Эпилог

Прошло ещё десять лет. Маркл вырос. Из того испуганного мальчишки, что когда-то прибежал к Морган с криком о помощи, он превратился в статного юношу с умными глазами и уверенными движениями. Он стал настоящим волшебником — учился у Хаула, у Морган, у Кальцифера, и теперь сам путешествовал между мирами, изучая разные магические традиции. Но каждое лето он возвращался в замок. К Хаулу, к Морган, к Кальциферу, к болотам, которые стали ему родным домом. Возвращался с подарками, с историями, с новыми знаниями, и они сидели вечерами на крыльце, пили чай и вспоминали прошлое. Кальцифер горел ярко и счастливо. Иногда Морган замечала, что он смотрит на них с Хаулом с какой-то особенной нежностью — будто на родителей, которые его усыновили, которые дали ему дом и семью. — Я тоже вас люблю, — сказал он однажды вечером, когда они сидели втроём у камина. — Вы знаете? — Знаем, — ответила Морган, положив руку на каминную полку, чтобы он мог к ней прикоснуться. — Ты наш огонёк. Навсегда. — А ты наша ведьма, — добавил Хаул. — Самая лучшая. А на болотах, на холме, где когда-то росла Старая Клюква, теперь стоял памятник. Простой камень, принесённый с дальних холмов, с выбитыми на нём словами: «Тем, кто отдал жизнь за эту землю. Первым поселенцам, чьи кости стали её фундаментом. Тем, кто ждал и дождался. Мы помним». Каждое утро Морган приходила к этому камню. Садилась рядом, клала горсть свежих ягод — теперь уже с новой Клюквы, которая разрослась в огромный куст — и шептала слова благодарности. Тем, кто был до неё. Тем, кто помог. Тем, кто сделал её жизнь возможной. А потом возвращалась в замок. К Хаулу, к Кальциферу, к своей новой, настоящей семье. Иногда останавливалась на дорожке, гладила округлившийся живот и улыбалась своим мыслям. В замке её ждал завтрак, тёплый камин и любящие глаза. И болота цвели. Всегда.