Глава 9

      «ПОЧЕМУ АДРИАН АГРЕСТ УШЁЛ» – барабаня по клавиатуре, напечатала, не утруждаясь выключением капслока, в поисковой строке Маринетт. Ударила по клавише enter и пролистала вниз страницу с результатами.       Ибо, как подчеркнула Надья (пока та пыталась остановить потёкшую из носа кровь), официальной причины названо не было. Заявление Адриана, как обычно, было максимально осторожным, немногословным и содержало в себе только что-то о желании «искать другие пути». И, конечно, оно ничего не значило, потому что что-то такое могла бы написать пиар-компания, не желая привлекать к ситуации особое внимание.       Так что интернет принялся строить свои теории.       «Бессмыслица какая-то, – писал кто-то. – он снимался в фильмах и был на пике своей карьеры? и в книге он писал, что хотел бы заниматься этим всю свою жизнь. Кто-то явно заставил его уйти.»       Ещё бы доверять этой книге. Она кликнула на другую ссылку.       «лмао кто-нибудь ещё ждёт, что однажды про него что-то вскроется? – говорил один из постов, глядя на который Маринетт сухо усмехнулась. – По-любому его заставили уйти из-за какого-то скандала. Не удивлюсь, если он вытворил что-нибудь ублюдское. Те, кто строят свой имидж на «добропорядочности», всегда оказываются самыми кончеными козлами.»       Она в это не верила. Зашла на другой сайт.       «Скорее всего просто маркетинговый ход. Он делает вид, что уходит, чтобы, когда он вернётся, из этого можно было раздуть шумиху и поднять продажи. Элементарный маркетинг.»       И ещё на один.       «Думаю, от него залетела какая-нибудь девчонка. может, решил сфокусироваться на отцовстве или что-то в этом роде»       И ещё.       «в этом наверняка замешаны наркотики»       И ещё.       «может, ему просто захотелось?»       И ещё.       И ещё.       И ещё.

***

      Адриан, привет! Это Маринетт! В новостях говорили, что ты не собираешься продолжать работать ни моделью, ни актёром. Ты САМ захотел уйти? Если нет, мне очень жаль! Всё в порядке? Или это то, чего хотелось тебе самому? Если так, поздравляю! Это… хорошая перемена? Что бы ты сейчас не чувствовал, я полностью тебя поддерживаю!       Отвратительно.       Удалить.       Адриан, привет!! Вау, скоро у тебя, похоже, будет куча свободного времени? Слышала, ты бросил моделинг и актёрство! Полагаю, чувства у тебя сейчас очень смешанные? Не хочешь встретиться и поболтать за чашечкой кофе?       Неуместно.       Удалить.       Привет! Это Маринетт! Слышала из новостей о твоём уходе! Надеюсь, всё в порядке! Я помню, что ты всегда испытывал очень смешанные чувства по поводу работы на отца, когда мы ещё учились в школе… поэтому ты ушёл? Или дело в другом? Случилось что-то плохое? Знаю, мы давно не общались, но я всегда готова тебя выслушать! И, клянусь, я хорошо держу секреты и не разболтаю всё, что ты мне скажешь, прессе или кому-то ещё, потому что я не настолько жестока, и, клянусь, это не ловушка или что-то такое, и       Как-то подозрительно.       Удалить.       Адриан, привет. Надеюсь, всё в порядке. Смешно, раньше я постоянно видела тебя, потому что ты был частью моей жизни, а потом ты исчез, но я продолжила везде тебя видеть, потому что ты был на каждом билборде. Теперь, наверное, перестану? Это как-то печально. Я скучаю по тебе. Ты занимал в моей жизни огромное место, наверняка даже не предполагая, что это так, потому что у меня так и не вышло набраться храбрости, чтобы рассказать тебе об этом. Ты был для меня очень близким другом, и я по тебе скучаю. Мне бы очень хотелось снова с тобой увидеться, но если ты этого не хочешь, я пойму. Надеюсь только, что ты счастлив и у тебя всё хорошо.       Удалить.       Удалить.       Удалить.

***

      Следующие недели, теперь уже полные свободного времени, Ледибаг была более чем рада провести со своим партнёром.       В конце концов, с того вечера она волновалась за него сильнее, чем когда-либо. Вытягивать из него его настоящие мысли и чувства – всё равно, что сдирать с кого-то кожу: долго, мучительно. А к тяжёлой правде, прятавшейся внутри, она совершенно не была готова.       Всё казалось нормальным. Кот Нуар улыбался ей во время битв. Говорил, что всё нормально. Когда она спрашивала, отвечал, что чувствует себя лучше.       Она совершенно ему не верила.       Прочитала несколько статей, явно не собираясь наступать на одни и те же грабли дважды, и теперь точно знала, что верить ему на слово, когда он уверяет, что всё в порядке – не лучшая из идей.       Депрессия не проходит за один день.       На патруль она пришла почти на час раньше обычного (когда они снова вернулись к патрулированию), держа плед под мышкой, корзину для пикника и столько подушек, сколько смогла унести физически (всё равно, впрочем, пришлось сделать несколько заходов).       Расстелив плед и расставив всё по своим местам, она села и принялась его ждать.       Не долго, конечно – он всегда появлялся заранее.       Спустя небольшой промежуток времени, Ледибаг и Кот Нуар лежали, утопая в море притащенных ей подушек, сплетясь в одно целое, от ног до пальцев. Когда-то полная выпечки корзина теперь стояла около них, открытая и умятая наполовину. – Я люблю тебя, – прошептала она, потому что, видимо, не особо хороша была в этом раньше, и ничто не пугало её сильнее, чем возможная потеря ещё одного любимого ей человека только из-за того, чего она не успела сказать. Запечатлев поцелуй на кончике его носа, прижалась к нему сильнее. – Я так сильно тебя люблю. – И я тебя. – буднично ответил он, мазнув губами по её скуле. Затем, голос его стих, превращаясь в шёпот. – Ты сегодня в хорошем настроении?       Не то чтобы она была в этом уверена. Да, чувствовала-то она себя неплохо: лёжа в объятиях своего партнёра, окружённая его теплом, парижским горизонтом, беззвёздным небом, подушками и выпечкой своего отца, она могла почти физически ощутить, как нечто тёплое разливается по её груди, и веки её определённо тяжелели, но она устроила всё это не из-за «хорошего настроения» – Дело не в этом. – ответила она, мягко почесав его за дурацким, до смешного милым кошачьим ухом. – Я хотела сделать тебе приятно.       Он что-то промычал, на лице его мелькнула задумчивая тень, когда его взгляд коснулся пустой коробки из-под макарун. Причём уже не в первый раз.       Ей стоило за это ухватиться. – О чём ты думаешь? – спросила она, едва ощутимо коснувшись большим пальцем его нижней губы, больше всего надеясь, что в этот раз он ответит честно, не заставляя её лишний раз молиться и давить. – А? – глаза его вернулись к ней, почти напуганные. – О, ничего такого. – на губы его скользнула глупая ухмылка. – Только о том, какая ты сладкая. – А если серьёзно? Я хочу знать. Ты будто о чём-то задумался.       Может, что-то произошло в его гражданской жизни. Может, его голову посещали мысли хуже прежних, может, он что-то скрывал, может, что-то разрывало его изнутри, и ей нужно было понять, что именно… – Ничего, просто… – начал он, невольно покосившись обратно на коробку. – …Они… из «Tom&Sabine’s»?       Она изумлённо моргнула. – Ну… Да-а? Я, ну. Купила их. – О. – взгляд его вновь устремился к упаковке. – Ладно. Круто. – А что? – Я просто думал… – со слабой, почти смущённой улыбкой начал он. – …Как они? – Как… кто? Макаруны? Ты и сам пробовал… – Нет, я… – прочистил горло. – Дюпэн-Чены?       Моргнула ещё раз. – Они… – неуверенно начала она, гадая, с чего Коту Нуару беспокоиться о её родителях и почему ей это кажется таким милым. – …В порядке? – в ответе её не было лжи. – Вообще, я просто купила немного выпечки. – разве что, чуть-чуть. – Не сказать, что мы прям общались. – Точно, – тихо усмехнулся он, отведя взгляд. – Конечно… – Почему ты спрашиваешь? – Просто так. – улыбнувшись ей, аккуратно заправил ей за ухо упавшую на губы прядь. – Знаешь, что мне интересно? – спросила она, глядя ему в глаза. – А? – Как ты. – О, у меня всё отлично… – Я спрашиваю не из вежливости. – выделила она, сильнее к нему прижимаясь. – А потому что правда хочу знать. Как ты?       Он поник, словно не особо желая говорить на эту тему, и глубоко вздохнул: – У меня всё хорошо, Ледибаг. Честно. – Ты прислушался к моему совету? – она мягко запустила пальцы в его волосы. – Ну, насчёт… того, чтобы что-то изменить? – Я… – замялся он. – Ушёл из того бизнеса.       Она ахнула. – Серьёзно? Почему ты раньше не сказал?       Он грустно усмехнулся, и с губ её сорвалось фырканье: – Правда. Почему? – Из-за… тайны личности?.. – на секунду он отвёл взгляд. – Ну, знаешь… сделать это чуть менее очевидным. Когда конкретно я ушёл? Бог его знает! Ха…       Не то чтобы она до конца поняла, о чём он, но, если речь шла о тайне личности, решила, что не стоит особо об этом задумываться. – Ладно, – обвила руками его шею. – Это… это просто замечательно, Chaton! – улыбнулась она. – И как? – Нормально. – Это… – нахмурилась. – Странный ответ. – Нормально, – повторил он, и она фыркнула. – Я просто… Это всё очень… непривычно. Куча людей на меня злятся. Особенно мой отец. – Злятся? Пф-ф! – усмехнулась Ледибаг. – Не им решать, что тебе делать со своей жизнью. Переживут.       Он ограничился кивком, не отвечая ни слова – брови её свелись к переносице. – Уверена, это очень тяжело. – прошептала она, коснувшись его щеки ладонью. – Но те, кто правда тебя любит, поймут, Chaton. – Ага, – фыркнул он, глаза его заблестели. – Где... где все эти люди? Я бы с радостью с ними познакомился.       Она, искренне стараясь самой не расплакаться, только покачала головой, прежде чем прижаться губами к его. – Всё нормально, любовь моя, – прошептала она, чувствуя его судорожный вздох. – Может… может, ты ещё не со всеми знаком, но всё ещё впереди. Твой папаша больше не сможет держать тебя на цепи. Он тебе больше не начальник, он не сможет запретить тебе получать помощь или заводить друзей, тебе девятнадцать, он не сможет… – Двадцать. – тихо поправил он. – …тебя контролировать, и… Подожди… что? – ахнула она. – Ты… ты говорил, что тебе девятнадцать. – Ну… время летит? – он как-то странно на неё взглянул. – Ты… – начала она, вдруг прервавшись – на лице её отобразился чистый ужас. – Боже мой. У тебя был день рождения? – Ну, да… – Когда? – голос её чуть повысился. – Ты… ты ничего мне не говорил! Когда… – Я думал… – он нахмурился, словно не до конца её понимая. – Я думал, нам нельзя говорить свои дни рождения. – Так-то да, не… нельзя, но…       Но она обожала дни рождения.       Или, говоря точнее, обожала одаривать дорогих ей людей подарками ручной работы, вкладывая в них все свои чувства, любовь и восхищение. Обожала смотреть, как загораются их глаза, как только они разрывают обёрточную бумагу. Подарки были её языком любви, и она обожала дни рождения своих друзей.       Но умудрилась пропустить день рождения своего парня. Своего партнёра. – Ну… – выдохнула она, пытаясь скрыть наполнившее её разочарование, не фокусироваться на том, скольким им приходится жертвовать в этих отношениях. – ...Ты хотя бы хорошо… отпраздновал?       Он только неопределённо хмыкнул – вроде как, похоже на «да». – О… – прохрипела она, ибо кого она обманывала? Конечно, нет. Интересно, сколько раз ей придётся вдалбливать в свою тупую башку мысль о том, что Кот Нуар одинок, прежде чем она наконец приживётся. – Явно нет. Ты наверняка провёл его хреново. – Я бы сказал, в нём не было ничего примяучательного. – со слабой улыбкой ответил он, и она, естественно, понимала, что значат эти слова. «Ничего примечательного» на его языке – всё равно что «ужасно». – Ты праздновал… не один? – осторожно спросила она. – А ты сомневаешься? – спокойно ответил он, заставив её облегчённо выдохнуть. – Плагг принёс мне самый дурно пахнущий кусок сыра, который только у него был. – Имею в виду, кроме твоего квами. – она фыркнула.       Откинувшись на подушки, он пожал плечами и закрыл глаза. – …Мне даже поверить в это трудно, Chaton. – пробормотала она. – Мне трудно поверить, что в твоей жизни нет никого, кто любил бы тебя до смерти. Ты хоть понимаешь, насколько нереалистично это звучит? – Меня много кто любит, – заметил он. – За мою работу. Без неё – не особо. – Ты знаешь, что я не про них. – покачала она головой. – Я про тех, кто любил бы тебя за тебя самого. Тех, кому плевать на твою дурацкую работу. Они точно существуют. Я просто… не могу поверить в обратное.       Он замялся. – Разве у тебя не было никого такого? – …Думаю… были. – прикусил губу. – Да? – глаза её расширились. – Когда я ещё… – в голосе его слышались нотки сомнения. – …Когда я учился в… лицее. У меня были друзья. – Да? – прошептала, глядя на него, она. – Ладно. Это хорошо. И что насчёт них? – Я… – сглотнул он. – Я не думаю, что теперь они захотят меня видеть. – Что? – она нахмурилась. – Почему нет? – Так вышло, что… – он сделал паузу, подбирая слова. – Я… мой отец как бы… сделал так, что я больше не мог толком с ними видеться, и потом… Не знаю. Они пытались со мной связаться, но я… не то чтобы им ответил. – Почему? – взгляд её смягчился. – Не уверен. – он говорил не громче шёпота, и разбитая, горькая искренность в его голосе не дала ей возможности хоть на секунду засомневаться в его словах. – Я… Наверное, по той же причине, по которой я иногда не прибираюсь в своей комнате. – О, Chaton… – вздохнула она, нежно гладя его по щеке – судорожный вздох вырвался из его груди. – Тебе стоит попробовать им написать. Может, они скучают по тебе так же, как ты по ним.       Он усмехнулся – печально, сломано. – Я в этом очень сомневаюсь. – Попытка не пытка. – мягко заметила она, поцеловав его в кончик носа. – Прошу? В конце концов, разорвать отношения с твоим тупым отцом было всего лишь первым шагом. А теперь время приступить к вещам, от которых он ограждал тебя раньше. Как, например, получение поддержки! Заведения друзей… – на лицо её упала тень. – …И разговора со специалистом. – …Да, – протянул он. – Думаю… думаю, да. – Пожалуйста? – она похлопала ресницами. – Ради меня? – …Хорошо. – согласился он, и она улыбнулась. – Нам обязательно продолжать об этом говорить? Сейчас я бы предпочёл просто обниматься. – Как скажешь, – отступила она, понимая, что достаточно прояснила свою точку зрения. – Но знаешь, что было бы удобнее раскиданных на крыше подушек? Настоящая кровать. – Моя комната… – скривившись, начал он. – Всё хорошо, – она присела. – Я помогу тебе прибраться.

***

      Высунув язык, Маринетт склонилась над своим старым рабочим столом, ведя ткань под лапкой швейной машинки.       Ну и что, что она пропустила день рождения Кота Нуара! Ничего страшного. Кто сказал, что она не может завалить его подарками сейчас, пусть и с опозданием? Ей не нужна причина, чтобы вызывать на его лице улыбку.       Она промычала что-то себе под нос и убрала ногу с педали, чтобы проверить швы, когда в другом конце комнаты зазвонил телефон. – Можете глянуть, кто это? – попросила она, и по меньшей мере несколько квами подлетели к источнику звука.       Убрала ткань в сторону и развернулась на стуле, дабы схватить пару других отрезов. – Написано… – начала Мулло. – Неизвестный? – Спам, наверное. – вздохнула она, отхватив немного ткани с рулона. – Можете попросить Сасса заблокировать и удалить номер? – один из немногих её подопечных, кому она могла доверять в вопросе технологий. – Хранительница, – пробормотал Вейзз. – Думаю, вам стоит это увидеть.       Она вздохнула. Сколько раз они через это проходили. Каждое из магических существ удивительно легко велось на сообщения типа «с вашего банковского счёта была списана крупная сумма» и «ваша подписка была отменена». – Ладно, ладно. – протянула руку. – Давайте сюда.       Поллен положила устройство в её ладонь, и, отрываясь от работы, Дюпэн-Чен перевела глаза на экран.       Боже правый. —       Неизвестный абонент: Маринетт, привет! Надеюсь, ты не сменила номер. Знаю, это, наверное, очень внезапно, и ты, уверен, очень занята, но я хотел узнать, не против ли ты встретиться как-нибудь. Может за кофе или обедом? Ничего, если нет! В последнее время я, если честно, довольно много думал о тебе и остальных и был бы рад повидаться, если ты свободна.       Неизвестный абонент: Это, кстати, Адриан! 😅 Мой номер не так давно слили, так что мне пришлось завести новый. Извини, если заставил волноваться. —       Она пялилась, не моргая, на экран.       И пялилась.       И пялилась.       Может, если бы она достаточно сильно напрягла зрение, только что прочитанные слова обрели бы смысл – потому что Адриан ни за что не стал бы пытаться связаться с ней. Адриан, у которого явно и без того была куча дел, который наверняка едва ли её помнил…       Может, это пранк?       Нет. Навряд ли. Стиль сообщения очень похож на Адриана, выглядел правдоподобно, и было бы очень странно и сомнительно устраивать такие розыгрыши, когда единственными, кого они могли бы задеть, были она, Аля и Нино – а они не стали бы так над ней шутить.       Настолько быстро, насколько могла, она занесла его новый номер в контакты, игнорируя неприятное, тянущее чувство внизу живота, говорящее: «у тебя даже не было его номера, ты столько мучилась, пытаясь отправить ему сообщение, а у тебя даже не было его номера». Всё нормально. Какая разница. Теперь-то был.       Потому что Адриан хотел встретиться с ней за кофе. — Маринетт: ДП Маринетт: ДА, ИМЕЮ В ВИДУ Маринетт: ИЗЩВИНИ КАПСЛОК Маринетт: Привет, Адриан! дв, давай встретимся и пообедаем или выпьем кофе, или ещё что-нибудь! я была бы рчдп встретиться! Маринетт: рвда* Маринетт: да* Маринетт: рада** Маринетт: это маринетт 🤮 Маринетт: НЕ ТО Маринетт: 😊* —       С громким, протяжным стоном она откинулась на спинку стула, ибо, видимо, кучи лет по отдельности всё равно оказалось недостаточно, чтобы научиться вести себя рядом с ним не как больная на голову. — Адриан: Правда? Отлично! 😃 Адриан: Когда ты будешь свободна? Маринетт: В любое время!! 😄 Маринетт: завтра? Адриан: Было бы замечательно! Адриан: Ты не против пообедать? Мне очень хотелось бы иметь больше времени на встречу! Если ты, конечно, не предпочитаешь кофе. Как захочешь Маринетт: нене обед звучит круто!! у нас будет больше времени чтобы поговорить!! я тоже мнлго о чём хотела тебе рассказать!! Адриан: Отлично! Маринетт: может встретимся в парке около моей пекарни и там уже решим куда пойдём? Маринетт: если это не странно хаха Маринетт: нет это наверное правда странно Адриан: Хорошая идея! Давай так Маринетт: о ладно хаха!! Адриан: Тебе удобно встретиться в полдень? Маринетт: да полдень! полдень завтра! обед! Адриан: Парк! Маринетт: полдень завтра в парке чтобы пойти обедать Адриан: Не могу дождаться 😊 —