Часть 10 Холодный рассвет

Алиса не спала всю ночь. Она сидела на полу в своей квартире, прислонившись спиной к батарее, и смотрела, как за окном медленно светлеет небо. Батарея была горячей, но холод шёл откуда-то изнутри — из той самой вечной мерзлоты, которая, как она думала, начала таять. Оказалось, не начала. Оказалось, только пригрезилось. Пистолет лежал рядом — чистый, смазанный, готовый к работе. «Марта». Единственное, чему она могла доверять все эти годы. Металл не предаёт, не задаёт вопросов, не смотрит с надеждой. На журнальном столике остывал чай с мятой. Она налила его ещё вечером, когда вернулась. Сделала глоток и чуть не выплюнула — вкус показался отвратительным. Мятный. Как тот сироп, который она добавляла в его кофе. Как тот поцелуй на крыше. Она ненавидела мяту теперь всем сердцем. В голове было пусто и звонко, как в колодце. Ни одной мысли, ни одного чувства — только гулкая тишина, в которой иногда всплывали картинки. Она думала о Дмитрии. О том, как он смеётся, запрокидывая голову. Странно, что взрослый мужчина может смеяться так открыто, так беззащитно. Как будто никто никогда не делал ему больно. О его руках, которые обнимали её так, будто она была чем-то хрупким и ценным. Не оружием, не инструментом, не расходным материалом. А просто — ею. О том, как он сказал: «Я очень рад, что ты пришла убирать мой дом». Идиот. Она не уборщица. Она никогда не была уборщицей. Вся её жизнь — это одна большая уборка. Только убирает она не пыль и не грязь. Она убирает людей. Она смерть. И смерть не должна влюбляться. Странное слово. «Влюбляться». Она произнесла его мысленно и почувствовала, как оно царапает где-то внутри. Слишком мягкое, слишком тёплое для того, что она чувствовала. Может, это нелюбовь. Может, это просто усталость. Просто желание остановиться. Просто мечта о том, чтобы кто-то однажды сказал: «Всё, хватит. Отдыхай». Но такие мечты не для неё. В шесть утра небо за окном стало серым, потом розовым, потом золотым. Рассвет вползал в комнату медленно, не спрашивая разрешения. Алиса смотрела, как свет ложится на пол, на стены, на пистолет. И в этот момент она приняла решение. Холодное. Чёткое. Как лезвие ножа. Она наденет ту самую форму клининговой компании. Ту, в которой была в первый раз. Смешно — он обрадуется, увидев её в этом. Скажет: «Опять пришла убирать?» И засмеётся. Она скажет, что забыла свои вещи. Что заскочила на минуту. Он предложит кофе — обязательно предложит. Она улыбнётся своими ямочками (она умеет включать эту улыбку, как лампочку) и достанет пистолет. Один выстрел. Тихий, с глушителем. «Марта» не подведёт. Он даже не поймёт, что случилось. Просто удивится. И упадёт. А потом — потом она уйдёт. Сядет в машину и уедет. Не оборачиваясь. Не думая. Не чувствуя. Потом она вернётся домой, разденется, ляжет в ванну и будет лежать, пока вода не остынет. А может, пока не станет совсем холодной. Чтобы сравнять температуру воды с температурой внутри. А потом — новая жизнь. Другая работа. Другое имя. Другая ложь. Так всегда было. Так всегда будет. Она встала. Ноги затекли, пришлось постоять, опираясь на стену. Потом подошла к шкафу, достала форму — аккуратно сложенную, чистую, будто ждала этого момента. Оделась. Посмотрела в зеркало. Оттуда на неё смотрела Алиса. Та самая, из кафе. С веснушками, с рыжими кудрями, с ямочками на щеках, которые появлялись, только если она улыбалась. Она не улыбалась. Она взяла пистолет. Проверила глушитель. Убрала в специальный карман куртки — так, чтобы не было видно, но можно было достать в одно движение. Всё. Она вышла из квартиры, не оглядываясь. Лифт спускался слишком медленно. Она считала этажи. Пятый, четвёртый, третий, второй... На первом она выдохнула и шагнула в подъезд. Утро встретило её холодом и светом. Солнце уже поднялось, обещая тёплый день. Птицы орали как сумасшедшие. Где-то хлопнула дверь, залаяла собака. Обычное утро. Обычный день. Обычное убийство. Алиса села в машину, завела двигатель и выехала со двора. Она не знала, что через полчаса всё изменится. Что этот рассвет станет последним холодным рассветом в её жизни. Что «Марта» так и не выстрелит. Но пока она ехала к нему. К смерти. К себе. К человеку, который разрушил всё, чему она училась годами. К человеку, ради которого она была готова разрушить себя.