Глава 10

      Ожидание было мучительным.       Маринетт расхаживала по комнате, одетая в самое подходящее, что только смогла найти – красивое, потому что не каждый день ты встречаешься со старым другом, тем более супермоделью, и ей нельзя было опозориться, но не слишком, ибо пересекать черту или давать Адриану ложные ожидания ей не хотелось (она, в конце концов, была занята, и более чем довольна своими отношениями, уж спасибо огромное).       Хотя, речь ведь идёт об Адриане. До него бы всё равно не дошло.       Нино позвонил ей почти сразу же после того, как они запланировали встречу – как оказалось, Адриан написал и ему, и он был просто в восторге.       (Аля тоже получила сообщение. Он написал каждому. Мысль о том, что он вновь пытался с ними связаться, что, наверное, хотел снова стать частью их небольшой компании, грела её сердце. Времяпрепровождение с Алей и Нино всегда казалось ей каким-то не таким, будто чего-то – или кого-то – не хватало. Ей очень хотелось верить, что это не последняя их встреча. Что он заполнит образовавшуюся после себя пустоту.)       Она перечитала список вещей, которые хотела рассказать ему все эти годы (если вдруг это единственный шанс, и они больше не пересекутся, нельзя ничего забыть). Поправила перед зеркалом причёску и юбку, убедилась, что подвела глаза достаточно аккуратно, и вздохнула.       Было бы странно прийти на час раньше? Наверное, да, но разве он об этом узнает? Она так нервничала, то и дело испытывала внезапные вспышки паники, заставляющие её из раза в раз проверять часы в полной уверенности, что она обязательно опоздает и всё пойдёт прахом.       Второго шанса у неё не будет. Если она придёт позже обещанного, нет никаких гарантий, что Адриан захочет продолжить с ней общение.       Наверное, стоит просто выйти заранее.       Держа в руках скетчбук (надо же будет занять себя чем-то), она поцеловала родителей на прощание и побежала по лестнице, перескакивая через ступеньки. Распахнула подъездную дверь, свежий ветер коснулся её лица…       Что-то пронеслось мимо неё на молниеносной скорости, задрав юбку и почти сбив её с ног. Отшатнувшись, она схватилась за дверной косяк, с разинутым ртом пытаясь взять себя в руки, сердце её колотилось, потому что какого чёрта…       На её телефон пришло оповещение, и что-то в ней упало.       Предупреждение об акуме.       У Маринетт нет времени на акум.       Тихо выругавшись себе под нос, она сделала шаг назад, захлопнув дверь в нежелании особо светиться и трансформировавшись.       Ледибаг приземлилась на крыше, проверяя через йо-йо новости в поисках информации о своём противнике. Правда, ей не удалось выяснить ничего, кроме того, что этот кто-то или что-то может передвигаться с просто невообразимой скоростью.       Она услышала, как её партнёр приземлился совсем неподалёку от неё и не стала терять ни секунды – развернулась к нему лицом, говоря таким серьёзным тоном, каким только умела: – Чем быстрее разберёмся, тем лучше. – Скорость – моё второе имя, любимая. – поддразнил он, вертя в руке жезл. – Но я полностью с тобой согласен. Мне нужно кое-куда.       Пока этот бой не растянется на больше, чем час, всё будет в порядке. Это просто какой-то спидстер. У них есть время до полудня, что может пойти не так?       …       … – Сколько времени? – прохрипела Ледибаг, закрываясь рукой от снегопада и с трудом пробираясь через доходящие ей до колен сугробы. – Не знаю, – проворчал Кот Нуар – не то чтобы она могла его разглядеть сквозь тьму и холодный, обжигающий глаза ветер. – Около семи вечера? – Семи вечера! – в ужасе выкрикнула она. – Не шути так, Кот, мы здесь не так долго… – Ну, плюс-минус… Сибирь проходит через множество часовых поясов, и я не знаю, в каком из них мы сейчас находимся… – Я про Париж! – она взвыла. – О. – выдохнул он, и, судя по звукам, включил экран своего жезла. – …Полпервого. – Боже мой, – ахнула она, чувствуя, что готова расплакаться прямо здесь, потому что Адриан ждал её на другом конце планеты, и она так сильно опаздывает, и чем дольше идёт битва, тем сложнее будет оправдаться. – Где этого резвого черти носят? – ЭЙ! – выкрикнул Кот Нуар. – ХВАТИТ СБЕГАТЬ! ИДИ И ДЕРИСЬ, КАК ПОЛОЖЕНО! – ДА! – рёвом поддакнула Ледибаг, рупором сложив ладони у рта. – СРАЗИСЬ С НАМИ, ЕСЛИ КИШКА НЕ ТОНКА! – ЧЕРЕПАХА! – УЛИТКА! – ПАРОДИЯ НА СОНИКА!       С характерным гулом, к которому за время битвы они уже успели привыкнуть, на них обрушилась снежная лавина.       Высунув голову из-под снега, Ледибаг жадно набрала в лёгкие воздуха – затем услышала, как то же самое делает её напарник. – Вот… вот д-дерьмо… – дрожа, пробормотал он, и она, безусловно, посмеялась бы над этим, не чувствуй она себя ещё хуже. – Он наверняка вернётся. – заметила она, вырывая руки из снежной хватки, одну протянув Нуару, а в другой крепко держа йо-йо. – Держись. Я попробую поймать его ещё раз. – Как думаешь, в этот раз он прокатит нас через весь океан? – спросил он, вцепившись в её ладонь, и в ответ она только вздохнула.       Как оказалось, прокатит.       …       …       Нил был великолепен, а пирамиды вживую казались в несколько раз грандиознее, чем на картинках.       …       …       Шанхай не особо изменился с её последнего визита. Было бы здорово заглянуть к Фей и дяде, но не то чтобы у неё было на это время.       …       …       Новозеландские холмы были, конечно, прекрасны, но плакала она не из-за них.       …       …       От водопада Виктория на границе Замбии и Зимбабве у неё спёрло дыхание. По ощущениям, физически.       …       …       К моменту, когда они добрались к бразильским тропическим лесам, голод так терзал её желудок, что она едва ли обратила на них внимание.       …       …       Гранд-Каньон оказался таким же пустым, как и она сама.       …       …       Тогда, когда им удалось поймать акуматизированного с помощью её девятнадцатого талисмана удачи (большая часть остальных была разбросана по всему земному шару), она больше не была уверена, где они находятся. Наступила на пару дурацких очков с такой силой, какую, наверное, ни к чему ранее не прикладывала, и топтала их, топтала, топтала, пока улетала прочь тёмная бабочка…       Словив её и очистив, она не удосужилась попрощаться с ней, как делала это обычно. Пробормотала «Чудесная Ледибаг» себе под нос и подбросила заколку через плечо.       В воздухе материализовались тысячи волшебных божьих коровок, рассеялись и улетели прочь. Она не была уверена, что именно они должны исправить. Наверное, разбитые дороги, вырванную с корнем зелень и поломанные заборы – конечно, с реальным ущербом им справиться не под силу. – Сколько времени? – пробормотала она, даже не пытаясь произнести это с вопросительной интонацией. Пустых, полных безучастия глаз не отрывала от земли, боковым зрением видя, как Кот Нуар, кажется, помогает подняться пострадавшему.       Она не спрашивала его об этом с момента, когда они находились в Сибири. Интересно, возможно ли, что прошло не больше получаса, что её опоздание можно будет попытаться хотя бы как-то объяснить, если, конечно, хоть что-то придёт ей в голову… – В Париже? – уточнил Кот, ответив только после небольшой паузы. – … … …Семь вечера.       Ну конечно.       Она не произнесла ни слова, кроме тихого «Тикки, заряжайся», когда Космобаг и Астрокот взмыли в небеса – последний держал в руках перепуганного мужчину, цепляющегося за него что есть мочи.       Конечно, с помощью Каалки они могли бы добраться быстрее, но использовать несколько талисманов сразу можно было только при реальной необходимости, и к тому же…       Не то чтобы она куда-то спешила.       В конце концов, они добрались до Парижа (судя по всему, из Исландии), и Астрокот осторожно опустил жертву на тротуар. Шёл дождь, так что Космобаг отправилась к своей любимой точке на Эйфелевой Башне, оставаясь сухой в тени её стальных балок, пока возвращалась к своей классической трансформации.       Глядя на людей внизу, Ледибаг не чувствовала ничего, кроме… пустоты.       Астрокот приземлился позади неё, и вспышка зелёного уступила его место Коту Нуару. – Эй, – мягко начал он, сделав к ней шаг и устроив ладонь на её плече. – Всё нормально? – Как обычно. – прохрипела она – голос её едва можно было различить за шумом ударяющихся о металл дождевых капель. – Что-то не так? – тихо, почти шёпотом спросил он, скользнув рукой ко второму её плечу, приобняв её за спину.       По крайней мере, она не потеряла его. – Я кое-что пропустила, – выдавила она, часто моргая, дабы не дать проступить слезам. – Кое-что… очень важное.       Маринетт, может, и была мастером в отговорках, может, ей и удавалось раз за разом выдумывать что-то, что, далеко не всегда вообще будучи правдоподобным, сбивало, по крайней мере, людей с толку настолько, что лишних вопросов они не задавали. В конце концов, с учётом всех хранимых ей секретов, ей пришлось оттачивать этот навык годами.       …Но семь часов?       Ей ничего не приходило в голову.       Полчаса? Да пожалуйста. Час? Нужно постараться. Два часа? В теории, может быть. Но семь?       Обычно в таких ситуациях, когда больше ничего не оставалось, она использовала как предлог самих акуматизированных. «Извини, меня поймали! Я стала одним из его приспешников!» «Прости, я пряталась в шкафу. Там была битва прямо за дверью, я так испугалась!» «Извини, я потеряла телефон, пока убегала, а потом мои родители заставили меня остаться дома, потому что волновались!»       Вот только навряд ли «Прости, Адриан, я не пришла на обед, который мы планировали, потому что пряталась от того мужика, который гонял по Антарктиде» звучало бы правдоподобно.       Она ведь ему даже не написала. Не отменила встречу, не предупредила, что опоздает. Противник не давал им ни секунды покоя, грозясь появиться из любого угла, так что у неё банально не было времени, чтобы достать йо-йо и отправить сообщение.       Она просто не пришла. Не попыталась с ним связаться.       Просто кинула его.       На семь часов.       Адриан больше никогда с ней не заговорит.       И если он злится, на что у него есть полное право, кто сказал, что он не перенесёт эту злость на Алю и Нино? Кто сказал, что она не предала его доверие окончательно, что он не разорвёт с ними все контакты, что он…       Кот Нуар встал перед ней, и она шмыгнула носом, чувствуя, как он смахивает слезу с её ресниц. – О, Моя Леди… – прошептал он, на что она всхлипнула. – Мне жаль. Насколько важное? – Безумно. – судорожно выдохнула. – Я… я должна была встретиться со старым другом, по которому очень скучала, но… но я его кинула, и теперь он точно не захочет меня видеть. – Уверена? – спросил он так осторожно, с таким успокаивающим теплом в голосе, поглаживая большим пальцем её щёку, что она не могла не податься навстречу его прикосновению. – Да, да… уверена. Я опоздала на семь часов. Такое не оправдаешь. – …Да. – ответил он, еле заметно поморщившись и опустив глаза. – Думаю… думаю, ты права. – А у тебя… всё в порядке? – хрипло пробормотала она, ибо он, честности ради, выглядел не лучше, и ей сейчас очень хотелось отвлечься от собственных проблем. – Да. – солгал он, причём очевидно – уши его поникли, а хвост-ремень безжизненно повис. – Я просто… тоже кое-что пропустил. С подругой.       Она моргнула. – Подругой? – спросила она, вдруг встрепенувшись. – Типа… одной из тех друзей, про которых ты мне рассказывал? – Ага. – он перевёл взгляд к кишащим людьми улицам. – …Она точно больше не захочет меня видеть.       Кровь её вскипела. – Нет, – выпрямившись, она схватила его за руку и сжала. – Нет. Нет! Кот Нуар, ты не сдашься, тебе сейчас это нужно… – Что?       Нахмурившись, ткнула в его грудь пальцем. – Ты не сдашься и наладишь отношения со своими друзьями, потому что сейчас тебе как никогда нужна поддержка. – Как ты и сказала, – вздохнул он. – Семь часов. Я никак не смогу оправдаться, я её даже не предупредил… – Сможешь! – фыркнула она и сделала шаг назад, расхаживая по платформе, пока проворачивались шестерёнки в её голове. – Нет такой ситуации, к которой нельзя придумать отговорку! И что, что ты кинул её, у всего есть выход… – Я в этом не уверен… – Например… – ахнула она, вдруг развернувшись на пятках и сцепив ладони. – ЧС! Трагедия! Семь часов, это, конечно, не шутки, но если у тебя была серьёзная причина… – Ты что, хочешь, чтобы я сказал ей, что кто-то умер? – заломил он бровь. – Бог с ним, даже если бы так и было, разве я бы ей не написал? – Может, и нет! Если… – протянула она, приложив палец к подбородку, лицо её напряглось в раздумье. – Если что-то случилось с кем-то другим – конечно, но если что-то случилось с тобой… – Хочешь, чтобы я сказал ей, что умер я? – фыркнул он. – А потом, что? Воскрес?       Она резко ахнула: – ДА! То, что нужно… – А? – В плане, не что ты прям умер, конечно, но если ты получил угрожающую жизни травму... – Прости? – Скажем… – вскинула руки. – …Упал в канализационный люк! – По-твоему, я должен сказать ей, что упал в люк. – сухо пробормотал он. – ТЫ ТОЛЬКО ПОДУМАЙ! – воскликнула Ледибаг. – Если кто-то тебя кинул и даже ничего при этом не написал, какое, по-твоему, у этого может быть оправдание, кроме «Извини, что так вышло, просто случилось кое-что, и теперь я в больнице»? Это бы объяснило, почему тебя не было и почему ты её не предупредил, и это настолько странно, специфично и неловко, что она и не подумает, что ты ей соврал… – И как ты объяснишь то, что я заявлюсь абсолютно здоровым? – А кто сказал, что ты здоров? – хмыкнула она. – Носи кофты с длинными рукавами! Для правдоподобности можешь ойкать, когда тебя кто-то трогает, скажи, что потерял телефон при падении, и тебе пришлось сделать кучу рентгенов и анализов, и, может, ты ненадолго потерял сознание, так что всё это заняло столько времени, но по итогу ты не слишком пострадал, переломов у тебя нет, так что гипс тебе не понадобился, просто у тебя синяки по всему телу, а если она попросит показать, скажи, что это не её дело, но если будет настаивать, ответь, что у тебя есть девушка и кофту ты не снимешь, и… – Ты сейчас серьёзно? – прыснул он. – …С точки зрения морали ты по-прежнему будешь чист, так как, ну, по факту тебе пришлось врать из-за того, что ты спасал мир!       Он, задумавшись, прикусил губу и отвёл глаза. – Это сработает! – давила она, явно в себе уверенная. – И ты это знаешь! Вообще…       С решимостью на лице отцепив от бедра йо-йо, она открыла чат с Адрианом. – Я сделаю то же самое. – она объявила. – Вот настолько я уверена в этой идее! Мы оба так напишем, оба выйдем сухими из воды, и всё закончится хорошо. Увидишь!       Она подняла глаза, серьёзно на него глядя – нет, ни за что она не собиралась позволить Коту Нуару потерять одного из своих и так немногочисленных друзей, особенно тогда, когда он был так уязвим, так нуждался в поддержке и людях, которые могли бы его окружить. Пару секунд он смотрел на неё в ответ, словно сомневаясь, затем глубоко вздохнул и достал из-за спины жезл. – Ты ей пишешь? – спросила она, наблюдая, как он набирает что-то на экране. – Думаю, да. – Отлично. – фыркнула она, переводя взгляд обратно на йо-йо. – Я тоже.       С колотящимся сердцем она начала печатать, бурлящий в венах адреналин помогал ей справиться с унижением, которое она готовилась испытать. Она набирала и набирала, стирала и набирала снова.       Перечитать написанное у неё не хватило сил – вероятно, тогда она бы струсила. Почти кликнула «отправить», когда Кот Нуар нажал кнопку на своём шесте, и спустя пару секунд ей пришло сообщение от Адриана – как раз тогда, когда она выслала ему своё. —       Адриан: Маринетт, пожалуйста, прости, что я не пришёл. Я очень хотел с тобой увидеться, но по дороге случайно упал в канализационный люк, из-за чего большую часть дня даже не мог тебе написать. Я в порядке, правда, отделался парой синяков, но я потерял телефон, и весь день у меня брали всякие анализы, я только сейчас вышел из больницы. Я всё ещё был бы рад встретиться, если ты не против, но если нет, я пойму.       Маринетт: Адриан, мне ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ жаль, что я не пришла!! клянусь, я бы ни за что так не поступила, если бы не упала в люк по дороге 🥺 я ужасно неуклюжая!! по итогу я весь день провела в больнице и только сейчас смогла тебе написать! НЕ ВОЛНУЙСЯ мне уже лучше, но мне так, так жаль, и я очнб хотелаб перенести нашу встречу, если есть такая возможность —       Она пялилась на экран.       И пялилась.       И всё вокруг померкло.       Быть может, если какое-то время не отрывать от увиденного глаз, оно обретёт смысл. Может, если несколько раз его прочесть, станет понятно, что происходит. И тогда, возможно, какафония мыслей в её голове соберётся во что-то единое. Может, сможет объяснить чувство страха, коснувшееся каждой её клетки, безумное волнение и удивительную лёгкость, тепло в её груди и подкатывающую к горлу тошноту.       Буквы начали плыть, символы на экране потеряли всякое значение, йо-йо задрожало в её руках.       И спустя, по ощущениям, несколько часов, в течение которых ни одна мысль так и не посетила её голову, она подняла взгляд.       На неё смотрел Кот Нуар, широко распахнув глаза и разинув рот – тошнота усилилась. – Ты чего? – прохрипела она. Слова не звучали как вопрос, в тоне вообще, впрочем, нельзя было считать эмоций, ибо часть её, казалось, уже знала ответ. – Ты… – дрожащим пальцем он показал на неё. – Ты… учишься на дизайне.       Её будто ударили под дых.       Она не знала, почему. Не знала, почему ощущает такой неподдельный ужас, почему жизнь её кажется ей разрушенной, почему трясутся руки или почему подводят колени. Не сказать, что что-то случилось. Вообще ничего. Не произошло ничего странного, мир в её голове не рухнул, потому что голова её была пуста, и, конечно, легко объяснить, почему так вышло, что Адриан сегодня свалился в канализационный люк, у неё нет причин в чём-то его подозревать, и сообщения его не имели к Коту Нуару никакого отношения, всё это – просто злая череда совпадений… – Ты работал в… рекламе. – её подвёл собственный язык, произнося вслух то, чего произносить она не планировала. Вдруг она ахнула и голос её дрогнул: – Пока не… не ушёл из того бизнеса…       Очень злая череда совпадений.       Очевидно, это всего лишь сон. Надо только проснуться.       Нет, неправда. В этом не было никакого смысла. Конечно, всё это можно как-то опровергнуть, конечно, вся эта путаница в её голове и то, что она себе напридумывала – результат плохого дня и пустого желудка.       Утром ей станет лучше. Утром всё встанет на место. Она посмотрит на всё трезво.       Светлые волосы, зелёные глаза, фехтование, пианино, несколько языков, ужасный, строгий отец с собственным бизнесом, друзья, с которыми он давно перестал контактировать…       Боже правый. «Кошечки» – это рок-группа.       Кот Нуар уже открыл было рот… – Не надо, – отрезала она. – Ничего не говори.       Не то чтобы он собирался сказать что-то плохое, совсем нет, потому что каждая из плохих мыслей в её голове абсолютно точно была ложью. Очевидной. И все они принадлежали ей, не Коту Нуару, он вообще никак не был к ним причастен.       Долгий промежуток времени они смотрели друг на друга, не отрывая глаз, не в силах сказать хоть что-то – тишину упрямо заполнял шум непрекращающегося дождя.       А потом у неё заурчало в желудке.       Спустя пару секунд он опустил взгляд от неё к жезлу, ударяя пальцами по дисплею так, словно что-то печатал, и в горле её пересохло.       Она посмотрела на экран, заворожённая тем, как подпрыгивают в такт его нажатиям точки у имени Адриана.       Он в последний раз коснулся клавиатуры, и ей пришло новое сообщение. —       Адриан: ОГО!! Какое совпадение! 🙀🙀 Нам явно стоит держаться от люков подальше! Как бы то ни было, Маринетт, раз ты, судя по всему, как и я, пропустила обед, не хочешь вместе поужинать? —       Она уставилась на экран.       Эти смайлики были не просто так.       Дрожащим пальцем она ударила по клавиатуре. —       Маринетт: д — – Красноречиво. – пробормотал он себе под нос, и она демонстративно сделала вид, что не услышала. – Мне… мне пора. – прохрипела Ледибаг, закрывая йо-йо, дабы вернуть ему его привычный вид. – Мне тоже, – глядя ей в глаза, с глупой ухмылкой ответил он, и она, безусловно, упадёт в обморок, сердце её ни за что не выдержит. – У меня планы. – Д. – пробормотала она, отведя взгляд и умчавшись прочь с Эйфелевой башни.       Она не думала ни о чём, когда цеплялась от крыши к крыше, когда приземлялась около своей пекарни, детрансформировалась и бежала в парк. Не думала, пока не оказалась на месте, посреди мокрой лужайки и не поняла, как глупо всё это ощущалось.       Уже почти село солнце, она стояла под ливнем в центре парка, одетая в юбку и блузку с короткими рукавами. Ни зонтика, ни кофты – ей осталось только трястись от холода и обнимать себя за плечи, оглядывая пространство вокруг. И только тогда до неё дошло, насколько растяжимо понятие «встретимся в парке». Что, если он её не увидит? Что, если она не в той стороне? Что, если он не сможет её найти, что, если…       Краем глаза она заметила приближающуюся к ней фигуру, держащую в руках… – Нет, – чувствуя, как у неё перехватывает дыхание, ахнула она. Он был прямо перед ней, и мысль об этом вызвала в ней больше, чем она ожидала, её словно ударили под рёбра. – Нет… Нет, нет, НЕТ! – Что? – донёсся до неё знакомый голос, когда он замедлил шаг, прежде чем остановиться окончательно. Выражение его лица закрывали тени и белёсые полосы ливня. – Ты, наверное, шутишь! – прокричала она, от переполняющих её грудь чувств наклонившись и начав вырывать из земли пучки сырой травы, бросая их прямо в его сторону – до цели, правда, не долетел ни один. – Да ты… ты, наверное, издеваешься! – Что? – повторил он, сделав к ней ещё шаг. И ещё, и ещё, словно не замечая, как летит к нему очередной ком грязи. – Что… что-то не так? – Да что у тебя с этими зонтиками? – взвыла она – глаза жгло, в горле встал ком, и она вдруг показалась себе такой откровенно глупой, что, подняв руки, вцепилась себе в волосы. – Почему… почему у тебя всегда есть… – А? – голос его прозвучал озадаченно, и теперь, когда он подошёл ближе, ей удалось разглядеть его лицо: до невозможного красивые зелёные глаза, красные щёки, светлые волосы. Черты, которые были так хорошо ей известны, которые она постоянно видела в журналах, в интернете, на плакатах и билбордах, и настоящий, живой вид которых уже успела забыть. – Нет, обычно… – Есть! – срывалась она, пока каблучки её балеток медленно проваливались в грязь, обрекая её переживать этот сладкий, прекрасный кошмар до самого конца. – Постоянно! – Когда идёт дождь – конечно. – он едва заметно склонил голову вбок, встречаясь своими прекрасными глазами с её, и от того, как он ей улыбнулся, – нежно, застенчиво, но при том с такой нескрываемой любовью – сердце её заколотилось. Он сделал к ней ещё шаг, чем-то прикрыв её от дождя – она сделала полный муки вдох. – По-твоему это странно?       Находясь так близко, он казался почти нереальным, и, Боги, как она его ненавидела. За то, что он заставил её в него влюбиться, за то, что он когда-то её оставил, за то, что заставил себя забыть, заставил похоронить все мечты о том, что могло бы случиться только ради того, чтобы влюбить в себя во второй раз… – Я смотрела тот твой фильм. – Чувствуя, как горит, несмотря на мокрую насквозь одежду, тело, совершенно глупо выпалила она, ибо из всех мыслей, коими кишила её голова, в коих она хотела ему признаться, но не находила сил, эту произнести вслух было проще всего. – Я… я давно хотела тебе об этом сказать. Но так этого и не сделала. – Я… – начал он, на секунду отведя глаза, – в них блеснуло нечто лёгкое, тёплое, а улыбка его расширилась – затем снова встретившись с ней взглядом. – Я знаю. – О. – вышло хрипло – понимание, казалось, выбило из её лёгких весь воздух. – О. Боже мой. Да, я… Да. – Слышал, что… ты на нём плакала. – он смущённо опустил голову, мгновение спустя взглянув на неё из-под длинных светлых ресниц. – Прости. – Только из-за того, что очень по тебе скучала. – с горящими щеками пробормотала она, и глаза его расширились. – Серьёзно? – прохрипел он, сделав ещё шаг, будто он и без того не остался единственным, что её окружало. – И меня… меня так бесило, что… – продолжила она, отводя взгляд – куда угодно, лишь бы не на него. – …Зонтики были нашей темой. – Нашей темой? – Я… – сглотнула. – Да, разве… разве тебе так не кажется? Ты… ты дал мне свой зонтик… в день, когда мы встретились… – О. – он вдруг весь просиял, хотя ей казалось, что сильнее уже некуда. – Точно! Да, было такое. – Я жить после этого не могла. – призналась она, подняв глаза на защищавшую их от ливня ткань. – Не получалось смотреть на зонты, как раньше. – Что? Почему? – Какая теперь разница? – резко выдохнув, она толкнула его в плечо, не в силах сдержать улыбки. – У меня уже есть парень. – Ай-й! – вскрикнул он, отшатнувшись и схватившись за место, где секундой ранее была её рука. – Боже мой, ауч! Маринетт, осторожнее, ты знаешь, что я сегодня пережил? – Чт… Ой, замолчи, а? – она рассмеялась. – Я бы показал тебе синяки, – улыбнулся он. – Но не думаю, что моя девушка обрадуется, если я перед тобой разденусь.       Может, ей так и не выпало шанса по-настоящему узнать свою первую любовь или своего партнёра. Но того, кто сейчас стоял перед ней с глупой улыбкой и искренностью в глазах, того, в ком смешались они оба, она понимала полностью.       И каким-то образом, мир вокруг не рухнул. Все её страхи и тревоги, все ужасные предчувствия и пережитые ей события перестали иметь значение. Потому что мужчина перед её лицом сиял, в самом прямом смысле светился и улыбался ей так, как не умел никто другой: с той огромной, всепоглощающей любовью, которую дарил ей на крышах и уязвимостью меж не скрытых маской бровей, которая невольно возвращала её в лицейские годы.       Она была готова пойти за ним куда угодно. – Синяки, да? – ведомая разливающимся в грудной клетке теплом, неожиданно для себя самой переспросила она. – Кто же знал, что падать с небес так больно?       Он рассмеялся, и лёгкое фырканье послышалось в этом смехе – то, что пустило по её спине мурашки. Она схватилась за ручку зонта и, собрав волю в кулак, не одёрнула руку, когда её ладонь коснулась его.       Она думала обо всех вещах, которые мечтала ему сказать, тех, что хотела бы не говорить никогда, и тех, что хотела бы сказать раньше: выученный наизусть список, сожаления, сообщения, которые по итогу так и не были отправлены. Я по тебе скучаю, я любила тебя, если бы я только тебя знала. – Я, наверное, никогда не учусь на ошибках. – в глазах его мелькнул тот огонёк, который не мог запечатлеть ни один фотограф. – Мне бы проверить крылья.       Она по нему не скучала. Теперь. Не тогда, когда он стоял прямо перед ней. Не тогда, когда всё это время он был рядом. Не тогда, когда на самом деле он никуда не уходил. – Ну не знаю, – протянула она, когда они наконец начали идти, легко попадая нога в ногу. – Я бы предпочла, чтобы ты остался здесь. Как я с тобой увижусь, если ты будешь так высоко?       Но она всё ещё его любила. Любила с такой силой, в возможность которой сама не верила. Совершенно по-разному, так, как никогда раньше – и теперь любовь эта была в разы осязаемее. – Думаешь, я не спустил бы для тебя волосы? – усмехнулся он – его рука, не облачённая чёрной кожей и когтями, с удивительной лёгкостью скользнула в её. – Но ты права. Башня эта мне всё равно никогда не нравилась.       И она его знала.