Часть 4 Кофе для незнакомца

Загородный дом Некрасова находился в тридцати километрах от города. Старая усадьба, отреставрированная, но сохранившая дух дворянского гнезда — высокие окна с резными наличниками, покатая крыша с петушком на флюгере, заросший пруд на участке, где плавали утки. Алиса приехала туда ранним утром, когда солнце только начинало золотить верхушки сосен. Настоящая уборщица Люба мирно спала в багажнике её машины — крепко связанная, с кляпом во рту, но тёплая и в безопасности. Алиса не любила жестокость. Люба просто получит небольшой бонус за моральный ущерб и проснётся через пару часов в своей постели с провалом в памяти. Алиса оставила машину в полукилометре от усадьбы, за поворотом дороги, где её не было видно с камер наблюдения. Дальше пошла пешком, неся в руках ведро с тряпками и пакет с формой клининговой компании. Под тряпками, в специальном тайнике, лежал пистолет с глушителем — её верный «Глок», который она ласково называла «Марта». Камеры на въезде она просчитала ещё вчера по спутниковым снимкам. Слепая зона — ровно три метра слева от ворот. Она скользнула туда, перемахнула через невысокий забор и оказалась на территории. Дом пах деревом и книгами. Этот запах она уловила ещё с крыльца — смесь старой бумаги, воска и чего-то сладкого, похожего на ваниль. Алиса бесшумно открыла дверь отмычкой (замок был простым, почти игрушечным — Некрасов явно не ждал гостей) и вошла внутрь. В гостиной — огромный каменный камин, на стенах — картины с видами леса, на полках — старые фолианты в кожаных переплётах. На журнальном столике — раскрытый ноутбук и чашка остывшего кофе. Рядом — раскрытая тетрадь, исписанная мелким, убористым почерком. Алиса мельком глянула: стихи. Кажется, о море. Она бесшумно прошла на кухню, чтобы осмотреться. Профессиональная привычка: сначала изучить пути отхода. Кухня оказалась светлой, с огромным окном во двор. На плите — кастрюля с остатками вчерашнего супа, на столе — недоеденный бутерброд. Всё говорило о том, что хозяин живёт один и не ждёт гостей. Алиса достала пистолет, проверила глушитель. Металл приятно холодил пальцы. Она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. И вдруг услышала шаги. — О, здравствуйте! А я думал, уборка только после обеда. Алиса мгновенно убрала пистолет в карман куртки и обернулась, натянув на лицо самую безобидную улыбку. Он стоял на пороге кухни. В домашних спортивных штанах, в растянутом свитере, с дыркой на локте. Тёмные волосы взлохмачены после сна, на носу — очки для чтения, которые смешно сползали. В руках — пустая кружка с надписью «World's Best Dad», хотя детей у него, судя по досье, не было. Живой. Настоящий. Совсем не похожий на фото в журнале, где он позировал в строгом костюме с натянутой улыбкой. — Я... решила пораньше, — сказала Алиса, поправляя накладные очки без диоптрий. Голос звучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Чтобы вам не мешать. — Мешать? — он усмехнулся, и ямочки на щеках сделали его лицо почти мальчишеским. — Вы спасаете меня от одиночества. Тут иногда так тихо, что начинаешь разговаривать с котом. А кот, между прочим, сволочь, утром сбежал в сад. Он подошёл к плите, поставил чайник. — Хотите кофе? Я как раз собирался сварить. Честно признаюсь, варю отвратительно, но стараюсь. Вчера пересолил суп, сегодня, может, хоть с кофе повезёт. Алиса смотрела на него и не могла пошевелиться. В кармане куртки тяжело лежала «Марта». Достать, прицелиться, выстрел — и всё. Чисто, красиво, без следов. Профессионально. Но рука не поднималась. — Я... могу сварить, — вдруг сказала она, и сама удивилась своему голосу. — Я бариста. В смысле, раньше работала. — Серьёзно? — его глаза загорелись так, будто она предложила ему миллион. — Тогда вы моя спасительница! Проходите, я покажу, где что.