Глава 5: Помощь от Духов

Тишина стояла над тайгой такая, что звон в ушах казался громче любого звука. Мапа Пандига закончил обряд. Травы догорали в чаше, оставляя после себя сизый дым, который поднимался вверх тонкой струйкой и не рассеивался, а собирался в причудливые фигуры. Лео, Тиг, мама Лео и притихшая Леонелла сидели в кругу, боясь пошевелиться. Даже Мила, которую Мапа забрал к себе после гибели Кубы, замерла калачиком у входа. — Духи тайги, — тихо, но твёрдо произнёс Мапа. — Хранители лесов и гор, повелители ветра и воды. Мы взываем к вам. Чуждая тварь пьёт кровь наших детей. Мы не можем победить её сами. Помогите. Дым дрогнул. Из леса донёсся звук — не крик, не вой, а что-то среднее между шелестом листвы и далёким громом. Воздух на поляне стал плотным, почти осязаемым. И они появились. Дух тайги явился первым — огромная чёрная сова-сипуха бесшумно опустилась на ветку старого кедра. Глаза её светились мудростью и силой, перья переливались, как ночное небо. От неё веяло спокойствием и мощью древнего леса. Рядом закружился вихрь — Агидель, дух воды, явилась в виде прозрачного женского силуэта, сотканного из брызг и текущей влаги. Вода перетекала сама в себя, не проливаясь на землю. С противоположной стороны поляны вспыхнул огонёк. Маленький, но яркий. Искорка, дух огня, танцевала на сухой ветке, и её пламя не обжигало, а лишь согревало. Из-за деревьев вышел Дух дубравы — коренастый, похожий на ствол дерева с глазами. Он опирался на корявый посох и смотрел сурово. Сверху, кувыркаясь в воздухе, спустился Пушистик — дух игры. Он появился из ниоткуда, засмеялся, но тут же стал серьёзным, почувствовав тяжесть момента. Звери попадали на колени. Даже Мапа склонил голову. — Мы знаем, — заговорил Дух тайги голосом, похожим на шум ветра в кронах. — Мы видели. Чужая из другого мира терзает наших детей. — Она сильна, — прошелестела Агидель. — В ней кровь демонов и древняя магия. — Но мы тоже не слабы, — треснула ветка в костре Искорки. — Мы поможем, — кивнул Дух дубравы. — Тайга не должна страдать. Пушистик подлетел к Лео и легонько тронул его за ухо. — Не бойся, маленький. Мы придумаем, как её остановить. — Что нам делать? — спросил Лео, поднимая глаза. — Ждать вечера, — ответил Дух тайги. — Она выйдет на охоту. А мы встретим. --- Вечер опустился на тайгу быстро, как будто само небо торопилось начать битву. На поляне собрались все, кто ещё мог держаться на лапах. Мама Лео прижимала к себе Леонеллу. Тиг дрожал, но стоял рядом с Лео. Мила, красная от слёз, сжимала маленькие кулачки. Лемминги (те немногие, что выжили) жались в кучку. Даже старый барсук приковылял, опираясь на палку. Духи стояли в центре, готовые к бою. — Она идёт, — сказал Дух тайги, поворачивая голову к лесу. Ветки затрещали. Из темноты вышла Милина. Она была всё такой же — серая кожа, светящиеся глаза, окровавленные губы. Крылья за спиной подрагивали, когти царапали воздух. — Ого, — усмехнулась она, оглядывая духов. — А вы ещё кто? Костюмированная вечеринка? Меня не пригласили? — Ты не принадлежишь этому миру, — голос Духа тайги прогремел над поляной. — Ты пришла сюда убивать и пожирать. Мы изгоняем тебя. — Изгоняете? — Милина расхохоталась. — Милая, да я сама кого хочешь изгоню. В моём мире такие, как вы, на завтрак идут. Дух тайги расправил крылья. Ветер взревел. Агидель взметнула стену воды, окружая Милину. Искорка метнула огненный шар. Дух дубравы ударил посохом о землю, и корни деревьев рванули к ногам вампирши. Удар был страшным. Стена воды сбила Милину с ног. Огонь опалил крылья. Корни обвили руки и ноги, прижимая к земле. Дух тайги спикировал сверху и вонзил клюв в грудь чудовища. Милина закричала. Крик перешёл в хрип, тело её задёргалось, задымилось... и рассыпалось пеплом. Тишина. — Получилось? — пискнул кто-то из леммингов. Духи переглянулись. — Кажется, да, — неуверенно сказал Пушистик. Звери выдохнули. Кто-то заплакал от радости. Лео обнял Тига. Мама Лео прижала к себе Леонеллу и зарыдала. — Свободны, — прошептала Мила. — Мы свободны... — Нет, — вдруг сказал Дух тайги. — Смотрите. Пепел на земле зашевелился. Он не разлетался по ветру — он собирался в кучу, спрессовывался, принимал форму. Из серой пыли поднималась фигура. Милина. Она вставала медленно, потягиваясь, как после хорошего сна. Кожа её стала ещё темнее — почти чёрной. Глаза горели алым. Крылья увеличились, стали кожистыми, с острыми шипами на сгибах. На груди, там, куда бил Дух тайги, висел амулет — чёрный, с красным камнем, от которого исходило пульсирующее зловещее свечение. — Ну надо же, — проговорила она голосом, в котором смешались хрип, рычание и звон стали. — Вы реально думали, что это сработает? Она подняла руку, разглядывая свои новые когти — длиннее, острее, с красными прожилками. — Познакомьтесь, — улыбнулась она пастью, полной зубов. — Теперь я Милина, Богиня Внешнего Мира. — Этого не может быть, — прошептал Дух дубравы. — Мы уничтожили её тело. — Тело — да, — Милина коснулась амулета. — А вот душу — не вышло. Знакомьтесь, подарок от старого друга Шиннока. Амулет бессмертия. Теперь я не просто вампирша. Я богиня. Духи переглянулись. — Атакуем вместе! — крикнула Агидель и метнула водяной смерч. Искорка добавила огня. Дух дубравы поднял камни. Дух тайги рванул вперёд с когтями. Милина даже не шелохнулась. Амулет вспыхнул красным. Водяной смерч разбился о невидимую стену в метре от неё. Огонь погас. Камни рассыпались в пыль. Дух тайги налетел на барьер и отлетел в сторону, ломая крылья. — Не работает, — ласково сказала Милина. — Всё не работает. Она взмахнула рукой. Ударная волна сбила духов с ног. Дух игры взвизгнул и растаял в воздухе, спасаясь бегством. Агидель разлетелась брызгами. Искорка погасла. Дух дубравы врос в землю по пояс, не в силах пошевелиться. Дух тайги лежал на земле, глядя на Милину снизу вверх. — Ты... ты не можешь быть здесь... — прохрипел он. — Твоя сила не от мира... — Моя сила теперь отовсюду, — Милина наступила ему на голову. — А вы — слабаки. Молиться не умеете, драться не умеете. Зачем вы вообще здесь? Она раздавила голову Духа тайги, как яйцо. Звери заорали. Началась паника. Милина расправила крылья, взмыла в воздух и захохотала — жутко, гулко, на всю тайгу. — БЕГИТЕ, ГЛУПЫЕ! — крикнула она. — БЕГИТЕ, ПРЯЧЬТЕСЬ! Я ВСЁ РАВНО ВАС ВСЕХ НАЙДУ! ТЕПЕРЬ Я ЗДЕСЬ БОГИНЯ! Она спикировала в толпу зверей, хватая кого-то когтями, и взмыла обратно, унося добычу в темноту. Крик жертвы затих в вышине. Звери бросились врассыпную, забыв про всё на свете. А на поляне остались лежать тела духов — тех, кто не успел исчезнуть. Агидель растеклась лужей. Искорка тлела угольками. Дух дубравы застыл сухим деревом. Тайга лишилась своих хранителей. И никто не знал, что делать дальше. Тишина на поляне стояла мёртвая. Те, кто выжил, не могли пошевелиться. Они смотрели, как Милина медленно обводит взглядом поверженных духов, и не верили своим глазам. Агидель растеклась грязной лужей, в которой уже не осталось ни капли жизни. Искорка догорала чёрными угольками, рассыпаясь пеплом. Дух дубравы застыл сухим, мёртвым деревом, из которого при малейшем ветерке сыпалась труха. Пушистик исчез — может, успел убежать, а может, просто растаял в воздухе, не выдержав боли. Дух тайги — великая чёрная сова, хранительница лесов, та, к кому веками взывали о помощи, — лежала на земле с раздавленной головой. Кровь духов — светящаяся, золотистая — растекалась по траве и впитывалась в землю. Милина стояла над телом и смотрела. Долго. Очень долго. А потом... она засмеялась. Сначала тихо, потом громче, а потом её смех перешёл в жуткий, леденящий душу хохот, от которого у зверей подкашивались лапы. — Ха-ха-ха-ха-ха! Она запрокинула голову, и смех эхом разнёсся по всей тайге, добивая последние надежды. — Какие же вы глупые! — прорычала она, вытирая слёзы (да, она смеялась до слёз). — Призвали своих духов... Думали, они вас спасут? Думали, они сильнее меня? Она подошла к телу Духа тайги и пнула его ногой. Голова, уже мёртвая, откатилась в сторону. — Смотрите на свою спасительницу! — крикнула она в сторону дрожащих зверей. — Мёртвая сова! Которая ничего не смогла! Милина вдруг замерла. Что-то изменилось в воздухе. Трава под её ногами перестала колыхаться. Ветер стих. Даже птицы, которые ещё подавали голоса вдалеке, разом замолчали. Золотистая кровь Духа тайги, впитавшаяся в землю, вдруг начала светиться ярче. И поползла к ногам Милины. — Что за... — начала она. Кровь обвила её лодыжки, как змеи, и впиталась прямо в кожу. Милина дёрнулась, пытаясь стряхнуть, но было поздно. Тело её дёрнулось. Глаза широко распахнулись. Из горла вырвался хрип. А потом... Она замерла. И когда она подняла голову, звери увидели не просто Милину. Они увидели нечто новое. Её глаза горели уже не красным, а золотым — цветом крови духов. Кожа переливалась, как ночное небо. За спиной, помимо вампирских крыльев, проявился призрачный силуэт совиных крыльев — огромных, чёрных, с золотыми искрами. Милина осмотрела свои руки. Сжала кулаки. Улыбнулась. — Ого, — сказала она новым голосом — глубоким, гулким, в котором слышался шум ветра. — А это приятно. Она взмахнула руками, и из земли вокруг неё взметнулись корни, трава, камни — всё подчинялось ей. — Кажется, я теперь не просто Богиня Внешнего Мира, — промурлыкала она, довольно щурясь. — Я теперь ещё и Дух тайги. Звери попадали на колени. Кто от ужаса, кто от отчаяния. — Что, нравится? — Милина прошлась по поляне, наслаждаясь новой силой. — Ваш защитник теперь — я. Ваш хранитель — я. Ваша смерть — тоже я. Она щёлкнула пальцами, и рядом с ней из земли вырос огромный шип, на который тут же нанизался один из леммингов, не успевший отбежать. — Ой, извините, — усмехнулась она. — Ещё не привыкла к новым возможностям. Шип втянулся обратно, и тело лемминга упало на землю. — Но ничего, — Милина потянулась, расправляя крылья — и старые, и новые, призрачные. — Я быстро учусь. Она взмыла в воздух и зависла над поляной, глядя на зверей сверху вниз. — Итак, правила меняются, — объявила она. — Раньше я была просто гостьей. Просто хищницей. Теперь я здесь хозяйка. Дух тайги. Хранительница леса. Она сделала паузу. — И я хочу, чтобы вы знали: я буду очень доброй хозяйкой. Буду заботиться о лесе. Следить, чтобы никто не болел. Чтобы все были сыты... Она облизнулась. — ...мной. Смех — теперь уже двойной, её собственный и призрачный совиный — разнёсся над тайгой. А внизу, на поляне, звери смотрели на новую богиню и понимали: надежды нет. Совсем. Духи мертвы. Тайга в лапах чудовища. И никто не придёт на помощь. — Расходитесь по домам, — махнула рукой Милина. — Завтра новый день. И новый обед. Она улетела в темноту, оставляя за собой шлейф золотых искр — теперь уже не духов, а её собственных. Тайга плакала. Поляна опустела. Звери разбежались кто куда, забыв про усталость, про страх, про всё на свете. Только запах крови и золотистые искры, оставшиеся от Милины, напоминали о том, что здесь только что произошло. Лео не побежал. Он стоял на коленях в центре поляны, глядя на то место, где ещё недавно лежало тело Духа тайги. Теперь там была только выжженная земля — сила мёртвого хранителя ушла в новую хозяйку. — Лео, пойдём, — Тиг дёргал друга за лапу. — Пойдём, пока она не вернулась! — Куда? — тихо спросил Лео. — Куда нам идти? — Домой! К маме! В нору! — А дальше? — Лео поднял глаза. В них не было слёз. Только пустота. — Завтра она придёт снова. И послезавтра. И каждый день. Пока всех не съест. Тиг замер. Он не знал, что ответить. Мила подошла ближе, прижимаясь к Кубе... но Кубы больше не было. Она отдёрнулась, вспомнив, и тихо заплакала. Мама Лео стояла в стороне, прижимая к себе Леонеллу. Маленькая леопардиха не понимала, что происходит, но чувствовала: случилось что-то очень плохое. — Лео, — позвала мама тихо. — Идём. Мы что-нибудь придумаем. — Что?! — вдруг закричал Лео. — ЧТО МЫ ПРИДУМАЕМ?! Он вскочил, сжимая кулаки. — Мы позвали духов! Самых сильных! Хранителей тайги! И что? Она убила их! Всех! А последнего вообще съела и стала ещё сильнее! — Лео, успокойся... — НЕТ! Он упал на колени и заревел. Громко, навзрыд, не стесняясь слёз. Маленький леопард, который всегда был храбрым, всегда находил выход, всегда верил в лучшее, — сидел в луже крови и плакал, как ребёнок. — Что нам делать? — выло его сердце. — Что нам делать, мам? Она всех убьёт! Яру убила! Её маму убила! Леммингов всех! Кубу! А теперь ещё и духов! Она теперь богиня! Она теперь дух тайги! Кто против неё?! — Мы, — тихо сказал Тиг и сел рядом. — Мы? — Лео поднял мокрое лицо. — Мы кто? Маленькие зверята? Против богини? — А хоть бы и так, — Тиг обнял друга за плечи. — Мы же вместе. Всегда вместе. — Тиг прав, — подошла мама. — Мы не одни. В тайге ещё много зверей. Мы спрячемся, мы переждём... — Переждём? — Лео вытер слёзы. — Она бессмертная, мам. Она不死. Мы не переждём. Земля дрогнула. Все замерли. Сначала они подумали, что это землетрясение — в тайге иногда случалось. Но дрожь не прекращалась. Она становилась сильнее. — Смотрите! — закричала Мила, показывая лапой вдаль. Там, за деревьями, там, где раньше была гора, на которой Милина жарила Кубу, поднималось нечто. Чёрное. Огромное. Живое. Земля расступалась, деревья падали, камни летели в стороны, и из недр вырастало здание. Башня. Высокая, чёрная, с острыми шпилями, с красными огнями в окнах. На самом верху развевалось знамя — такое же, какое было на арене, когда Милина убивала Яру. Логотип дракона. Символ Внешнего Мира. Башня росла на глазах, заслоняя небо, заслоняя солнце, заслоняя саму надежду. А на вершине башни, на самом верхнем балконе, стояла она. Милина. Даже отсюда, с поляны, было видно, как она улыбается. Как её новые крылья — вампирские и совиные — развеваются на ветру. Как амулет на груди пульсирует красным. — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОЙ НОВЫЙ ДОМ! — прокричала она, и голос её разнёсся над всей тайгой. — ОТНЫНЕ ЭТО МОЁ КОРОЛЕВСТВО! А ВЫ — МОИ ПОДДАННЫЕ! Башня засветилась изнутри. Из окон повалил дым — или это был туман? Или что-то другое? — КАЖДЫЙ ВЕЧЕР Я БУДУ СПУСКАТЬСЯ К ВАМ! — продолжала Милина. — КАЖДЫЙ ВЕЧЕР КТО-ТО СТАНЕТ МОИМ УЖИНОМ! ЖДИТЕ ГОСТЕЙ! Она захохотала, и хохот этот смешался с ветром, с криками птиц, с плачем зверей. Лео смотрел на башню. Смотрел на чёрный силуэт на балконе. Смотрел на знамя дракона. И вдруг слёзы его высохли. — Знаешь, Тиг, — сказал он тихо. — Я кое-что понял. — Что? Лео встал. Вытер лицо. Посмотрел на друга. — Плакать бесполезно. Бояться — тоже. Она сильнее. Она богиня. Она убила духов. — И?.. — И мы умрём, — Лео пожал плечами. — Рано или поздно. Она всех убьёт. Тиг сглотнул. — Но если мы всё равно умрём, — Лео посмотрел на башню, — то почему бы не умереть, пытаясь её убить? — Лео... — мама шагнула к нему. — Нет, мам. — Он остановил её жестом. — Я устал прятаться. Я устал бояться. Я устал слушать крики друзей, которых жуют заживо. Он сжал кулаки. — Я хочу, чтобы она знала: мы не просто еда. Мы звери тайги. И мы будем драться. Тиг посмотрел на друга. Потом на башню. Потом снова на друга. — Я с тобой, — сказал он просто. — И я, — пискнула Мила. — Ну уж нет, — мама шагнула вперёд. — Детям нельзя... — Мам, — Лео посмотрел на неё. — Какая разница, дети мы или нет? Она не смотрит на возраст. Она ест всех. Мама замерла. Он был прав. Леонелла вдруг вывернулась из её объятий и подбежала к брату. — Лео, я тоже хочу драться! — крикнула она. — Нет, — он погладил её по голове. — Ты маленькая. Ты будешь жить. Если у нас получится — ты вырастешь в свободной тайге. А если нет... Он не договорил. Над башней взошла кровавая луна. Новая эра началась.