Глава 5 — "Дипломатия"

Аннариетту тошнило всю ночь. Конечно, девушка недовольно ссылалась на морскую качку и капитана, который завел судно в беспокойные воды. И она наотрез отрицала причастность к своему дурному состоянию крепкий алкоголь. Несколько раз за ночь волчица вытаскивала голову в иллюминатор, выблевывая в море спирт и куски чего-то. Аннариетта и не вспомнит, когда ей последний раз было так плохо. Когда та выпивала на Хребте, порой даже больше, чем вчера, она просто ложилась спать и просыпалась к следующему вечеру. Волчица очень много пьет. Это ужасная привычка.    Джинн было не видать весь прошлый вечер. Хищница слышала отрывки разговоров, якобы, магистр дикой птицей кружит над Кли, приводя её в чувства. Носится с вещами, перебегая из одной каюты в другую. Но Аннариетте на глаза Джинн так и не попалась. Волчице это не нравилось. Ей казалось, что магистр могла бы просто ради приличия поблагодарить хищницу за спасение ребенка. Нет, Аннариетта совершенно не жалела об этом героическом поступке. Но столь очевидное игнорирование её стараний приносило почти физическую боль в груди.    Аннариетта поднималась с нижней палубы не спеша. Ветер дул уже прохладный, но солнце по-прежнему выжигало все вокруг. Девушка хотела пройти к штурвалу, там должен был стоять капитан. Волчицу смешила реакция мужчины на себя, так почему бы не поднять себе настроение с утра пораньше?    Неожиданные звуки раздались с задней части фрегата. Короткий, сухой свист рассекаемого воздуха каждый раз заканчивался глухим, тяжелым ударом металла о дерево. После каждого удара следовала короткая пауза, наполненная тяжелым, прерывистым дыханием. Идею с тем, чтобы кошмарить капитана, пришлось отложить. Аннариетта пошла по направлению к звукам, щурясь свету. У кормы корабля хаотично стояли бочки, а среди них петляла Джинн. Образ магистра отличался от привычного ей. Волосы собраны в высокий хвост, вместо кителя и рубашки — белоснежная майка, подчеркивающая подтянутую женскую фигуру. Блондинка тренировала выпады и нападения, нанося хлесткие удары Фавонием по бокам бочек. Пузатые деревянные противники не могли дать сдачи, отчего просто падали, принимая поражение. — Привет, магистр, — волчица вышла словно из ниоткуда. Она заняла место у грот-мачты, вальяжно привалившись к ней плечом. Скрестив руки на груди и перекрестив ноги, она с легкой усмешкой наблюдала за блондинкой.    Джинн вдруг вскрикнула, явно не ожидая компанию. Девушка вцепилась в рукоять Фавония, пока меч острым кончиком застрял в боковине бочки. — Здравствуй, Аннариетта, — буркнула в ответ магистр, поправляя взмокшую на лбу челку. — Ты очень суетная. Конечно, бочки по морде тебе не дадут, а вот будь здесь реальная угроза… — Ты знаешь, сколько лет в рыцарях нахожусь, ни разу техника меня не подводила, — резко отрезала Джинн, рывком вынимая меч из бочки. — Какая ты противная, — Аннариетта улыбнулась. На её лице засияли несовместимые вещи: очаровательные ямочки на щеках и острые, опасные клыки. Магистр увела взгляд в сторону, вспоминая вчерашний день. — Я лишь хочу тебе объяснить, а ты нос воротишь. А ведь я могла бы научить тебя чему-то. — У меня было достаточно учителей, и в новом я не нуждаюсь, — Джинн демонстративно отвернулась от волчицы. А ведь к хищникам нельзя поворачиваться спиной. — А, ладно, — закивала волчица, — ты права, я лезу не в свое дело. Куда мне, дикой шкуре, с такой воительницей как ты. Представь, как будет обидно, когда я положу тебя на лопатки. Тяжело будет отмыться от такого позора.    Аннариетта отпрянула от мачты, уже собираясь пройти к носу фрегата. Но магистр восприняла слова волчицы как личное оскорбление. Джинн ударила Фавонием по палубе, приглашая девушку обернуться. Магистр заняла боевую стойку, выставляя перед собой меч. Волчица довольно улыбнулась. Она посильнее натянула рукава комбинезона, почти до самых локтей, и собрала ладони в кулаки. — Что ты делаешь? — Джинн проморгала несколько раз. — Где твое оружие? — У меня нет оружия. Оно мне не нужно. — Так не бывает! У всякого хорошего воина есть свое оружие, которое является продолжением его самого, — магистр выгнула бровь, дернув Фавонием в руке. — А сражаться со зверем я не собираюсь. — Магистр, пока что твое единственное рабочее оружие — это язык. Его ты тоже где-то тренировала? — хищница показала оскал, а ледяные глаза её вспыхнули ядовитым озорством.    Джинн не заставила себя ждать. Воздух свистнул, когда Фавоний описал стремительную дугу, нацеленную в плечо Аннариетты. Но хищница не шелохнулась до самого последнего момента. Лишь в мгновение, когда сталь должна была коснуться ткани комбинезона, Анна качнулась корпусом назад, заставляя меч пролететь мимо. Джинн, разгоряченная вызовом, нанесла серию быстрых, ловких выпадов. Каждый раз Аннариетта уходила с линии атаки с пугающей, ленивой грацией, словно она танцевала под музыку, слышную только ей. Её зрачки, сузившиеся до мелких щепок, не сводили прицела с лица магистра, улавливая каждое изменение мимики соперницы. Джинн начала выдыхаться. Блондинка впала в настоящую панику. Как же так! Почему её сноровка её подводит? Куда подевалась вся выносливость? Магистр срывалась на глубокие, тяжелые вздохи, которые в тишине утра звучали чересчур интимно. На секунду Джинн замешкалась, вытягивая меч вперед в оборонительной позиции, чтобы перевести дух.    Это было зря. Аннариетта резко выкинула руку вперед, и Джинн ахнула, когда пальцы волчицы, не защищенные ничем, сомкнулись прямо на остром лезвии Фавония. Магистр ожидала увидеть кровь, но вместо этого почувствовала, как к её руке тянется запредельный холод. Лезвие меча мгновенно покрылось слоем инея, а пальцы Аннариетты, казалось, приросли к стали. Джинн замерла, парализованная этим гениальным использованием своей силы. Хищница, не отводя взгляда, резко дернула меч на себя. Джинн не смогла удержать оружие, и Фавоний выскользнул из её хватки. Аннариетта откинула меч в сторону. — Стой, подожди! Аннариетта, стой—…    Магистр осталась безоружной, почти побежденной. Какая еще к чертям рукопашка? Аннариетта не спеша опустила покрытую инеем руку и снова сжала ладони в кулаки, делая шаг вперед. Теперь наступала она. Джинн, лишенная привычной опоры в виде меча, попыталась уклоняться от резких, рваных выпадов волчицы. Но теперь, все движения магистра стали неуклюжими, неловкими. Аннариетта теснила её, заставляя отступать к борту, пока Джинн не уперлась спиной в холодное дерево. В глазах хищницы промелькнула опасная искра. Волчица сделала обманное движение рукой, заставляя Джинн дернуться в сторону, и в тот же миг её нога жестко, скрежеща подошвой о палубу, подсекла лодыжку магистра. Джинн не успела даже вскрикнуть. Мир перевернулся, а она вслед за ним. Блондинка с тяжелым стуком рухнула на лопатки, немым криком выдыхая весь воздух из легких. Аннариетта мгновенно оказалась сверху, нависая над поверженным магистром. — Я победила, Джинн, — волчица опустилась чуть ниже, позволяя себе сократить дистанцию между ней и соперницей. Имя магистра сорвалось с её губ с отчетливым северным акцентом.    Она произнесла имя девушки протяжно, словно каждая буковка падала ей в пасть по очереди, и Аннариетта старательно их пережевывала. Еще ни разу Джинн не слышала, чтобы её имя произносили так. Магистр повторила этот звук в своем сознании. А звук такой глубокий, гортанный. — Магистр! Магистр, я хотел посоветоваться… — средних лет капитан выскочил к корме корабля, и тут же замер, уставившись на девушек. — Я прошу прощения! — Расслабьтесь, — Аннариетта звонко хохотнула, вновь выпрямляясь во весь рост. — Она уже свободна.    Джинн устало прислонила голову к борту, закатывая глаза. Она не любила проигрывать. Старалась всячески избегать этого позора. А уж когда приходилось проигрывать личностям, которые не вызывали положительных эмоций — было обиднее в сотню раз.

***

   Дни сливались в бесконечную череду серых рассветов и свинцовых закатов. Фрегат упорно прорезал волны, оставляя Ли Юэ далеко за кормой. Остановок на маршруте действительно не ожидалось, а впереди лишь опасная, неизвестная точка назначения. Жизнь на корабле вошла в свое русло. Матросы привычно переругивались, затягивая канаты, рыцари разминали суставы в спаррингах, Джинн часами пропадала над картами, а Аннариетта все чаще забиралась на самые высокие точки судна, подолгу всматриваясь в горизонт. Кли, вопреки опасениям магистра, восстановилась удивительно быстро. Джинн уже почти видела, как Алиса отрывает ей голову. Однако, уже через пару дней звонкий смех Кли снова начал разноситься по палубе.    Но море не собиралось дружить с маленькой путешественницей. Вместе с бодростью к Кли пришла и изнуряющая морская болезнь. Девочка, обычно такая энергичная, теперь часто сидела в тени парусов, бледная и притихшая, прижимая к животу верного Додоко. Джинн пыталась поить её горькими травяными отварами от Бай Чжу, но помогали они слабо. Эльфийка то отказывалась наотрез их пить, то выливала, когда никто не видит. А даже когда Кли удавалось выпить эту гадость, зажимая нос, на очередной высокой волне девчонку вновь начинало укачивать.    Вопрос о возвращении ребенка домой больше не поднимался. Когда Джинн впервые начала об этом разговор, Аннариетта закрыла тему тут же. Она не преувеличивала, когда говорила, что сойдет с маршрута, если магистр решит делать крюк. Решение было принято с трудом: они довезут её до Снежной. Там, среди льдов и Фатуи, им придется разбираться не только с судьбой Варки, но и с тем, что делать с неугомонным ребенком.    Этот вечер был крайне хорош. Аннариетта обыграла в карты моряков несколько раз, загадывая мужчинам глупые задания. От глупого танца до выпивания рома залпом. Проводить время с морскими псами было куда приятней, чем с рыцарями Мондштадта. Уж слишком вылизанными они казались волчице. Сидят, как неприкаянные, боятся лишний раз вздохнуть.    В каюте становилось жарко, даже душно. Все пропахло крепким табаком. Чтобы окончательно не сойти с ума, волчица стала выкарабкиваться на воздух. Ночью на палубе она всегда была одна. И за это она любила лунное время суток. Не было криков, беготни. Только она и тысяча звезд, которые могли бесконечно слушать её мысли. — Я думала, ты будешь в центре веселья, — ночную тишину прервал голос Джинн. Магистр вышла на палубу, останавливаясь около волчицы. — Столько веселиться опасно для здоровья, — хмыкнула Аннариетта, опуская пьяную голову к морю. Только бы не сблевать. — Ты рада возвращению на родину?    Вопрос был задан в лоб, и волчица была к нему не готова. Аннариетта исподлобья взглянула на Джинн, которая неуверенно колупала пальцами шершавый борт фрегата. — Не знаю, — честно призналась хищница. — Я мало что помню с того времени, с той земли. Нет поводов для радости. — А как же твоя семья? Наверно, они остались в Снежной, и ты бы могла с ними увидеться… — магистру казалось, что она ходит по тонкому льду. — Ты и семью не помнишь, что ли? — Нет, — ответ спокойный и хладнокровный. Да, с Вер у них это семейное. — Когда я получила Глаз Бога, то бежала из страны. Наверно, в тот момент я достигла апогея отчаяния. Три года я провела в образине волка. Безвылазно. Скиталась по лесам, переплывала с острова на остров. Потом нечаянно набрела на Хребет, там и осталась. Не помню, что меня заставило вернуться в облик человека, как я это сделала. Помню только, что мир перед глазами стал сильно выше.    Аннариетта одним движением отстегнула от ремня Глаз Бога. Взяла его в ладони и стала крутить, рассматривать, так, словно видит впервые. Крио элемент опасно сиял над пропастью моря. — Уронишь ведь! — Да и ладно, — усмехнулась Аннариетта, сжимая стекляшку в кулаке.    Аннариетта вглядывалась в темную воду, словно пыталась в ней что-то разглядеть. Посылала ей вопросы, но морская гладь не отвечала. — Ты знаешь, — волчица набрала воздуха в легкие, чувствуя, как опьянение затуманивает её разум, — это ведь Глаз Бога сделал меня зверем. Он наделил меня этим проклятьем. А я уже успела позабыть об этом. — Что ты имеешь ввиду? — Я совсем забыла, что было в моей...человеческой жизни, — хищница пожала плечами, поджимая губы. — Как будто, там была пустота. Ну, мне так казалось. А теперь, когда Снежная приближается ко мне с каждым днем, такое ощущение, что она возвращает мои воспоминания. Удивительно, да? У меня в башке какие-то люди, их голоса, а я никого не знаю.    Джинн не решалась посмотреть на Аннариетту. Казалось, магистр не была готова к исповеди волчицы. Она молчала, боясь одним неверным словом спугнуть эту и без того хрупкую искренность. Джинн привыкла видеть мир в черно-белых тонах: порядок против хаоса, добро против зла. Но здесь, на корме этого корабля, границы её убеждений стирались с каждым днем. Блондинка неуверенно взглянула на Аннариетту. Лунный свет красиво очерчивал женское лицо. Но даже сама луна не могла заставить глаза волчицы просиять. — Те волки… — протянула Джинн, копаясь в памяти, — которые появились, когда на нас напали пираты. Откуда? Как?.. — Ах, ребята, — Аннариетта вдруг улыбнулась. — Они были дарованы мне вместе с проклятьем волка. Я летела вниз с горы, повсюду снег, ямы. Тогда на моем теле появился Глаз Бога. Наверно, так он пытался спасти меня. А вместе с ним появилось два волка. Они вытащили меня из-под снега, не дали задохнуться. С того момента, они всегда со мной. Жаль, с ними пить нельзя. Я назвала их Хати и Сколль. — Летела с горы?! — ахнула Джинн, тараща глаза. Эта девушка была поразительна. Как она спокойно говорит о таких вещах? — Да, прикинь! — засмеялась Аннариетта, вцепляясь когтями в ограждение борта. — Вчера об этом вспомнила. Не помню, правда, почему так вообще вышло. Зато помню, что это была моя последняя ночь в Снежной. Тогда-то я и ушла. Прямо в облике волка сбежала.    Джинн была в ужасе. Смогла бы она смириться с тем, что хищный зверь вытеснил её разум и сожрал все воспоминания о прошлой жизни? Не оставил ничего, что связывало её с близкими? Нет, она бы точно сошла с ума. Возможно, именно это и происходит с Аннариеттой. — У тебя может быть бешенство?    Волчица хищно прищурилась, испепеляя взглядом пустой горизонт. Девушка выпрямилась во весь рост, переставая опираться о борт, и снова стала выше магистра. Аннариетта опустила голову на Джинн, изучая беспокойное лицо той. — Как гласит легенда в краях Снежной, зверь, нападающий на человека и съедавший его, заболевает бешенством, — протянула хищница, продолжая держать магистра на мушке. — Но я не ела людей. Нападала? Да, защищалась. Но не ела. — Поклянись, что не врешь. — Чем? — Чем хочешь. — Клянусь сердцем Царицы, — на тон тише произнесла Аннариетта, расплываясь в недоброй улыбке. — Если я вру, то умирать ей в муках.    Джинн замерла. В воздухе, казалось, стало меньше кислорода. Эта клятва упала между ними тяжелым, ядовитым камнем. Магистр почувствовала, как по спине пробежал холодок. Аннариетта играла с самой идеей смерти богини. — В тебе нет ничего святого, — Джинн произнесла это так грустно, почти разочарованно. — В Царице тоже нет ничего, блять, святого, — пророкотала Аннариетта, нависая над Джинн. Опять эти грубые, гортанные звуки. — Говори со мной на языке, что понятен нам обеим, — голос Джинн был суров и строг. — Ты вспомнишь мои слова, магистр, — закивала Аннариетта, обходя блондинку. — Может, не сегодня, но вспомнишь. Вот увидишь, я говорю правду.    И она сделала то, что делала всегда. Просто ушла. Оставила последнее слово за собой, закрывая диалог. Ритмичный стук сапог Аннариетты по деревянной палубе эхом отдавался в ушах магистра, постепенно затихая в темноте коридоров. Слова волчицы висели в воздухе. Джинн закрыла глаза. Перед внутренним взором все еще стояло лицо Аннариетты. Она понимала, что только что проиграла этот разговор всухую. И дело было не в аргументах и не в логике. Магистр не стала уверенней в спутнице. Не стала доверять ей больше. А вся эта искренность, что была на палубе несколько минут назад, перестала иметь вес. Джинн знала одно: этот разговор не стал финалом. Настоящие трудности ждут впереди.