязливо выглядывали из-за укрытий и полуразрушенных казарм. Помощь им действительно была жизненно необходима: для долгого похода в ледяные пустоши требовались теплая одежда, подробные карты местности, запасы провизии и советы знающих разведчиков. — Да, помощь нам бы очень пригодилась, — с благодарностью признался Иккинг, кивнув головой. — Тогда не будем стоять на морозе, пойдёмте со мной в мои покои, где мы сможем поговорить в тепле, — радушно произнес Эймон и, развернувшись, медленно направился к башне. Мейстер Эймон медленно повел своих необычных гостей к старой каменной постройке, где располагались его личные покои и обширная библиотека. Беззубик осторожно ступал следом, громко чавкая по раскисшей от солнца земле и превращая тающий снег во влажную грязь под своими массивными лапами. Дракон полностью игнорировал испуганное шептание дозорных, которые опасливо выглядывали из укрытий и прятались по углам двора. Иккинг неотступно следовал за стариком в черных одеяниях, то и дело оборачиваясь к своему верному спутнику, чтобы убедиться, что всё в порядке. — Он выглядит очень дружелюбным, — тихо произнес Иккинг, глядя на сутулую спину мейстера. — Как ты думаешь, братец, как давно он здесь служит? Беззубик лишь издав тихое фырканье, не зная ответа на этот вопрос, ведь мир людей оставался для него во многом непонятным. Единственное, в чем дракон был твердо уверен благодаря своему чутью, — этому спокойному слепому человеку можно было полностью доверять. — Я служу в Ночном Дозоре уже более шестьдесят пяти лет, — неожиданно откликнулся Эймон, чей тонкий слух без труда уловил вопрос юноши. — Ничего себе! — искренне удивился Иккинг, дослушивая старца. — Вы пришли на Стену, когда были совсем еще мальчишкой? — Можно сказать и так, я был молод и полон совершенно иных надежд, — с легкой усмешкой ответил Эймон, толкая тяжелую дубовую дверь. — Заходите, прошу вас, не будем стоять на морозе. Иккинг шагнул через порог, а вот Беззубик, прекрасно понимая, что в узкий дверной проем ему при всем желании не пролезть, даже не стал пытаться. Черный дракон по-собачьи свернулся клубком прямо у входа, надежно перегородив доступ в жилище своим массивным, теплым телом. Юноша, стряхнув с плеч остатки сырости и холода, прошел вслед за хозяином в уютное, тускло освещенное помещение, где приятно пахло старым пергаментом, сушеными травами и горящим торфом. В комнате было на удивление тепло благодаря ярко пылающему очагу, который разгонял вечный северный сумрак. Для человека, одетого в легкую тунику и проведшего несколько дней в полетах под морозным ветром, это тепло стало настоящим спасением. Тем не менее Иккингу было немного не по себе оттого, что Беззубик остался снаружи, в то время как он сам грелся у огня. — Жаль, что Беззубик сюда не поместится, — с ноткой грусти заметил юноша, поглядывая в сторону входной двери. — Обычно твой дракон спит вместе с тобой? — поинтересовался Эймон, проходя вглубь комнаты к своим полкам. — Когда он был меньше, мы всегда спали рядом, но сейчас он стал слишком большим и никуда не помещается, — улыбнулся Иккинг. — Но ночевать вместе нам всё равно комфортно, ведь он очень теплый, и рядом друг с другом мы чувствуем себя спокойно. В этот момент через небольшое слюдяное окошко показалась любопытная морда Беззубика; дракон и всадник встретились взглядами и тепло улыбнулись друг другу. — Ох, какое удивительное должно быть зрелище! — с благоговением произнес Эймон. — Вы привязаны друг к другу, словно родные братья, и это так приятно слышать в столь суровом месте. Жаль, что я слеп и не могу увидеть эту связь воочию, но скажи мне, вы случаем не голодны? Не хотите ли пить или есть с дороги? Иккинг действительно сильно проголодался, да и Беззубик после долгого перелета не отказался бы от пищи, хотя юноша сомневался, что в замке найдется достаточно мяса для дракона. — Я бы с радостью поел и, если можно, сменил одежду, — признался гость, обхватив плечи руками. — Я прилетел с самого юга, а здесь слишком холодно, и я одет совершенно не по сезону. — Ох, конечно, я немедленно прикажу своим помощникам принести подходящие вещи и немного вина для согрева, — засуетился мейстер. — Вина, пожалуй, не нужно, я не привык к крепким напиткам, — вежливо отказался Иккинг. — Это горячее вино со специями, от него ты не опьянеешь, зато оно быстро прогонит холод из костей, а на обед у нас сегодня сытный суп из оленины, — успокоил его Эймон, после чего повысил голос: — Четт, Клидас, будьте добры, принесите нашему госту чистую теплую форму, а также еду и питье. На зов мейстера из темного угла задней кладовой вышли двое стюардов, которые все это время тихо сидели среди лекарственных запасов. Клидас был низкорослым, сутулым стариком с добродушным, но глуповатым лицом, а Четт — угрюмым молодым парнем, чью шею и щеку уродовал жуткий расплывчатый фурункул. — Как прикажете, мейстер Эймон, сейчас всё подадим, — проскрипел Клидас, нервно поглядывая на окно, за которым виднелась черная чешуя чудовища. — Лишь бы эта тварь не разнесла нам крышу, пока мы тут суп греем, — злобно проворчал Четт, однако спорить с приказом не посмел и быстро скрылся в кладовой. Выходить во двор ни один из них не решился: все запасы провизии и одежды хранились прямо здесь, в пристройке к башне. Беззубик продолжал лежать снаружи, и всё население Черного Замка настолько боялось его, что даже сам лорд-командующий пока не решался приблизиться к домику мейстера. Тем временем Эймон жестом пригласил юношу присесть на крепкий деревянный стул, а сам с поразительной для слепца ловкостью и точностью начал разливать по глиняным кружкам ароматное горячее вино из стоящего у огня кувшина. Старый мейстер осторожно поставил кувшин с пряным вином на стол и повернул свое незрячее лицо к гостю. Его морщинистые руки тихо легли на колени, а голос зазвучал с какой-то особенной, трепетной тоской. — Я никогда в жизни не видел драконов, они исчезли еще до моего рождения, — тихо произнес Эймон. — Не мог бы ты описать его мне? Прошу тебя, мальчик мой, для меня это очень важно. Иккинг сделал большой глоток горячего напитка, чувствуя, как пряное тепло растекается по телу, и на мгновение задумался, подбирая правильные слова. — Ну, во-первых, он совершенно черный, — начал объяснять юноша. — У него абсолютно смоляная чешуя без единого пятнышка, поэтому в ночной темноте его практически невозможно разглядеть, несмотря на огромные размеры. Когда он был помладше, то мог запросто спрятаться даже в густом теневом лесу, сливаясь с сумерками. — Удивительно, настоящий ночной охотник, — прошептал старец, ловя каждое слово. — Да, но самое главное — это его крылья, — с гордостью продолжил Иккинг. — У Беззубика есть две основные пары крыльев для полета и еще две небольшие на хвосте, которые служат для стабилизации в воздухе. Кроме того, у него имеются специальные хвостовые плавники, с помощью которых он маневрирует и поворачивает на высокой скорости. Глаза у него ярко-красные, цветущие, как свежая кровь, хотя взгляд при этом очень умный и выразительный. Но пусть грозный вид вас не пугает: Беззубик невероятно добрый, игривый и понимающий дракон. По правде говоря, он намного умнее и сообразительнее большинства людей, которых я когда-либо встречал в своей жизни. Эймон удивленно приподнял седые брови, пораженный столь необычным прозвищем для грозного мифического существа. — Беззубик? — переспросил мейстер с легкой улыбкой. — Ты действительно дал дракону такое имя? — Да, я сам его так назвал в самом начале нашей дружбы, — добродушно усмехнулся Иккинг. — Дело в том, что у него уникальные выдвижные клыки, которые он умеет полностью прятать глубоко в деснах. Когда мы играем, дурачимся или просто отдыхаем, он втягивает их, и кажется, будто у него вовсе нет зубов. Но стоит ему почувствовать опасность или приступить к еде, как он мгновенно выпускает свои острые клыки наружу. — Невероятно, — восхищенно покачал головой старик. — Как я погляжу, характером он очень похож на тебя, такой же необычный и открытый. — Вы правы, мы с ним действительно очень похожи, — согласился юноша. — А каковы его истинные размеры? Насколько он велик? — поинтересовался Эймон, пытаясь представить масштабы зверя. — Размах его крыльев сейчас, наверное, уже перевалил за сорок пять метров, а длина тела составляет чуть больше двадцати, — прикинул Иккинг. — Это воистину огромный дракон, настоящий исполин из старинных легенд, — с благоговением прошептал дозорный. Внимательно слушая рассказ о смоляно-черной шкуре, мощных лапах и разумном взгляде Беззубика, мейстер меланхолично улыбался. Эти слова будили в его памяти древние предания о драконах, которые он читал в старинных фолиантах в своем далеком, почти забытом детстве. В этот момент в комнату вернулись помощники мейстера, поставив перед Иккингом глубокую миску горячего супа из оленины и ломоть свежего хлеба. Юноша жадно набросился на еду, с аппетитом пережевывая жесткие куски мяса, которых в густой похлебке оказалось на удивление много. Эймон терпеливо дождался, пока гость немного утолит первый голод, прежде чем задать вопрос, который волновал его больше всего на свете. — Прости меня за назойливые расспросы, но позволь задать последний вопрос, — нерешительно произнес старик. — Каково это — летать, мальчик мой? Что ты чувствуешь там, высоко в небе? Иккинг на секунду перестал жевать и посмотрел на огонь в очаге, пытаясь облечь в слова самое важное чувство в своей жизни. — Это похоже на абсолютную свободу, мейстер Эймон, мне даже трудно описать это обычными словами, — искренне ответил всадник. — Когда ты поднимаешься в воздух и сливаешься с ветром, все земные тревоги просто исчезают, и ты не чувствуешь ничего, кроме бесконечной свободы и простора. — Я никогда в жизни не летал, но кровь драконьих владык до сих пор течет в моих старых венах, — тихо признался старец, повернув к собеседнику свое незрячее лицо. — Мое истинное имя — Эймон Таргариен, и когда-то очень давно, в совершенно другой жизни, я был законным принцем Семи Королевств. Эта тайна давно забыта миром, но моя кровь всё еще помнит то, что уже не могут увидеть глаза. Услышав это признание, Иккинг на мгновение потерял дар речи, опустив ложку обратно в миску. Он внезапно осознал, почему этот хрупкий, незрячий старик совершенно не испугался огромного Беззубика, когда они приземлились во дворе Черного Замка. Это объясняло ту невидимую, почти мистическую связь, которая мгновенно возникла между слепым мейстером и живым воплощением герба его древнего, павшего дома. Оказалось, что перед ним сидит не просто простой дозорный врач, а истинный Таргариен с королевской кровью. — Так вас зовут Эймон Таргариен? — пораженно переспросил юноша, вглядываясь в чертовы черты лица старца. — Да, когда-то я носил это имя с гордостью, но теперь я просто брат Ночного Дозора, — спокойно ответил мейстер. — А откуда родом ты, Иккинг? Где твой настоящий дом? — Я прилетел сюда с юга Вестероса, но мои настоящие корни находятся на севере, только гораздо восточнее отсюда, — объяснил всадник. — В холодных водах Студеного моря есть далекие острова, о существовании которых здесь почти никто не знает. Там живут суровые мореплаватели викинги, и мы с Беззубиком родом именно оттуда. Мы долго путешествовали по миру, а сейчас мой путь лежит сюда, на этот неизведанный Север. — Твой родной остров, должно быть, очень далеко отсюда? — сочувственно спросил Эймон. — Да, невероятно далеко, — грустно кивнул Иккинг. — А ваш старый дом? — Мой дом находится еще дальше, на южных островах, и я уже никогда не смогу туда вернуться, — с горькой усмешкой произнес старик. — К тому же того мира, который я знал в юности, больше не существует. Но скажи мне, ты упомянул, что тебя сюда направил твой Бог. Зачем Великому Творцу понадобилось посылать тебя в эти ледяные пустоши? Иккинг отодвинул наполовину пустую миску и серьезно посмотрел на слепого мейстера. — Я видел пророческие видения, в которых мне явились Белые Ходоки и надвигающаяся тьма с Севера, — тревожно произнес юноша. — Творец велел мне лететь за Стену, и я уверен, что моя истинная цель — остановить этих чудовищ и спасти людей от гибели. Скажите, мейстер Эймон, вы или ваши чёрные братья не видели следов Белых Ходоков? Лицо старика мгновенно утратило мягкость, став суровым, сосредоточенным и очень мрачным. — Я сам никогда их не видел и долгие годы считал лишь страшными сказками для непослушных детей, — с тяжелым вздохом признал Эймон. — Но уверяю тебя, в последнее время Ночной Дозор получает крайне тревожные и пугающие вести из глубин Зачарованного Леса. Всё больше наших лучших разведчиков бесследно исчезают за Стеной и не возвращаются обратно в замок. В то же время целые племена одичалых бросают свои насиженные земли и стремятся прорваться сюда, на юг. И идут они к нашей Стене не потому, что жаждут войны или крови, а потому что смертельно боятся чего-то ужасного, идущего по их пятам с истинного Севера. — Понятно, значит, мои видения не лгали, и угроза уже совсем близко, — задумчиво ответил Иккинг, зачерпывая последнюю ложку оленьего супа. Тихую и напряженную беседу в библиотеке внезапно прервал грубый шум за окном. С улицы донеслись тяжелые, скрипящие по снегу шаги множества подкованных сапог и громкие, требовательные голоса. — Я не знаю, кто ты, всадник этого чудовища! — раздался хриплый голос Джиора Мормонта. — Но я требую немедленно выйти из башни и объяснить, кто ты такой и зачем явился в Черный Замок. Оружие мы держим в ножнах и обещаем, что не причиним тебе вреда и проявим законное гостеприимство, если вы с твоим зверем не нападёте на нас первыми! Старый мейстер, прислушиваясь к звукам снаружи, только меланхолично покачал седой головой. — Я уж было подумал, что они до самого вечера будут прятаться по казармам, — с легкой усмешкой произнес Эймон. — Не будь Джиор Мормонт нашим лордом-командующим, все эти славные братья давно бы разбежались по углам от одного только вида твоего дракона. В подтверждение его слов за окном глухо зарычал Беззубик, предупреждая приближающихся людей о том, что не стоит делать лишних движений. Джиор Мормонт по прозвищу Старый Медведь действительно прибыл к башне с дюжиной вооруженных дозорных, но путь к входу им надежно преградило черное чудовище. Иккинг стремительно поднялся на ноги, готовый прямо сейчас выбежать наружу, чтобы успокоить людей и не допустить новой кровавой резни, подобной той, что случилась в Винтерфелле. Услышав нарастающий гул и гневные команды во дворе, мейстер Эймон прекрасно понял, что их время на спокойные сборы стремительно истекло. Появление лорда-командующего означало, что Иккинга непременно подвергнут долгим допросам или даже попытаются взять под стражу, что сорвет выполнение его важнейшей миссии. Не теряя ни секунды, слепой старец подошел к широкому столу, на котором уже лежал полный комплект теплой зимней одежды из запасов Ночного Дозора. В этот набор входили тяжелые подкованные сапоги, толстые кожаные перчатки, шерстяной плащ и меховая шапка, способная защитить от жестоких северных метелей. — Ты не сможешь выжить на истинном Севере, будучи одетым столь легко, мой мальчик, — заботливо произнес Эймон, передавая юноше шерстяные вещи. — В дополнение к плотному черному плащу и мехам возьми эту надежную кольчугу для защиты и острый охотничий нож, который пригодится в диких условиях. Бери все это, там тебе понадобятся любые средства для выживания. Иккинг, прибывший на Стену в легкой одежде, совершенно не спасающей от пронизывающего морозного ветра, с огромной благодарностью принял эти ценные дары. — Спасибо вам большое, мейстер, вы спасаете мне жизнь, — с глубокой искренностью ответил юноша. Он быстро сбросил свою тонкую тунику и облачился в тяжелые, смоляно-черные одеяния дозорных, сразу же почувствовав спасительное тепло и успокаивающую тяжесть стальных колец. Тем временем Эймон вернулся к своему рабочему столу, и его чувствительные пальцы безошибочно отыскали среди многочисленных свитков нужный свернутый пергамент. Это была подробная карта земель за Стеной, кропотливо составленная многими поколениями отважных разведчиков, исследовавших Зачарованный Лес и суровые Клыки Мороза. — Этот пергамент поможет тебе ориентироваться в ледяных пустошах, хотя в первую очередь ты должен всегда доверять инстинктам своего дракона, — мудро наставлял мейстер, уверенно вкладывая карту в руки юноши. Чтобы странники не погибли от голода в безжизненных краях, Эймон также передал Иккингу плотно набитую кожаную сумку с провизией из своих личных запасов. Внутри находились куски твердого сыра, сушеное соленое мясо и сухари, которых должно было хватить на первое время трудного пути. Затем, безошибочно ориентируясь на звук дыхания юноши, старый Таргариен шагнул вперед и крепко, по-отечески обнял Иккинга на прощание. — Пусть Великий Творец оберегает вас во тьме, что ждет впереди, и укажет верный путь, — прошептал Эймон, искренне благословляя отважного всадника. — Спасибо вам за все, я никогда не забуду вашей доброты, — тихо ответил Иккинг, чувствуя глубочайшую признательность к этому мудрому, слепому старцу, который проявил к ним столько тепла и участия. — Выходи немедленно, или мы начнем действовать! — раздался за окном новый, более нетерпеливый приказ Мормонта. То, что Беззубик до сих пор не поджарил лорда-командующего и его отряд, говорило о невероятном везении дозорных, а также о поразительном терпении и миролюбии самого дракона. Понимая, что терпение Старого Медведя окончательно иссякло и тяжелая дверь вот-вот распахнется под ударами, Иккинг закинул сумку с провизией на плечо и стремительно выбежал наружу. Черные братья, держа в руках копья и обнаженные мечи, образовали широкий, напряженный полукруг во дворе, но ощетинившийся Беззубик надежно сдерживал их угрожающим, низко вибрирующим рыком. — Беззубик, ко мне! — громко закричал Иккинг, выскакивая на порог башни. Дракон мгновенно обернулся к голосу, с любопытством оглядев своего всадника, который теперь был с ног до головы одет в незнакомую черную форму Ночного Дозора. Юноша не стал тратить время на объяснения с опешившими от неожиданности воинами и с привычной ловкостью запрыгнул на спину своего крылатого друга. Он надежно зафиксировал ноги в стременах и крепко ухватился руками за выступающие спинные шипы дракона, готовясь к взлету. — Давай, братец, взлетаем! — скомандовал он, и Ночная Фурия, мощно оттолкнувшись сильными задними лапами, пулей взмыла в серое северное небо. Мощный внезапный порыв ветра от огромных черных крыльев сбил нескольких стоящих впереди дозорных с ног, оставив их в полном изумлении лежать в холодной раскисшей грязи двора. Стремительно набирая высоту и пролетая над исполинской ледяной громадой Стены, Иккинг и Беззубик одновременно оглянулись на Черный Замок. Там, в дверях своего скромного жилища, одиноко стоял слепой мейстер Эймон, задумчиво вслушиваясь в удаляющийся шум могучих драконьих крыльев. Беззубик издал тихий, мелодичный рокот, мысленно благодаря старика за чистое сердце и совершенно неожиданное, искреннее гостеприимство. Иккинг с теплом смотрел на крошечную фигуру мудреца, тронутый до глубины души той невидимой связью, что возникла между ними за столь короткое время. — Великий Творец, молю тебя, благослови этого доброго человека и храни его душу во свете, — искренне прошептал юноша, прежде чем развернуться лицом к северу. Это должен был быть обычный полет над границей, однако реакция дракона оказалась совершенно неожиданной для всадника. Вместо того чтобы уверенно устремиться ввысь, Ночная Фурия вдруг резко затормозила в воздухе, судорожно забив гигантскими крыльями. Беззубик издал низкий, вибрирующий рык, полный первобытной тревоги, и начал закладывать крутой вираж, явно намереваясь повернуть назад, на спасительный юг. Зверь инстинктивно чувствовал нечто глубоко неправильное, скрывающееся за этими вечными льдами — нечто древнее, пропитанное смертью и противоестественным холодом, от которого стыла даже горячая драконья кровь. Юноша с силой потянул за кожаные ремни, выравнивая полет, и в полном недоумении уставился на затылок своего спутника. — Эй, брат, ты чего? — удивленно воскликнул Иккинг, пытаясь перекричать свист ледяного ветра. — Нам нужно на ту сторону, давай же, летим! Но дракон упрямо замотал массивной головой и издал пронзительный, жалобный рокот, категорически отказываясь приближаться к невидимой черте. Это внезапное и откровенное проявление страха не на шутку насторожило молодого человека, ведь Беззубик всегда оставался бесстрашным бойцом. Он был высшим хищником, способным в одиночку обратить в бегство целую армию вооруженных людей и даже колоссальных сородичей. Если даже такой грозный зверь до одури боялся пересекать Стену, значит, жуткие рассказы старой Нэн о Белых Ходоках и оживших мертвецах имели под собой пугающе реальную основу. Холодок пробежал по спине Иккинга, когда он вспомнил свои недавние пророческие сновидения о надвигающемся ледяном тумане и синих светящихся глазах во тьме. Разум подсказывал ему прислушаться к инстинктам верного друга и немедленно повернуть обратно, в относительную безопасность южных земель. Однако упрямство, унаследованное от предков-северян, и твердая решимость довести дело до конца взяли верх над осторожностью. Иккинг понимал, что отступать некуда: за их спинами остался лишь объятый смутой Вестерос, где король уже начал собирать войска для кровавой войны. — Мы не можем повернуть назад, Беззубик! — твердо заявил юноша, плотнее сжимая ногами бока дракона и направляя его морду прямо на ледяную преграду. — Я знаю, что ты чувствуешь страх, но мы должны встретиться с этой угрозой лицом к лицу. Доверься мне, прошу тебя! Мы с тобой одно целое, и мы справимся только вместе! Почувствовав непоколебимую решимость всадника, дракон прерывисто выдохнул облачко горячего пара, смиряясь с неизбежным. Преданность человеку в итоге оказалась сильнее первобытного ужаса, сковывавшего его крылья. Беззубик напряг сильные мышцы, издал оглушительный боевой рев, бросая вызов невидимому врагу, и стрелой рванул вертикально вверх, вдоль отвесной стены. Спустя несколько напряженных мгновений они перемахнули через колоссальный гребень ледяного исполина, окончательно оставляя позади обитаемый мир. В этот миг граница была нарушена, и пути назад уже не оставалось. Под широкими черными крыльями зловещим, бескрайним ковром раскинулся Зачарованный Лес, погруженный в сумеречную мглу. Вековые деревья с почерневшими стволами стояли в мертвой, неестественной тишине, словно затаив дыхание в ожидании неведомой добычи. Ветер здесь был совершенно иным — обжигающе ледяным, колючим и несущим в себе едва уловимый, но тревожный запах сырости и древнего тлена. Иккинг сглотнул подступивший к горлу ком, внимательно вглядываясь в этот мрачный океан тайги, над которым они пролетали. Теперь он отчетливо понимал, что настоящая война за выживание ждет их именно здесь, в этих суровых северных землях. Однако по мере того как они продвигались дальше на север, полет над Зачарованным Лесом оказался совсем не таким пугающим, как изначально ожидал юноша. По ту сторону колоссальной ледяной Стены всё ещё уверенно правило недолгое северное лето, и вопреки жутким сказкам старых нянь из Винтерфелла, сплошных сугробов здесь не было видно вовсе. Разумеется, воздух оставался холодным и резким, но вместо мертвых льдов под крыльями Беззубика раскинулась густая, нетронутая цивилизацией зелень. Древние дубы, стройные сосны и редкие исполинские чардрева сливались в единое изумрудное море, живописно прорезанное сверкающими лентами безымянных рек. Эта первозданная, дикая красота настолько заворожила молодого всадника, что он на некоторое время забыл о тревожной цели их путешествия, и они беззаботно парили над раскидистыми кронами вплоть до самого вечера. — Какая невероятная красота... — восхищенно прошептал Иккинг, вглядываясь в живописные горизонты дикого края. В ответ Беззубик лишь недовольно фыркнул, выражая свое полное несогласие с восторгом всадника. В отличие от человека, дракон совершенно не поддался очарованию пейзажей, так как его острые инстинкты продолжали сигнализировать об опасности. Ему куда больше нравился привычный и безопасный Волчий Лес близ Винтерфелла, а эта чужая, пропитанная древней магией территория не вызывала ничего, кроме раздражения. Зверь отчетливо чувствовал, что они вторглись в чужие владения, где царили совершенно иные законы и скрывалась враждебная сила. — Да ладно тебе, братец, неужели тебе здесь совсем ничего не нравится? — с улыбкой спросил Иккинг, заметив нервозность друга. Беззубик издал глухой, ворчливый рокот, который без всяких слов давал понять его крайне негативное отношение к Зачарованному Лесу. Зверь нервно повел ушами и сильнее взмахнул крыльями, желая как можно скорее покинуть эти тревожные места. — Ну как знаешь, а по мне, здесь очень даже спокойно и красиво, — добродушно отозвался юноша, поглаживая дракона по теплой чешуе. Около получаса они летели в полном молчании, наслаждаясь ровным потоком ветра, пока голод не напомнил о себе с новой силой. Беззубик несколько раз закладывал широкие круги и спускался к самым макушкам деревьев, пытаясь высмотреть среди густых ветвей подходящую добычу. Однако Ночная Фурия совершенно не знала особенностей местного леса, из-за чего огромная черная тень и шум крыльев лишь пугали дичь раньше времени. Крупные олени, лоси и кабаны в панике разбегались по чащам задолго до того, как дракон успевал занять удобную позицию для атаки. — Если ты будешь так шуметь, то прогоняешься за ними всю ночь и останешься без ужина! — весело рассмеялся Иккинг, наблюдая за очередным неудачным маневром. Упреки и смех всадника только сильнее раззадорили упрямого хищника, который не привык сдаваться без боя. Беззубик не ел с самого утра, и его пустой желудок требовал сытного мяса, заставляя игнорировать усталость после долгого перелета. В итоге дракон с упорством продолжал свои охотничьи попытки еще почти три часа, раз за разом пикируя в лесную чащу под добрый, подбадривающий хохот Иккинга. Когда солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая небосвод в глубокие багровые и золотые тона, друзья стали высматривать подходящее место для ночлега. Долгий перелет через границу и безуспешные попытки поймать дичь окончательно измотали их, поэтому отдых был просто необходим. — Ладно, нам пора остановиться на ночь, спускайся вон туда, — произнес Иккинг, указывая рукой на открытую поляну внизу. Беззубик и сам был крайне рад возможности наконец-то спустить своего всадника на землю и размять затекшие крылья. Дракон плавно снизился, заложил широкий вираж и практически бесшумно приземлился на пологом берегу стремительной реки с кристально чистой, журчащей водой. — Вот здесь можно отлично устроить лагерь, — сказал юноша, сбрасывая с плеча тяжелую кожаную сумку с провизией на землю. — Но сначала нужно собрать дрова и развести костер, ты мне с этим поможешь? В ответ Беззубик лишь бросил на него обиженный и усталый взгляд, всем своим видом показывая, что заниматься хозяйственными делами он не намерен. Зверь издал короткое ворчание и, резко развернувшись, стремительно убежал в сторону темнеющего леса. Вскоре из чащи донеслись звуки тяжелых взмахов крыльев: Ночная Фурия летала среди деревьев, постоянно рыча от раздражения из-за ускользающей добычи. Иккинг с улыбкой смотрел в сгущающуюся тьму, слушая этот лесной шум и добродушно посмеиваясь над упрятством своего крылатого друга. — Какой же ты все-таки упрямый... — начал было юноша, но так и не сумел закончить фразу. В глубине леса внезапно вспыхнуло яркое голубое пламя, осветившее верхушки сосен, а секунду спустя раздался глухой взрыв, от которого до берега реки докатилась ощутимая ударная волна. Разозленный неудачами Беззубик пустил в ход свой плазменный залп, ясно давая понять, что сейчас ему лучше не мешать. — Ладно, видимо, готовить ужин и собирать дрова мне придется в гордом одиночестве, — со вздохом подвел итог Иккинг. Юноша быстро собрал сухие ветки у берега и с помощью Инферно разжёг огонь: его удивительное лезвие отлично справилось с этой задачей. Когда пламя достаточно разгорелось, всадник нарезал немного солонины, ломоть хлеба и кусок твердого сыра из запасов, подаренных мейстером Эймоном. Он поджарил простую еду на прутике над огнем и не торопясь поужинал, обязательно отложив большую часть провизии на камень для своего друга. Все это время из чащи доносился треск ломающихся веток и победный, глухой рев дракона, который все-таки нашел свою цель. Спустя пятнадцать минут Беззубик вальяжно вышел на берег, таща в зубах сразу двух крупных лосей, и выглядел он теперь исключительно довольным своей охотой. Одну тушу хищник заботливо пододвинул лапой ближе к Иккингу, а вторую тут же принялся жадно рвать зубами, восполняя потраченные силы. — Спасибо, братец, но я уже поел, лучше попробуй вот это, — поблагодарил юноша, протягивая зверю небольшой кусочек твердого соленого сыра. Такой пищи Беззубик еще никогда в жизни не пробовал, поэтому он с любопытством вытянул свой длинный шершавый язык и осторожно слизнул угощение с ладони всадника. Незнакомый вкус оказался очень резким, терпким и солоновато-кислым, отчего дракон смешно поморщился, фыркнул и высунул язык, демонстративно отказываясь от такой еды. Поняв, что человеческие запасы ему не по душе, Ночная Фурия немедленно вернулась к своему лосю, с хрустом перемалывая кости мощными челюстями. Быстро расправившись с ужином, Иккинг почувствовал, как колоссальная усталость последних дней свинцом наливает все его мышцы и тянет к земле. Тем временем ночная прохлада Зачарованного Леса начала ощутимо пробираться даже под плотную шерстяную одежду дозорного, напоминая о суровом нраве этих диких северных мест. Юноша, недолго думая, лег прямо на очищенную от веток землю, вплотную прижавшись к массивному, покрытому гладкой чешуей боку своего брата. Беззубик сыто и довольно заурчал, аккуратно сдвинулся ближе и заботливо укрыл человека своим гигантским перепончатым крылом, словно непроницаемым кожаным одеялом. Тело огромного зверя, работающее как живая печь, излучало мощное, ровное тепло, согревая в тысячу раз лучше любых, даже самых дорогих собольих мехов. В обнимку со своим единственным защитником, под тихое журчание реки и мерное биение большого драконьего сердца, Иккинг закрыл глаза и мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений. Первые робкие лучи утреннего солнца несмело пробивались сквозь густые кроны Зачарованного Леса, окрашивая спокойную гладь реки в нежные персиковые и золотистые тона. Тайга медленно просыпалась, наполняясь тихим щебетом птиц, шелестом листвы и привычным лесным гулом. Иккинг, слегка поежившись от прохлады, осторожно высвободился из-под теплого крыла всё еще крепко спящего Беззубика. Юноша сладко потянулся, разминая затекшие за ночь плечи, и неспешным шагом направился к берегу, чтобы умыться и окончательно прогнать остатки сна. После долгого перелета и ночевки на открытом воздухе ему не терпелось привести себя в порядок перед началом нового трудного дня. Ледяная, кристально чистая вода реки приятно обожгла лицо, мгновенно взбодрив юношу и сняв накопившуюся усталость. Иккинг зачерпнул воду пригоршнями и с жадностью выпил несколько глотков, наслаждаясь свежим, чуть сладковатым вкусом талого снега. Услышав громкие всплески на берегу, Беззубик наконец зашевелился и открыл свои большие зеленые глаза, вырываясь из утренней дремоты. Огромный дракон сладко зевнул, широко обнажив розовые десны, выгнул спину дугой, в точности как гигантская черная кошка, и лениво потопал к берегу. Зверь явно собирался составить своему всаднику компанию на водопое, по пути шумно отфыркиваясь от попавшей в ноздри лесной пыли. Иккинг с улыбкой развернулся к другу, намереваясь поприветствовать его и предложить кусок сыра из вчерашних запасов. Однако в этот самый момент тишину мирного утра неожиданно разорвал резкий, зловещий свист рассекаемого воздуха. Стрела с костяным наконечником пронеслась буквально в волоске от правого глаза Ночной Фурии и с глухим стуком вонзилась в ствол поваленного дерева рядом с ними. Беззубик мгновенно преобразился: его зрачки сузились в тонкие щелочки, в горле заклокотало грозное, низко вибрирующее рычание, а в приоткрытой пасти начало формироваться яркое фиолетовое свечение готового залпа. Дракон стремительно припал к земле и закрыл Иккинга своим широким перепончатым крылом, чтобы защитить человека, готовый в следующую же секунду смертоносным броском уничтожить невидимого врага в кустах. — Нет, Беззубик, стой! Не атаковать! — отчаянно закричал Иккинг, мгновенно бросаясь наперерез разозленному зверю и закрывая его своей спиной. Юноша вскинул руки, стараясь привлечь внимание и с тревогой вглядываясь в сторону густых зарослей папоротника, откуда только что прилетела стрела. — Не стрелять! Умоляю, опустите оружие, мы не желаем никому зла! — громко крикнул он в лесную чащу, надеясь остановить нападение. В ответ из-за густых ветвей раздался звонкий, взволнованный и заметно дрожащий от напряжения девичий голос: — Беги, парень! Бросайся в воду, беги от этой твари, пока она тебя не сожрала! Неизвестная лучница искренне считала, что жуткий черный монстр прямо сейчас собирается растерзать беззащитного юношу на берегу реки. Но вместо того чтобы спасаться бегством, Иккинг сделал то, что окончательно сломало привычную картину мира лесной жительницы. Он решительно преградил путь Ночной Фурии и уверенно положил обе ладони прямо на горячую, покрытую гладкой чешуей морду хищника. — Тише, брат, тише, всё хорошо, просто успокойся, — мягко, но настойчиво произнес Иккинг, глядя прямо в разъяренные глаза своего спутника. — Назад, нам ничего не угрожает, это всего лишь напуганная девушка, не нужно нападать. К абсолютному изумлению незнакомки, смертоносный зверь послушно погасил смертоносный огонь в пасти, раздраженно фыркнул, выпустив струйку дыма из ноздрей, и медленно отступил на шаг назад, полностью подчинившись приказу всадника. Это была совершенно невероятная картина, в реальность которой просто невозможно было поверить с первого взгляда. Из-за раскидистого куста папоротника осторожно вышла невысокая девушка, одетая в грубые, многослойные шкуры и теплые меха. В ее руках всё еще был туго натянут небольшой охотничий лук с наложенной стрелой, а на перепачканном землей лице застыло выражение первобытного ужаса, который стремительно сменялся глубоким, парализующим шоком. Одичалая никогда в жизни не видела ничего подобного, хоть жители Зачарованного Леса и привыкли к лютоволкам, сумеречным котам и даже гигантским снежным медведям. Этот грациозный черный гигант с крыльями летучей мыши казался ей ожившим монстром из древних северных легенд. А то, что обычный, на первый взгляд, юноша так легко и спокойно контролирует это кошмарное создание, совершенно не укладывалось у нее в голове. Иккинг медленно опустил поднятые в защитном жесте руки и сделал один осторожный, намеренно плавный шаг в сторону незваной гостьи. Он прекрасно понимал, что любое резкое движение сейчас может спровоцировать как перепуганную лучницу, так и напряженного дракона за его спиной. — Опустите лук, пожалуйста, — спокойно и мягко произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно дружелюбнее. — Мы не причиним тебе зла, миледи. Девушка нервно сглотнула, переведя взгляд с черной чешуи монстра на открытое лицо всадника. Кончик ее стрелы с костяным наконечником всё еще заметно подрагивал, выдавая сильное внутреннее напряжение лесной охотницы. Не в силах оторвать широко раскрытых глаз от Ночной Фурии, она всё же медленно ослабила натяжение тетивы. Дракон в ответ подозрительно щурился, непрерывно обнюхивая утренний воздух и внимательно следя за каждым жестом незнакомки. — Это... — голос одичалой дрогнул от смеси первобытного страха и нескрываемого благоговения, но она быстро прокашлялась и собралась с духом. — Это правда твой зверь? Иккинг слегка улыбнулся и бросил короткий взгляд через плечо на своего нахохлившегося спутника, который недовольно и ревниво дернул левым ухом. — Да, это мой дракон, а зовут его Беззубик, — просто ответил юноша, словно речь шла об обычном охотничьем псе. Спокойный и уверенный тон всадника подействовал на лесную жительницу лучше любых клятв, и она окончательно опустила свой небольшой лук. Убрав стрелу обратно в потертый кожаный колчан, девушка осторожно сделала несколько шагов вперед, выходя из густых зарослей папоротника. Привычным движением она стянула с головы тяжелый меховой капюшон, и по ее плечам рассыпалась копна густых, непослушных огненно-рыжих волос. В утренних лучах солнца они вспыхнули так ярко, что на мгновение напомнили живое пламя костра. Среди вольного народа за стеной людей с таким цветом волос называли «поцелованными огнем» и считали, что им во всех делах благоволит удача. — Меня зовут Игритт, — негромко произнесла она, продолжая с опаской поглядывать на гигантского черного хищника. — А тебя как звать, парень? — Меня зовут Джон Старк, — спокойно представился юноша, решив озвучить то имя, с которым вырос в этом суровом мире. Он намеренно использовал фамилию, которую совсем недавно получил от короля Роберта в Великом чертоге Винтерфелла, признавая свои северные корни. Услышав это имя, одичалая удивленно вскинула брови, и первобытный страх на ее перепачканном землей лице ненадолго уступил место искреннему недоумению. Внимательно осмотрев его плотную темную одежду, полученную от дозорных на Стене, девушка мгновенно сделала собственные выводы о происхождении незнакомца. — Старк... — подозрительно прищурившись, протянула она. — Так ты, получается, южанин? Какого черта южный лорд в черных шкурах забыл здесь, в Зачарованном лесу, да еще и с такой летающей тварью? Вся ее фигура вновь напряглась, словно сжатая пружина, готовясь к возможной схватке или стремительному бегству. Беззубик мгновенно уловил эту враждебную перемену в настроении девушки, угрожающе оскалился и издал тихое, предостерегающее шипение. — Стоп, тихо, успокойтесь оба! — громко произнес Иккинг, делая останавливающий жест рукой как дракону, так и лучнице. — Вовсе нет, я северянин, и мой настоящий дом находится именно на Севере. Игритт в ответ лишь презрительно фыркнула, всем своим видом показывая, насколько нелепыми ей кажутся подобные оправдания. — Ты самый настоящий южанин, Джон Старк, — безапелляционно заявила девушка, гордо вздернув подбородок. — Для нас, свободного народа, абсолютно все, кто родился и живет южнее этой проклятой ледяной Стены — жалкие южане, и нам совершенно неважно, как вы там сами себя называете. Юноша тяжело вздохнул, понимая, что в ее логике действительно есть определенный смысл, выработанный веками изоляции. Спорить о тонкостях вестеросской географии с вооруженной лучницей на берегу дикой реки сейчас было совершенно бессмысленно и даже опасно. — Раз уж тебе так удобнее, то хорошо, пусть я буду для тебя южанином, — миролюбиво согласился он, слегка улыбнувшись в знак примирения. Беззубик, всё ещё не доверявший лесной гостье, издал позади него глухой, недовольный рокот, но остался сидеть на месте. — Ты здесь одна или где-то неподалеку разбит ваш лагерь? — серьезно спросил Иккинг, внимательно осматривая тихую опушку леса за спиной Игритт. — Где остальные члены твоего племени, твоя семья или друзья? Я многого не знаю о вашем народе, но прекрасно понимаю, что выжить в одиночку в Зачарованном лесу практически невозможно. На этот прямой, но вполне разумный вопрос Игритт ответила лишь упрямым, непроницаемым молчанием. Она плотно сжала губы, гордо вздернула подбородок и бросила на юношу хмурый, полный первобытного недоверия взгляд. Лесная охотница совершенно не собиралась выдавать местоположение своих соплеменников какому-то странному незнакомцу, облаченному в черные шкуры враждебного Ночного Дозора. Одичалая понимала, что одно неверное слово может навлечь беду на весь ее лагерь, поэтому предпочла хранить молчание и выжидать удобного момента для отступления. Иккинг тяжело вздохнул, наблюдая за ее реакцией и видя перед собой настороженного, загнанного в угол лесного зверька, готового драться за свою жизнь до последнего вздыхания. Он прекрасно понимал, что эта рыжеволосая девушка не станет делиться с ним секретами, ведь для нее он оставался опасным и непонятным врагом с ненавистного юга. Юноша рассудил, что единственный способ растопить этот прочный лед недоверия и избежать нового столкновения — это проявить дружелюбие и рассказать немного правды. Ему казалось, что если они смогут найти общий язык, то выжить в этих суровых и незнакомых землях станет гораздо проще для них всех. — Хорошо, я понял, ты не хочешь говорить о своих людях или, возможно, ты сейчас совсем одна, — спокойно произнес он. — Если тебе некуда идти, то можешь остаться с нами, мы вполне можем путешествовать и делить лагерь втроем: ты, я и Беззубик. Стоило этим словам слететь с губ юноши, как Ночная Фурия позади него издала глухое, крайне возмущенное рычание. Дракону совершенно не понравилась идея делить их компанию и свободную жизнь с неизвестной девчонкой, которая всего несколько минут назад пыталась пустить в них стрелу из лука. Игритт также мгновенно нахмурилась, сочтя подобное предложение то ли глупой насмешкой, то ли хитрой ловушкой со стороны южанина. Поймав на себе два одинаково недовольных и подозрительных взгляда, Иккинг быстро осознал, что его затея с немедленным примирением с треском провалилась. — Послушай, Игритт, я прекрасно понимаю твои опасения, но мы с Беззубиком действительно не желаем тебе зла, — мягко продолжил юноша, намеренно сделав полшага назад, чтобы увеличить дистанцию между ними и не пугать лучницу. — Мне пришлось покинуть свой дом на Севере и спешно бежать сюда, потому что на родине началась война, а этот дракон — мой единственный названый брат и верный друг. Мы спасали друг друга от смерти бесчисленное количество раз, и с тех самых пор мы никогда не расстаемся в наших странствиях. Нам просто нужно найти безопасное место и знающих людей, чтобы немного перевести дух, потому что мы оба сильно устали после долгого перелета через ледяную Стену. Иккинг ободряюще улыбнулся девушке, стараясь показать, что в его словах нет ни капли фальши или скрытой угрозы. — Просто скажи мне, где находится ближайшая стоянка твоего народа или хотя бы небольшая деревня, чтобы мы могли выменять у вас немного свежего мяса или узнать дорогу? — с надеждой спросил он. Однако Игритт продолжала хранить угрюмое молчание, пропуская мимо ушей его дружелюбные речи и лихорадочно оценивая расстояние до спасительной стены густых деревьев. В ее голове билась лишь одна паническая мысль: необходимо как можно скорее добраться до своих соплеменников и предупредить их о том, что в Зачарованном Лесу объявился Ворон, повелевающий летающим монстром. Не проронив больше ни единого слова, девушка резко развернулась на пятках и со всей доступной ей прытью бросилась в густые заросли папоротника, стремительно растворяясь в утреннем лесу. Иккинг лишь разочарованно покачал головой, наблюдая за тем, как быстро мелькают огненно-рыжие волосы среди густой зеленой листвы Зачарованного Леса. Он кристально ясно понимал, что если эта проворная девчонка приведет сюда целую армию вооруженных одичалых, то мирный разговор закончится новой кровопролитной бойней. Уставшему после долгого перелета Беззубику снова придется защищать свою жизнь и жизнь всадника, превращая лесную опушку в пепелище. Юноша тяжело вздохнул, осознавая весь масштаб надвигающейся угрозы, которая могла окончательно сорвать их важнейшую миссию на Севере. — Та-та-дам! Вот так всегда, стоит нам приземлиться, как мы тут же находим неприятности, — тихо пробормотал он себе под нос. Внезапно в его памяти яркой вспышкой всплыло одно далекое воспоминание из прошлой жизни, когда он точно так же отчаянно пытался убедить в своей правоте другую упрямую воительницу. Астрид тогда тоже была готова выдать его тайну всей деревне, пока он силой не усадил ее на спину Беззубика и не показал истинную, захватывающую дух красоту полета. Этот безумный, но невероятно действенный метод разрушения глупых стереотипов показался ему сейчас единственно верным решением назревающей проблемы. Простым словам эта лесная охотница никогда не поверит, но против неоспоримых ощущений и грандиозного вида с высоты птичьего полета она вряд ли сможет устоять. Хитро улыбнувшись Беззубику и приняв это импульсивное, но необходимое решение, юноша стремительно развернулся к своему чешуйчатому другу. Одним привычным, ловким движением он запрыгнул на широкую спину Ночной Фурии, надежно фиксируя ноги в кожаных петлях седла. — Вперед, брат, нам нужно срочно догнать эту упрямую беглянку, пока она не натворила непоправимых бед! — скомандовал Иккинг, крепко хватаясь за жесткие шипы на шее зверя. Беззубик радостно рыкнул, предвкушая забавную игру в догонялки, мощно оттолкнулся задними лапами от земли и с оглушительным шелестом расправил гигантские черные крылья. Дракон стремительной молнией взмыл в воздух, мгновенно вычисляя с небольшой высоты убегающую цель по яркому пятну волос, мелькающему среди деревьев. Игритт бежала изо всех сил, перепрыгивая через поваленные стволы и скользкие мшистые корни, содрогаясь от пугающего свиста разрезаемого воздуха за своей спиной. Она почти достигла спасительного, непролазного густого подлеска, когда на нее внезапно упала огромная, непроглядная тень крылатого монстра. Не успела одичалая даже вскрикнуть от первобытного ужаса, как Беззубик виртуозно спикировал вниз, грациозно лавируя между верхушками древних северных сосен. В самом низу траектории дракон ловко повернулся набок, и Иккинг сильно свесился с горячего чешуйчатого бока. В последний момент он крепко схватил беглянку поперек туловища, рывком отрывая ее от твердой земли и лишая возможности сопротивляться. — Пусти меня, проклятый южанин, пусти немедленно! — истошно завопила Игритт, отчаянно брыкаясь в воздухе и в слепой панике пытаясь дотянуться до своего костяного кинжала на поясе. Беззубик быстро выровнял полет, пробежал несколько метров по открытой поляне, чтобы помочь всаднику затащить сопротивляющуюся пассажирку в седло, и вновь мощно взмыл в небо. — Просто успокойся и посмотри вокруг, здесь совершенно нечего бояться! — во все горло прокричал ей Иккинг, прилагая огромные усилия, чтобы удержать вырывающуюся девушку перед собой. — Пусти, слышишь! Я никогда не буду твоей, воронье отродье! — продолжала кричать одичалая, извиваясь в его руках. — И не будешь, мне это совершенно не нужно! Я просто хочу завоевать твое доверие и показать, что мы не враги! — попытался перекричать шум ветра юноша. — Не дам я тебе себя опозорить! Отпусти, обещаю, я перережу тебе глотку, если ты попытаешься до меня дотронуться! — не унималась Игритт, совершенно неправильно истолковав его намерения. Иккинг от таких диких обвинений на мгновение даже потерял дар речи, пораженный суровыми нравами вольного народа. — Я не собираюсь причинять тебе вред или делать что-то плохое, клянусь тебе! — горячо воскликнул он, удерживая ее за талию. — Просто доверься мне на одну минуту и посмотри вниз! Мощный, непреодолимый рывок драконьих крыльев подбросил их высоко над густыми кронами Зачарованного Леса, оставляя надежную твердую землю далеко внизу. Девушка инстинктивно вцепилась мертвой хваткой в плотный черный плащ юноши, до боли зажмурив глаза и обреченно готовясь к неминуемой, мучительной смерти от клыков чудовища. — Отпустите меня, прошу, не бросайте вниз! — в отчаянии закричала она, теряя всю свою прежнюю дерзость. Беззубик с мощным, свистящим взмахом гигантских крыльев пробил густую пелену утреннего тумана, устремляясь всё выше и выше, в чистое, залитое солнцем небо. Иккинг, прилагая немалые усилия, наконец-то поудобнее усадил Игритт впереди себя, крепко придерживая её одной рукой, чтобы она случайно не соскользнула с гладкой, горячей чешуи. Одичалая всё это время сидела, зажмурившись так сильно, что у неё от напряжения заболели скулы. Она сжалась в комок, судорожно вцепившись пальцами в предплечья Иккинга, и ждала, когда её скинут на острые скалы или растерзают в воздухе. Ледяной, пронизывающий ветер бешено бил ей в лицо, свистел в ушах и трепал огненные волосы, но падение, которого она так боялась, всё не наступало. Вместо этого она чувствовала лишь странное, плавное и ритмичное покачивание под собой — словно они плыли на большой лодке по очень бурным, но невидимым волнам. — Открой глаза, Игритт, — тихо, прямо ей на ухо произнес Иккинг, наклонившись вперед и стараясь перекричать гул воздушного потока. — Посмотри сама, здесь нет никаких врагов, только мы с тобой, и мы не желаем тебе зла. Если ты действительно такая смелая воительница, какой хочешь казаться, то просто открой глаза и посмотри вокруг. Любопытство и первобытная гордость вольного народа наконец пересилили сковывающий страх. Девушка медленно, с большим трудом приоткрыла один глаз, затем второй, и у нее в ту же секунду перехватило дыхание. Весь ее крик, вся прежняя ярость и отборные бранные слова, готовые сорваться с губ, так и застряли в горле. В этот миг мир для нее перевернулся. Вокруг них расстилался бескрайний, ослепительно чистый океан из белых, пушистых облаков, которые сверху казались мягкими сугробами весеннего снега. Солнце, на которое снизу практически невозможно было взглянуть из-за густых крон тайги, здесь сияло чистым, первозданным золотом, щедро заливая светящийся туман своими лучами. Беззубик плавно заложил широкий вираж, аккуратно скользя левым крылом по самой кромке облачного ковра, и Игритт увидела, как внизу, сквозь редкие разрывы в тумане, открывается ее родной мир. Исполинский Зачарованный Лес, который всегда казался ей бескрайним, огромным и полным смертельных опасностей, отсюда, с высоты птичьего полета, выглядел как крошечный, бархатистый зеленый мох. Извилистая река, у которой они совсем недавно встретились, превратилась в тонкую, сверкающую на солнце серебряную нить. А далеко на горизонте, уверенно разделяя мир надвое, тянулась великая белая полоса Стены, казавшаяся теперь не грозной, непреодолимой ледяной цитаделью, а всего лишь забытой кем-то детской игрушкой. — Боги... — едва слышно прошептала Игритт, и ее пальцы сами собой расслабились, перестав до боли сжимать куртку Иккинга. Она завороженно смотрела по сторонам, и на ее перепачканном землей лице отразился такой глубокий, искренний детский восторг, какого она еще никогда в жизни не испытывала. Ощущение полета и этой абсолютной, ничем не ограниченной свободы кружило голову сильнее самого крепкого южного вина. Ей казалось, что она сама превратилась в вольную птицу, что весь этот огромный мир теперь лежит у ее ног, и никто — ни грозные магнары, ни черные дозорные, ни надменные короли — больше не властен над ней здесь, в небесной вышине. Беззубик, тонко почувствовав, что пассажирка больше не бьется в панике, издал тихое, довольное урчание, словно хвастаясь своим мастерством, и сделал плавный, затяжной нырок вниз, заставив сердце Игритт радостно ухнуть куда-то в пятки. Она инстинктивно вскрикнула, но теперь это был крик не первобытного ужаса, а чистого, безумного восторга. — Ну как тебе? — с улыбкой спросил Иккинг, с удовлетворением наблюдая за ее реакцией. — Все еще думаешь, что мы прилетели сюда, чтобы убить тебя? Юноша вспомнил Астрид точно в такой же поворотный момент их жизни и с удовлетворением понял, что этот старый, проверенный трюк безотказно работает на всех сильных и упрямых девушках, в каком бы суровом мире они ни родились. — Это просто невероятно! — выдохнула Игритт, медленно поворачивая к нему голову. Ее рыжие волосы сильно растрепались на ветру, щеки ярко горели румянцем от холода и переполнявших эмоций, а в широко раскрытых глазах больше не оставалось прежней дикой ненависти — только благоговейный трепет и глубокое потрясение перед чудом, которое этот странный юнажа открыл для нее в небесах. Ветер с ледяным воем проносился мимо, трепля одежду, но Игритт уже совершенно не обращала на это внимания, так как страх высоты, сковывавший ее тело в первые минуты, бесследно растворился в бездонной синеве утреннего неба. Девушка окончательно отпустила куртку своего спутника и, все еще не веря собственной смелости, раскинула руки в стороны, ловя ладонями холодные, влажные клочья проплывающих мимо облаков. Беззубик летел поразительно ровно и уверенно, его мощные крылья ритмично разрезали воздух, создавая ощущение абсолютной, незыблемой надежности. Этот черный гигант, которого она еще полчаса назад считала жутким порождением преисподней, теперь казался ей самым невероятным и прекрасным созданием в мире. — Я никогда в жизни не видела ничего подобного! — восторженно прокричала Игритт, оборачиваясь к юноше с сияющим лицом. В ее глазах весело плясали озорные искры, а на губах играла широкая, искренняя улыбка, мгновенно преобразившая ее из угрюмой лесной дикарки в невероятно красивую девушку. Иккинг облегченно выдохнул, чувствуя, как спадает внутреннее напряжение от их недавней стычки, ведь его рискованный план сработал безупречно. — Я же говорил, что вид отсюда открывается просто потрясающий, — с легкой усмешкой ответил он, ослабляя хватку на ее талии, чтобы дать девушке больше свободы. — Когда ты там, внизу, мир кажется слишком тесным и полным врагов, но здесь, наверху, все границы просто стираются. Беззубик довольно заурчал, выражая согласие со своим наездником, и слегка наклонил голову, позволяя Игритт осторожно, кончиками дрожащих от волнения пальцев прикоснуться к своей теплой, угольно-черной чешуе. Дракон не стал огрызроваться или шипеть, лишь спокойно скосил на одичалую свой большой красно-кровяной глаз, в котором светился острый, почти человеческий разум. — Как ты это сделал, Джон Старк? — голос Игритт стал заметно тише и серьезнее, когда она завороженно погладила гладкую, теплую шею зверя, забыв о прежнем недоверии. — Ни один человек не может подчинить себе... напомни, кто это такой? — Это дракон, — терпеливо подсказал Иккинг. — Дракон... Наши варги могут вселяться в волков, медведей и сумеречных котов, но этот дракон... Как, ты говорил, его зовут? — переспросила она, стараясь запомнить диковинное слово. — Его зовут Беззубик, — с гордостью произнес юноша. — Беззубик... Но он же совсем не похож на марионетку в чужих руках. Он слушает тебя по своей собственной воле? Как он вообще тебя понимает? Ты знаешь язык зверей? — засыпала она его вопросами, не отрывая взгляда от хищника. — Да, я прекрасно понимаю его, но это вовсе не значит, что я знаю его язык или использую какую-то магию. Мы, как бы это лучше сказать, настоящие родственные души, — честно ответил Иккинг, глядя поверх ее огненно-рыжей макушки на бескрайние северные просторы. — Я не его хозяин, а он ни в коем случае не мой раб. Мы просто спасли друг другу жизни в тот момент, когда весь остальной мир хотел нас уничтожить, а потом крепко подружились. — И как же вы встретились в первый раз? — с искренним любопытством спросила Игритт. — Вообще-то, изначально я охотился на него, хотел убить, чтобы доказать свою силу, и даже сумел поймать его в ловушку, — признался юноша. — Ты сам повалил такую огромную тварь?! — пораженно воскликнула одичалая, округлив глаза. — Да, повалил, но когда пришло время нанести удар, я просто не сумел этого сделать. Он лежал связанный и был очень сильно напуган, — тихо продолжил Иккинг. — Он? Напуган? Кем, тобой?! — недоверчиво фыркнула девушка. — Именно мной, не перебивай, пожалуйста. В общем, я посмотрел в его глаза и увидел в нем самого себя — такого же одинокого и непонятого. Я разрезал веревки и отпустил его, он прижал меня к земле, грозно зарычал, но не стал убивать, а просто улетел в лес. Я вернулся домой, однако на следующий день не выдержал и снова пошел искать его в чащу. Оказалось, что при падении он получил тяжелые раны хвоста и больше не мог самостоятельно летать. На следующий день я принес ему немного рыбы, мы провели время вместе, и я постепенно завоевал его доверие. Я начал приходить к нему каждый день, лечил его, сделал для него новое седло, мы учились летать заново, и с тех самых пор мы всегда вместе — Беззубик и Иккинг... то есть Джон Старк. Эти искренние слова очень глубоко отозвались в душе лесной воительницы. Для свободного народа, который превыше всего ценил личную независимость и никогда не признавал над собой королей или господ, такая история дружбы между человеком и грозным зверем была гораздо понятнее и ближе любых строгих южных законов. Она задумчиво прикусила нижнюю губу, окончательно убеждаясь в том, что этот странный парень, называющий себя Старком, совершенно не похож на тех надменных и жестоких южан, о которых ей с самого детства рассказывали старейшины племени. — Хорошо, Джон Старк, ты меня окончательно убедил, вы нам не враги, — наконец сдалась Игритт, гордо вздернув подбородок, однако в ее голосе больше не осталось ни капли прежней враждебности. — Но твой летающий друг всё еще урчит так громко, что распугал всех птиц в Зачарованном Лесу. Иккинг виновато улыбнулся и согласно кивнул головой, направляя дракона на плавный курс к земле. — Ему действительно нужно как следует поесть, причем очень много, — признался юноша. — Да и мне, честно говоря, тоже не помешала бы нормальная еда и небольшая передышка, прежде чем мы решим, куда нам двигаться дальше. Игритт на мгновение задумалась, внимательно изучая с высоты суровый северный ландшафт, где среди вечных снегов петляли замерзшие ручьи. Затем она уверенно подняла руку в меховой перчатке и указала далеко на северо-запад, туда, где на горизонте смутно вырисовывались острые, укрытые белой пеленой пики Клыков Мороза. Лесная охотница объяснила, что за изгибом Молочной реки, у самого подножия гор, скрывается глубокое защищенное ущелье. В той обширной долине обычно пасутся стада диких оленей и шерстистых мамонтов, а в пещерах сейчас расположен временный лагерь её людей. Девушка добавила, что там они смогут найти достаточно мяса для дракона, хотя её вождь, Тормунд Великанья Смерть, наверняка решит, что перебрал крепкого пойла, когда увидит их невероятное возвращение с разведки. Спустя 15 минут полета огромная тень черных крыльев накрыла временный лагерь свободного народа, раскинувшийся между скалистыми отрогами и заснеженными холмами. Как только Беззубик с пронзительным, леденящим душу свистом вынырнул из-за горного хребта, внизу мгновенно воцарился первобытный хаос. Вольные люди, закаленные суровыми зимами и жестокими стычками с Ночным Дозором, оказались совершенно не готовы к встрече с ожившим мифом. Приняв стремительно пикирующего дракона за крылатого демона или древнее чудовище из сказок старейшин, одичалые поддались неконтролируемой панике. По ущелью разнеслись истошные крики, звон падающих медных котелков и треск ломающихся жердей от брошенных палаток. Охотники, женщины и дети в слепом ужасе бросились врассыпную, отчаянно ища укрытия в неглубоких карстовых пещерах, за нагромождениями валунов и в густом колючем кустарнике. Беззубик заложил последний вираж и с тяжелым, глухим стуком приземлился на вытоптанную поляну в самом центре опустевшего лагеря, подняв тучу снежной пыли и мерзлой земли. Дракон раздраженно фыркнул, изящно сложил свои мощные перепончатые крылья и с легким презрением окинул пугливо прячущихся по углам людей. Его светящиеся изумрудные глаза внимательно следили за каждым шорохом среди камней, а в горле рокотало тихое, предупреждающее рычание. Иккинг поспешно ослабил хватку на седле, стараясь успокоить зверя и показать местным жителям, что они не намерены нападать первыми. В этот момент Игритт гордо выпрямилась на широкой спине дракона, откинула рыжие волосы с лица и обвела взглядом затаившийся лагерь. Её звонкий, уверенный голос эхом отразился от скалистых стен ущелья, перекрывая остаточные шумы всеобщей паники. — Эй, вы, трусливые зайцы! А ну вылезайте из своих нор и даже не вздумайте хвататься за луки! — властно прокричала девушка, маша рукой соплеменникам. — Это я, Игритт! Я вернулась с разведки живой и здоровой, да еще и привела с собой своего нового мужа! Иккинг, который как раз собирался спешиться и произнести миролюбивую приветственную речь, от неожиданности едва не соскользнул с драконьей чешуи. Юноша поперхнулся холодным воздухом и в глубоком потрясении уставился на рыжеволосую дикарку, не веря собственным ушам. — Чего?! Мужа?! — опешив, воскликнул он, отчаянно жестикулируя руками. — Игритт, что ты такое несешь? Мы с тобой знать друг друга не знаем и уж тем более не женаты! Лицо молодого человека стремительно залилось густым румянцем смущения, разрушая весь его прежний серьезный и внушительный вид. Девушка лишь лукаво сверкнула зелеными глазами и самодовольно уперла руки в бока, ничуть не смущаясь своего громкого заявления перед всем племенем. — Ты спикировал на меня с неба, нагло схватил поперек живота и силой унес в облака, южанин, — с невозмутимой логикой свободного народа ответила она. — По нашим обычаям, если мужчина крадет женщину из её лагеря или леса, значит, он берет ее в жены. Ты украл меня, Джон Старк, так что теперь я по всем правилам твоя женщина, и тебе придется с этим смириться. Она с явным удовольствием наблюдала за тем, как этот странный повелитель чудовищ теряет дар речи от её прямоты. — Я никого не крал ради насильного брака, я просто хотел показать тебе небо и доказать, что мы не враги! — сбивчиво начал оправдываться Иккинг, чувствуя, как на них из укрытий уже смотрят десятки любопытных глаз. — Ты абсолютно свободна, слышишь? Никто тебя не заставляет быть моей женой, ты можешь прямо сейчас идти к своим людям! Игритт звонко и искренне расхохоталась, подаваясь чуть ближе к растерянному всаднику. — Ха-ха-ха! Я твоя жена, — с теплой, насмешливой улыбкой прошептала она ему. — Летать верхом на Беззубике мне чертовски понравилось, да и ты оказался не таким уж скучным южанином. Пока они самозабвенно спорили, словно старая сварливая пара, самые смелые из одичалых начали осторожно покидать свои каменные укрытия. Первобытный страх на их лицах постепенно сменялся глубоким недоумением при виде того, как их девчонка запросто пререкается с всадником жуткого монстра. Внезапно один из молодых охотников, всё еще трясущийся от пережитого ужаса, вскинул лук и натянул тетиву, целясь прямо в глаз Беззубику. Но не успел он выпустить костяную стрелу, как огромная рука в меховой рукавице с чудовищной силой ударила по оружию, впечатав его в промерзшую землю. — Опусти эту жалкую деревяшку, тупоголовый ты баран! — прорычал рыжебородый гигант, грубо отталкивая незадачливого стрелка в сторону. Тормунд Великанья Смерть свирепо зыркнул на соплеменника, а затем перевел тяжелый, внимательный взгляд на Иккинга и его ощетинившегося зверя. Опытный вождь прекрасно понимал, что если эта клыкастая тварь разозлится по-настоящему, никакие стрелы и копья не спасут лагерь от полного уничтожения. Рыжебородый великан сделал несколько медленных, расчетливых шагов вперед, благоразумно остановившись на безопасном расстоянии от драконьей пасти. — Кто ты такой, парень, и откуда явился в наши земли? — прогремел Тормунд, хмуря густые брови и крепко сжимая древко своего тяжелого топора. — И какое имя носит безумец, умудрившийся оседлать саму крылатую смерть и прилететь на ней прямо в наш дом? Иккинг глубоко вдохнул морозный воздух, выпрямил спину, стараясь выглядеть как можно более спокойно и достойно, и посмотрел прямо в глаза вождю. — Я — Джон Старк, а это мой названый брат, Беззубик, — его твердый, уверенный голос отчетливо прозвучал над затихшей поляной. Имя древних королей Зимы, которые тысячелетиями правили Севером, строили Стену и вели беспощадные войны с одичалыми, упало в толпу подобно тяжелому валуну. По лагерю прокатился тревожный ропот абсолютного потрясения, ведь никто не ожидал встретить представителя этого великого дома за пределами обжитых земель. Охотники и воины начали испуганно перешептываться, инстинктивно перехватывая поудобнее свои костяные копья и ржавые топоры, готовясь к возможному предательству со стороны древних врагов. — Эй, а ну успокоились все! Опустите оружие, кому говорю! — властно вмешалась Игритт, ловко соскальзывая с драконьего седла на мерзлую землю. Девушка решительно встала между Иккингом и ропщущей толпой соплеменников, раскинув руки в стороны и загораживая гостей своей спиной. — Они совершенно безобидны, если, конечно, вы сами не станете тыкать в них своими острыми палками и злить зверюгу. Джон не причинил мне никакого зла, напротив, он спас мне жизнь и показал дорогу обратно. А его дракон сейчас просто чертовски голоден, и если мы выделим им пару оленей из наших запасов, они даже не посмотрят в сторону ваших шей! Иккинг осторожно перекинул ногу через широкую спину Ночной Фурии и мягко спрыгнул на мерзлую землю, стараясь избегать резких движений. Беззубик тихо и недовольно фыркнул, однако послушно остался сидеть чуть позади своего всадника. Огромный черный дракон не сводил пристального взгляда светящихся изумрудных глаз с толпы вооруженных одичалых, оставаясь наготове в любую секунду защитить друга. Молодой человек поправил свой плотный черный плащ, сделал несколько уверенных шагов навстречу рыжебородому вождю и дружелюбно улыбнулся. В знак открытости и мирных намерений он протянул великану руку для честного рукопожатия, надеясь закрепить хрупкое перемирие между ними. Тормунд Великанья Смерть на какое-то мгновение замер, переводя внимательный взгляд с протянутой ладони юноши на грозную черную пасть монстра. Из ноздрей зверя все еще вился тонкий сизый дымок, напоминая о его смертоносной мощи, однако предводитель охотников не показал ни капли страха. Вместо этого на суровом, обветренном лице великана внезапно расплылась широкая, белозубая и совершенно искренняя улыбка. Вождь свободного народа с готовностью шагнул вперед и с такой медвежьей силой сжал руку Иккинга, что у того едва не хрустнули костяшки пальцев. Одичалый явно оценил смелость незнакомца, который не побоялся выйти один на один к толпе чужаков в диком лесу. — Ха, ну и смельчак же ты, парень! — громогласно расхохотался великан, тяжело похлопав юношу по плечу свободной рукой. — Я — Тормунд, гроза южан и защитник свободного народа, но люди зовут меня Тормунд Великанья Смерть, Огненный Поцелуй, Муж Медведицы, Спикер Богов и Медовый Король Румяных Чертогов! Иккинг на миг потерял дар речи от столь ошеломляющего списка диковинных, абсурдных титулов, и его глаза удивленно округлились. В своей жизни он повидал немало надменных южных лордов, кичащихся древними родословными, но этот рыжий варвар явно превзошел их всех вместе взятых. Звание Мужа Медведицы особенно сильно озадачило молодого человека, заставив его задуматься о бурной фантазии северных жителей. — Э-э... очень приятно познакомиться, Тормунд, — немного сбито произнес Иккинг, незаметно потирая затекшую от мощного рукопожатия кисть. — Я просто Джон, Джон Старк, и у меня нет столь громких прозвищ. Услышав фамилию древних правителей Севера, рыжебородый вождь скрестил мощные руки на груди, а его взгляд мгновенно стал серьезным и цепким. Одичалые тысячелетиями воевали со Старками, поэтому появление представителя этого дома за Стеной сразу вызвало у Тормунда множество закономерных вопросов. — Ладно, Джон Старк, повелитель крылатых теней, давай начистоту, — низким голосом проговорил великан. — Какого черта парень с именем Королей Зимы забыл в Зачарованном Лесу с чудовищем, которое способно проглотить мамонта на завтрак? — Я ищу здесь надежное убежище и союзников, Тормунд, — честно и без утайки ответил Иккинг, понимая, что с этим прямолинейным воином лучше не хитрить. — Мы с Беззубиком летим на истинный Север, поскольку мой Творец велит мне лететь на Север дабы уничтожить Белых Ходоков. Мне нужно безопасное место, чтобы перевести дух и понять, как быть дальше. Но позволь и мне спросить: почему ваш большой отряд разбил лагерь так близко к холодным ущельям Клыков Мороза? Тормунд заметно помрачнел, тяжело вздохнул, и в его прищуренных глазах промелькнула тень искренней тревоги за судьбу своего народа. — Мы собираем здесь все наши силы, парень, потому что наш вождь, Манс Налетчик, решил объединить разрозненные кланы вольных людей в одну армию, — хрипло объяснил великан. — Мы намерены уходить отсюда как можно дальше на юг и прорываться через эту проклятую ледяную Стену, пока не стало слишком поздно. В глубоких лесах просыпается нечто древнее и страшное: лютый холод, от которого не спасают костры, и мертвецы, которые больше не желают спокойно лежать в могилах. Нам нужна новая, теплая земля для жизни наших детей, и мы заберем ее у ваших южных лордов силой, если они не пустят нас добром. Иккинг молча и понимающе кивнул, поскольку его собственные недавние пророческие сны с пугающей точностью предупреждали именно об этой надвигающейся ледяной угрозе. Оказалось, что их главные цели и опасения странным образом совпали, связывая судьбу беглого лорда с выживанием свободного народа. Тем временем Тормунд снова хитро прищурился, бросив лукавый взгляд на стоящую неподалеку Игритт, которая усиленно делала вид, что просто поправляет свой меховой капюшон. Великан вновь зычно рассмеялся, обхватив Иккинга за плечо своей тяжелой, мускулистой рукой, словно они были старыми приятелями. — Слушай, Джон, раз уж тебя твой Творец приказал лететь на Север, у меня есть для тебя отличное предложение, — весело заявил Тормунд. — Присоединяйся к нашему великому походу, ведь Манс будет на седьмом небе от счастья, когда увидит в нашем авангарде такую черную бестию! Вождь наклонился ближе к юноше и заговорщицки подмигнул ему, указывая бородой на покрасневшую от внимания охотницу. — К тому же наша строптивая Игритт уже вовсю трубит на весь лагерь, что ты нагло украл ее прямо из леса, — с усмешкой добавил Тормунд. — А по древним обычаям вольного народа это означает только одно: ты теперь официально женат на этой рыжей девчонке, и пути назад нет. Так что добро пожаловать в нашу большую, шумную и немного безумную семью, зять! Хочешь ты того или нет, но теперь мы в одной лодке, и вместе нам предстоит задать хорошую трепку воронам на Стене. Иккинг на несколько мгновений задумался, внимательно изучая суровое лицо рыжебородого великана и взвешивая все аргументы. Безопасного пути на Юг для него больше не существовало, а Ночной Дозор при всем желании не смог бы в одиночку защитить беглеца от королевского гнева. Здесь же, среди свободного народа, юноша видел первобытную честь, открытость и пугающее понимание правды о надвигающейся Долгой Ночи. Эти люди твердо знали, что настоящая угроза идет с самого дальнего Севера, и их масштабный поход был не просто грабительским набегом, а отчаянной попыткой спасти свои семьи. — Хорошо, Тормунд, мы с Беззубиком присоединимся к вам, — твердо произнес Иккинг, прямо посмотрев в глаза вождю. — У нас общие враги за Стеной, и, похоже, нам предстоит столкнуться с одной и той же смертельной угрозой здесь, на Севере. — Ха, вот это слова истинного вольного человека! — громогласно прогремел Тормунд, едва не сбив юношу с ног очередным тяжелым дружеским ударом по спине. — Слышали, вороны недощипанные?! У нас теперь есть настоящий Старк и его ручной крылатый кошмар, так что тащите сюда лучшую жратву и сухие шкуры для нашего нового зятя! Иккинга с громкими почестями проводили в самый большой и просторный шатер из толстых мамонтовых шкур, принадлежавший самому Тормунду Великаней Смерти. Внутри оказалось на удивление тепло и уютно; воздух был густо пропитан запахами кострового дыма, сушеных целебных трав и жареного мяса. Одичалые под строгим присмотром Игритт, которая ни на шаг не отходила от своего спутника, принесли юноше добротную зимнюю одежду из меха сумеречного кота и мягкой оленьей кожи. Сбросив тяжелую форму дозорного, Иккинг с облегчением переоделся в сухие вещи, после чего перед ним поставили деревянную миску с наваристым бульоном и кусок вяленого мяса. Пока молодой человек утолял голод и согревался после долгого перелета, вокруг их шатра собралось чуть ли не все население лагеря. Вольные люди, несмотря на страх перед огромным драконом, не могли совладать с первобытным любопытством и засыпали Иккинга через Игритт сотнями вопросов обо всем на свете. — Слушай, парень, — прочавкал Тормунд, отрывая зубами кусок жира и усаживаясь на оленью шкуру напротив гостя. — Ты там вроде говорил, что твоего черного дьявола зовут как-то чудно, напомни-ка? — Его зовут Беззубик, — спокойно ответил Иккинг, отправляя в рот ложку горячей похлебки. В ту же секунду в шатре и за его пределами раздался дружный, громогласный хохот: одичалые буквально покатывались со смеху, хлопая себя по коленям и держась за животы. — Беззубик?! — утирая выступившие от смеха слезы, завопил один из молодых охотников у входа. — Назвать великую крылатую смерть, которая способна перекусить мамонта, Беззубиком?! Да у этой твари пасть шире, чем задница пещерного великана, ну и глупые же эти южане с их именами! Однако всеобщее веселье оборвалось в ту же секунду, когда снаружи раздался низкий, вибрирующий рокот, от которого задрожали мелкие камни ущелья и зазвенела медная посуда. Беззубик, лежавший у самого входа в шатер, прекрасно уловил издевательские интонации в голосах людей и решил напомнить о себе. Дракон угрожающе приподнялся на лапах, широко раскрыл пасть, демонстрируя ряды острых как бритва чёрных клыков, и обдал толпу зевак волной горячего воздуха с резким запахом озона. Весь лагерь мгновенно затих, а охотники испуганно попятились подальше от шатра, осознав, что этот необычный зверь понимает интонации человеческой речи гораздо лучше, чем им казалось. Чтобы задобрить грозного гостя и загладить вину своих неосторожных воинов, Тормунд немедленно приказал пригнать из загона живую добычу — трех крупных, упитанных горных козлов. То, что произошло дальше, заставило свободный народ затаить дыхание и содрогнуться от глубокого благоговейного ужаса перед мощью хищника. Беззубик даже не стал подниматься с места или тратить пламя: его красные зрачки сузились до тонких вертикальных щелочек, выцеливая жертв. Молниеносным, грациозным движением, напоминающим бросок гигантской змеи, он перехватал испуганных животных одного за другим. Дракон не разрывал добычу на части, а просто заглатывал козлов целиком, и люди с изумлением смотрели, как по его длинной шее медленно проходят крупные комки пищи. Закончив свою трапезу, Ночная Фурия довольно облизнулась, выпустила из ноздрей два аккуратных облачка сизого дыма и вальяжно улеглась на брюхо, сытая и спокойная. Немного отдохнув и набравших сил, Иккинг почувствовал, что его тело, покрытое дорожной пылью и копотью после недавних перелетов, срочно требует очищения. Взяв с собой чистую сменную одежду из шкур, он под удивленными и внимательными взглядами местных жителей направился к стремительному течению Молочной реки. Горная вода оказалась обжигающе ледяной, однако юноша, с детства привыкший к суровому северному климату своего родного острова, стойко перенес это испытание. Он быстро и тщательно смыл с себя остатки южной грязи, пот и дорожную пыль, наслаждаясь возвращающейся бодростью. Выйдя на берег чистым и посвежевшим, Иккинг расстелил на сухой траве широкую меховую шкуру, аккуратно повернув ее в сторону заходящего солнца — строго на запад. Для молодого человека наступило время самого важного ежедневного ритуала, который неразрывно связывал его с Великим Творцом, наделившим юношу тяжелым бременем пророка. Одичалые, затаив дыхание, стали осторожно собираться на окружающих склонах ущелья, с глубоким недоумением и мистическим страхом наблюдая за странными приготовлениями парня. Вольные люди привыкли молиться Старым Богам у ликов древних чардрев, безмолвно прося у леса легкой зимы или удачной охоты на оленей. Однако то, что сейчас делал Джон Старк, совершенно не было похоже ни на один известный им северный обычай или шаманский обряд. Юноша встал прямо, устремив спокойный взор на пылающий багровый горизонт, и начал шептать тихие, размеренные слова молитвы на непонятном, но очень мелодичном языке. Затем он плавно опустился на колени на расстеленный мех, склонил голову до самой земли, замирая в глубоком поклоне, после чего снова медленно поднялся во весь рост. Его движения были наполнены удивительным, завораживающим ритмом, искренней покорностью и каким-то неземным внутренним достоинством. Иккинг то вставал, то садился, то вновь благоговейно склонялся перед невидимым Творцом, полностью отрешившись от окружающего мира и сотен удивленных глаз, следивших за каждым его жестом с горных склонов. — Что это он делает? — шепотом спросил Тормунд у подошедшей Игритт, не сводя завороженного взгляда с молящегося парня. — Колдует, что ли? Или призывает своих южных, вороньих богов? — Нет, — тихо ответила Игритт, в чьих зеленых глазах сейчас не было и следа прежней насмешки или дикой злости. — Он разговаривает с тем, кто подарил ему этого дракона. Он благодарит своего Творца за то, что мы смогли пережить этот день. В ее голосе звучало глубокое, трепетное уважение к своему тайному «мужу», чья вера казалась ей чем-то возвышенным и настоящим. Вольные люди Клыков Мороза, суровые охотники и даже гигантский черный дракон молча стояли вокруг, охраняя покой юного пророка. Его искренняя, сосредоточенная молитва летела над бескрайними заснеженными просторами Запада, теряясь в холодных ветрах Зачарованного Леса. В эти минуты никто не решался нарушить тишину или прервать чужой священный ритуал, признавая право каждого на свой разговор с высшими силами. Густая, ледяная ночь опустилась на лагерь вольного народа, укрыв скалистое ущелье плотным звездным покрывалом и принеся с собой жестокий мороз. Шумные разговоры и споры одичалых постепенно стихли, уступив место завыванию ветра на горных вершинах и редкому треску догорающих костров. Иккинг, окончательно измотанный долгим перелетом и потрясениями этого безумного дня, наконец-то остался один в просторном шатре Тормунда. Беззубик по-хозяйски расположился прямо у входа, свернувшись огромным, непроницаемым чешуйчатым кольцом. Дракон намертво перегородил проход, чтобы ни один сквозняк и ни один незваный гость не смогли потревожить заслуженный покой его всадника. — Доброй ночи, братец, отдыхай, ты сегодня это заслужил как никто другой, — с теплой улыбкой прошептал Иккинг, ласково почесав друга под подбородком. Зверь в ответ издал глубокое, расслабленное урчание, тяжело выдохнул, положил массивную голову на лапы и прикрыл свои зеленые глаза. Молодой человек скинул тяжелые подкованные сапоги, забрался под высокую гору теплых медвежьих и оленьих шкур и закрыл глаза, надеясь немедленно провалиться в сон. Однако тишину ночи вскоре нарушил легкий, едва уловимый хруст мерзлого снега под чьими-то осторожными, мягкими шагами. Беззубик мгновенно приоткрыл один глаз и приподнял голову, настороженно втягивая ноздрями морозный воздух и сканируя темноту перед шатром. Из тени скалы бесшумно вынырнула Игритт, которая уверенно направлялась к жилищу вождя, кутаясь в меховой плащ. Дракон внимательно посмотрел на рыжеволосую девушку, не уловив в её знакомом запахе ни малейшей угрозы, агрессии или страха. Коротко и миролюбиво фыркнув, Ночная Фурия опустила голову обратно на лапы и лишь слегка отодвинула свой массивный хвост, беспрепятственно пропуская одичалую внутрь. Зверь рассудил, что эта гостья не желает его человеку зла, а значит, вмешиваться в их дела нет никакой необходимости. Полог шатра тихо откинулся, и внутрь скользнула Игритт, освещенная лишь тусклым, красноватым светом тлеющих в очаге углей. Иккинг мгновенно сел на своем ложе, удивленно моргая со сна и инстинктивно натягивая тяжелую шкуру повыше на грудь. — Игритт? — растерянно прошептал он, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить спящий снаружи лагерь. — Что ты здесь делаешь в такое позднее время? Случилось что-то серьезное или Тормунд меня искал? Девушка сбросила с плеч свой плащ и, ничуть не смущаясь своего положения, уверенно подошла ближе к его спальному месту. В полумраке её рыжие волосы казались сотканными из темного пламени, а в глазах плясали смелые, озорные искорки. — Я не знаю, как там принято жить у вас, у изнеженных южан и высокомерных знатных лордов, — негромко, с легкой усмешкой произнесла она, присаживаясь на самый край его постели. — Но здесь, за ледяной Стеной, муж и жена всегда спят под одним шатром и под одними шкурами, чтобы согревать друг друга в долгие зимние ночи. Иккинг тяжело сглотнул, почувствовав, как краска мгновенно заливает его щеки, а сердце начинает биться в два раза быстрее от такой прямоты. — Послушай, Игритт, я же пытался тебе объяснить еще днем... — начал он сбивчиво, слегка отодвигаясь назад, к стене шатра. — Я никого не крал ради этого обычая, честное слово! Мы с тобой вовсе не муж и... Он так и не успел договорить свою смущенную оправдательную речь до конца. Игритт резко подалась вперед, не давая ему произнести больше ни слова, и ее губы жадно, с первобытной уверенностью накрыли его губы. Это был не робкий юношеский поцелуй, а дерзкий порыв, полный дикой страсти, вкуса морозного ветра и лесной свободы. Иккинг на какую-то секунду замер от абсолютной неожиданности, его глаза широко распахнулись от шока, но уже в следующее мгновение разум полностью помутился. Вся накопленная усталость, все тревоги перед королевским гневом и мыслями о грядущей войне мгновенно отступили на второй план, вытесненные обжигающим теплом её дыхания. Он закрыл глаза и с готовностью ответил на поцелуй, инстинктивно обнимая девушку за талию и притягивая ее поближе к себе под теплые шкуры. Игритт с неохотой отстранилась от его губ, шумно и прерывисто втягивая морозный воздух шатра. Она внимательно посмотрела юноше прямо в глаза, и в ее зеленоватом взоре не осталось ни капли прежнего недоверия, колебаний или страха перед чужаком. — Ты теперь мой, Джон Старк, — твердо и властно прошептала она, нежно проведя прохладной, чуть огрубевшей от тетивы ладонью по его щеке. — А я — твоя. В суровых нравах свободного народа эти простые слова значили гораздо больше, чем любые благословения септонов или пышные клятвы перед ликами деревьев. Они прозвучали как древний, нерушимый союз двух людей, решивших доверить друг другу свои жизни на краю обитаемого мира. Девушка вновь прильнула к его губам, и на этот раз Иккинг ответил ей со всей накопившейся в нем решимостью, забыв о прежнем смущении. Их поцелуй стал куда более глубоким, настойчивым и неистовым, вытесняя из головы последние тревожные мысли. Грубые, многослойные одежды из меха сумеречного кота, тяжелые ремни и плотная кожа летели прямо на устланный шкурами пол шатра. Вскоре Игритт предстала перед ним совершенно обнаженной: гордая, сильная, лишенная всякого ложного стыда и невероятно красивая в неверном свете костра. Иккинг, окончательно завороженный этой первобытной смелостью и естественной красотой, мягко привлек девушку к себе, чувствуя исходящее от нее тепло. Его сильные, огрубевшие от работы в кузнице руки осторожно скользнули по ее гладкой коже, лаская плечи, спину, постепенно спускаясь ниже к талии, после осмелев он начал трогать её бедра и грудь. Юноша покрывал горячими, прерывистыми поцелуями ее шею и ключицы, став смелее и ещё сильнее возбудившись начал целовать её грудь беря в рот её розовые соски заставляя лесную охотницу выгибаться навстречу его прикосновениям и зарываться пальцами в его волосы. Тихие, искренние стоны Игритт растворялись в мягком полумраке ночного шатра, пока двое изгоев из совершенно разных миров стремительно сближались в половом акте. В эти минуты они оба находили друг в друге спасительное убежище и покой от безумия, охватившего как южные королевства, так и заснеженные северные пустоши. Иккинг торопливо избавился от остатков собственной одежды, на миг почувствовав, как ледяной сквозняк коснулся разгоряченного тела. Он бережно, но уверенно увлек Игритт за собой на мягкое ложе, сложенное из толстых медвежьих и оленьих шкур, защищающих от холода мерзлой земли. В мерцающем, красноватом свете догорающих в очаге углей её длинные рыжие волосы рассыпались по темному меху, напоминая живые языки пламени. Юноша навис над ней, вглядываясь в её бездонные, полные дикой страсти глаза, и вновь прильнул к её губам с новыми силами. Он обрушил на нее всю ту нежность, заботу и скрытый внутренний огонь, которые так долго таились в его одинокой душе во время скитаний. В этом объятии не было места фальши; каждый их жест говорил о полном доверии и желании подарить друг другу радость. Просторный шатер Тормунда наполнился тихим шепотом, жаркими стонами и частым, сбитым дыханием двух молодых людей. Привычные границы между их мирами окончательно стерлись: больше не было ни беглого бастарда с благородной кровью, ни строптивой копьеносицы из дикого леса. Остались лишь двое людей, случайно встретившихся и нашедших друг друга на самом краю изведанного света, где законы диктовала только природа. Их тела сплелись воедино в первобытном, неистовом ритме страсти, даря абсолютное тепло и временное забвение от надвигающейся ледяной тьмы. Каждое прикосновение и каждый вздох были наполнены той редкой искренностью, которая свойственна лишь тем, кто привык жить сегодняшним днем. Спустя долгое время, когда дыхание обоих постепенно выровнялось, а огонь в очаге распался на россыпь тлеющих рубиновых углей, под пологом воцарилась умиротворенная тишина. Игритт удобно устроилась на груди Иккинга, укрытая сверху тяжелой оленьей шкурой, и лениво выводила пальцем замысловатые узоры на его плече. Юноша нежно гладил ее по растрепанным огненным волосам, глядя в темный потолок шатра и чувствуя себя абсолютно свободным и по-настоящему живым. Впервые за очень долгое время тревоги о будущем отступили, уступив место простому человеческому счастью и покою в руках близкого человека. Этот тихий ночной час казался ему лучшей наградой за все пережитые трудности и изнурительные перелеты последних дней. — А ты оказался не таким уж хрупким и неумелым для изнеженного южанина, Джон Старк, — с лукавой, довольной улыбкой промурлыкала одичалая, нарушая уютное молчание. Она слегка приподнялась на локте, опираясь подбородком на его сильную грудь, и хитро прищурила свои зеленые глаза. Иккинг тихо рассмеялся, чувствуя, как приятное, расслабляющее тепло продолжает циркулировать по всему его телу. — Я же тысячу раз говорил тебе, что я родом с Севера, и люди у нас сделаны из весьма крепкой породы, — добродушно напомнил он. — К тому же, как мне кажется, я уже начинаю понемногу привыкать к вашим весьма своеобразным и диким брачным обычаям. — Еще бы ты не привык, куда ты теперь денешься, — самодовольно фыркнула Игритт и в шутку легонько укусила его за ключицу. — Теперь ты мой муж перед лицом всего вольного народа. И если какая-нибудь разукрашенная южная леди попытается положить на тебя глаз, я скормлю ее твоему крылатому чудовищу без всяких разговоров. Кстати, о твоем драконе... Он всегда вот так спит у самого входа, словно сторожевой пес, охраняя твой покой? — Беззубик никогда в жизни не подпустит ко мне человека, в котором чувствует хоть малейшую угрозу, — задумчиво ответил Иккинг, бросив взгляд на огромный темный силуэт, видневшийся сквозь щель в пологе. — Он отлично понял, что ты не враг и у тебя нет злого умысла. Иначе он бы ни за что на свете не позволил тебе беспрепятственно войти сюда этой ночью. Игритт немного помолчала, переваривая его слова, и ее игривый взгляд постепенно стал гораздо более серьезным и тревожным. Она ласково положила теплую ладонь прямо на область его сердца, внимательно прислушиваясь к его ровному и спокойному стуку. — Твой дракон невероятно силен, Джон, да и в тебе есть настоящая сила, — тихо произнесла девушка, и ее голос заметно дрогнул. — Но то, что сейчас надвигается из глубины истинного Севера, пугает даже самых старых охотников. Мертвецы не чувствуют боли от ран, и они не боятся обычного огня так, как боятся его живые люди или звери. Манс Налетчик собирает армию и ведет нас на юг совсем не от хорошей жизни, мы просто бежим от верной смерти. Иккинг молча выслушал ее опасения и гораздо крепче обнял девушку за плечи, надежно прижимая ее к себе, словно пытаясь защитить от всех кошмаров этого мира. — Значит, мы будем бороться с этой тьмой вместе, плечом к плечу, — твердо ответил он, и в его голосе прозвучала непреклонная сталь древних королей Зимы. — У меня есть Беззубик, у меня есть секреты ковки лучшего оружия, а теперь у меня появилась и ты. Пусть жадные узурпаторы на Юге грызут друг другу глотки в битвах за свой железный стул, нам до них нет дела. Мы встретим настоящую войну здесь, защищая живых, и мы обязательно выживем, Игритт, я даю тебе свое слово. Тихий треск догорающих углей нарушал глубокую ночную тишину шатра, но спасительный сон так и не шел к Иккингу. Он лежал на спине, устремив тяжелый, невидящий взгляд в темный потолок из мамонтовых шкур. Физическая усталость отступила, оставив место для изматывающей, грызущей тревоги, которая с каждой минутой всё сильнее сжимала его сердце. Пока он находился здесь, в относительной безопасности, согреваемый теплом своей новоиспеченной одичалой жены и охраняемый верным драконом, на Юге неумолимо раскручивался маховик кровавой истории, запущенный его собственным существованием. Игритт, обладавшая чуткостью дикого зверя, мгновенно уловила перемену в его дыхании. Она приподнялась на локте, позволяя тяжелой шкуре соскользнуть с обнаженных плеч, и внимательно вгляделась в напряженный профиль юноши. — Твое тело здесь, со мной, Джон Старк, но твои мысли сейчас бродят где-то очень далеко за Стеной, — тихо произнесла она, ласково проведя прохладными пальцами по его нахмуренному лбу. — Что гложет тебя в такую ночь? Иккинг тяжело, прерывисто вздохнул и повернул голову, заглянув в ее участливые, мерцающие в полумраке глаза. Ему невыносимо нужно было выговориться, разделить с кем-то ту сокрушительную тяжесть, что давила на плечи. — Я думаю о том, что прямо сейчас происходит там, на Юге, — глухо начал он, и в его голосе зазвучала нескрываемая, глубокая боль. — Я думаю о своей семье. О людях, которые вырастили меня, не делая различий между мной и законными детьми. Лорд Эддард... человек, которого я всю жизнь называл отцом. Он пожертвовал своей безупречной честью, терпел презрение собственной жены и долгие пятнадцать лет лгал своему королю и лучшему другу, только чтобы защитить меня — сына своей сестры. А я, сам того не желая, навлек на его седины смертный приговор. Игритт молча придвинулась ближе, устраивая голову на его плече и закидывая ногу на его бедро, чтобы дать ему почувствовать свое физическое, земное присутствие. — У меня есть братья и сестры, Игритт, — с горечью продолжил Иккинг, перед мысленным взором которого начали всплывать родные лица. — Мой старший брат Робб... он гордый, отважный и верный, настоящий наследник Севера. Мы всегда были неразлучны. И маленькая Арья — она совсем не похожа на знатную леди, в ней больше свирепости и упрямства, чем в любом мальчишке. Она худенькая, с вечно сбитыми коленками, но у нее внутри бьется сердце настоящего лютоволка. Бран, который обожает лазать по древним башням и слушать старые сказки... Маленький Рикон... Все они сейчас остались один на один с первобытной яростью униженного Железного Трона. Юноша инстинктивно сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Король Роберт никогда не прощает, Игритт. Он всю жизнь ненавидел Таргариенов слепой, безумной ненавистью. А когда он узнает, что Эддард Старк укрывал последнего из них, он не остановится ни перед чем. Он созовет знамена, Тайвин Ланнистер приведет свои неисчислимые армии, и они просто утопят Север в крови. Я сижу здесь, в безопасности, пока моя семья расплачивается за то, кем я родился! Его голос дрогнул, выдавая то колоссальное чувство вины, которое разрывало его изнутри. Одичалая слушала его внимательно, не перебивая, позволяя ему выплеснуть весь этот яд. Когда он замолчал, тяжело дыша, она перехватила его сжатый кулак и мягко, но настойчиво расцепила сведенные судорогой пальцы, переплетая их со своими. — Послушай меня внимательно, мой глупый муж, — строго, но с невероятной нежностью в голосе произнесла Игритт, заставляя его посмотреть ей прямо в глаза. — Тот человек, лорд Эддард... он вырастил тебя. Он воспитал парня, который не побоялся приручить саму крылатую смерть и который не отводит взгляд, когда смотрит в глаза вольному народу. Слабый человек не смог бы воспитать такого сына и не смог бы хранить столь великую тайну пятнадцать долгих лет. Она ласково провела ладонью по его щеке, стирая невидимые тени тревоги. — Ты сам сказал, что в жилах твоей сестры течет кровь лютоволка. Значит, они не овцы, покорно ждущие южного мясника. Твой народ живет среди снегов, где слабые умирают еще в колыбели. Если этот ваш толстый король придет на Север, он сломает зубы о лед и замерзнет в ваших лесах. Твоя семья будет сражаться. — Но их слишком мало против объединенного Юга... — попытался возразить Иккинг, хотя слова девушки уже начали действовать на него успокаивающе. — Тогда мы придем им на помощь, — абсолютно будничным, железобетонным тоном заявила Игритт, словно речь шла о простой охоте на кабана. — Когда мы закончим наши дела здесь, за Стеной. У тебя есть я, у тебя есть Беззубик, приносящий смерть, и у тебя будет весь свободный народ, если ты докажешь Мансу свою ценность. Мы обратим армии твоих врагов в пепел. А до тех пор — перестань хоронить свою семью раньше времени. Волки умеют кусаться, Джон Старк. Верь в свою стаю так же, как твой дракон верит в тебя. Слова Игритт, лишенные фальшивого южного сочувствия, но полные первобытной, грубой силы и непоколебимой уверенности, стали для Иккинга настоящим спасательным кругом. Он почувствовал, как тугой узел паники в груди начал медленно расслабляться. Одичалая была права: Старки не сдадутся без жестокого боя, а Север слишком велик, чтобы южане могли легко его покорить. — Спасибо тебе, Игритт, — искренне прошептал юноша, крепко прижимая к себе рыжеволосую воительницу и утыкаясь лицом в ее пахнущие дымом и хвоей волосы. — Завтра поблагодаришь, когда я буду учить тебя стрелять из правильного лука, — усмехнулась она, уютно устраиваясь в его объятиях и закрывая глаза. — А теперь спи, мой повелитель чудовищ. Нам понадобятся все силы, когда наступит рассвет.