После того как он сгорел

Стаилз сразу понимает, что изменилось, потому что контроль над телом вновь вернулся к нему. Резко, как падение лифта. Он сидит, уставившись в собственные ладони. Кожа под ногтями словно помнит копоть. В памяти всполохи огня, сирены, и тот смех, от которого в жилах стынет кровь. Он ждёт его снова. Ждёт, что изнутри вновь потянется знакомое, липкое удовольствие. Ждёт насмешку. — Ну что, герой? Ещё спичку? Но ничего этого нет, только тишина, не та, когда хищник прячется, а ты знаешь что он где то поблизости, нет не напряжённая. Просто… пусто. И от этого хуже, потому что он не понимает что это и почему, чего ждать. Парень резко встаёт, голова кружится, сердце бьётся быстро, но это его ритм. Его. Он чувствует это сразу. Мысли не раздваиваются, никто не перехватывает слова на середине, никто не толкает импульсы в сторону. Контроль вернулся. Сам. Без борьбы, без крика, без внутренней войны - страшно...невозможно. Он прислоняется к стене и начинает дышать часто-часто. Просто паника грозит перерасти в полноценную паническую атаку. — Нет, нет, нет… Это очередная игра. Ведь Лис любил ломать ритм, давать крохотную передышку, чтобы сделать еще больнее, делать вид, что ушёл, а потом возвращался сильнее. Стаилз закрывает глаза и вслушивается в себя. Раньше в глубине сознания всегда был холод. Тонкий и ехидный, как ехидная улыбка, которую он не мог стереть. Сейчас - ничего. И вот тут приходит настоящая тошнотворная паника. Потому что если лиса нет……то это всё - был он. Пожар в больнице, генераторы на электростанции, люди, которые могли погибнуть. Он вспоминает, как держал канистру, как руки не дрожали, как внутри было странное, острое ощущение правильности. Он тогда понимал, что это ужасно и всё равно делал. — Я хотел, - шепчет он в пустоту. - Я ведь действительно хотел… Он не может больше свалить всё на чужой контроль. Если сейчас в голове чисто - значит, раньше это тоже был он? Просто усиленный? Просто освобождённый от тормозов? Его желудок скручивает, когда он вспоминает лица : Скотт, Лидия, отец. Если они узнают… Если они уже знают… Он хватается за голову. — Скажи что-нибудь. А в ответ тишина. Он почти надеется услышать смех, потому что тогда вина снова станет не полностью его, но внутри теперь только его дыхание, его сердце, его мысли.....И ещё что-то. Очень тонкое, почти на грани восприятия, просто ощущение, что есть что-то еще...не враждебное. Как будто в комнате кто-то стоит за спиной, но не двигается. Он резко оборачивается, и конечно там никого. Стаилз медленно оседает обратно на пол. Контроль вернулся, но вместе с ним и вся тяжесть совершенного. Раньше вину можно было разделить с демоном, теперь, виноват только он. Он вспоминает, как лис пугал его, как заставлял смотреть на собственные руки, на кровь, на разрушение, шепча: — Это ты. Всегда был ты. И Стаилз тогда кричал внутри, что нет. А сейчас… Сейчас некому спорить. Он остаётся один на один с тем что натворил. И самым страшным становится не то, что демон исчез, а то, что он чувствует: внутри что-то действительно изменилось. Не просто тишина...а, словно в сознании переставили деталь, и механизм щёлкнул как предохранитель на табельном у отца. Он осторожно думает о поджоге и не чувствует того сладкого толчка. Только ужас, свой собственный, чистый, без примеси чего-то инородного. Он понимает что может остановиться, может выбрать просто не делать . Этого чувства раньше не было. Стаилз замирает. Если контроль теперь полностью его… то всё, что было до, не полностью. Он не понимает, что произошло, Не знает, куда делся лис, но он чувствует границу. Что-то закрылось и вместе с облегчением приходит новая волна страха, если это не демон, если это не галлюцинация, если в его голове что-то действительно изменилось, то вопрос в том, что именно там теперь? Он слушает внимательно, но тишина не отвечает, но она.....определенно живая.