Глава 4 — "Родственные связи"

Заснеженная тайга смотрела на Джинн суровым взглядом. Ветер шелестел колючими ветвями, словно сами ели перешептывались между собой. Глядели на девушку, изучали, даже подтрунивали. Не сразу магистр сообразила, что она совсем легко одета. Лишь привычный китель сверху, и никакой шубейки не плечах. А стужа в этом лесу недобрая.    Девушка с трудом шла вперед, борясь с высокими сугробами. С каждым шагом Джинн проваливалась все глубже, снег неприятно заползал в сапоги, делая ноги мокрыми. От усилий тело вспотело, и каждое дуновение ветра ощущалось не иначе, чем болезненный укус. Магистр продолжала идти, как вдруг тайга внезапно оборвалась, открыв взору бескрайнее снежное поле. Здесь не было ни единого куста, ни единого деревца — лишь идеально ровная, ослепительно белая равнина, уходящая за самый горизонт. Небо над головой было кристально чистым, светлым, а солнце светило так ярко, что снег под ногами превращался в миллиарды рассыпанных искорок.    Это была абсолютно пугающая, стерильная красота. Тишина на поле стояла тяжелым, почти могильным ощущением. Джинн пыталась вглядеться вперед, но всякое отсутствие теней и ориентиров вызывало тошнотворное чувство дезориентации. Тревога нарастала с каждым ударом сердца. Магистр вдыхала ледяной воздух через рот, нанося себе ужасную боль. Словно маленькие ледяные щепки пронизывали её легкие. Девушка обернулась назад, а тайга была уже далеко за спиной. А ведь она только что из неё вышла! Паника била барабанами в ушах. Джинн чувствовала, нет, даже знала, что за где-то вдали, за краем этого поля, кто-то за ней наблюдает.    Неожиданно, как впереди стало выделяться черное пятно. Оно становилось все больше и больше, словно росло, словно двигалось. Джинн попыталась схватиться за что-либо рядом, но вместо этого лишь свалилась в снег. Пятно обрело разум. Им оказался черный волк, стоящий неподвижно. Он напоминал красивую картонку, декорацию. А взгляд этих пустых глаз был устремлен прямо на магистра. Джинн казалось, что она под гипнозом. Тело перестало её слушаться, разум не отвечал на команды. А хищный наблюдатель продолжал стоять и выпиливать девушку своим взором.    Кино было снято с паузы, когда волк резким движением стал сокращать дистанцию между собой и добычей. Хищник быстро перебирал сильными лапами, словно совсем не замечая снега под собой. Джинн начала с трудом вставать, врезаясь ладошками в ледяные колы, что торчали под снегом. Магистр поднялась на ноги и устремилась назад, в тайгу. А лес беспощадно отдалялся от неё, явно не желая прятать девушку. Звуки погони хищника стали еще громче, опаснее. Джинн отступается и летит на землю, в последний момент успевая выставить вперед руки. Последнее, что успела увидеть магистр перед собой — здоровенную, клыкастую пасть волка, которая собиралась отгрызть голову Джинн.    Джинн подскочила на кровати, едва не вскрикнув. Она буквально чувствовала, что клыки уже коснулись её лица и собирались прокусить череп! Сердце колотилось ужасно быстро, а перед глазами все также стояла пугающая красота снежного поля. Холодный пот неприятно стекал по позвоночнику магистра, пока она пыталась понять, где находится. Мягкое сопение Кли под боком приземлило Джинн. Девочка свернулась в маленький калачик, уткнувшись носом в подушку. На втором диване лежала Аннариетта, укутанная одеялом до ушей. Ощущение дискомфорта стало осязаемым, липким. Магистру нужно было пройтись.

***

   Аннариетта всегда спала допоздна. Девушка крайне не любила ранние подъемы и очень злилась, когда делать это все же приходилось. На Хребте спиться хорошо. Птицы не начинают петь за окнами с самым рассветом, дети не орут. Лишь вьюга и её колыбельная, что навевает запутанные сны.    Кли сидела на кровати, недовольно надув щечки. Какое плохое утро — Джинн уже ушла, а волчица еще спит. И совсем нечем себя занять! Эту ночь трое провели в одной гостевой комнате. Аннариетта на одном диване, Джинн с Кли — на другом. И мало того, что Джинн занимает собой всю койку, так еще и волчица вечно бубнит во сне. Кли вдруг подумалось, что спать среди бочек и провианта, спрятавшись на нижней палубе, было куда приятней.    Кли уставилась на спящую Аннариетту. Отвернувшись лицом к стене, девушка спала на животе. Её хвост, свисающий с дивана, иногда подергивал кончиком. Девчушка с хищницей общались не так много. Вчера ночью, как и обещала Аннариетта, она привела её в гостевой дом и усадила в комнате, не спуская с той глаз. На вопросы отвечала крайне неохотно, явно не проявляя интереса к детской непосредственности. И это очень расстраивало маленькую эльфийку. Красивая хищница, которую прежде Кли не видела в Мондштадте, вызывала у неё страшное любопытство и желание подружиться.    Однажды крошка Додоко выпросила у Дионы потрогать её ушки. Они были ровно такими, как она себе и представляла — пушистые, очень мягкие и гладкие. Кли казалось, что невероятно круто иметь такие уши, и даже её треугольные не могли с этим посоревноваться. Так и сейчас, любопытный ребенок изучал волчьи уши, лежащие в сонном покое на подушке. — Что ты делаешь? — вопрос Аннариетты прозвучал настолько неожиданно, что Кли подпрыгнула на месте.    Эльфийка, что мягко касалась волчьих ушей, тут же отпрянула назад, ко второй кровати. Она прижала ладошки к груди, будто этот жест снимал с неё все обвинения.    Волчица тяжело оторвала голову от подушки, поворачивая её на ребенка. Вид у Аннариетты был, мягко говоря, не парадный. Она походила на большую взъерошенную птицу, которая никак не могла сообразить, в каком гнезде проснулась. Один глаз был все еще плотно зажмурен, а второй смотрел на Кли с мутным, но явным подозрением. Одно ухо, помятое сном, смешно торчало в сторону, а второе, которое секунду назад изучала Кли, стояло антенной. — Извини! Я думала, ты спишь, и поэтому… — замялась Кли, запутавшись в оправданиях. — Ты всегда трогаешь людей, которые спят? — Нет! — эльфийка сердито надулась, чувствуя себя почти униженно.    Аннариетта потупила взгляд на ребенке еще несколько секунд, как её голова вновь опустилась на подушку, а глаза закрылись. Кли молча ахнула, неожиданно набираясь смелости и большей дерзости. Девчушка спрыгнула с кровати и схватилась за край одеяла, которым волчица пыталась укрыться. — Пошли позавтракаем! — взмолилась Кли, опускаясь на коленки, чтобы быть на одной высоте с лежащей. — Я хочу есть! — Вот магистр придет, с ней и завтракай, — недовольно пробубнила Аннариетта, переворачиваясь на другой бок. — А я не хочу с Джинн, хочу с тобой!    Кли, почувствовав неожиданную силу в руках, стала раскачивать из стороны в сторону волчицу, ухватившись за её плечо. Аннариетта точно сможет это выдержать. Нужно просто перетерпеть этот ребяческий каприз, и она продолжит спать. Кли залезла на диван волчицы, продавливая собой и без того не самую новую мебель, и с новой силой стала тягать девушку. Нет, этого нельзя выдержать.    Аннариетта рывком сбросила с себя ребенка, вытащив из-под одеяла руку. Кли полетела вниз, словно кубарем с горы. Пыталась ухватиться за одеяло, простыню, волчий хвост. Приземлилась девчушка на пол, недовольно зашипев от боли. Волчица откинула одеяло в сторону, вставая с дивана. Сейчас, стоя во весь рост и нависая над эльфийкой, Кли казалось, что перед ней стоит высоченная гора. — Вставай. Если через минуту ты не будешь готова, моим завтраком будешь ты, — Аннариетта запахнула выданный гостевым домом халат, пряча под ним нижнее белье. Перешагнув ребенка, волчица направилась в ванну. — Хорошо!! — Кли пропустила угрозу мимо ушей. Её просто устраивало то, что девушка встала.    Утро в Гавани камня не наступало осторожно. Оно обрушивалось резко и неожиданно, вместе с первым лучом солнца, отраженным от золотых крыш павильонов. Ли Юэ просыпался шумно: грохотом телег по каменной мостовой, звонкими выкриками зазывал, предлагающих свежий улов. Отовсюду разило яркими специями, от которых хотелось чихать, а иногда и кашлять. Черепица на крышах, каждый изгиб резных перил сиял так ярко, будто сам город был высечен из драгоценного корляписа. Ли Юэ отыгрывал прекрасную симфонию жизни, под которую было невозможно не пуститься в пляс.    Аннариетта смотрела по сторонам, подмечая, как все вокруг воняет. Жареная рыба, куча испортившегося масла, странные овощи. Еда казалась слишком сложной и непонятной. Или, это просто она слишком простая, чтобы вкушать эти изыски. Солнце пекло сильно и ярко. Волчице хотелось стянуть с себя столь плотный комбинезон, но вместо этого, она продолжала приспускать молнию в районе груди, пока вырез не стал чересчур откровенным. — Остановись, я устала, — протянула Аннариетта, вставая перед очередным киоском. — Здесь поедим.    Волчица и ребенок подошли к «Народному выбору», изучая ассортимент. Голодные глаза Кли разбегались в разные стороны, и решить, что ты хочешь на завтрак, было так сложно. — Рис и что-то мясное. Что угодно, только не рыбу, — сделав заказ, Аннариетта полезла в кармашек на груди комбеза. Достала оттуда кошелек и опустила взгляд на ребенка. — Ты выбрала? — А? — Кли вначале даже не поверила услышанному. Обычно, у Джинн не было времени распинаться с выбором меню, и она сама решала, что будет есть эльфийка. Так было просто быстрее. — Ой, ну… Лапшу, пожалуйста, с говядиной! Нет, погодите, лучше со свининой. Ой, а с чем эти плюшки? С ягодами? И плюшку одну, пожалуйста!    Аннариетта молча кивнула повару, как бы спрашивая: «Все понял?». Тот кивнул в ответ, заверив, что заказ будет готов через пятнадцать минут.    Девчонки сели рядом, в теньке. Волчица устало плюхнулась локтями в стол, наконец ощущая приятную прохладу. Пока Кли была занята изучением ларьков рядом, Аннариетта достала самокрутку из железного портсигара. Опечалилась на секунду, заметив, что внутри она была последней. Аннариетта лениво крутила пустой портсигар в пальцах — холодный металл приятно остужал разгоряченную кожу. Огниво создало искру, и вот волчица уже сидела с самокруткой в зубах, от которой шел мелкий столб дыма. Выдыхала она строго вбок, надеясь, что ветер подхватит вонь и дым не полетит на Кли. Табак в самокрутке был злой, крепкий, привезенный из далеких северных портов. — Вот вы где!    Женский голос прозвучал над самым ухом, заставив содрогнуться. Это была Джинн, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. Блондинка упала за стол, убирая волосы с лица. Она быстрым взглядом оглядела Кли, а затем волчицу. Словно проверяя, что все в порядке. Аннариетта и Кли переглянулись лишь на секунду, а в глазах обеих читалась одинаковая печаль. Бесконечные правила и порядок снова были с ними. — Твой ребенок меня разбудил, — пожала плечами волчица, смахивая пепел на землю. — Пришлось идти на поиски еды. Сама-то куда делась? — Понятно, — Джинн нервно вздохнула, все еще успокаивая дыхание. — Я ходила в кузницу, проверяла снаряжение. Дальше остановок у нас не предвидится, поэтому, мы должны быть уверены в состоянии… — Все, все, ладно, — волчица хохотнула, делая затяжку в последний раз. Самокрутка сделалась совсем маленькой, и Аннариетта зажала её в кулаке. — Я спросила ради приличия, а ты начала зачитывать свои речи.    Джинн нахмурилась, чувствуя, как краснеют щеки. Хищница выражала свои мысли весьма прямо, в лоб, совсем не боясь обидеть сидящего рядом. Магистр сидела натянутая, как струна, готовая в любой момент сорваться на очередную лекцию о дисциплине. — Ты слишком много думаешь, ромашка, — лениво протянула волчица, потягиваясь всем телом так, что суставы издали отчетливый хруст. — Кузница, провизия, снаряжение... Ты так боишься Снежной, что пытаешься построить вокруг себя стену из списков. — Я не боюсь, — тут же выпалила Джинн, оскорбившись услышанным. Она сжала кулак под столом, борясь с собственными мыслями. — Я готовлюсь. Это ответственность за жизни моих людей и за успех миссии. А ты слишком беспечна для той, кто пообещал всем нам достать Варку из плена. — Реально? — усмехнулась Аннариетта, поддавшись вперед. — Я обещала доставить тебя в Снежную, это я и делаю. А уж вызволять вашего красавца… Это твоя обязанность, магистр. Или силенок не хватит?    Кли, до этого увлеченно разглядывавшая какую-то безделушку в лавке, вдруг обернулась, почувствовав перемену в настроении взрослых. Лицо Джинн застыло в гневном недовольстве. От волчицы исходила неосязаемая власть. Эта тяжелая, густая аура давила на плечи магистра, лишая её ощущения контроля. Джинн казалось, что, если она сейчас повысит голос, её приказы просто растворятся в этом ледяном спокойствии. — Наверно, еда готова… — Кли подала голос неуверенно, боясь попасть под горячую руку.    Девушки испепеляли друг друга взглядами, почти не дыша. Джинн первая обернулась на Кли, проиграв в эти хищные гляделки. Магистр ничего не ответила, она лишь молча встала из-за стола и направилась к лавке, дабы забрать заказ.    Завтрак прошел в тишине. Аннариетта была вполне довольна таким началом дня. Она не считала, что сказала лишнего. Джинн её утомляла. Волчица могла бы лучше относиться к магистру, если бы не её зацикленность на всем подряд. Аннариетта этого просто не понимала. Считала глупостями, лишним поводом для трепки нервов. Волчица смотрела на магистра и видела в ней породистую гончую, которую все вокруг держат на поводке. Джинн прекрасно знает команды, чтит устав, но просто жить — совершенно не умеет. Единственным ярким пятном в этом сером утре была Кли. Ребенок хотя бы не пытался казаться чем-то большим, чем был на самом деле. Девочка яростно сражалась с длинной лапшой в супе, которая громко хлюпала, когда эльфийка всасывала её по одной. — Почему ты умолчала о своих обращениях? — когда завтрак подходил к концу, Джинн первая нарушила покой тишины. — А что бы поменялось? — хмыкнула Аннариетта, нахмурившись. — Ну сказала бы я тебе. Ты бы испугалась чуть раньше. Но все равно взяла бы меня с собой, потому что у тебя нет выбора. — Ты хищный зверь, Аннариетта. Потенциально, ты представляешь угрозу мне, Кли и нашей команде, — Джинн говорила это спокойным тоном, словно смирившись с действительностью. — Ты ела людей?    Аннариетта поперхнулась чаем, не сумев проглотить напиток. — И только не смей потом меня называть бестактной, — хохотнула Аннариетта, покачав головой. Но взгляд Джинн был по-прежнему суров и холоден. Ей было не до шуток. Волчица нервно закатила глаза и потянулась к блондинке. — Нет, магистр, я не ела людей. — А касаемо нападения пиратов? Ведь там… — Я сожрала хоть одного? — огрызнулась хищница, всплеснув руками. Джинн виновато увела взгляд в сторону. — Я их устранила. Самым простым и действенным способом. — Ладно, — Джинн поднялась из-за стола, набирая побольше воздуха в легкие. Это был худший завтрак за несколько последних лет. — Мне нужно в лекарскую хижину, взять недостающих лекарств. Аннариетта, прошу тебя последить за Кли. Лучше всего, если вы пойдете в гостевой дом, дожидаться меня там. — Ладно, — хищница встала следом. Прошла мимо магистра, хлестнув ту по бедру хвостом. Волчица опустила взгляд на Кли, ставя руки в боки. — Пошли гулять, ребенок. — Идем, конечно! — вскрикнула Кли, выбегая из-за стола. Эльфийка тут же исчезла в толпе гуляк.    Говорить что-то было бесполезно. Магистр смотрела вслед удаляющейся паре. Крошечная красная фигурка Кли неслась вперед, а за ней, так неспеша и вальяжно, идущая Аннариетта. Волчица не оборачивалась. В её осанке, в том, как она лениво закинула руки за голову, читалось абсолютное пренебрежение к авторитету магистра. Толпа поглотила их так быстро, что Джинн на мгновение показалось, будто она осталась одна в городе контрактов. Ветер донес до неё обрывок радостного смеха Кли и какой-то резкий, гортанный окрик Аннариетты на языке Снежной.    Хижина «Бубу», неожиданно для Джинн, в ночи показалась красивей, чем в свете солнца. Здесь было оживленно и громко. Плакали дети, смеялись подростки, ругались пожилые. Стало вдруг грустно за мистера Бай Чжу — и всех этих людей ему приходиться терпеть.    Внутри стояли люди, изучающие травы на полках. Говорили о чем-то между собой, тыкали в товар и снова говорили. К счастью, без очередей. Лекаря, как он и обещал вчера, не было. За стойкой продавца Джинн не сразу заметила белую макушку, которая скромно выглядывала. Совсем юная девочка, возрастом, возможно младше Кли, устало смотрела на посетителей. — Здравствуйте! — Джинн подошла к юному продавцу, улыбаясь. — Мне нужны лекарства от температуры, какие-нибудь травы от морской качки, и пару пучков мяты.    Девочка медленно подняла голову вверх, уставившись на Джинн. Её глаза не выражали ровным счетом ничего. Магистр вновь улыбнулась, но на этот раз сконфуженно. — Цици! — молодая девушка выпорхнула из раннее закрытой комнаты, подлетая к стойке. — Я же говорила, если кто-то хочет сделать заказ, зови меня. Помоги мне там перевязать травы, хорошо? Спасибо, дорогая. Ох, здравствуйте! Что вы хотите?    Целительница широко улыбнулась, а глазки её зеленые весело сияли. Говорила она так быстро, что Джинн с трудом успевала анализировать услышанное. У девушки была смешная, пышная прическа. Короткие кудри, выше плеч, украшал сверху белый бант. Она поправила круглые очки, что сползли по носу. — Да, добрый день, — кивнула Джинн, повторяя список нужных лекарств. — Хорошо, сейчас все сделаю, — целительница полезла куда-то вниз стойки, доставая пергаменты. — От температуры дать травы или снадобье? — Давайте все вместе.    Помощница лекаря двигалась быстро и слаженно. Из большого пучка мяты она достала несколько стеблей, аккуратно перевязывая их новой лентой. Лицо её, внимательное и почти кукольное, украшали мелкие веснушки. Только когда целительница повернулась в сторону, потянувшись за какими-то склянками, Джинн заметила на лице девушки страшный шрам. Огромные полосы, затянувшиеся кожей, испортили весь ангельский вид целительницы. Они начинались прямо под левым глазом и шли вниз, до шеи. — Хотите что-то еще заказать?    Джинн встрепенулась, осознав, что беспардонно пялится на девушку. Однако та же стояла с широкой улыбкой, ничего не заподозрив. Магистр прищурилась, вдруг чувствуя себя неуютно. На ум пришла Аннариетта и её липкая, неприятная улыбка. Вспомнилось то, как приподнимаются веснушки на её щеках, когда хищница оголяет клыки в оскале. А ведь их улыбки так похожи. Та же хищная складка у губ, та же фальшивая мягкость, те же ямочки на щеках. Стоит лишь в голове поменять цвет глаз целительницы на цвет Аннариетты, и…    Магистр дернула плечом, словно опять проснувшись ото сна. Повеяло холодом, гадкой вонью табака, а руки вдруг ощутили мягкую шерсть. Перед ней точно стояла Аннариетта. Разве что младше. — Вы знакомы с девушкой по имени Аннариетта? — Джинн выпалила вопрос настолько быстро, что тут же начала корить себя. — Аннариетта? — целительница проговорила длинное имя, задумываясь. — Нет, кажется… А к чему это? — Вы похожи на мою знакомую, её зовут Аннариетта, — магистр отмахнулась, потянувшись к покупкам. — Мы заглянули в Ли Юэ ненадолго, и было бы странно, если бы она мне не рассказала, что её родственница живет здесь. Наверно, мне просто показалось. Сколько с меня? — Извините, вы сказали Аннариетта? Может, вы имели ввиду Анна? — Нет, Аннариетта.    Девушки зацепились тяжелыми взглядами. Лучезарная улыбка спала с лица целительницы, её плечи чуть опустились. Вся красота девушки улетучилась вмиг. Помощница лекаря потянулась вниз, открывая ящики в стойке. Доставала оттуда все подряд, пока в её руках не показалась фотография. Чудная, черно-белая. — Это ваша знакомая? — целительница подала фотографию Джинн.    На снимке два ребенка, девчонки. Та, что старше, с темными волосами и широкой улыбкой держит на руках совсем малютку. Магистр поднесла фото ближе, вглядываясь. Это была Аннариетта, просто младше. — Да, это Аннариетта, — закивала Джинн, отдавая снимок его хозяйке. — Так вы родственницы? Сестры? — Угу, — девушка печально кивнула, забирая фото. — Что вас свело с ней?    Джинн придвинулась ближе к стойке. Рассказала все, от письма, до сегодняшнего утра. Девушка то удивленно приподнимала брови, то хмурилась, то тепло улыбалась. Все эмоции сыграли на её лице, но застыла целительница опять в печали. — Я и не думала, что Анна осталась жить в Монштадте, это так далеко, — вздохнула девушка. — Меня зовут Вер, приятно познакомиться. Я младшая сестра вашей знакомой. Неужто, она и правда не рассказала обо мне? — Нет, простите, — пожала плечами Джинн, виновато поджимая губы. — Ничего. Разве вы не общаетесь? Как это может быть? — Анна ушла из родительского дома, когда ей было семнадцать лет, — Вер нахмурилась, дернула губой, словно воспоминания приносили ей физическую боль. — Мы с родителями не знали, что думать. Отец с матушкой уже похоронили её, смирившись с уходом Анны. Я же всегда надеялась, что с ней все хорошо. Когда я выросла, я обосновалась в Ли Юэ, купила домик, устроилась сюда, и однажды… Это была поздняя ночь, я задержалась в хижине, но клиентов не ждала. Ко мне пришла девушка, настоящая волчица. Она просто ворвалась!    Вер замолчала, смотря куда-то вдаль, словно сквозь Джинн. — Я узнала её, это была Анна, хоть и повзрослевшая, изменившаяся. А она…не узнала меня. Взгляд был дикий, злой, страшный… Руки и лицо в крови. Она говорила что-то бессвязное, больше мычала и рычала. Я так хотела обнять её! Мы не виделись столько лет, а Анна, — Вер выдержала паузу, отворачиваясь, — обратилась в страшного зверя. Полоснула меня лапой по лицу. К счастью, глаза не задела. Не знаю, почему она не убила меня. Просто посмотрела какое-то время, и ушла. Опять.    Тишина в ушах была звенящей. Джинн застыла, чувствуя, как слова Вер падают на её сознание тяжелыми камнями. В голове все смешалось. Гнев, который магистр питала к волчице все это время, внезапно превратился в ледяной, парализующий страх. Джинн почувствовала странную слабость в коленях, будто земля под ногами превратилась в водную гладь. — Мне так жаль… — Джинн прошептала это еле слышно, так, чтобы словно дошли только до Вер. — Я не знаю, почему она так поступила. Я в принципе знаю её не так долго, чтобы судить о чем-то… Мне казалось, что Аннариетта всегда была такой. Ну, зверем.  — Нет, она была замечательной! — вдруг оживилась Вер. Красивые, зеленые глаза наполнились слезами. — Правда, очень замечательной. Когда в нашей семье случилась трагедия, Анна поддерживала меня, была со мной. Ей было очень плохо, но она все равно не оставляла меня, родителей. Возможно, её боль была настолько горькой, что она не выдержала и ушла из дома… Я не знаю, что с ней случилось, когда она покинула нас. Что сделало её зверем.    Перед глазами вновь возникла Аннариетта. Её образ, вечно насмешливой, циничной, с запахом табака и холода девушки, неожиданно померк. На его месте возникла совсем иная картина. Испуганный, теряющий рассудок зверь, который когда-то был дочерью, сестрой, который так сильно хотел быть найденным, что в итоге стал тем, кого все боятся. — Возможно, у неё бешенство. — А? — Бешенство, — повторила Вер. — Как у животных. Такие звери не дают отчета о своих действиях, затуманивается рассудок. Может, именно под его влиянием находилась Анна. — Откуда ему взяться? — Она могла вкушать людскую плоть и кровь, — Вер ответила настолько непринужденно, что Джинн заерзала на месте. Видимо, это ледяное спокойствие было их семейной чертой. — Зверь, что осознанно напал на человека и не увидел перед ним страха, становится опасен.    Джинн отказывалась в это верить. Этого просто не могло быть. В Монштадте, в Ордо Фавониус, зло всегда имело лицо — это были враги, бандиты, монстры Бездны. Их можно было победить мечом, с ними можно было сражаться. Но как сражаться с тем, что живет внутри твоего союзника? Она вспомнила, как Аннариетта без тени колебания прогрызла горло пирату на палубе. С какой-то пугающей, почти голодной сноровкой. Джинн почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она представила, как сейчас Аннариетта гуляет по городу, держит за руку маленькую Кли, смеется… — Вер, мне нужно идти, — встрепенулась магистр, сжимая в руке охапку трав и зелий. — Я очень рада с вами познакомится! И еще раз, мне очень жаль, что ваша и Аннариетты судьбы сложились так. Мне сказать ей, что вы здесь? — Нет, — Вер мягко улыбнулась. — Не нужно. Если не помнит, то и не надо. Боюсь, воспоминания обо мне, принесут ей и другие отрывки жизни. Не надо делать ей больно.    Это были очень взрослые слова.

***

   Этот день передышки подходил к концу. Стоило Джинн появиться, как Аннариетта тут же вернула ей Кли, недовольно причитая. Она сто раз пожалела, что взяла эту неугомонную на прогулку. Оставшееся время этого дня волчица провела в порту. Смотрела в море, пыталась найти его конец. Прислушивалась к волнам, что бились о сваи мостов. Перебирала в голове разные мысли, что были так надоедливы.    Гавань Ли Юэ с наступлением сумерек преобразилась. Солнце скрылось за пиками гор, и город начал стремительно меняться. По террасам и мостикам потянулись цепочки бумажных фонариков, создавая иллюзию светящихся драконов. В порту наступила приятная, гулкая тишина, которую то и дело прорезал скрип тележек и резкие команды боцманов. Новый фрегат, пришвартованный у самого дальнего пирса, уже успел стать центром общего хаоса. По палубе сновали рабочие, заканчивая погрузку последних мешков с едой, мехами и оружием. Огромные паруса, пока еще свернутые, нетерпеливо вздрагивали от ночного бриза.    Здешние моряки не сильно хотели общаться с магистром. Пока Джинн пыталась выудить у них, все ли в порядке с судном, готово ли оно к холодным водам Снежной, девушку посылали куда подальше. Вежливо, конечно, но весьма доходчиво. Да, морские псы из Ли Юэ были куда острее на язык, нежели в Мондштадте.    Кли стояла в стороне, рядом с ней — две женщины, напоминающие наседок. Девочка сжала в кулачках платьице, пуская сопли. Слезки текли по её красным щечкам. Какой же преданной она себя ощущала. — Кли, так будет лучше для всех, — мягко объясняла Джинн, присаживаясь перед девочкой на корточки. — Ты побудешь в гостевом доме, я попросила хозяйку заведения, чтобы за тобой присмотрели. Будь вежлива с ними, и никуда от них не уходи. Через день за тобой приплывет корабль Мондштадта. — Но Джинн, это нечестно! — эльфийка сорвалась на крик, давясь собственными слезами. — Я хочу поплыть с вами! Я не хочу оставаться здесь одна! И в Мондштадт я тоже не хочу!!    Кли поймала взгляд Аннариетты. Волчица стояла позади магистра, собрав руки на груди. Уши её нервно дергались. Хищнице было жалко ребенка. Она, конечно, суетная и надоедливая, но неприятное чувство за Кли все равно терзало душу.    Моряки и рыцари Мондштадта забрались на новый фрегат. Им хотелось побыть в гавани контрактов чуть дольше. Но долг обязывал отправляться. Джинн перешла по мосту, оказываясь на палубе. Последней взбиралась Аннариетта. Волчица оглянулась на пол пути, вновь взглянув на Кли. Быть ребенком так тяжело. Это период, когда кажется, что тебя обижает весь мир.    Боцман с берега отдал приказ, и фрегат стал подымать тяжелый якорь. Делал он это в спешке, с противным скрипом. Паруса раскрылись, красуясь узорами и рисунками. Капитан вернулся на свое прежнее место, вцепляясь в штурвал. Как плыть до Ли Юэ — он знал прекрасно. Теперь же, мужчиной руководила Аннариетта и старая карта, купленная в лавке сокровищ пару часов назад. Девушка важно тыкала когтем в карту, чуть ли не прорезая её, пока капитан отважно делал вид, что не боится волчицу.    Джинн устало упала на палубу, прислонившись спиной к борту. Этот день бил по вискам, так хотелось избавиться от всего, что она сегодня узнала. Но самым худшим было то, что ей предстоял сложный разговор с Аннариеттой. Она не знала, как его начать, и что вообще говорить. Но Джинн была уверена, что этот разговор был необходим. Слова Вер стояли в ушах грохотом, перекрывая шум прибоя. Бешенство. Это слово пахло болезнью и обреченностью. Джинн закрыла глаза, но перед внутренним взором тут же всплыл шрам на лице Вер. Магистр невольно коснулась собственного лица, чувствуя фантомную боль. Джинн не может просто молчать. Игнорировать правду — значит подставить под удар всю миссию.    За уплывающим судном слышались крики. В порту никогда не бывает спокойно. — Магистр! — рявкнула Аннариетта, заставляя всю команду сжаться.    Джинн тут же вскочила на ноги, хватаясь за Фавоний, что появился в руке. Волчица указала рукой на берег. Кли убегала прочь от нянек, отбрасываясь пушистыми Додоко. Игрушки, касаясь земли, тут же взрывались, сея собой огонь. Девчушка бежала к порту, спотыкаясь о все коряги. — Кли! — закричала Джинн, подбегая к корме фрегата. Чуть ли не упав в воду, магистр вцепилась в борт. — Кли, что ты творишь! Возвращайся! — Джинн!! — ревела Кли, продолжая бежать.    Эльфийка выбежала на узкий, скользкий пирс. Дерево здесь было пропитано солью, а волны с глухим рокотом бились о сваи. Ноги девчонки продолжали нестись вперед, и Кли не успела осознать, как поскользнулась. Она упала громко, сильно ударясь о грубую древесину. Волны, словно ожившие твари, поднялись в очередной раз и ухватили ребенка за ноги. Вода быстро уносила Кли в море. Порт заполнился криками горожан и детским визгом. Девочка пыталась ухватиться хоть за что-то, но совершенно гладкий пирс не позволил этого сделать. Кли взвизгнула последний раз перед тем, как разбушевавшееся море поглотило девочку с головой. — Кли!! — крик отозвался болью в горле Джинн. Магистр мертвой хваткой держалась за борт, проживая самый худший день в своей жизни.    Аннариетта действовала не задумываясь. Волк мгновенно сорвался с цепи, опустившись на четыре лапы. Хищник подбежал к борту и, подпрыгнув, тут же оказался за пределами судна. Волк ударился о воду с силой, с шумом. Очередная волна скрыла черное пятно, унося хищника под воду. — Спускайте шлюпки! Что вы встали, немедленно шлюпки на воду! — кричала Джинн, смотря то моряков, что бегали испуганными муравьями, то на дикую воду, что пожирала своих жертв.    Волк вынырнул из-под волны, вдыхая воздух ртом. Аннариетта билась передними лапами о воду, пытаясь поймать равновесие. Голова хищника крутилась безостановочно. Она искала глазами ребенка. Волна вновь нахлестывала её с головой, и Аннариетта снова боролась со стихией. Наконец, красная клякса мелькнула вдали. Детские ручки показались над водой, барахтаясь. Волк поплыл вперед. Аннариетта чувствовала, как ледяная вода сковывает мышцы, пытаясь замедлить её движения. Волк не плыл, он продирался сквозь толщу воды, превращаясь в живой таран. Кли показалась снова. На этот раз она не барахталась, лишь слабо загребала рукой, прежде чем её голова вновь скрылась под гребнем волны. Хищник сделал мощный рывок, работая задними лапами. Дотянувшись до красной кляксы, волк не стал тратить время на нежности. Аннариетта грубо, почти яростно схватила Кли зубами за воротник её накидки, прорывая ткань. Девочка дернулась, захлебнувшись, и в этот же миг Аннариетта почувствовала знакомый, тошнотворный прилив силы. Волк развернулся, тяжело загребая воду, и с Кли, безвольно болтающейся у него под челюстью, рванул обратно к фрегату. Но стихия не желала отдавать свою жертву. Очередная волна, поднявшаяся с грохотом, накрыла их, пряча под водой.    На борту Джинн видела лишь мелькающую черную спину волка, который то исчезал, то появлялся в морской пучине. Магистр едва не перевалилась через ограждение, её пальцы впились в дерево так, что суставы побелели.    Внезапно зверь выскочил из воды прямо у самой кормы. Аннариетта, не дожидаясь помощи, вцепилась когтями в мокрый бок фрегата. Она подбрасывала Кли вверх, не давая голове ребенка опускаться под воду. Когти сползали, хищник шел к низу, но затем снова подымался, хватаясь за корму. Шлюпка неслась по диким волнам. Стоило Аннариетте увидеть спасение, как она тут же отпрянула от кормы, вновь подкидывая Кли вверх. Двое моряков, что вели шлюпку, вытянули руки над водой. Мужчины поймали ребенка за руки, вытягивая её в безопасность. Как только Кли оказалась на шлюпке, Аннариетта прыгнула следом. Лодка качнулась, не была готовая к такому большому весу. Её шкура, пропитавшаяся солью и грязной водой, была вздыблена, а из пасти вырывалось тяжелое, клокочущее дыхание.    Сверху, с палубы фрегата, уже летели крики. Джинн, перегнувшись через поручни, вцепилась в толстые тросы. — Быстрее, ну же! Подымайте их!    Матросы, что сидели в шлюпке, пропустили под днищем лодки толстые канаты, закрепляя их по углам. Корабль накренился, и лодка, подхваченная механизмами, с резким рывком оторвалась от поверхности воды. Она заходила в воздухе, опасно раскачиваясь на ветру. Когда шлюпка, скрежеща об обшивку фрегата, начала неумолимо ползти вверх, Аннариетта вцепилась когтями в борт, помогая себе, как альпинист. Наконец, шлюпка с тяжелым стуком опустилась на палубу фрегата. Едва она коснулась дерева, как Аннариетта, даже не дождавшись, пока матросы отцепят карабины, рванулась вперед, вырываясь из лодки.    Моряки спрыгнули на палубу, один из них держал на руках Кли. Магистр в одно мгновение оказалась рядом, отбирая у мужчины ребенка. Она укутывала её в два пледа, попутно проверяя дыхание. Никогда прежде Джинн не испытывала такого страха. Поистине животного страха. Магистр усадила девочку на палубу, придерживая за спину.    Кли начала закашливаться, сблевывая водой и недавним ужином. Эльфийка пыталась открыть глаза, но даже это простое действие давалось ей с ощутимым трудом. Все её тело тряслось, оно было до ужаса холодным. — Расстелите в моей каюте койку, принесите туда покрывал побольше, — тихо скомандовала Джинн, сжимая руки на теле ребенка. — Согрейте воды горячей.    Рыцарям не пришлось повторять дважды. Они мигом бросились на нижние ярусы, выполняя приказ.    Аннариетта сидела сгорбившись, склонив голову к лапам. Волк, похожий на мокрую, тряпичную игрушку, устало поднял взгляд на магистра. Джинн ощущала этот взгляд на себе. Аннариетта не спеша поднялась на все четыре, отряхиваясь. Сотня мелких капель полетела с её шерсти. Магистр ужаснулась собственному наблюдению. В этом облике волчица казалась огромной. Стоя в полный рост, хищница возвышалась над магистром: когда Джинн сидела, её плечи едва доходили до уровня массивной грудной клетки зверя. Мощные, широкие лапы, впечатанные в палубу, напоминали о том, что одним движением эта махина может опрокинуть даже опытного рыцаря. Или собственную сестру. Тень от широкой волчьей спины накрыла Джинн с головой, превращая магистра в крошечную, хрупкую фигуру. Вчера Джинн была далеко от волка, и не могла оценить этого масштаба. Сегодня же зверь стоял совсем рядом с ней.    Волк повернул голову на Кли. Девочка лежала на руках Джинн, потрясываясь. Словно убедившись, что эльфийка жива, хищница обошла магистра и пошла к носу корабля. Перебирала лапами она медленно, устало, хвост волочился по палубе обузой.   

***

   Спустилась ночь. Корабль был уже далеко от суши. Фрегат не спеша плыл вперед, изредка цепляясь за порывы ветра. Вся команда давно спряталась в каютах. Один капитан сменил другого. Мужчина стоял у штурвала, одной рукой направляя судно, а другой попивая горячий напиток из большой кружки. Действительно, профессионал своего дела.    Остаток вечера прошел для Джинн в лихорадочной заботе о Кли. Пока фрегат набирал ход, магистр не отходила от эльфийки ни на шаг. Она сама переодевала её в сухое, растирала ледяные ладошки и заставляла пить горячий отвар. Каждая минута была заполнена суетой, команда то и дело заглядывала в каюту с новыми одеялами или вестями от капитана. Джинн намеренно погрузилась в хлопоты, лишь бы не выходить на палубу, где все еще витал запах мокрой волчьей шерсти. Магистр чувствовала, как внутри неё копится тяжесть несказанных слов, но страх перед возможной правдой, которую она узнала от Вер, заставлял её откладывать неизбежное.    Аннариетта спряталась ото всех в корме корабля. Она сидела на палубе, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Её голова была запрокинута назад, а взгляд устремлен куда-то в бесконечность неба. В одной руке она зажала сигару, что стащила у моряков. В другой держала открытую бутылку крепкого алкоголя, тоже стащенную. После каждой затяжки она делала глоток. После каждого глотка — снова затяжку. Мысли съедали её изнутри. Казалось, что мир вокруг неумолимо меняется и совершенно не щадит. Аннариетта не чувствовала вкуса алкоголя. Было лишь жжение в горле. Каждое движение корабля отдавалось в теле.    В голове возникли вспышки. Это были не её воспоминания — по крайней мере, не те, что она привыкла считать своими. Она видела чужие руки, лица, слышала чужие голоса. Аннариетта дернулась, и бутылка в руке опасно качнулась. В памяти всплыло ощущение тепла. Такой настоящей, человеческой ласки, от которой её вдруг начало тошнить. Чужая жизнь яркими картинками проносилась перед глазами, вот только никого не узнать, никого не опознать. А тело помнило теплые касания, нежные поглаживания, горячие объятия.    Аннариетта сделала еще один жадный глоток алкоголя, пытаясь смыть эти видения, но они лишь становились отчетливее. Она была сосудом, в котором боролись два существа. И так страшно становилось от того, что без волчьей образины, Аннариетта себя уже не представляет. — Ночь пройдет, наступит утро ясное, — Аннариетта тихим хрипом пропела слова песни на родном языке. — Знаю счастье нас с тобой ждет...