Голос в темноте

Умирать не страшно только тогда, когда это происходит неожиданно. Я поняла, что умерла, не в момент удара, и не когда перестало болеть, боли вообще не было. Удар и все. абсолютная тишина, момент когда душу вышибло из тела, но я тогда еще этого не знала. Я поняла что случилось, только когда услышала, как кто-то сказал моё имя, а я не смогла обернуться. Звук был отчаянный, рвущийся, но я не понимала чей. Мужской это голос или женский, кому так больно что меня вдруг не стало. Чужой голос ломался на втором слоге, я уже остывала. Я это знала. Не «кажется умираю». Я видела собственную руку, нелепо вывернутую, вероятно сломанную как минимум в нескольких местах. Слишком тихую и неподвижную- так не спят. Знаете, интересное наблюдение, кровь не выглядит алой, когда ты смотришь на неё со стороны. Она тёмная, густая, почти чёрная. В тот момент я была ужасно рада, что не чувствую этого: ни боли переломанного тела, ни солоновато-железный запах собственной крови. Я ничего не чувствовала - это и стало первым доказательством моим смерти для меня. Когда твоё тело разорвано определенно должно быть больно. Должно рвать, жечь, ломать дыхание. А я смотрела на себя и не чувствовала абсолютно ничего. Ни холода асфальта. Ни веса собственного тела. Ни воздуха. Я конечно же попыталась вдохнуть. Иииии.....Ничего. Не потому что тяжело, а потому что нечем. Паника пришла позже, когда мое тело пытались реанимировать, когда я увидела, как кто-то трясёт моё плечо, когда губы шевелятся в крике, когда пальцы пытаются нащупать пульс. Я знала, где должна биться артерия и знала, что там пусто. Моё сердце остановилось сразу после удара. Может у меня шок, но первое о чем я подумала, что смерть - это не окончание, это расстыковка. Ты ещё вроде как здесь, но к тебе больше ничего не подключено. Как разум отдельно от оболочки. не знаю как объяснить понятнее- как будто есть ты, и тело которое теперь отдельно. Я слышала сирену скорой помощи, видела вспышки проблесковых маячков. Наблюдала, как меня поднимают, но это уже не было «меня». Это был объект, тело, к тому же которое выглядело весьма не презентабельно: мой рот приоткрыт, глаза смотрят в одну точку, зрачки не реагируют. Я помню, что когда-то где-то читала, что в них гаснет свет. Так вот, это правда. Я видела этот момент. Я видела, как внутри собственных глаз что-то выключилось- и это было по настоящему жутко. Вот тогда то только и пришло понимание - меня больше нет. Я, наивная душа, пыталась лечь обратно в свое тело, как в холодную одежду, но меня выталкивало. Знаете когда вы не можете оплатить, что то картой, потому что на ней нет средств, как будто тело уже закрыто. И тогда я услышала слова. — Время смерти 18-53. Цифры. Конкретные. Окончательные. Моя жизнь стала числом в журнале- просто часы и минуты. Врачи скорой помощи спокойно записали эти данные, для них, это обыденность, суровая правда жизни, - люди умирают, иногда трагически. Иногда скорой спасать уже некого. Я умерла в 18 часов 53 минут. Я запомнила, потому что это была последняя вещь, которая принадлежала мне. После этого началась темнота. Не то, что я ждала. Вместо света в конце туннеля наступил полный мрак. Темнота была тесная, как крошечная комната без дверей. Я не поднималась вверх в небеса, не видела ни света, ни ангелов, никто меня не звал. Я просто не уходила, пыталась шагнуть - и упиралась в пустоту, пыталась раствориться и оставалась. Смерть для меня оказалась не дверью, а запертой комнатой. И я поняла ещё одну вещь, чтобы уйти душа должна быть цельной. Моя - нет. Я умерла с мыслью «я не успела». С виной, с незаконченными делами, с ощущением, что я оборвалась на середине. И это держало меня здесь, как якорь, воткнутый в темноту. Я не принадлежала живым, но и мёртвые меня не принимали, потому что я ушла слишком рано и мое время еще не пришло. Я барахталась в этой чертовой неопределенности, не здесь и не там. Потеряла счет времени, когда где-то в этом чёрном давлении появилась трещина. Не во мне. В ком-то другом. Чье-то живое сознание, которое ломалось под тяжестью страха и вины. Саморазрушение. Открытая дверь. И тогда я мёртвая, точно знающая, что мёртвая, сделала единственное, что могла- провалилась в эту трещину. Потому что даже чужая боль лучше, чем вечная неподвижность. И впервые после собственной смерти я снова услышала биение сердца, не своё, но живое.