Глава 7 — "Великая стужа"

Вечер прошлого дня прошел быстро и сумбурно. Домишка Аннариетты внутри был намного меньше, чем казался снаружи. У окна одиноко стояла кровать, заботливо заправленная тяжелым пледом. У изголовья две пышные подушки. Видать, хозяйская койка. Около стены напротив скромно расположился расправленный диван. Постельное на нем хоть и было чистым, лежало оно комком. Прямо на против входной двери, в избе стояла небольшая печь. В её нижней части чернела пасть топки, куда полагалось закидывать дрова, а чуть выше, в специальной нише, была встроена тяжелая чугунная плита. На этой плите красовались съемные конфорки в виде колец разного диаметра — под ними прямо в чреве печи танцевало живое пламя, готовое в любой момент согреть старый чайник или закопченную сковороду.    Стоило стае оказаться в избе, как Аннариетта сразу плюхнулась за круглый стол, что стоял посередине комнаты. Она устало вытянула ноги, закидывая голову назад. Глубоко дышала, впитывая давно забытые запахи этого дома. — Места не очень много, — позволила себе вслух заметить Джинн, стряхивая с сапог снег. Магистр ступила на холодный пол, поежившись. Нужно надеть носки потеплее. — Извини, а где здесь…уборная? — Выходишь, с крыльца налево, за домом. — Не поняла? — ахнула Джинн, проморгав. — Туалет на улице? — Да, там деревяный толчок стоит, — пожала плечами Аннариетта. — Дверь изнутри закрывается. Ты смотри внимательно, чтобы ребенок в яму не свалился.    Удивительная страна, не иначе.    В этот же вечер были куплены дрова. Аннариетта в одиночку перенесла целую охапку древесины, даже не остановившись передохнуть. В девушке таилось очень много силы. Как она сама говорила, это заложено в жителях Снежной, это их часть. «Каждый из нас богатырь» — смеялась волчица, пока магистр с трудом вслушивалась в снежную речь. Да и кто этот такой богатырь?    Печь поддала жару. Изба, словно успевшая отвыкнуть от тепла, начала поскрипывать да похрипывать. Издавали звуки половицы. Если Кли ночью услышит этот звук, то точно испугается. Дом быстро пропитался жизнью и духотой, Джинн пришлось открыть окна, запуская в избу холодный, вечерний сквозняк.    Аннариетта притащила в избу целый мешок картошки, а вместе с ним корзинку с овощами. В последнюю ходку волчица принесла завернутый в пергамент кусок мяса. Хороший кусок, большой. — Держи, магистр, — Аннариетта высыпала на стол несколько картофелин, поставила чашу с водой и дала нож. — Чисти. Будем картошку жарить. — А я порежу мясо! Можно нож? — уже немного уставшая, но не потерявшая энтузиазма Кли предлагала свою помощь. — Ага, конечно. Не хватало твои пальцы есть твои пальцы вперемешку с картошкой, — фыркнула волчица. И если Джинн брезгливо закатила глаза, то Аннариетта неоднозначно облизнулась.    Тот день утонул в густых запахах от жареного картофеля и мяса. Магистр не могла насытиться этим ужином, восхищаясь каждому куску, что попадал в рот. Насколько удивительно простой была еда, и вместе с этим вкусной. Аннариетта каждый кусок макала в ядовито-желтый соус, который густыми каплями стекал с вилки. Джинн не смогла противиться своему интересу, и также зачерпнула кусочек мяса в миску. Уже через несколько секунд блондинка сильно пожалела. Раззявила рот, замахала руками и стала рыскать по столу в поисках того, чем запить острый вкус на языке. «А чего ты хотела? Это горчица же. Спросила бы сначала» — задиристо смеялась Аннариетта.    И вот, новый день начался ярким солнцем, что так упорно билось лучиками в окна. Оно ударялось о ставни, подымалось выше и проходило сквозь толстенные стекла, рассыпаясь на крошечные осколки. Утренний морозец тихо ходил по полу, заставляя половицы поскрипывать. Печка, что неустанно тлела в себе дрова, съедала последние колышки, вновь засыпая. И пока в избе царила сонная тишина, за её пределами мир давно проснулся. Ранним утром, когда солнце еще не успело подняться высоко, были слышны крики детей и подростков. Чем дальше, тем становилось громче на улице. Шаги, разговоры, детская беготня.    Аннариетта проснулась давно. Встала тихо, чтобы не будить девчонок, и вышла на улицу. Все здесь осталось ровно таким же, как несколько лет назад. Под крики петухов, девушка бродила вокруг деревни, все чаще оборачиваясь на тайгу. Вела в неё старая тропка, по которой ходят в деревне, пожалуй, уже только старики. У Аннариетты тоже был повод пойти по ней, в чащобу, в то место, что пряталось в тени. Но не сегодня. Она еще не готова к этой встрече. — Подъем, клуши, — волчица зашла в избу с грохотом и криком. Посильнее ударила дверью о раму, с топотом стала стряхивать снег с сапог.    Джинн испуганно подорвала корпус вверх, запутавшись в одеяле. Кли, что спала с ней на диване, но у стенки, лишь недовольно замычала что-то неразборчивое. Магистр не сразу пришла в себя. Блондинка нелепо поправила распушившиеся волосы, опустила ноги на пол и тут же застучала зубами. Холодно. — Пожалуйста, не пугай так больше, — заныла Джинн, как тут же встрепенулась. Сорвалась с места, оставляя Кли без одеяла. — Фатуи! Святая Селестия, Царица, нам нужно… — Расслабься, — протянула Аннариетта, все также стоя в дверях. Она ждала девчонок, — придется отложить план по спасению мира. — В смысле?    Волчица не ответила, лишь вышла снова на улицу, хлопнув за собой дверью. Джинн недовольно забурчала себе под нос, искренне не понимая, как можно строить взаимоотношения с этим диким зверем.    Кли долго не хотела вставать. Ныла и капризничала, жалуясь на все подряд. То пол слишком холодный, то утренний чай недостаточно сладкий, то новые сапожки, купленные вчера на рынке, ей вдруг стали жать. Магистр не шибко церемонилась с ребенком, резкими движениями одевая Кли. Джинн внимательно застегивала каждую пуговку нового пальто девчушки, вплоть до самого подбородка. — Хватит, Джинн, мне дышать нечем!! — Кли, будешь под руку говорить, я тебе шарф по самый рот затяну.    Когда мондштадские дамы были готовы, они вышли из избы. Оказываясь на крыльце, снег тут же захрустел под ботинками. Каждый выдох Джинн превращался в густое белое облако пара, которое тут же таяло в ледяном воздухе. Мир казался таким ослепительно ярким, почти выжигающим. Снег отражал солнечный свет так яростно, что глаза начинало щипать, будто кто-то высыпал в них горсть льда. Джинн невольно зажмурилась, прикрывая глаза ладонью.  — Вот, смотри, — Аннариетта вытянула руку, указывая куда-то вдаль. — Ну, вижу. Деревня там, рынки, — закивала Джинн. — Что еще?    Аннариетта усмехнулась и, не говоря ни слова, подцепила Джинн за подбородок. Пальцы уверенно приподняли её голову, заставляя смотреть выше — туда, куда сама волчица уже давно устремила взгляд.    А впереди, за деревней, начиналась буря. Плотная, слепящая, непроглядная. Дорога в Снежную исчезала в ней полностью. Буря застыла там непроглядным заслоном, яростно перемалывая снег и небо в единую серую массу. Выйти из деревни вглубь страны теперь было невозможно. — Великая стужа, — протянула Аннариетта, отпуская лицо магистра. — Все, что за пределами деревень в области, поглотила буря. В такие дни в страну не пройти, а Фатуи покидают свои опорные пункты. — Как же так?.. — магистр обессилено опустила плечи, словно завороженная этой страшной непогодой вдали. — Придется просто ждать, когда вьюга прекратится. Иных вариантов у нас нет. — А сюда она не придет? — Джинн схватилась за ладошку Кли. — Не, стужа всегда стоит на месте, — отмахнулась Аннариетта. Волчица зашагала вперед, туда, где начиналась жизнь в селе. — Вы идете? — Куда ты собралась? Разве сейчас время для прогулок? — У тебя есть иные варианты? — хохотнула волчица, даже не обернувшись на свою стаю. — Сидеть в доме я не хочу. Предлагаешь попереться в стужу? Ладно, иди, но я не буду вытаскивать оттуда твой закоченевший зад.    Аргументы хищницы казались логичными. Но если Джинн еще пыталась противиться нахальной девице, то маленькая эльфийка вовсю тянула магистра вперед, дабы не отставать от волчицы. Детскому напору пришлось сдаться. Маленькая избушка быстро отдалялась от троицы.    Сейчас, когда солнце высоко стояло в небе, и не нужно было никуда торопиться, Морепесок выглядел еще лучше, чем вчера. Скромная глубинка не хватала звезд с неба, но они ей и не были нужны. Смешные, низенькие дома соседствовали с удивительно высокими, промышленными зданиями. Вдоль тропинок ажурные фонари, ледяные заборы, что поражали витиеватыми узорами. Широкая дорога, укатанная полозьями саней до зеркального блеска, вывела стаю на торговую площадь, где Морепесок гудел, точно встревоженный улей. Из-за прилавков, сколоченных из толстых досок, разносился зычный крик торговцев в лисьих шапках. Воздух здесь был плотным, почти осязаемым от смеси запахов. Мешалась здесь морозная хвоя, крепкий самогон и соленый омуль, чьи тушки серебрились на ледяных прилавках.    Джинн то и дело нечаянно морщилась, пытаясь переварить резкую и громкую речь местных людей. Казалось, здесь не разговаривают, а постоянно кричат да ругаются. Не удивительно, откуда у самой Аннариетты был настолько громкий голос.    Кли же, совершенно очарованная снежным колоритом, заглядывалась на все вокруг. Тыкала пальцем в санки, прося взрослых купить ей такие же. С восторгом выбирала золотых петушков на палочке, уже представляя, с каким наслаждением будет его есть. — Это дворец культуры, — Аннариетта остановилась перед очередным, высоким зданием. Джинн захлопала глазами, онемев, словно весь кислород в легких закончился. — Туда местный молодняк ходит на танцы, кружки всякие, секции…    Над кружевом деревянных крыш Морепеска, словно застывший во льдах титан, возвышалось здание местного Дворца Культуры. Его архитектура резко выбивалась из общей уютной картинки. Массивные бетонные колонны подпирали тяжелый, строгий фронтон, а серый камень стен казался неприступным. На фасаде, прямо над входом, заиндевевшие железные буквы складывались в строгую надпись на снежном языке, гласящую о величии труда и искусства под рукой Царицы. — Что там написано? — магистр устремила взгляд в самый вверх, на толстые, синие буквы. — Дворец искусств имени...Малунцева, — протянула волчица, запнувшись на последнем слове. — Мал…— Джинн попыталась повторить услышанное, но вместо этого язык закрутился бантиком. — Это в честь кого-то? — Да. Александр Моисеевич, инженер-нефтяник из Снежной. Был директором местного нефтеперерабатывающего завода много лет назад. — Удивительно, — прошептала Джинн, бегая взглядом со здания на волчицу. — Хочу сказать, что это так необычно. У нас никому не посвящают целые здания, особенно такие важные, как промышленные структуры. Такой чести удостоены, разве что, Архонты и Боги. — Ага, хочу увидеть Архонта в роли директора завода, — хохотнула Аннариетта. Она последний раз взглянула на ДК, и пошла прочь.    День быстро сменялся сумерками. Так удивительно и непривычно для магистра — только светило солнце, а уже пора приветствовать закат. К вечеру на улицу выползли дети и подростки. Побросав портфели и рюкзаки в снег, молодняк бросился на площадки. Небольшая сельская школа, в которой недавно прошел ремонт, уже выключала свет. Седой и уставший мужчина, видимо охранник, лениво вышел на крыльцо учебного заведения, выдыхая в морозный воздух сигаретный дым.    Аннариетта шла позади путешественниц из Мондштадта, доверяя им путь прогулки. Изредка, волчица окрикивала стаю, вынуждая их сворачивать. А иногда, наоборот, сама девушка засматривалась на что-то. Смотрела внимательно, молча, словно перебирая воспоминания в голове. Особый интерес в Аннариетте вызвала школа. Когда-то и она посещала её. Опаздывала на первый урок, убегала с последних. На спор выпивала три стакана компота, плевалась холодной кашей и воровала со столов младшеклассников печенье. Тогда девушке казалось, что это ужасное место. Ужасен каждый день, что ей приходится проводить в школе. Но стоило повзрослеть, взгляды стали меняться… — Каток! — радостно взвизгнула Кли, отпуская руку Джинн.    Когда девчонки вышли к реке, сумерки уже плотно укутали Морепесок. Снег причудливо окрасился в глубокие синие тона. Широкая, некогда своенравная река, разделяющая деревню на два берега, теперь затихла, скованная льдом. На её гладкой, как стекло, поверхности раскинулся каток. Он тускло поблескивал в сгущающейся темноте, изрезанный тонкими следами от коньков, словно ледяными узорами. Над самым катком, соединяя берега, возвышался старый, но крепкий деревянный мост. Его перила, покрытые инеем, выглядели надежным ограждением, но дети все равно не решались опираться на них. По обе стороны от ледовой площадки, на высоких кованых столбах, вспыхнули фонари с живым, пляшущим огнем. От одного фонаря к другому, протянулись длинные желтые гирлянды. Их мягкий, золотистый свет разливался над льдом, превращая обычную замороженную реку в сказочное место из книжки. — Мы пойдем кататься? Джинн? Пойдем! — Ладно, ладно, — магистр лишь изображала недовольство. Ей и самой не терпелось выйти на лед. — Две пары коньков, одни детские, — Аннариетта подошла к невысокой кибитке, что стояла у входа на каток. Пожилая женщина проскрипела что-то на снежном языке, побарахталась в тени и вытащила перед девушкой коньки. Старушка сверкнула золотыми зубами, увидев в ладони волчицы сияющую мору. — Дорого? Давай я заплачу, — засуетилась Джинн, засунув руки в поясную сумку. — Расслабься, я башляю, — усмехнулась Аннариетта, цепкой хваткой поднимая тяжелое снаряжение в руку.    Шнуровать коньки было тяжело. Джинн безуспешно сражалась с грубыми кожаными ботинками так, словно это был коварный враг из Бездны. Пальцы на морозе не слушались, а толстые веревки, заменявшие шнурки, кололись и упорно не желали затягиваться в аккуратный бант. Никуда не годиться! Кли повезло еще меньше: коньки, добытые у старухи, оказались ей настолько велики, что маленькая эльфийка напоминала кота в сапогах. "Кого-кого?" — переспрашивала Джинн. "Потом объясню" — отвечала Аннариетта. Волчице пришлось взять инициативу в свои когти. Девушка хищным рывком навалилась на ботинки Кли, крутя такие тугие узлы, что девочка только тихонько ойкала. Сама же Аннариетта обулась в считанные секунды, не глядя дернула шнурки, и первой вылетела на лед. Она пронеслась мимо застывшей в нерешительности Джинн, обдав ту фонтаном ледяной крошки, и ловко крутанулась на одной ноге. — Лучше бы помогла! — гаркнула Джинн, направляясь в сторону катка.    Стояла ли магистр ранее на коньках? Конечно же нет. Но виду старалась не подавать. Лицо её было серьезным, хмурым. Однако тело выдавало напряжение. Пошире расставив ноги, Джинн стала ковылять в сторону льда. Казалось, она прошла уже несколько километров… Но стоило обернуться, скамейка, на которой они только что обувались, была в шаге от неё.    Кли же была чуть находчивее. Опустившись на четвереньки, радостный ребенок пополз на каток. Стоило ей оказаться на льду, как коленки разъехались в разные стороны, а подбородок неприятной болью стукнулся о заледеневшую гладь воды. — Вставай давай, — Аннариетта подъехала к Кли, опуская вниз руки. Эльфийка только взялась за лапищи девушки, как та рывком вытянула ребенка вверх, ставя на ноги. — Сведи носки друг к другу, почувствуй опору под ногами. Да, вот так. — Ах! — последнее, что успела взвизгнуть Джинн, как повалилась на лед. По телу прошлась мгновенная вспышка боли, казалось, даже волосы на голове встали дыбом.    Волчица громко захохотала, держась за живот. — Дай мне руку, Анна, — прозвучало это не как просьба, а как приказ. Как сотня одинаковых команд, которыми магистр разбрасывалась в Ордо Фавониус.    Смешно больше не было. Аннариетта вдруг выпрямилась, опуская голову вбок. Сопротивляясь собственному раздражению, волчица подъехала к Джинн, беря ту за ладони. Блондинка нервно вцепилась в руки девушки, вздрогнув. Ужасно холодные.    Аннариетта вытянула Джинн вверх, да так, словно магистр ничего не весила. Уже хотела отпустить её, но блондинка продолжала держать волчицу за руки. Хищница неспеша поехала назад, плавно двигая ногами. — Хоть я ничего тебе тогда не сказала… — протянула Аннариетта, — по поводу моего имени. Но это не значит, что ты можешь так называть меня. — Но это все еще твое имя! — фыркнула Джинн, позволяя телу безвольно ехать за волчицей. — Командирша, а может я сама решу? — Аннариетта посильнее сжала ладони блондинки в своих, заставляя ту сморщиться от боли. — Я же не называю тебя постоянно ромашкой. Или надо? — Одуванчик! Рыцарь-одуванчик!!    Аннариетта уже открыла рот, чтобы продолжить действовать на нервы магистру, как вдруг мир вокруг неё совершил резкий кувырок. Что-то маленькое, красное и абсолютно неуправляемое на огромной скорости врезалось волчице прямо под колени. Не ожидавшая подвоха Аннариетта ахнула, теряя равновесие. Выпалила что-то быстрое и злое, явно на снежном языке. Её ноги предательски поехали в разные стороны, и хищница, не успев даже выпустить ладони блондинки, рухнула навзничь на коварный лед. Джинн, что держала руки хищницы все то время, не удержалась на ногах и камнем рухнула прямо сверху, впечатывая волчицу в холодную гладь катка. — Простите! Я не просто не могу остановиться-я-а-а!! — кричала Кли, размахивая руками. Красный силуэт быстро удалялся прочь, теряясь в цветах сумерек.    Аннариетта прижала голову к самому льду, ощущая, как мех капюшона неприятно щекочет щеки. Джинн осторожно приподнялась на локтях, и тут же отпрянула, встретившись лицом к лицу к волчице. Синие глаза хищницы, словно переняв оттенки у самого льда, вцепились мушкой в лицо магистра. Сейчас, вблизи, от Аннариетты еще сильнее пахло табаком и хвоей. Джинн замерла, боясь даже вздохнуть. Магистр видела, как расширились зрачки волчицы, превращая её взгляд в две бездонные пропасти, и как нервно дернулся уголок губ хищницы. Линии их тел переплелись так тесно, что тепло, исходящее от Джинн, начало плавить иней на меховом воротнике хищницы, превращая его в крошечные капли воды. — Ладно. Анна, так Анна.    Голос хищницы вывел блондинку из транса. Джинн тут же поднялась выше, неприятно впечатывая локти в ребра и живот Анны. Волчица захрипела что-то на своем, недовольно вцепляясь в магистра. Она скинула ту с себя, вставая на ноги. — Святая Селестия, она же себе сейчас нос разобьет! — оживилась Джинн, в панике поднимаясь на коньки. Не шибко красиво, блондинка поехала вперед, в попытках догнать Кли.    Стоило источнику шума испариться, как стало очень хорошо. Темный вечер наконец поглотил деревню, а вместе с ней и замерзшую речку. Теперь фонари казались яркими вспышками над головой, а висящие вокруг гирлянды — россыпью звезд. Неясно когда, каток наполнился новыми гостями. В основном это была молодежь. Держась за руки, мальчишки с девчонками накатывали круги, играя в салочки. Проходящие мимо пенсионеры недовольно плевались, ругая юнцов за брань.    Анна мягко подъехала к выходу с катка. Схватившись за одинокий бортик, волчица шагнула в снег. Ноги тут же расслабились, скинув с себя нужду держать равновесие. Девушка рухнула на скамейку. Ладонь коснулась лица, устало прокатываясь со лба до губ. — Анюта? — прозвучал мужской голос неподалеку.    Рыжий огонек вспыхнул на мосту. Фонари красиво освещали силуэт, обрамляя теплом яркую, меховую накидку. Таинственный лесной спаситель вцепился в перила моста, не сводя синих глаз с девушки. — Да блять, — рыкнула Аннариетта, тут же вставая со скамьи. Юноша спохватился, поспешив спрыгнуть с моста.    Парнишка быстро оказался рядом, бесцеремонно хватаясь за рукав комбинезона хищницы. Анна сделала глубокий вдох, тяжелый выдох. Затем еще раз и еще, не находя в себе сил обернуться на юношу. — Да ладно тебе, — она не видела его лица, но точно знала, что он сейчас улыбается, — я ведь узнал тебя еще в лесу. По глазам. Не могу поверить, что ты жива…    Аннариетта повернула голову на рыжего. Высокий, широкоплечий и крепко слаженный Аякс стоял перед ней. Сознание оставило совсем иной его портрет в памяти. Заматерел, погрубел, а веснушки на щеках все такие же радостные. Но взгляд уставший, тусклый. Даже фонари катка не отражались в этих глазах.    Весь шум, что был вокруг, вдруг стих. Волчица напряженно прижала высокие уши к макушке, сдерживая рык. На языке застыл вкус крови. Все то прошлое, от которого так бежала Аннариетта, неожиданно появилось прямо перед ней. — Что тебе нужно? — С ума сойти, я так долго репетировал нашу встречу, — словно завороженный произносил Аякс, совершенно не слыша Анну. — А сейчас я растерялся, как мальчишка. В последний раз, когда мы виделись, у тебя не было этих…атрибутов.    Рыжий недвусмысленно обвел взглядом девушку, задерживаясь сначала на ушах, а затем на хвосте. Волчица нервно отдернула руку, которую все это время сжимал Аякс. — Клоун, — Аннариетта развернулась в сторону катка, пытаясь найти в приглушенных огнях своих спутниц. — Мне кажется, нам надо поговорить. Мы не виделись столько лет, родная! — Я все тебе сказала еще десять лет назад. Больше нам говорить не о чем. — Ой, ну заканчивай ты с этой драмой, — Аякс закатил глаза, поспешив сократить расстояние с девушкой.    Аннариетта сделала шаг на лед, и нога почти скользнула вперед. Но Аякс ухватился за плечо девушки, и словно пригвоздил её к снегу. Хищница прошлась мелкой дрожью, оборачиваясь на парня всем телом. Как и прежде, много лет назад, она по-прежнему смотрит на него снизу-вверх. Улыбка коснулась его губ. Мальчишка заимел несколько шрамов на лице, некрасивая щетина обрамляла щеки. Все в нем напоминало о том, как много времени прошло. — Мы уже давно не дети, Аннушка. Думаю, мы в силах утихомирить свой пыл… — Аннариетта! Идем домой, я отморозила себе все пальцы на ногах, — Джинн криво заехала со льда в снег, хватаясь руками за волчицу. Хотела продолжить жаловаться, как вдруг сжала губы, увидев рыжего незнакомца. — Добрый вечер! — Аякс галантно протянул руку блондинке, мягко сжимая её в своей ладони. — Рад видеть вас в здравии, особенно после лесной перепалки. Моя недобрая подруга успела показать вам красоты Морепеска? — Ах, да, — Джинн неловко заулыбалась, падая на скамейку. — Это непривычное для меня место, но невероятно интересное! — Все? Наговорилась? — волчица перебила магистра, уже стянув с себя коньки. Быстро оказавшись в привычных сапогах, она обернулась на каток. — Кли, давай сюда, бегом! Пора домой. — И где ты нахваталась этой грубости? — Аякс лениво усмехнулся, собирая руки на груди. Он потупил взгляд на волчице, что неотрывно смотрела на маленький, красный силуэт на льду. — Ты остановилась в родительском доме? Я бы заглянул на чай. — Тогда это будет последним, что ты увидишь в своей жизни, — Аннариетта вытянулась во весь рост, сжимая кулаки. Угроза была настоящей, но найти в себе силы, чтобы вновь посмотреть на парня, девушка не смогла.    Аннариетта не стала дожидаться ответа. Схватив за плечо едва успевшую переобуться Кли и коротко кивнув Джинн, она почти силой потащила их прочь от залитого огнями льда. Магистр, все еще бросая вежливые, но полные недоумения взгляды на рыжего юношу, едва поспевала за размашистым шагом волчицы. Кли щебетала что-то без умолку, повторяя про «самый скользкий лед в мире», и этот детский, живой голос постепенно растворялся в морозном воздухе.    Аякс остался стоять у скамьи. Мир вокруг погряз в неприятной, липкой тишине. Даже звонкие звуки лезвий коньков, что проносились мимо, не приводили парня в чувства. Он не шевелился, позволяя ледяному ветру трепать рыжие пряди и забивать снег в мех накидки. Фонари катка так и не отразились в его пустых глазах, пока он провожал взглядом темноту, в которой скрылась его Аннушка. — Может поговорим? — Джинн первой прервала тишину, когда перед глазами уже был домик волчицы. — Господи, да что же вы все хотите поговорить-то со мной?! — Аннариетта резко остановилась, да так, что ей в спину врезалась магистр, а в ноги Джинн стукнулась Кли. — Че тебе? — Мне просто интересно, что это за молодой человек! — прикрикнула Джинн, насупившись. — Вы явно знакомы, а союзники в этой стране нам бы не помешали. — Кто тебе сказал, что он нам союзник? — Ну, его влюбленные глаза говорили об обратном.    Аннариетта надулась, чувствуя, как краснеют щеки. Она пошарилась в кармане комбинезона и достала оттуда ключик от дома. Подтянув Кли за шиворот к себе, хищница кинула ребенку ключи. — Иди домой, ложись спать. Не думай выходить на улицу, ясно? Мы с Джинн скоро придем. — Как? Я буду дома одна?! — эльфийка вцепилась в ключик, бегая взглядом по взрослым. — Да, но ведь ты уже взрослая девочка, верно, Кли? — магистр мягко улыбнулась, опускаясь к ребенку. — Мы скоро придем. Если хочешь, не ложись спать, дождись нашего возвращения. Договорились?    Кли обиженно надула губки, расценивая эту просьбу почти как предательство. Малышка осмотрела одинокий дом и территорию, что прилагалась к нему. Волчице не понравился этот взгляд. — Выйдешь из дома ночью — тебя сожрут медведи. — Аннариетта! Ты с ума сошла? — Нет-нет, я никуда не пойду!!    И действительно, проверять у местных хищников степень их голода не хотелось. Кли мигом развернулась на одной ножке и побежала к домику. Перепрыгнула ступени на крыльце, впилась ключом в скважину. Приложив не мало усилий, механизм все же поддался детскому упорству и позволил эльфийке открыть дверь. Аннариетта и Джинн зашагали прочь только тогда, когда из дома послышался скрип щеколды, говорящий о закрытом изнутри доме.    Морепесок застыл в ночном оцепенении. Девушки свернули с главной улицы, и теперь они брели по узкой, едва протоптанной в глубоком снегу тропинке, уводящей прочь от центра. Здесь, на самом отшибе, деревня казалась вымершей. Покосившиеся деревянные избы, укутанные в снежные шапки, жались друг к другу где-то вдалеке, словно стадо замерзших зверей. Едкие, тусклые огоньки в окнах едва пробивались сквозь густой мрак. Над головой распахнулось иссиня-черное, бархатное небо, на котором горели звезды. Огромные, старые тополя, заиндевевшие до самых верхушек, высились вдоль тропы. Тишина была такой звенящей, что Джинн отчетливо слышала скрип снега под своими сапогами. Магистр впервые почувствовала, насколько мал и беззащитен человек перед лицом этой суровой, ледяной стихии Снежной. — Его зовут Аякс, — слова выходили из Аннариетты с тяжелым хрипом. — Мы оба родились в этой деревне, и в детстве много времени проводили вдвоем. — Друзья детства, получается, — протянула Джинн, идя плечом к плечу к волчице. — Но радости от встречи я не увидела. Как минимум у тебя. — Он меня предал.    Магистр нахмурилась. Стало неприятно и неловко. Хотелось узнать о прошлом Анны, но ворошить старые раны было некрасиво. — Мне жаль, — искренне призналась Джинн. — Он не выглядел как человек, способный на зло. — Да, я тоже так думала.    Аннариетта рванула молнию на кармане комбинезона с такой силой, что та жалобно звякнула. Ей нужно было занять руки, мысли. Она дрожащими пальцами выудила из пачки сигарету, но та, словно издеваясь, выскользнула и упала в рыхлый снег. Глухо рыкнув, волчица достала вторую. Чиркнуть зажигалкой оказалось непосильной задачей: большой палец упорно соскальзывал с колесика, а кисти рук ходили ходуном. Вся та нерушимая стена, которую она так тщательно выстраивала годами, сейчас покрывалась глубокими трещинами, сквозь которые сочился застарелый, ядовитый страх. Аннариетта так и замерла с незажженной сигаретой в зубах, уставившись в пустоту перед собой. А впереди непроходимая тайга, навсегда засевшая болью в её сердце. Еловые ветки, что опускались к самой земле. Одинокие, никому ненужные дома, которым оставалось не больше года. Родной дом, который не вызывает никаких чувств, кроме ненависти.    Ночная тишина прервалась звонким шумом с леса. Послышались неясные крики и удары. Звук стремительно приближался к безжизненному полю, на котором остановились девушки. Джинн тут же сжала ладонь, в который появился Фавоний. Аннариетта сморщилась, почувствовав, как прокусила фильтр сигареты, и тот горьким пеплом высыпался ей в рот. Волчица сделала шаг вперед, рефлекторно прикрывая магистра рукой. Ледяной взгляд уставился на деревья, которые вот-вот выпустят виновника паники.    Выпав в снег, из тайги выбежала юная девушка. Оказавшись внизу, она поползла вперед, даже не пытаясь подняться на ноги. Две незнакомки, стоявшие перед ней, оказались надеждой на спасение. — Я прошу вас, помогите мне! — Святая Селестия, что случилось? — Джинн тут же бросилась к девушке, отпуская меч. Стоило магистру дотронуться до беглянки, как та тут же попыталась вырваться и продолжить бегство.    На заснеженный отшиб, следом за беглянкой, вырвались преследователи. Свет одинокого фонаря выхватил из темноты две фигуры, чье появление мгновенно превратило ночную тишину в зону боевых действий.    Первым, словно таран, на поляну выбежал огромный, грузно слаженный Фатуи — борец в тяжелой, непробиваемой на вид броне. Его гигантский силуэт, облаченный в арктически-синий мундир с белым меховым воротом, подавлял одним своим видом. Лицо скрывала безликая маска. Рядом с ним, словно юркая тень, бесшумно замер второй преследователь — егерь. Он был намного меньше своего напарника, но от этого казался не менее опасным. Облаченный в облегающий темный костюм с багровыми акцентами, он словно впитывал в себя окружающий мрак. Лицо его также было скрыто маской, окутанной зловещей дымкой. Его глаза, скрытые маской, горели хищным, алым огнем. Руки, сжимавшие острые, словно бритва, лезвия, танцевали в воздухе, выписывая невидимые Крио-символы.    Их позы, выставленное на показ оружие, тяжелое дыхание — все говорило о том, что на уме у них только одно.    Перевоплощение было мгновенным. Джинн и моргнуть не успела, как над их головами с беглянкой пролетел здоровенный волк. Хищник опустился прямо на высоко Фатуи, вгрызаясь в того. Боец, весивший, казалось, тонну в своей броне, сложился пополам под этим ударом. Его массивный шлем жалобно хрустнул, когда чудовищные челюсти, полные острых, словно бритва, клыков, вгрызлись в механизм на его шее. Звук разрываемого металла смешался с жутким, мерзким, булькающим хрипом задыхающегося Фатуи, что давился собственной кровью.    Аннариетта не останавливалась. Словно пытаясь узнать, из чего сделан боец, она рвала мундир на груди Фатуи, тут же отбрасывая в сторону ошметки. В снег летели куски ткани, стальные механизмы и капли крови, которые мгновенно застывали на ледяном ветру. Боец бился из последних сил и, найдя в себе силы, поднял руки, вцепляясь в шею смертоносной твари. Аннариетта ответила на жест не раздумывая. Быстрым рывком, она оказалась в самом низу, перекусывая что-то очень важное.    Джинн застыла на месте. Рука, сжимающая рукоять меча, неприятно ныла от напряжения и холода. Беглянка, что сидела в ногах магистра, пыталась найти опору в рыхлом снегу, но вместо этого каждый раз проваливалась к ледяной земле.    Егерь, до этого момента выжидавший идеального шанса для броска, сорвался с места. Он занес лезвия, намереваясь ударить зверя в открытый бок и вызволить погибающего напарника, но замер на полпути. Гортанный, нечеловеческий хлюп, с которым челюсти волка сомкнулись на горле борца, и вид фонтана крови, залившего снег, заставили его передумать. Не дожидаясь, пока окровавленная морда повернется в его сторону, и примется уже за него, мелкий Фатуи трусливо отпрянул и в несколько прыжков растворился в ночной тайге, бросив товарища на растерзание. — Поднимайтесь! — Джинн схватила девушку за шинель, подтягивая ту на ноги. — Бегите прочь! Возвращайтесь в деревню и не выходите на улицу! Прочь!!    Беглянка сжала кулачки на шубке магистра, боясь сделать лишний шаг. Но очередной рык, что издал зверь позади, заставил тело двинуться. Задрав подол платья, девушка побежала прочь, растворяясь в свете фонарей.    Аннариетта застыла на месте. Волк уткнулся головой в мертвое тело. Зверь дрожал, холка его нервно содрогалась. А на место рычания пришел жалобный скулеж. Такой высокий, совершенно не свойственный волку. — Анна… — Джинн отвела руку с оружием за спину, начиная мягко шагать к девушке. — Опасности больше нет… Ты можешь вернуться.    Скулеж прекратился, а на его месте появился новый, отвратительный, влажный звук. Это было похоже на то, как если бы кто-то с силой отодрал присохшую плоть от кости. Чавкающий хлюп заставил Джинн замолкнуть и замереть.    Огромная, покрытая запекшейся коркой крови и инея волчья голова медленно, неестественно ровно поднялась над растерзанным телом. Холка зверя перестала дрожать. Чудовище не спеша развернулось всем корпусом к магистру, и свет одинокого фонаря наконец осветил морду хищника. Джинн почувствовала, как к горлу подступает тошнотворный ком. Прямо в пасти, намертво сжатой окровавленными клыками, Аннариетта держала оторванную голову борца Фатуи. Лицо его застыло в предсмертной судороге, перекосилось от ужаса. С обрубка шеи, свисающего из пасти Анны, на снег липким звуком шлепались тяжелые, темные капли. Зрачки Анны расширились настолько, что полностью поглотили радужку, не оставив от цвета глаз ни единого следа. В них не осталось ничего человеческого. Волчица поймала магистра на мушку. Застыла на месте, словно неживая, и в упор смотрела на девушку. — Не подходи, — единственное, что сумела выдавить из себя Джинн.    Блондинка выставила Фавоний перед собой, вставая в оборонительную стойку. Как нелепо и смешно она выглядела против этой звериной мощи. Но желание жить приказывало сражаться.    Аннариетта выплюнула голову, так, словно она была игрушкой. Хищник задвигал плечами, припадая к земле. Полностью отдаваясь охоте, волчица развернулась всем телом и медленно пошла на блондинку. Джинн пятилась назад, не уводя взгляда с твари. Отвернуться — значит быть мгновенно растерзанной. Анна клацнула пастью, припадая совсем низко, пружиня лапы. Магистр взмахнула мечом перед волком, запуская в того ветряной поток. Анемо стихия, подхватившая снег, с шлепком ударилась о морду хищника, заставляя того осечься.    Попытка сопротивления стала точкой для Аннариетты. Рассвирепев, волчица прыгнула вперед, придавливая девушку к земле. Джинн выставила перед собой лезвие меча, оставляя между собой и зверем расстояние. С оглушительным скрежетом зубов о металл, Анна вцепилась в холодную сталь мертвой хваткой. Её морда оказалась так близко, что Джинн чувствовала на своем лице жар её бешеного дыхания. Рычание, вибрирующее в самой глотке волчицы, отдавалось дрожью в руках магистра, заставляя мышцы ныть от нечеловеческого давления.    Анна яростно мотала головой, пытаясь вырвать меч или перекусить его, чтобы добраться до горла Джинн. В этом безумном порыве лезвие Фавония скользнуло глубже, проваливаясь между клыков и с омерзительным, влажным звуком впиваясь в самые десны. Зверь даже не вздрогнул от боли. Напротив, она начала давить еще сильнее, игнорируя то, как остро заточенная сталь кромсает собственную, нежную плоть. Из-под меча потянулись густые струйки темной, горячей крови, которые тут же начали стекать по гравировке лезвия, капая прямо на руки Джинн. — Анна, что ты делаешь?! — завизжала магистр. Капли крови из пасти волка стали попадать на её щеки, смешиваясь со слезами. — Ты ведь сама говорила, что образина волка — твое проклятье! Так почему ты идешь у него на поводу?!    Аннариетта размахивала головой. В очередной раз, волк поднялся на дыбы, поднимая за собой девушку. Взгляды обеих встретились лишь на мгновение. Пустая бездна в глазах Анны заискрила синим огоньком. Вдруг показалось, что морда зверя стала осмысленной. Джинн, упав на снег, с силой дернула Фавоний на себя. Лезвие меча, как ножом по маслу, прошлось по деснам зверя, принося твари ужасную боль. Аннариетта отскочила назад, замахала здоровенной головой из стороны в сторону. Волк ныл и ревел, выдавая нечеловеческие звуки.    Мгновение, и волчица тут же сузилась. Зверь испарился, оставляя после себя окровавленную девушку, сидящую на снегу. Поджав под себя колени, Аннариетта смотрела в землю, дрожа. Некогда красивый, синий комбез, белый мех на капюшоне, льющиеся черные волосы — все было заляпано кровью. Уши Анны не переставая дергались, кончик хвоста оббивал бедра.    Джинн, все это время сидевшая на снегу, подтянула к себе ноги, вцепляясь в колени. Скрип снега заставил Аннариетту тут же поднять голову на магистра. Все лицо было в крови. Нетронутыми оставались только глаза. Такие напуганные и большие, которыми сейчас волчица смотрела на магистра. Хищница попыталась открыть рот, но стоило это сделать, как с губ потекли алые струйки. — Ты обманула меня… У тебя…это же… — магистр прервала тишину.    Джинн медленно встала со снега. Правая рука по-прежнему сжимала рукоять меча. Все тело трясло мелкой, неприятной дрожью. И не ясно, то ли это оставшийся страх, то ли дикий мороз. — Анна, ты меня обманула!.. У тебя бешенство! — магистр взялась за голову, пытаясь перевести дух. — Значит, ты нападала на людей! И…ты ела людей? — Джинн, я…    Раскачиваясь из стороны в сторону, Аннариетта поднялась на ноги. Сейчас, высокая девушка напоминала страшное пугало, измазанное чужой кровью. Волосы растрепаны, торчат клочьями, как птичьи перья. Волчица подалась вперед, ухватываясь рукой за край шубки Джинн. Магистр тут же отпрянула, морща нос. — Джинн, я… Как я должна была тебе сказать об этом?! — неожиданно рявкнула хищница, выпрямляясь во весь рост. Джинн задрала голову на девушку, пытаясь хотя бы немного соответствовать волчице. — «Да, магистр, я нападала на людей и жрала их, чтобы не сдохнуть от голода на Хребте!». Это ты хотела услышать? «Да, магистр, я теряю рассудок, когда мне в рот попадает кровь человека!». Что бы ты тогда сделала?    Блондинка нахмурилась. И ведь правда. — Я всегда могла это контролировать, могла остановиться, как тогда, на корабле. Но вернувшись на родину… Блять! Эта злость, кровожадность, она просто сочится из меня! Я не могу заглушить эту тварь, что сидит во мне. — Мы бы могли что-то придумать. Всегда есть выход… — Да ладно? — Аннариетта усмехнулась, разводя руки в стороны. И тут же качнулась назад, пытаясь поймать равновесие изнеможденным телом. — Ну и? Много че придумала, пока я пыталась откусить тебе нос?    Джинн не ответила. Её лицо превратилось в застывшую маску из ужаса. Рука магистра вновь подняла Фавоний. Она выставила меч перед собой, создавая между ними стальную границу. Острие замерло в паре дюймов от груди Анны, чертя невидимую линию.    Аннариетта посмотрела на лезвие, испачканное её же собственной кровью. Без единого слова, медленно и осознанно, она сделала шаг вперед. Волчица не остановилась, когда кончик меча коснулся плотной ткани её комбинезона. Она продолжала идти, пока сталь не уперлась ей прямо в грудь, в самое сердце, заставляя лезвие чуть прогнуться под весом её тела. Анна стояла вплотную, фактически насаживая себя на меч магистра. Ледяные глаза хищника встретились с испуганным взглядом Джинн. Аннариетта замерла, подставив себя под удар приговора казни. — Ты можешь закончить все здесь и сейчас.    Джинн проиграла. С шумным выдохом магистр отпустила руку, выронив меч. Оружие только успело коснуться снежной подушки, как вдруг исчезло. Девушка отвернулась от волчицы, сжимая губы. Слезы казались ужасно обжигающими, словно каждая их капелька оставляла шрам на щеке.    Аннариетта сделала шаг к Джинн. Она крепко взялась за плечи блондинки, сжимая те в своих ладонях. Магистр вновь поморщилась. Руки хищницы были липкими и противными, так теперь они еще и испачкали шубейку Джинн. — Магистр, я тебя прошу… — зашептала Анна, обессиленно склоняя голову. — У меня здесь нет никого, кроме тебя и мелкой. Не оставляйте меня, умоляю… — Мне нужны гарантии, — отчеканила Джинн, по-прежнему на находя сил взглянуть на волчицу. — Гарантии того, что ты не тронешь Кли. И меня. — Клянусь сердцем Царицы. — Анна, я не шучу… — Я тоже. Если будет нужно, я сама встану в гильотину Царицы.    Магистр сделала шаг назад, освобождаясь из волчьей хватки. Хотела сказать что-то еще, но не стала. Не смогла. Джинн молча развернулась и направилась по вытоптанной тропинке, прямо к домику Аннариетты.    Хищница стояла на месте, смотря, как отдаляется от неё девушка. А в мыслях полнейшая тишина. Убаюкивающая, спокойная, впервые за столько лет. Пока она была на чужбине, в теплых краях Мондштадта или на продуваемом ветрами Хребте, её душа рвалась на куски. Голова постоянно ныла, а сердце тянуло её назад, к ледяному небу. Там, вдали от дома, этот зов предков казался болезнью, бесконечной мигренью. Но сейчас, наступил долгожданный штиль. Будто сама земля признала в ней свою дочь. Тайга за спиной больше не шептала угрозы, она дышала с волчицей в унисон.    Аннариетта осталась одна среди безмолвных снегов и растерзанных теней. Она коснулась пальцами лица, размазывая подмерзающую кровь. Задумалась о чем-то, разглядывая заляпанную руку. Притянула её ко рту и жадно облизнула, слизывая кровь, что не успела примерзнуть. Вкусно.