Часть 5 Тени на потолке

Алиса не ушла в тот день. Она должна была. У неё было задание, чистое, простое — укол в сонную артерию, и через минуту всё кончено. Без крови, без шума, без лишних свидетелей. Идеальный почерк, которым она гордилась. Вместо этого она просидела на кухне до вечера, пила кофе, который сама же и варила, и слушала Дмитрия. Он говорил о своей матери, которая умерла год назад от рака. О том, как после её смерти продал бизнес и открыл благотворительный фонд — просто чтобы было куда деть эту пустоту внутри. О коте, которого подобрал на улице и теперь не знает, кто кого спас. О книге, которую пишет пять лет и никак не может закончить. — Просто не знаю, чем закончить, — признался он, размешивая сахар в уже остывшем кофе. — Вроде всё хорошо, герои счастливы, но... скучно. Хочется чего-то настоящего. Острого. Он поднял на неё глаза, и Алиса поймала себя на том, что тонет в этом взгляде. Не в том смысле, который пишут в романах, а буквально — перестаёт дышать, перестаёт думать, перестаёт помнить, зачем она здесь. — Может, им нужен риск? — спросила она тихо. — Чтобы счастье не казалось пресным. Дмитрий улыбнулся, и ямочки на щеках сделали его лицо почти мальчишеским. — Ты странная, Алиса. Уборщица, которая варит кофе лучше любого бариста и даёт советы писателям. — Я разносторонняя, — пожала она плечами. Вечером он предложил остаться — на улице ливень, дороги развезло, такси не приедит. Алиса знала, что это ложь. Такси ездят всегда, даже в апокалипсис. Но она согласилась. Он постелил ей в гостевой комнате — чистое бельё с запахом лаванды, пушистое одеяло, на тумбочке стакан воды и записка, написанная его неровным, почти детским почерком: «Если станет страшно, я через стенку. Дмитрий». Алиса долго смотрела на эту записку. Страшно ей не было. Страшно было то, что ей не было страшно оставаться с ним под одной крышей. Она лежала на кровати, смотрела в потолок и слушала, как за стеной ходит человек, которого она должна убить. Шаги то стихали, то раздавались снова — видимо, он тоже не спал. Иногда скрипела кровать, иногда шуршали страницы — читал, наверное. В кармане её куртки, оставленной в прихожей, лежал пистолет. В сумочке — диктофон. В голове — голос Виктора: «Не подведи. Клиент ждёт». Она закрыла глаза и попыталась представить, как это будет. Она встанет, бесшумно выскользнет в коридор, достанет «Марту», откроет дверь в его спальню. Один выстрел. Два, если промахнётся — но она не промахивается. А потом? Потом вернётся в город, доложит Борису, получит деньги. И будет снова каждое утро печь пирожки в «Шарлотке», улыбаться старушкам и рисовать сердечки на капучино. Она открыла глаза. Потолок был тем же, что и пять минут назад. Белый, с лепниной по углам и тонкой трещиной, уходящей от люстры к окну. — Я не могу, — прошептала она в пустоту. Голос прозвучал глухо, будто не её. За стеной шаги стихли. Наверное, уснул. Алиса повернулась на бок, поджала колени к груди и закрыла глаза. Она не заснула ни на минуту. Всю ночь она слушала тишину и думала о том, что завтра утром ей снова придётся смотреть ему в глаза. И варить кофе. Утром она вышла на кухню раньше него. Сварила раф с мятным сиропом, поставила чашку на стол, села напротив и стала ждать. Когда Дмитрий вошёл, заспанный, взлохмаченный, в том же растянутом свитере, он улыбнулся ей так, будто знал всю жизнь. — Ты всё ещё здесь, — сказал он с удивлением, в котором не было удивления. — Я всё ещё здесь, — ответила Алиса. Он сел напротив, взял чашку, отпил. Закрыл глаза. — Алиса, — сказал он. — Ты же не уборщица, правда? Она замерла. — Что? — Уборщицы так кофе не варят. И не смотрят так на людей, у которых в кармане лежит пистолет. Алиса медленно положила руки на стол. Ладони были влажными. — Откуда ты... — Я писатель, — он усмехнулся. — Я всю жизнь придумываю людей. И вижу, когда мне врут. Они смотрели друг на друга. За окном орал кот Кузя, требуя завтрак. На плите закипал чайник. — И что ты теперь сделаешь? — спросила Алиса. Дмитрий допил кофе, поставил чашку. - Для начала познакомлю тебя с Кузей. Он, правда, мышь притащил, но ты не смотри. Он. хороший. Алиса выдохнула. Она даже не заметила, что все это время не дышала.